Десять баллов Когтеврану!

      Море всегда казалось Джанет чем-то далёким и неизведанным, манящим и пугающим в одно и то же время. Море всегда хранило в себе какую-то загадку и не хотело позволять кому-нибудь разгадать ее. Море убаюкивало прибоями своих тёплых волн и будоражило воображение двух маленьких волшебников, проводивших практически все своё время на побережье.       Джанет уже не помнила, чья это была идея — пойти играть на берегу жаркого солёного Средиземного моря, рассекаемого стайками рыб и криками белоснежных чаек, в отражении темных, разрезаемых переливами ослепляющего солнечного света волн, похожих на снежинки, которые были редкостью для этой части Франции; но волны манили к себе обе ярко-рыжие, выцветшие на горячем солнце макушки.       Близнецы всегда были слишком самостоятельными, но отчего-то это не слишком беспокоило их родителей, весьма трепетно относившихся к своим детям, но позволяющих гулять им по побережью без сопровождения кого-то из взрослых. Хотя в любом случае близнецы скорее всего уже через пару минут исчезли бы из поля зрения няньки и отправились на поиски приключений. В конце концов они уже были достаточно взрослыми для подобного рода вещей.       Плоские отполированные языками волн камешки задорно летели вдоль воды, прежде чем с громким всплеском окунуться в тёплые морские воды.       — Мой улетел дальше! — звонкий голос Нейта рассёк тишину бриза так же резко, как порой в шторм морские солёные волны рассекали острые и рваные очертания берега и прибрежных скал.       Шутливая ссора брата и сестры продолжалась уже какое-то время, и ни один из близнецов не собирался уступать другому в импровизированном соревновании по выбрасыванию камней в море. Джанет фыркнула, когда Нейт показал ей язык, и, размахнувшись, отправила свой последний камешек, — свою последнюю надежду на победу, — в дальний полет. Внезапно налетевший порыв ветра подхватил камень, словно песчинку, и, в мгновение развернув ее, поднёс к ногам девочки.       — Ты жульничаешь! — Джанет надула губки, сведя к переносице светло-рыжие бровки, и обиженно топнула ножкой в ответ на самое невинное выражение лица, на которое только был способен Нейт.       Конечно же, они оба знали, что без магии их соревнование не обошлось, но для двух маленьких волшебников это было столь же естественно, как для магглов — ходить пешком, а не перемещаться с помощью летучего пороха, от которого у Джанет и Нейта все время слезились глаза и хотелось чихать.       Нейт успел еще раз показать сестре язык, прежде чем развернуться и кинуться прочь от наигранно растерявшейся сестры, тут же бросившейся вслед по каменистому берегу.       Солнце слепило, отражаясь от спокойной, безмятежной поверхности моря, и яркими бликами игралось с рыжими волосами резвящихся на берегу близнецов. Нейт бежал быстро, но не слишком, чтобы исчезнуть из поля зрения Джанет, так что маленькой волшебнице не составляло труда то обгонять заливисто смеющегося мальчишку, то позволять ему снова вырваться вперёд по покрытому мелкой гладкой галькой берегу.       Разноцветные камешки рябили в глазах, и Джанет притормозила, уцепившись взглядом за тёмные зеленоватые, кажущиеся не слишком реальными рядом с обычными серыми или глиняными, каких можно было найти в большом количестве по всему берегу. Девочка даже не заметила, что ее брат точно так же замер в нескольких метрах от неё. Вот только его взгляд был направлен совершенно не на валяющиеся под ногами камешки. Два ярких золотых глаза пристально вглядывались в даль темных вод моря, будто бы что-то привлекло к себе их внимание.       Маленький волшебник сделал неловкий шаг вперёд и тут же замер, замотав головой и оглянувшись на увлёкшуюся галькой Джанет, уже набившую карманы зеленоватыми камешками самых разнообразных размеров и форм, которые собиралась пристальней рассмотреть дома в своей комнате, уже заваленной всяческими интересными вещицами, найденными в подобных их с братом вылазках и заботливо притащенными к себе в дом.       — Ты это слышала? — несмотря на то, что Нейт был несколько далеко от сестры, его тихий голос показался ей настолько громким, словно он стоял рядом с ней и кричал так, как голосил обычно во время их очередной шутливой ссоры или слишком активных игр в саду, привлекающих внимание соседей и родителей.       