Десять баллов Когтеврану!

      Большой зал гудел голодными студентами, медленно подтягивающимися на ужин, уткнувшимися в книги, обсуждающими прошедший день или же предстоящий в выходные первый матч по Квиддичу в этом году между Гриффиндором и Пуффендуем. Весь зал представлял сейчас из себя пёструю массу из перемешавшихся цветов, потому как все учащиеся распределялись по группкам и занимали часть какого-то стола вне зависимости от принадлежности к этому факультету.       Джанет сидела, уткнувшись взглядом золотистых глаз в учебник по трансфигурации, точно так же, как и устроившийся рядом с ней Нейт, практически влезший в учебник сестры с головой, словно тот был резиновым. Амелия со скучающим видом ковыряла вилкой в тарелке с тыквенным рагу, задумчиво подперев подбородок маленьким аккуратным кулачком и глядя на гору тыквенных пирожков рядом с ней, с невероятной скоростью исчезающих внутри сидящего неподалёку старосты Слизерина, с которым им довелось познакомиться лично пару недель назад.       Стоит отметить, что с той злополучной отработки, на которую Амелия и Эйлин попали по вине близнецов Калверт, эти четверо стали общаться с завидной регулярностью, поначалу просто садясь рядом на занятиях или стоя вместе около кабинета, а затем и садясь в Большом зале в конце длинного стола Пуффендуя, радушно принявшего такую разношёрстную компанию из гриффиндорки, двух когтевранцев и пуффендуйки. Разве что Эйлин пока что так и не было с ними рядом, и у троицы не было ни малейшей идеи, почему их подруга отсутствует на ужине.       Привидения сновали из стороны в сторону, попутно здороваясь со школьниками, а некоторые даже «присаживались» за стол к остальным ученикам, разговаривая с ними и вступая в беседы. Преподаватели же заседали за столом, то и дело поглядывая на свободное место рядом с директором, которое вскоре на неделю должен был занять приглашённый из министерства учитель.       — Слышали новость? — загадочно протянул первокурсник в жёлто-чёрной форме и опустился рядом с Мэл, сверкнув своими голубыми глазами. — Всю следующую неделю лекции по защите от темных искусств нам будет читать сам Гарри Поттер, — паренёк сделал большие глаза, словно доверял своим знакомым большую тайну, о которой знала уже большая часть школы.       Джен и Нейт оторвались от учебника, вскинув на пуффендуйца свои золотые глаза, и скептично синхронно выгнули брови. О мальчике-который-выжил во Франции слышали, однако проблема с Волдемортом по большей части оставалась проблемой Англии и остальные страны не спешили встревать в их конфликт. Так что и известно об Избранном иностранцам было не настолько много, чтобы во всей прелести оценить всю значимость этой фигуры в английском магическом сообществе.       — И? — немного недоуменно поинтересовалась Мэл, посмотрев на мальчика. — Что это должно значить, Чарли?       Пуффендуец поначалу удивился вопросу Амелии не меньше, чем Калверты тому, что они должны испытывать что-то кроме безразличия к мистеру Поттеру, а затем как-то распрямился, будто бы он сообщал по меньшей мере новость государственной важности.       — Как что? Нам… Нам представится возможность раз в год учиться защите от темных искусств у самого мистера Поттера! Он ведь… Он ведь один из величайших магов нашего времени и лучший мракоборец, и…       Парень не успел договорить, так как его прервал довольно неделикатный смешок от сидящего неподалёку слизеринца, что, не отрываясь от какой-то толстой и потрёпанной книги, поглощал свой ужин, периодически отвлекаясь на тычки своего старосты.       Джанет и Нейт перевели взгляд на старшекурсника со все тем же немым вопросом в глазах. Амелия тихонько хмыкнула, ожидая какой-нибудь пакости от слизеринцев. О Гарри Поттере Амелия слышала чуть больше, чем близнецы, в силу своей любознательности и воспитания, которое ей было дано дома, в Испании, поэтому немного представляла причину такого возбуждения парня.       Чарли же насупился, исподлобья посмотрев на старшекурсника.       