Десять баллов Когтеврану!

      Чемпионат мира по квиддичу был тем, событием, что ни один уважающий себя волшебник не мог пропустить. Трибуны взрывались победными возгласами каждый раз, как квоффл пролетал сквозь кольцо противника, и удручённо стонали, когда бладжер египтян выводил из игры очередного болгарского охотника. Напряжение матча практически можно было почувствовать в воздухе, а пристальные взгляды зрителей не упускали возможности выхватить среди мчащихся на мётлах фигур маленький золотой снитч.              Этот чемпионат был вторым шансом для сборной Болгарии, который она с разгромным треском провалила.              Разбредающиеся по своим шатрам болельщики Болгарии сокрушались в своём поражении, оставляя спортивную площадку торжествующим египтянам, из последних сил вырвавшим эту победу поимкой главного трофея любого ловца — золотого снитча.              Вот только не каждый ловец мог поймать такой желанный для него снитч.              — …ты хоть понимаешь, как ты рисковал?              Негромкое шипение молодой женщины было слишком хорошо слышно на самой окраине стихийно выросшего палаточного городка. Перешагивать через разбросанные флаги и спортивные атрибуты было достаточно неудобно. Тем не менее женщина вполне благополучно с этим справлялась, стараясь поспевать за своим спутником.              Размашистые шаги мужчины было сложно заполнить маленькими семенящими шагами девушки, а голос, в котором неприкрыто проскальзывало раздражение можно было бы услышать за несколько десятков метров от парочки, но крики торжествующей сборной, к счастью, перекрывали, его.              Мужчина молчал, продолжая идти. Во всей его фигуре читалось напряжение, плечи осунулись, взгляд смотрел только себе под ноги, а мыслями он явно был намного дальше, чем даже на поле для квиддича. И это не могло не укрыться от его спутницы. Ловко обогнув юношу, девушка остановила его, уперевшись в грудь ладонью и заставив поднять наконец на себя взгляд ярких зелёных глаз. Губы мужчины сжались в тонкую полоску, а сам он нервным движением отбросил за спину полы длинного тёмного пальто.              — Черт, Гермиона, я топчусь на одном месте, — пальцы мужчины дотронулись до только недавно зажившей губы. — Снова и снова. Я бегаю в этом колесе, как проклятый, с самого моего назначения в отдел. Как будто специально дали мне это дело, зная, что оно абсолютно безнадёжное. Сколько уже прошло? Четыре года? Четыре года, Гермиона. Из них я занимаюсь этим делом уже три. Если бы у меня что-то было, что-нибудь, что могло бы…              — Но ведь должно же быть хоть что-то! — Гермиона топнула ногой, хрустнув при этом веткой, и в отчаянии посмотрела по сторонам, приложив ко лбу ладонь. — Свидетели, улики… Гарри, любая магия оставляет след. Тем более тёмная магия. Кому, как не тебе об этом знать.              Взгляд девушки скользнул по скрытому за отросшей чёлкой лбу, где на коже можно было рассмотреть неровные очертания шрама, уродливо выделяющегося на фоне бледного лица Гарри.              — В том то и дело, — разочарованно цокнул языком Поттер. — Ничего нет. Ни свидетелей, ни улик, ни даже малейшего указания на его причастность к этим преступлениям. Без прямых доказательств мы бессильны, Гермиона. Ты прекрасно знаешь законы. И здесь они ничуть не отличаются от магловских, — Гарри тяжело выдохнул, снял очки и потёр покрасневшие от раздражения глаза. — Я переоценил себя и недооценил его. Но это был мой шанс. И я его упустил.              Гарри вернул очки на положенное им место на не раз сломанной переносице, которую уже даже лучшие лекарства больницы святого Мунго не могли сделать такой же ровной, какой она была когда-то еще на Тисовой улице, какой она была, когда Гарри жил в своём чулане под лестницей и его единственным другом был маленький паучок, свивший свою паутину в уголке коморки.              Болельщики уже почти разошлись, оставив Гарри и Гермионе возможность беседовать без угрозы оказаться слишком явно подслушанными. Девушка долго и напряженно о чем-то думала, расхаживая из стороны в сторону, чем немало выводила Гарри из себя. Она бормотала себе под нос разрозненные несвязанные между собой фразы, массировала виски и иногда замирала на месте, глядя куда-то себе под ноги.              