Джанет, нахмурившись, подняла на Нейта непонимающий взгляд: вокруг была невероятной красоты успокаивающая тишина, нарушаемая разве что только криками чаек, пением маленьких птичек, что замерли на соседнем кусте, и мерный плеск плавных набегающих волн, омывающих босые ноги детей своими тёплыми и добродушными водами. Девочка не слышала совершенно ничего, что могло бы так привлечь внимание ее брата или ее самой и оттого лишь сильнее нахмурилась, осторожно сделав пару шагов к брату, позабыв про мерцающие на земле зеленоватые камни, похожие чем-то на не огранённые изумруды.       — Нейт, я понимаю, что ты так любишь чаек, но это не стоит столь пристального… — начала было Джанет, но была прервана показавшимся девочке безумным, даже каким-то непривычным взглядом золотистых глаз брата.       — Нет, прислушайся, — тихо, но отчётливо пробормотал старший близнец, приложил палец к губам и кивнул в сторону моря, на что-то указывая своей сестре.       Джанет безуспешно прислушалась, как ей посоветовал брат, но не услышала ничего нового, кроме своего отчего-то быстро бьющегося сердца. Волны плавно переливались одна в другу, перенося с собой маленьких белых барашков, разлетающихся пушистыми облачками около самых ног француженки, а чайки надрывно кричали в бледной, почти что прозрачной выси неба, стрелами рассекая лазурную гладь.       Нейт молчал, а Джен боялась приблизиться к нему, тщетно вслушиваясь в морскую тишину, как вдруг чей-то нежный мелодичный голос зазвучал в ее голове стайкой маленьких золотистых колокольчиков, трелью соловья скользнул к сердцу и оборвался лёгкой весенней капелью, а по телу разлилось спокойное мягкое тепло, ощущаемое ее старшим братом. Джанет вздрогнула — подобная тесная связь с близнецом все больше и больше проявлялась в последнее время, после того, как их силы начали становиться все больше и больше, что несколько смущало детей, — и рассеянно забегала взглядом, жадно пытаясь найти ту, что источала столь прекрасную и манящую песню, но не видела ничего кроме непривычно тихого в этот день моря да белоснежных мягких облаков, стягивающихся над двумя светло-рыжими макушками.       …Как вдруг громкий хлёсткий всплеск нарушил безмятежность момента и плавность песни.       Джанет вздрогнула: девочке показалось, что кто-то сильной невидимой рукой стянул с неё одеяние, в которое ее облачила песня, и резко дёрнул ее, возвращая в реальность. Длинные пушистые ресницы медленно опустились, скрыв на мгновение от всего окружающего мира плещущееся на дне бездонных глаз расплавленное золото, а затем взметнулись ввысь, позволяя отражённым от воды солнечным лучам ослепить юную волшебницу. Нейт не двигался, будто бы вмиг обратившись в прекрасную статую, каких можно было много найти в этих местах. Казалось, что мальчик даже не дышит, зачарованно глядя на море, в котором мгновение назад скрылся переливающийся перламутровым блеском хвост, и вслушиваясь в переливы голосов, что звучали в его голове.       Джанет чувствовала это, слабо, отголосками, и от этого ей стало впервые в жизни по-настоящему страшно.       Всплеск снова разрезал тишину, и над поверхностью воды появились чьи-то глаза. Даже издалека Джанет прекрасно видела, как эта необыкновенно притягательная пара темных глаз светится поистине пугающим потусторонним сиянием, затягивает в свои непроглядные пучины и опутывает тугими сетями-водорослями, свисающими с бледных золотистых волос. Даже солнце, кажется, начало жарче опалять светло-рыжие непослушно разметавшиеся волосы, отражаясь от таинственного почти что бледного золота волос и серебра кожи, отливающего в прыгающих солнечных зайчиках, отскакивающих от морской глади, слабым медным оттенком.       Джанет оглянулась на брата, чтобы взять его за руку, потянуть за собой, прочь от этого моря, от этой обволакивающей мелодии, но вместо этого маленькая ладошка девочки схватила воздух. Сердце пропустило удар, когда взгляд зацепился за то, как детские ступни Нейта отрываются от каменистого побережья и опускаются в мягкие тёплые волны, навстречу таинственному и чарующему зову незнакомых юным волшебникам существ. Джанет не видела золотистых глаз Нейта, обычно ярко горящих задорным огоньком, — его глаза были закрыты, а на губах застыла мягкая улыбка.       