Десять баллов Когтеврану!

      — Вы понимаете, что вы не сможете долго покрывать своего друга, мистер Белл?       К визиту главы отдела мракоборцев Уильям Белл отнёсся весьма напряжённо, памятуя о весьма неприятном опыте общения с сотрудниками этого подразделения в не слишком далёком прошлом, когда начинающий врач пытался получить работу в главной магической больнице Лондона. Он был слишком хорошо знаком с мистером Поттером, и вполне хорошо себе предполагал, что это могло быть за заклинание, на которое, судя по всему, по своей собственной глупости умудрился напороться щекой сотрудник Министерства и нынешний преподаватель защиты от темных искусств в Хогвартсе.       По правде говоря, по мнению Уилла, специалистом по защите Поттер был так себе.       — Я бы советовал вам не слишком дёргаться. Иначе я не смогу обработать вашу рану, мистер Поттер, — скупо и холодно отозвался Уильям, внимательным взглядом карих глаз обводя место, из которого был вырван кусок мракоборца, и зачерпнул из баночки немного мази, которая, как предполагал Уилл, сможет помочь Поттеру справиться с последствием столь серьёзного и опасного проклятья, на которое ему хватило ума напороться именно в последний день перед отпуском Уильяма.       Гарри поморщился и болезненно зашипел, когда открытой, все еще пылающей огнём раны коснулась прохладная вязкая субстанция, которой Уильям пытался остановить все не прекращающуюся даже спустя столько времени кровь, то сворачивавшуюся, дабы предотвратить дальнейшие страдания мужчины, то снова прорывающуюся и устремляющуюся вниз по коже вдоль линии подбородка и под белоснежный некогда воротник.       В нос ударил неприятный раздражающий запах лекарства, и Гарри на мгновение показалось, что он уже когда-то давно чувствовал его, настолько давно, что уже не помнил, когда это было и при каких обстоятельства, однако это определённо было что-то связанное с больницей и Дурслями. Однако это обстоятельство показалось мракоборцу весьма странным, потому как лекари весьма скептически и недоверчиво относились ко всему, что было связано с магглами, и вряд ли бы допустили возможность, использовать что-то, связанное с неволшебниками, в стенах святая святых магической медицины.       Зелёные глаза Поттера опасно блеснули, когда Уилл отвернулся, чтобы достать что-то из своего массивного чемодана, но мракоборец быстро себя успокоил тем, что Уильям Белл слыл настоящим мастером своего дела и не спеши убивать своих пациентов зазря, только потому что они могли доставлять неприятности его друзьям.       В больницу святого Мунго Гарри Поттер забрёл по дороге в Министерство, куда мракоборец направлялся с очередным отчётом о проделанной за прошедшее время работе и слежке за семьёй Маккензи. Поначалу Поттер подумывал о том, чтобы заглянуть в больничное крыло к мадам Помфри, однако он довольно быстро избавился от подобных мыслей, потому как вряд ли школьный лекарь мог помочь ему с чем-то серьёзным, как заклинание Алана Маккензи. А вот лучший друг преподавателя трансфигурации и знаток темных проклятий Уильям Белл, столь удобно находящийся сейчас в Лондоне, определённо должен был знать, как бороться с последствия подобных… «несчастных» случаев.       Гарри Поттер в отличие от своего руководства не был столь категорично, сурово и агрессивно настроен против Алана и его дочери, видя опасность только в старшем из двух оставшихся на свете Маккензи, в то время как коллеги считали потенциально опасной и его несовершеннолетнюю дочь, уверяя Гарри в том, что никогда нельзя недооценивать противника. «В тихом омуте, ну ты и сам знаешь», — не уставала повторять ему Гермиона, по сто раз повторяя одну и ту же информацию, полученную от вышестоящих коллег. Возможно, мракоборец мог бы согласиться с подобными словами, но что-то подсказывало ему, что волшебник, с трудом владеющий своей волшебной палочкой, вряд ли представляет какую-либо опасность для общества кроме как ту, что он когда-нибудь случайно убьёт сам себя. Поэтому он не слишком следил за дочерью Алана, считая, что стоит сосредотачиваться на главной проблеме, а не на возможных побочных.       