Молчание, повисшее между ними, прерывалось только чавканьем старосты Слизерина, которого, кажется, ничуть не смущало поведение его товарища или то, что на них сейчас были уставлены четыре пары глаз, или то, что слизеринец рядом с ним явно жаждал смерти своего однокурсника за столь неделикатное поведение.       — Вам что-то не нравится, мсье? — наконец прервала молчание Джанет; немного неуверенно, осторожно, тщательно выверяя слова и боясь ошибиться.       С момента знакомства с Эйлин и Амелией близнецы стали более свободно говорить на английском или по крайней мере перестали притворяться, что они совершенно не понимают английского и не могут на нем изъясняться. С Эйлин было легко разговаривать, потому как она всегда внимательно слушала их и старалась понять все, что они ей говорили, какую бы глупость близнецы не несли, а Амелия понимала в какой ситуации находятся близнецы. К тому же она и сама была в этой стране чужой, так что между ними не было практически никакого недопонимания.       Слизеринец оторвался от книги и поднял на Джанет свои бледные голубые глаза, оскалившись и тряхнув светлыми волосами.       — Нет, что вы. Мне все нравится. Я просто нахожу весьма забавным то, как мой милый младший брат считает, что Гарри Поттер приедет в школу именно ради того, чтобы поделиться знаниями с подрастающим поколением, — с усмешкой едко отозвался слизеринец, отправив в рот кусочек мяса и сверкнув острыми клыками. — Скорее я поверю в то, что он приедет ради него, — юноша кивнул в сторону преподавательского стола.       Троица нахмурилась, непонимающе замотав головой.       — Ради кого? — решила уточнить Амелия, смутно по кивку головы догадываясь, на кого указывает этот пугающий шестикурсник.       — Конечно, ради нашего любимого профессора Маккензи. Ради кого еще? — удивлённо воскликнул юноша, отмахнувшись от одёрнувшего его старосты. — Явно не ради профессора Трелони, если у мистера Поттера есть хоть капелька вкуса, — мерзко хихикнул слизеринец.       Мэл закатила глаза, а близнецы почувствовали внезапно проснувшуюся в них тягу ко всему новому и неизвестном. Этот таинственный, загадочный и немного пугающий преподаватель трансфигурации, что притягивал к себе взгляды и внимание всех учеников, захватывал все их мысли и задавал немыслимые по сложности задания, оказался не таким простым, каким мог показаться на первый взгляд преподавателем, погруженным в свой предмет, а этот надменный слизеринец знал о нем больше, чем близнецы, чего брат с сестрой позволить не могли.       Джанет и Нейт заёрзали на месте, заглянули друг другу в глаза и согласно кивнули в ответ на собственные мысли, одновременно посетившие обе рыжие головы. Они тут же отложили в сторону учебник и придвинулись поближе к парочке слизеринцев, внимательным и сосредоточенным взглядом, что не терпел отказа, уставились на шестикурсника.       — Что vous хотите этим сказать? — понизив голос и на всякий случай оглянувшись по сторонам, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает, спросила Джанет.       Слизеринец загадочно улыбнулся и небрежным движением откинул упавшую на высокий лоб светлую прядь волос. Сидевший рядом с ним староста прыснул от смеха, за что получил в ребро довольно ощутимый тычок от товарища.       — Наш любимый профессор Маккензи как красная тряпка для Министерства и отдела мракоборцев. За его голову в одно время ведь была назначена награда, а сам он украшал развороты Пророка своим чудеснейшим аристократическим профилем с кричащими надписями о том, как Министерство хочет его у себя увидеть, — пожал плечами шестикурсник, перелистнув пожелтевшую страницу учебника. — Ходят слухи, что он был в своей молодости Пожирателем и одним из активнейших пособников Волдеморта.       Близнецы переглянулись. О Пожирателях смерти они слышали, однако слова слизеринца звучали для них не слишком правдоподобно: профессор Маккензи не был похож на того, кто мог творить все те ужасы, о которых даже после падения Тёмного Лорда рассказывали друг другу волшебники. Джен и Нейт знали достаточно историй о них, хотя и не имели достаточного представления о Пожирателях. Но отчего-то могли сказать точно: Алан Маккензи им не был.       