Во рту у девочки пересохло, когда ее брат не отозвался на собственное имя, а сама она безуспешно попыталась броситься за ним, но вместо этого лишь безвольно дёрнулась, поняв, что ее тело перестало ее слушаться, а разуму стало слишком спокойно от вновь ласкающей его мелодии, слишком тепло и уютно, чтобы куда-то двигаться и что-то делать. Джанет захотелось остаться на месте, позволить Нейту идти дальше, но только не прерывать эту волшебную музыку, переливающуюся как зеленоватые волны Средиземного моря, всегда казавшегося маленьким волшебникам столь привычным и родным.       Джанет казалось, что если она двинется, — даже в своих собственных мыслях, — то эта магия рассеется, а мелодия оборвётся, так и не достигнув своей кульминации, того, что девочка так боялась и так ждала. Имя брата металось в ее голове и на кончике языка, но так и не могло решиться сорваться вниз и покатиться камнем к ногам юного рыжеволосого француза.       Сердце девочки оборвалось, когда Нейт сделал еще один шаг навстречу высокой, поднявшейся над головами детей волне, что в следующую секунду с диким рёвом опустилась на две светло рыжие выгоревшие на беспощадном ко всему под ним солнце головы и сбила маленькую волшебницу с ног. Джанет зажмурилась, поморщившись от солёного привкуса воды во рту, и забила руками, пытаясь всплыть на поверхность, но пальцы не находили под собой ничего, кроме гладкой гальки, скользившей в море вместе с девочкой, да скользких водорослей, что наощупь были как волосы незнакомки.       Джен резко распахнула глаза: она больше не слышала завораживающей мелодии, на ее место пришла сплошная тишина. Золотистые глаза тщетно искали Нейта, а еще несколько по-детски пухлые пальцы хватались за набившие карманы зелёные камешки, как за веточку к спасению, словно вытащи она их сейчас — и брат вынырнет из воды с какой-нибудь очередной находкой таинственной и неведанной пока что маленьким исследователям находкой.       Но вместо этого перед ней раскрывало своё объятье море, бескрайнее и предательски спокойное — даже лёгкий ветерок не мог нарушить покоя зеркальной глади, в отражении неба казавшейся теперь лазурной. Собственный крик показался Джанет чужим, он показался девочки криком одной из тех чаек, что кружили над берегом и своими маленькими черными глазками-бусинками выглядывали свою добычу. Если бы только они могли сказать ей, где сейчас ее брат…       Море хранило свои секреты за несколькими тяжёлыми замками, первым из которых была непроглядная тьма в манящих глубинах, и как бы Джен не силилась рассмотреть что-нибудь, взгляд ее золотистых глаз цеплялся только за водоросли да мелких рыбёшек, что стайками сновали из стороны в сторону, будто специально запутывая и без того растерянного ребёнка. Имя брата мелкими пузыриками воздуха вылетало из опустошённых лёгких, а волосы обвивались вокруг шеи, как змеи, пугая собственную хозяйку. Водоросли, казалось, тянулись к ней своими щупальцами, пытаясь ухватить малышку за ноги и утащить вниз, подальше от солнечного света и дома, туда, где ее никто не будет искать.       Воздух ворвался в лёгкие Джанет громким кашлем, когда она выбралась на берег, дрожа всем телом и вслушиваясь в застывшую в немом крике тишину, надеясь вновь услышать эту песнь. Она чувствовала Нейта, несмотря ни на что она почему-то продолжала чувствовать его совсем рядом, так, словно до него нужно было сделать всего один малюсенький шаг, она чувствовала его так сильно, как никогда раньше, все внутри неё обострилось и кричало, что нужно помочь брату, что нужно как можно скорее прийти ему на помощь. Но глаза, на дне которых плескалось расплавленное золото, отказывались видеть что-то кроме тихого и заснувшего моря, надёжно укрывшего ото всех маленького французского волшебника.       Дрожа от холода на берегу, Джанет не видела никого, кроме своего собственного отражения в медленно набегающей волне…       …И пары горящих пугающим огнём глаз, глядящих на неё сквозь тёмную толщу воды.