Используемые им самим методы, казали Гарри невероятно прогрессивными и исключительно полезными для собирания информации против Алана Маккензи, столь ловко обведшего Поттера в своё время за нос. Возможно, он даже считал себя в какой-то степени первопроходцем, устроившим на своём курсе мини-дуэльный клуб, чтобы найти слабые места у каждого из потенциально интересующих его студентов. Занятия с Эйлин, при всем энтузиазме Поттера, однако, приносили Гарри лишь крупицы информации, потому как на всю внешнюю магическую неуклюжесть, дочери Алана каким-то непостижимым для Поттера образом удавалось избегать ответов на самые волнующие Гарри вопросы: ему хотелось добыть что-то, что точно могло доказать виновность Алана во всех вменяемых ему преступлениях, но пока что, самое страшное, что он совершил в своей жизни по мнению Эйлин, было подгоревшей яичницей и разбитой фарфоровой куклой в магазине игрушек.       Поттеру даже начало казаться, что над ним просто-напросто издеваются.       Или же его начальство было право, и эта девушка не была столь безобидной, какой казалась на первый взгляд.       — Вы ведь понимаете, что Алан Маккензи опасен для всех окружающих? — Гарри наклонил голову на бок и тихонько ойкнул, почувствовав резкий запах, ударивший ему в нос, и тёплую жидкость, что быстро заструилась по смугловатой коже.       Уильям, казалось, пропустил слова Поттера мимо ушей, продолжая искать что-то среди своих медицинских принадлежностей и напевая под нос какую-то песню, которая показалась Гарри такой же знакомой, как и мазь, которую Уилл использовал на раненой щеке Гарри.       Обычно Поттеру невероятно везло и его лицо оставалось целым, почти всегда, даже при встрече с самыми опасными и отъявленными преступниками, по которым плакал Азкабан. Разве что за исключением той встречи с Аланом в Белфасте, когда его нос оказался самым наглым образом разбит крепким лбом семилетнего ребёнка, а несколько царапин от ногтей еще какое-то время украшали шею ведущего мракоборца Министерства. И произошедшего совсем недавно в стенах школы столкновения с Аланом.       — Мистер Белл, мы с вами оба взрослые люди, поэтому я не вижу смысла играть в молчанку и делать вид, что совершенно ничего не происходит, — уже с некоторым нарастающим раздражением сквозь плотно стиснутые зубы от неожиданно прокатившей по голове волне обжигающей боли процедил Поттер. Щека пульсировала, возвращая мракоборца мыслями к той стычке с Аланом, и Гарри пришлось прикусить ее, на долю секунды потеряв от агонии сознание, но этого было достаточно, чтобы отвлечься от ненужных в данный момент воспоминаний. — Алан Маккензи чрезвычайно опасен для общества. Он неконтролируем. Он непредсказуем. Он не поддаётся никакому влиянию и оказывает пагубное воздействие на подрастающие умы, отравляя их своими идеями и мыслями. Мистер Белл, вы должны прекрасно знать, как опасно, когда в неокрепшие головы школьников вкладывают радикальные идеи, как это делает мистер Маккензи, как это делали в своё время, — Гарри осёкся, прикусив язык и тряхнул шапкой непослушных черных волос, смерив взглядом своих пронзительных зелёных глаз на секунду напрягшуюся спину Уилла. — Я уже не говорю о том, насколько такая наследственность может быть ядовитой и отравляющей все, к чему только прикоснётся…       Уильям чем-то громко звякнул, прервав, казалось, заученный уже наизусть монолог Поттера, и обернулся к нему.       