Трансфигурация
12 сентября 2021 г., 13:38
Просторный и обычно светлый кабинет трансфигурации в начале июля казался студентам Алана Маккензи невероятно маленьким и душным. А все из-за устроенного профессором экзамена по всеми любимому и всеми ненавидимому предмету.
Трансфигурация не была тем, чем можно было пренебречь при составлении школьной программы для учеников Школы чародейства и волшебства Хогвартс (и почти все ясно оценивали важность этого предмета), однако порой нынешние шестикурсники не без обречённости рассуждали о том, что профессор Маккензи требует от них слишком много на своих занятиях. И уж тем более на экзаменах, уже пять из которых студенты смогли, — кто-то довольно успешно, а кто-то чуть менее, — пережить, несмотря на все трудности, выстраиваемые любимым профессором у них на пути.
Перья уже давно своё отскрипели, и теперь в ход пошли волшебные палочки, безуспешно испытываемые своими владельцами. Увы, время экзамена подходило к концу, светлые брови профессора все больше хмурились, а сделать то, что от них требовалось, еще никому из студентов так и не удалось.
Джанет, устроившаяся у самого окна, то и дело искоса поглядывала на расхаживающего между рядами Алана, не забывая при этом делать самый сосредоточенный вид и пялиться в зеркало почти так же, как это делали все остальные, кому досталось это же задание — задание Алана она сделала практически сразу же, но, чтобы не слишком сильно выделяться на фоне остальных (и не вводить некоторых и без того подавленных студентов в еще более подавленное состояние), вернула все в исходное состояние и все оставшееся время создавала видимость активной деятельности.
От внимания Алана, разумеется, не укрылось поведение его девушки, тщательно пытавшейся сделать вид, что ей интересен прогресс остальных учеников, и ее мысли.
За последние несколько недель жизнь Алана Маккензи перевернулась с ног на голову, заставив уже взрослого и умудрённого опытом мужчину вновь почувствовать себя влюблённым мальчишкой, чьё внимание полностью занято только одним — девушкой, которая ему нравится и к которой он не знает как подойти. Неуверенность и в чем-то даже скованность девушки передалась и самому Алану, не ожидавшему таких внезапных изменений в его жизни, перевернувших все с ног на голову и заставивших его очерствевшее и заледеневшее сердце Алана. Он до сих пор не мог до конца договориться с самим собой и решить, что же он все-таки чувствует по отношению к собственной ученице, и от этого пребывал порой в мрачном и задумчивом настроении.
— Мисс Калверт, моё задание вызывает у вас какие-то трудности?
Его же собственный голос вырвал Алана из размышлений, в которых с немного глупой улыбкой мужчина пребывал уже добрые тридцать минут, а золотистые глаза напротив с лёгким недоумением и растерянностью уставились на мужчину. На долю секунды во взгляде Джанет проскользнула паника и замешательство вместе с молчаливой мольбой о помощи, а затем когтевранка сдержанно улыбнулась и покачала головой.
— Non, мсье Маккензи. Я просто задумалась, — как можно тише, чтобы не мешать остальным, ответила Джен и вгляделась в лежавшее перед ней зеркало, практически мгновенно поменяв цвет своих бровей на ядовито-зелёный.
В последние недели все в жизни Алана претерпело слишком неожиданные и порой травмирующие его изменения: внезапно разгоревшиеся чувства к юной рыжей француженке, приезд мистера Поттера, — к которому Алана испытывал если не ненависть, то личную неприязнь, — и вынужденное отчуждение от, возможно, самого близкого до этого человека, приносившее невыносимую боль им обоим, но так необходимое, чтобы спасти их. Алан пытался заставить себя в это верить, чтоб не чувствовать, чтобы не слышать этого предательского голоса совести.
Джанет всё это видела.
— Кто учил вас так держать палочку, мисс Блейкмор? Мне казалось, к концу шестого курса столь простое задание не должно осложняться отсутствующей техникой, — резко, едко отозвался внезапно помрачневший Алан, склонившись над одной из спешно потупивших взгляд учениц, что, дрожа, случайно ткнула острым кончиком пальца в пронзительно зашипевшего енота, а затем скользнул взглядом по притихшей рядом дочери.