И когда Гермиона уже была готова высказать Гарри все, что ее быстрый и острый ум смог сконцентрировать в нескольких ёмких фразах, ее самым наглым образом прервали выкатившиеся из-за угла школьники, тащащие на себе тушу своего товарища. Вся эта компания не вызвала у Гарри и Гермионы ничего, кроме искреннего удивления, потому что не каждый день можно увидеть, как хрупкая девушка и чуть менее хрупкий юноша тащат на себе не по возрасту рослого друга. На вид подросткам было лет четырнадцать, они выглядели до жути уставшими, а перегар, разивший от одного из них, доносился даже до Гарри.              — Люц, ну не расстраивайся ты так, — светловолосый парень добродушно похлопал друга по спине, как только процессия остановилась неподалёку от Гарри и Гермионы, прямо напротив входа в свою палатку. — Выиграет твоя Болгария в другой раз. Это не последний чемпионат.              — Для Крама последний, — упрямо качнул головой Люцифер и попытался сбросить с себя руку товарища. — Ты не слышал, что он сказал? Он уходит. Зачем нужен квиддич, если в нем не будет Виктора? — раздосадованно простонал парень, споткнувшись о валяющийся на размякшей от топота ног земле камень. — Заче-ем, Дино?              Слова парня скорее повеселили его товарищей, отчего губы Дино растянулись в снисходительной понимающей улыбке, когда он успел подхватить друга от неминуемой встречи его прекрасного точёного профиля с землёй.              — Ну-ну, Люци, ты же не хочешь, чтобы мы тащили тебя еще и в лазарет? — покачал головой Дино. — Говорят, там сегодня работает врач, предпочитающий зашивать раны, как магл, а не лечить привычными методами. Но, как говорится, шрамы украшают мужчину, — негромко хохотнул Дино, придерживая Люцифера.              — Иди ты… к ангелам, Анджело.              Выражение лица Люцифера могло посоревноваться по выразительности с портретами великомучеников руки величайших художников эпохи Возрождения. Сначала лицо Люцифера стало бледным настолько, что Гарри невольно начал перебирать в голове все известные ему способы помощи, затем оно покраснело, а следом и позеленело. Люцифер держался еще секунд пять, прежде чем извергнуть на землю весь свой обед и ужин, приправленные недавно выпитым алкоголем.              Дино лишь закатил глаза, погладив Люцифера по спине, и ехидно подмигнул стоящей с другой стороны девушке.              Возможно Гарри бы рассмеялся. Если бы не нахмуренные брови Гермионы и ее полный молчаливого осуждения взгляд, направленный не на страдающего от неумеренной выпивки подростка, а на потешающегося над ситуацией Поттера. Гарри тут же стер со своего лица ехидное выражение, натянув маску «скучного и правильного» взрослого, каким ему приходилось быть слишком часто в последнее время.              Хотя ему и было всего лишь двадцать два года.              — Не рановато ли вам столько пить? — изогнув бровь, прямо поинтересовался Гарри под одобрительный кивок Гермионы.              — А вам то какое дело? — хрипло протянул Люцифер, сплюнув на землю, и медленно распрямился.              Взгляд темных глаз Люцифера скользнул по замершей во всем своём возмущении фигуре Гарри, внимательно изучая каждую деталь во внешности мракоборца и в особенности останавливаясь на прикрытом темными взъерошенными волосами шраме.              — А-а-а. Мистер Поттер, — с вальяжной улыбкой протянул Люцифер. — Неважно выглядите, однако.              Гарри передёрнуло, но он лишь поправил съехавшие на кончик носа очки и приветливо и добродушно улыбнулся, сделав несколько шагов навстречу троице, чтобы получше их разглядеть: в отличие от Люцифера взгляд Гарри был не настолько острым, а частые травмы, получаемые молодым мракоборцем, не способствовали улучшению его зрения.              — Да, — согласно кивнул Гарри, — только что из Белфаста. Работа мракоборца нравится, только пока сам не становишься мракоборцем.              — И что вас привело на чемпионат? — пьяный язык Люцифера на удивление складно составлял предложения и даже целые фразы, а кончик острого носа пытался залезть туда, куда ему не стоило.              — Решил поддержать старого друга, — несколько рассеянно обронил Гарри, осматриваясь по сторонам.              — И как, успешно? — не унимался Люцифер, полностью игнорируя многозначительные предупреждающие взгляды, которые бросал на него Дино.              