Гарри не успел разглядеть, что же такое мелькнуло серебристым блеском в руках у целителя, и от этого напрягся, ожидая от верного товарища Алана чего угодно в свой адрес. Но Уилл лишь приветливо улыбнулся Поттеру, что было весьма неожиданно, и присел на низенький табурет.       — Когда-нибудь у всех нас сотрётся с лиц грим, но мы все так же будем улыбаться, — задумчиво нараспев протянул Уильям, касаясь кончиками пальцев рваных краёв раны.       Гарри непроизвольно отпрянул и чуть было не повалился на жёсткую кушетку, чем только вызвал у Уильяма сдержанный смех, пока лекарь рылся в ближайшей к нему металлической коробочке на низеньком столике рядом с больничной кушеткой. По правде говоря, кабинет Уильяма Белла в большей степени напоминал Гарри кабинет какого-нибудь обычного маггловского врача, в каких он частенько бывал в детстве. Он не был похож на остальные помещения больницы святого Мунго, и возможно это располагало к себе выросшего среди неволшебников Поттера, заглушая вопящий внутри него голос, пытающийся предупредить мракоборца о том, что этот человек — самый близкий человек к Алану после Эйлин и самого Алана.       — Для вас это все шутка, мистер Белл? — скептически фыркнул Гарри, напряжённо следя за манипуляциями Уилла.       Уильям мягко хохотнул, достав из коробочки странный моток, и наконец полностью обратил свой взор на Поттера.       — Разумеется, нет, мистер Поттер, — с самым серьёзным видом покачал головой лекарь. — Просто мне кажутся забавными ваши намёки на то, что Алан настолько ужасен, что его дочь непременно с рождения должна быть во всем похожа на него. Даже своими… увлечениями. Или же наклонностями. Тут уже как вам будет самому угодно это называть, мистер Поттер. Я не слишком сведущ в вашей области, — шутливо развёл руками Уилл.       Наконец Поттер смог разглядеть длинную изогнутую иглу в руках Уильяма и нервно сглотнул — предназначение этого инструмента ему было достаточно хорошо известно, но он и подумать не мог о том, что самый лучший лекарь Мунго будет прибегать к совершенно неволшебным методам для устранения последствий проклятья Алана Маккензи.       — К тому же, — тем временем как ни в чем не бывало продолжил Уильям, вдевая белёсую нить в иглу, — кому как не вам знать, насколько лицемерны люди, сидящие в Министерстве. Они будут улыбаться тебе в лицо, а за спиной заочно обвинят в самых ужасных преступлениях, на которые только хватит фантазии здорового человека. Разве я не прав, мистер Поттер? Разве профессор Амбридж не с улыбкой заставляла вас собственной кровью выводить на бумаге то, что она хотела от вас услышать?       От упоминания Амбридж Гарри дёрнулся как от огня. Он не удивился тому, что Уильям знает о происходившем в Хогвартсе при Генеральном инспекторе — не было сомнений, что Алан в красках расписывал другу о том, как над Гарри и его друзьями измывалась розовая жаба Амбридж.       — Так почему же вы, мистер Поттер, продолжаете с завидным упорством доказывать всем, что уважаемый преподаватель Хогвартса на самом деле опасный преступник, не располагая никакими явными и прямыми в конце концов доказательствами? — вопросительно выгнул бровь Уилл, с резким звуком протянув нить сквозь узкое игольное ушко.       Гарри нервно сглотнул, когда острие иглы скользнуло в паре миллиметров от его глаза, а затем упёрлось в край раны. Уильям одним только взглядом спросил согласия своего пациента на подобную столь необычную для магической больницы манипуляции и, получив в ответ сдержанный кивок уже было приготовился вонзить изогнутую полукругом иглу в побледневшую кожу мракоборца, но был остановлен внезапно отпрянувшим от него Гарри, недоверчиво покосившимся на иглу.       