Амелия в свою очередь тоже скептично выгнула бровь, уже громче хмыкнув, и вернулась к своему ужину, который уже успел остыть за то время, что компания сидела в Большом зале.       — С чего такие выводы, Люциан? — мрачно поинтересовался Чарли, привыкший сомневаться во всем, что говорил его старший брат.       Слизеринец широко ухмыльнулся и покачал головой.       — Ах, как же жаль, что против него были самые неоспоримые улики, — наигранно вздохнул Люц с самым невинным видом.       — Я могу ошибаться, но, кажется, под самый конец войны его жену жестоко пытали какими-то темными заклятиями, а затем убили. Когда же на место прибыли остатки мракоборцев, что сотрудничали с Орденом, над домом во всю пылала метка Пожирателей, а сам профессор после небольшой схватки скрылся в неизвестном направлении, — не отрываясь от своего учебника и салата, произнёс сидевший рядом уже знакомый компании староста Слизерина.       — Разве это не выглядит довольно подозрительно, Джеймс? — елейно протянул блондин.       — Выглядит. Но я все равно не думаю, что это сделал он, — вдогонку добавил Джейми, немного невнятно из-за еды во рту. — Вряд ли бы он смог совершить… такое, — тон юноши явно говорил о том, что произошедшее было чем-то ужасающим и травмирующим для всех, кто мог это представить.       Джанет и Нейт ничего не ответили, обмозговывая только что полученную информацию. Так значит жена профессора Маккензи и, судя по всему, мама Эйлин умерла, а самого его обвинили в ее смерти. Близнецы снова синхронно кивнули друг другу, удостоверившись, что они думают об одном и том же.       Люциан же, поняв, что первокурсники готовы слушать его дальше, решил не томить их подробностями об обожаемом профессоре и продолжил:       — Профессор Маккензи ведь из уважаемой чистокровной семьи. К тому же родственник Малфоев, а они, как известно, были одними из самых активных пособников Волдеморта, — пожал плечами слизеринец, закинув в рот виноградинку. — Кто-то из арестованных Пожирателей на допросе указал на мистера Маккензи, как на одного из них, после чего он стал практически самой желанной добычей для мракоборцев, охотившихся за ним последующие несколько лет, — парень поджал губы и о чем-то задумался на мгновение.       Амелия бросила короткий взгляд на близнецов, а затем на Чарли, что уже не выглядел таким недовольным словами брата. Девочка вздохнула и подняла на слизеринца взгляд своих зелёных глаз.       — А… а причём тут миссис Маккензи? — осторожно поинтересовалась Мэлли.       — Ну как же? Она ведь была из семьи магглов. Для волшебника из такой семьи, как Маккензи, — позор женить на грязнокровке. Однако профессор пошёл против семьи и не побоялся сделать так, как ему самому хотелось. Именно поэтому я и не думаю, что он мог сделать все то, в чем его обвиняет Министерство, — прежде чем блондин успел открыть рот, ответил Джеймс. — Мистер Маккензи умён и хитёр. Пожиратели, они… напротив довольно топорны, хотят показать свою силу, предпочитают делать все неаккуратно, напоказ, неэстетично, — староста Слизерина скривился.       — И даже если профессор увлекается темными искусствами, в чем нет сомнений, он бы никогда не стал подчиняться кому-либо, — добавил Люциан. — Профессор слишком независим и не позволит кому-либо управлять собой каким-либо образом. Он скрывался от мракоборцев в течение шести лет, не покидая пределов королевства, а это о многом говорит, — блондин восхищённым взглядом посмотрел на сидящего в конце стола Алана, что своими внимательными глазами обводил Большой зал, останавливаясь почти на каждом из школьников.       Близнецы проследили за взглядом Люциана, и на мгновение, всего одно короткое мгновение глаза Алана остановились на Джен и Нейте, отчего у них появилось липко чувство, словно он видел их изнутри, словно рылся в их головах, но уже через секунду, стоило им моргнуть, это чувство исчезло, испарилось, как лёгкий дым на ветру.       — Профессор, он, просто невероятных знаний и возможностей волшебник, — с благоговейным придыханием протянул Люц. — Ему известны такие заклинания, о которых неизвестно самым старым и опытным мракоборцам. Он… он просто необычайный источник магии, который, кажется, никогда не иссякнет. Не было бы такого заклинания, какое он не смог бы сотворить, нет такой магии, какую он не мог бы себе подчинить. Он может нарушить фундаментальные законы магии и сотворить все из ничего, словно какой-то бог. Он…       — Он именно тот, кем хочет стать мой братец, — гаденько засмеялся Джеймс, оторвавшись от книги. — Чтобы все ему поклонялись и боялись, падали ниц и приносили подношения, как новому Тёмному Лорду, трепетали перед ним и служили ему. Да, братец?       Староста ловко увернулся от подзатыльника брата и рассмеялся.       — Посмотрите, как он мило покраснел. Неужто от такой большой и светлой любви к нашему любимому профессору Маккензи? — Джеймс толкнул брата и подмигнул первокурсникам, тряхнув каштановыми кудрями.       — Да иди ты! — раздражённо фыркнул Люциан, отпихнув от себя руку старосты.       Схватив со стола книгу, он подскочил на ноги и, с силой толкнув брата, так что тот чуть не свалился с деревянной скамьи, широким шагом вылетел из Большого зала. Близнецы и Амелия проводили Люциана озадаченным взглядом, а Чарли тяжело вздохнул. Джеймс же тем временем со смехом прятал по карманам пирожки, заботливо приготовленные домашними эльфами.       То, что близнецы только что услышали от слизеринцев, заставляло мысли Калвертов лихорадочно работать. Алан Маккензи — Пожиратель? Вряд ли — даже братья Чарли в этом сомневались. Тёмный маг? — в это уже больше верилось, потому как даже от первокурсников Алан требовал практически невозможного, так что сомневаться в его знаниях магии не приходилось. Однако что-то во всем этом оставалось недосказанным, что-то таинственное продолжало будоражить мысли юных волшебников, для которых профессор трансфигурации представлялся живым сфинксом, полностью состоящим из загадок и просто так и требующий их разгадать.       Амелия хмурилась: за время, что они общались, девочка уже практически все рассказала о своей семье, начиная происхождением и заканчивая надоедливым младшим братцем, не дающим старшей сестре спокойно жить, Эйлин же в свою очередь практически ничего не рассказывала о себе или семье, могла разве что рассказать что-нибудь о путешествиях с отцом, да и то все сводилось к довольно странным рассказам, словно девочка брала реальное воспоминание и изменяла его так, чтобы можно было рассказать новоприобретённым друзьям.       Мэлли поёжилась, под ложечкой неприятно засосало, а сердце пропустило удар, на секунду замерев, когда пуффендуйка поняла, что возможно она не ошибается в своих догадках о семье Эйлин.       — Ну, мне, пожалуй, пора идти, — староста Слизерина улыбнулся компании и подмигнул, поднимаясь из-за стола. — Сегодня ваши однокурсники устроили у профессора Слизнорта потоп в кабинете зельеварения. Там кстати и ваша подружка есть. Эйлин, да? Так что нужно проверить, как они там убираются, а то мало ли еще что устроили. Может кому-то за трудолюбие достанется по пирожку, — Джеймс рассмеялся, подбросил один пирожок в воздух и, поймав его, откусил кусочек. — Удачи вам тут.       С этими словами парень направился прочь из зала, на прощание помахав компании рукой и на ходу поглощая пирожок под мрачный взгляд Чарльза, которому совершенно не нравилось то, что творилось в его семье.       Амелия тяжело вздохнула, в ее голове было слишком много противоречивых мыслей, как и в головах близнецов. Девочка не знала, как ей стоит реагировать на полученную информацию, кроме того, что услышанное поразило добрую и чистую сердцем Амелию. Ей всегда казалось, что с мистером Маккензи не может быть все так просто, как кажется на первый взгляд, но она отказывалась принимать то, что ей только что рассказали.       Внутри же Калвертов, что даже позабыли об учебнике трансфигурации, все ещё лежащем прямо перед ними, уже проснулся тот маленький червячок, который не даёт человеку возможности спокойно сидеть на месте, пока он не узнает, то чего хочет, и Джанет с Нейтом ещё в первую секунду рассказа старшекурсника твёрдо решили разгадать загадку своего профессора, сколько бы времени и сил у них это не заняло.