Гарри вопросительно изогнул тёмную стрелку брови и как-то подозрительно нервно хмыкнул, шаркнув по земле подошвой заляпанных ботинок. Гермиона за спиной Гарри переводила напряженный взгляд с Люцифера на мракоборца и обратно, готовая в случае чего броситься на подмогу, а Дино крепко держал Люцифера под локоть, чтобы друг ничего не удумал делать в своём пьяном состоянии.              Хотя что пятнадцатилетний подросток мог сделать Гарри Поттеру?              Разве что еще больше испачкать и без того заляпанные штаны и обувь последствиями своего неумения пить и нежелания хоть чем-нибудь закусить влитый в себя алкоголь.              Когда Люцифер вновь распрямился, отирая рот тыльной стороной ладони, Гарри со скептичным видом осмотрел испорченную одежду и глубоко вздохнул. Никто из подростков даже не успел заметить, как Поттер выудил свою волшебную палочку и одним аккуратным и незаметным движением убрал все следы позора Люцифера, прежде чем вновь улыбнуться и взглянуть на последнего.              — Достаточно успешно, мистер Голден, — усмехнулся Гарри и тут же поморщился от боли в разбитой губе и неожиданно головной боли, пронёсшейся по его сознанию яркой ослепляющей алой вспышкой.              Люцифер хмыкнул, его губы растянулись в едкой ухмылке, и парень насмешливо присвистнул:              — М-м-м, а по вашему внешнему виду и не скажешь.              Люцифер фыркнул, покачнулся и тут же вскинул руки, намекая Дино, что не стоит так усердно поддерживать его — он и сам прекрасно справляется. Гарри молча выражал всем своим видом искреннее недоумение, а Гермиона тихонько сотрясалась от смеха за спиной своего друга, ожидая, чем же закончится разыгравшееся представление.              Все молчали, сверля друг друга взглядами, пока над их головами не пролетела парочка болгарских болельщиков, размахивая национальными цветами и что-то громко выкрикивая на болгарском. Они едва не зацепили головы стоящих на земле людей, взметнули в воздух клубы пыли и спешно разлетелись в разные стороны, когда им вдогонку бросились облачённые в судейскую форму волшебники.              — Простите его, он очень расстроен проигрышем Болгарии, — тут же спохватилась девушка, спешно извиняясь перед Гарри. — Он ждал этого матча с девяносто четвёртого года.              — Ничего я не расстроен, Вики, — раздражённо рыкнул Люцифер, но рык его был больше похож на скулёж выброшенного на улицу щенка.              Гарри склонил голову на бок и взглянул на Люцифера поверх своих неизменно круглых старомодных очков, которые Джинни все время грозилась выбросить и купить Гарри новые и которые Поттер всегда успешно спасал в самый последний момент взмахом палочки и глупым заученным до зубной боли «Окулус репаро!». Было в Люцифере что-то знакомое, что-то, что напоминало Гарри его самого еще каких-то лет семь назад: резкого, немного самоуверенного в своей правоте и презирающего возможные последствия. Нет, конечно, Гарри не страдал этим в такой уж большой степени.              Но Гарри Поттер тоже был подростком.              — Поражение — это естественно для жизни любого человека, — поучительным тоном выдохнул Гарри и хотел было сказать что-то еще, но был нагло перебит Люцифером.              — Только не для моей, — резко ответил юноша.              Взгляд темных глаз Люцифера горел, а сам подросток нервно скинул с себя руки друзей, в последний раз обвёл Гарри взглядом и, пошатываясь, ввалился своим пьяным тельцем в предоставленную им палатку. Дино спешно бросил парочку искренних извинений, как и Вики, и оба подростка тут же нырнули в палатку, оставляя Гарри пребывать в лёгком состоянии недоумения и растерянности.              Впрочем, Гарри было сложно чем-то удивить.              Все попытки Люцифера подняться заканчивались тем, что юноша вновь и вновь встречался своим прекрасным аристократичным профилем с деревянным полом палатки, представлявшей собой внутри смесь кричащего французского рококо и суровой средневековой готики. Каждая деталь в убранстве кричала об отсутствии вкуса у того, кто обустраивал гостевую палатку, а Дино все время старался не смотреть на позолоченные ручки стульев или милые ангельские рожицы на обивке кресел, чтобы лишний раз не краснеть.              