Уильям несколько удивлённо хмыкнул, опустив иглу.       — Мистер Белл, почему… почему вы все так носитесь с Аланом и чуть ли не боготворите его? Он для вас всех, как какое-то божество, на которое беспрекословно нужно молиться. Вы все совершенно не замечаете его истинной натуры, или же просто не хотите признавать, что он вас использует. Разве вы не видите, что он вас просто использует и потом, когда никто не будет ему нужен, когда он добьётся своей цели, он просто… бросит вас всех на съедение общественности? Всех вас: вас мистер Белл, юную мисс Маккензи, его учеников, — покачал головой Поттер, вздохнув. — Он не остановится ни перед чем в достижении своей цели, а вы, вы все… лишь средство ее достижения. Алан Маккензи опасен в своей идеальности, он опасен тем, как он влияет на вас, мистер Белл. Алан Маккензи опасен, вы должны это понимать, мистер Белл, он опасен и…       — Он преследовал всегда только одну цель, мистер Поттер, — холодно оборвал мракоборца Уилл, недобро сверкнув темными глазами, еще секунду назад излучавшими какую-то отеческую доброту и заботу о своём пациенте, — научить подрастающих волшебников противостоять безграмотности и скудоумию улыбающегося всем Министерства. Разве вы сами не были такого же мнения в своей юности? И поверьте мне, мистер Поттер, если бы Алан действительно хотел сделать то, в чем вы его обвиняете, вы бы сейчас не сидели передо мной. По правде говоря, — Уилл подался вперёд, вплотную приблизившись к Гарри, и на выдохе почти неслышно прошептал: — о вас бы даже никто не помнил.       Отчего-то Гарри до смерти захотелось поверить словам Уилла: он уже дважды был вынужден испытать на себе всю опасность Алана Маккензи и его мощь, и от того слова Уильяма Белла звучали еще более пугающе и правдоподобно, на фоне вспыхнувшей в воспоминаниях, ослепляющей, раздражающей глаза вспышки света в маленьком домике на окраине Белфаста. Алан Маккензи был опасен, и Гарри не сомневался в том, что если бы преподаватель трансфигурации захотел, то его, Поттера, вряд ли бы вообще после этого нашли не то что живым — возможно, о нем не осталось бы даже никаких воспоминаний.       Гарри в очередной раз за день нервно сглотнул, чувствуя, как смелость, с которой он собирался допрашивать Уильяма Белла еще каких-то два часа назад куда-то ускользает от него, утекает, как шёлковые ленты сквозь пальцы. В медицинском кабинете лекаря он не чувствовал себя столь же уверенно, как в стенах Министерства или в старинных помещениях Хогвартса. И он знал, что Уилл это прекрасно видит.       Неловкая пауза затянулась слишком надолго, прерываемая лишь громкими вздохами то Поттера, то Уильяма, ожидающего какой-то логичной реакции от Гарри на своим слова, но пока что не видевшего ничего, кроме избегающего его взгляда ярких зелёных глаз.       — Что ж, мистер Белл, а зачем… почему вы хотите использовать столь необычный для лекаря метод? — наконец смог задать вполне резонный и мучивший его на протяжении всего этого времени вопрос Гарри, коротко и сдержанно кивнув на сжатую в длинных тонких пальцах Уильяма иглу.       Уилл сдавленно рассмеялся, смерив Поттера таким взглядом, что мракоборцу стало стыдно, будто бы он не знает, как еще можно использовать подобную иглу, кроме как для зашивания ран, подобных той, что сейчас красовалась на его щеке во всем своем величии.       — Видите ли, мистер Поттер, я человек весьма широких и открытых взглядов, — пожал плечами Уильям, придвинувшись на стуле ближе к Гарри, и подмигнул Поттеру. — Поэтому решил, что в вашем случае можно прибегнуть и к маггловским методам. В конце концов нашей системе «медицины» не помешают новые идеи.