Спустя несколько долгих минут Люцифер был торжественно водружён на мягкий позолоченный диванчик, а Дино и Вики устало плюхнулись по разные стороны от своего товарища, пустыми и обречёнными взглядами уставившись в такой же позолоченный и украшенный картинами на тему божественных страданий потолок. Молчать было достаточно легко, когда твой собеседник не настроен на разговоры, но давящее чувство, царившее вокруг Люцифера, никак не покидало ни его, ни уставших друзей, тащивших на себе юношу от самого дальнего бара палаточного городка.              — Тебе не стоило быть таким грубым, Люциус, — осуждающе протянул Дино и покачал головой.              Вики негромко хихикнула: Дино всегда качал головой и произносил перед Люцифером осуждающие и поучительные речи, но они никогда не обладали нужным эффектом, потому что упрямый слизеринец умел отстоять своё мнение. Даже если оно было в корне неправильным.              Но вот способности Люцифера говорить так, словно он был абсолютно трезвым завидовали и Дино и Вики, списывая все на молодой и здоровый организм.              — Ты не понима-аешь, Дино, — растягивая слова, протянул Люцифер и обернулся к Дино. — Ничего ты не знаешь.              Дино обречённо выдохнул. Люцифер был слишком упёртым, чтобы согласиться с чужой точкой зрения.              Дино был не менее упёртым.              — Конечно, не знаю и не понимаю, — Дино потёр переносицу и с силой зажмурился, прогоняя от себя надвигающиеся волны сладкого сна. — Куда же мне до тебя.              — Ты ж мой буль-буль-бусечка, — заплетающимся языком протянул Люцифер, притягивая к себе Дино.              — Боже, Люц, ты пьян, — Дино попытался отцепить от себя руки слизеринца, но вышло это не слишком успешно.              — Да, я пьян, от любви к тебе, — без малейшего зазрения совести протянул Люцифер, заглядывая в глаза блондина своим пьяненьким взглядом.              Опомниться Дино не дали. Руки Люцифера достаточно крепко вцепились в плечи товарища, удерживая того на месте, а тёмные вишнёвые глаза, обычно привлекавшие к себе внимание всех девушек своим оттенком, оказались слишком близко от светлых глаз Дино, и юноша практически видел, как на дне этого взгляда плещущиеся багровые капли странной и не знакомой до этого момента эмоции.              А в следующее мгновение Люцифер накрыл губы Дино своими.              От Люцифера несло алкоголем, его губы были шершавыми и потрескавшимися, а первая юношеская щетина царапала еще не познавшую всех прелестей подросткового возраста кожу Дино. На кончике языка Дино отразился терпкий привкус горячего спирта, острые зубы Люцифера царапнули мягкие губы парня. Анджело упёрся ладонями в грудь Люцифера в попытках его отстранить от себя.              Но Люцифер и сам был не готов к продолжению обмена слюной.              Губы Люцифера соскользнули, мазнули по острому подбородку Дино, а затем и сам Люцифер уткнулся лицом в плечо друга, тут же громко захрапев и приобняв Анджело за плечи. Люцифер был тяжёлым и грузным, несмотря на свои едва наступившие пятнадцать лет, и придавил Дино к дивану. Анджело глухо застонал и смог лишь беззвучно прохрипеть нечто похожее «На помощь!».              Вики нехотя оттянула Люцифера от Дино, но участь юноши не стала от этого менее печальной: Люцифер все еще продолжал давить на Анджело не только своим авторитетом, но и всем телом, обвив его руками за шею и то и дело причмокивая прямо на ухо своим зычным бархатистым голосом, разносившимся звоном в застывшей в палатке тишине.              — Подмени меня, Вики, — собравшись с силами, Дино осторожно приподнял руку Люцифера и вынырнул из-под неё. — В таком состоянии он даже не заметит.              — А ты?              — А я, пожалуй, пройдусь, — Дино неловко усмехнулся. — Люциферу стоит проспаться. Чтобы потом не жалеть о своих поступках.              Вики возвела глаза к небу, мысленно вопрошая за что ей все это, прося послать ей терпения, и заняла место спешно ушедшего Дино. Храп Люцифера наполнял собой все обширное пространство шатра, отлетая в его прорезиненные толстые стенки, как стайка маленьких разъярённых птиц, и отражаясь обратно в Люцифера и Вики, разносясь громогласным эхом.              Поражение на личном фронте было еще более сокрушительным, чем поражение Болгарии.              И Люцифер не был пока готов его принять.