Джанет видела, как глубоки стали пролёгшие между двумя светлыми, будто бы изломленными бровями складки. Видела, как болезненно морщатся одинаковые острые носы и поджимаются губы при взгляде друг на друга. Видела, с каким волнением и заботой по сравнению с остальными он заглядывал в исписанный мелким почерком пергамент, каждый раз раздосадованно щелкая языком, когда его острый и внимательный взгляд находил очередную ошибку. Видела, как его взгляд из-за хрупкого плеча мимоходом скользил по экзаменационной работе.
Джен нервно дёрнулась, поймав на себе пристальный и не слишком одобрительный взгляд Нейта, и шутливо показала близнецу язык. Нейт не был против отношений Джанет и Алана, — пусть даже и переживал, как то полагалось любому порядочному брату, — но в последнее время Джен слишком часто пребывала в приподнятом и порой даже мечтательном настроении, что не вязалось с настроением Нейта, как бы он ни пытался прикрыть свою сестру. Он видел, как Джанет счастлива, он хотел, чтобы его сестра была счастлива, но Нейт знал, насколько девушка чувствует себя неуютно рядом с подругами, вынужденная прятать от них то, о чем столько времени мечтала.
Алан оценивающе хмыкнул, скользнув взглядом по букету, и посмотрел на массивные часы в конце кабинета. Он еще больше нахмурился, тяжело вздохнул и широким шагом прошёл к своему столу, взметнув полами чёрной мантии.
— Поторопитесь, у вас осталось десять минут, — холодно и сухо, словно уже заученную до скрежета в зубах фразу, отчеканил Алан, опустившись на своё место. — А многие даже не сдвинулись с первого пункта, не говоря уже о том, чтобы выполнить моё задание полностью.
Джанет еще раз вгляделась в зеркало, полностью меняя цвет своих волос, а затем новенькая палочка взметнулась в воздух и растворила богато украшенное зеркало стаей мелких разноцветных бабочек, вспорхнувших ввысь, под высокий потолок кабинета трансфигурации. Десяток пар глаз тех, кто все же смог пережить прошлогодний экзамен и переполз установленный Аланом порог (и еще счастливцы, которых он взял то ли из жалости, то ли из веры в то, что из них что-то получится, среди которых была и его собственная дочь), проследили за растворившимися наверху маленькими пёстрыми насекомыми, а затем почти все синхронно вздохнули, посмотрев на своих у кого мирно спавших, у кого болезненно шипевших енотов, а у кого на оставшиеся нетронутыми магией волосы, так и не поменявшие свой цвет.
— Учтите, — решив подлить масла в огонь торопящихся учеников, начал Алана, — от этого экзамена будет зависеть то, будет ли у вас шанс получить допуск до ЖАБА в следующем году, или же мы с вами навсегда попрощаемся в конце этого июня.
Конечно, это было правдой в малой степени, потому что Алан нисколько не сомневался в своих студентах и их способностях, даже если и ставил им только «удовлетворительно», так что и в их шансах сдать экзамен не приходилось усомниться ни на секунду.
В отличие от этих самых студентов, проклинавших в этот момент Алана самым последними ругательствами, какие их уставший от напряжения разум только мог придумать. Парочку мужчина даже решил записать себе на память, чтобы потом использовать в подходящий момент, потому что подобного он еще никогда в своей жизни не встречал. Сумасшедшим Алана назвали еще в самом начале экзамена, но только сейчас некоторые из студентов, коим удалось-таки выполнить поставленную задачу, поняли, насколько же Алан был гениальным магом и насколько банальным было их собственное задание, на которое они потратили практически все своё время.
Джанет тихо и мягко рассмеялась, так что никому кроме Алана не было это заметно, а затем отправила свою палочку в карман длинной форменной мантии и начала неспешно собирать свои вещи.
***
— Ну скажи-и-и, что ты мне поставил? За прошедший вечер Алан Маккензи начал проклинать всех известных ему и не очень существ, какие только существовали на этом свете за то, что именно сегодня они решили наградить одну очень любопытную и неутомимую когтевранку, казалось, бесконечным запасом энергии и конечным количеством вопросов, сводившихся к тому, какую же оценку все-таки Алан поставил девушке на экзамене. И никакие уговоры не могли отвадить Джанет от столь глупого вопроса, на который был вполне очевидный и чёткий ответ. — Милая, ты ведь знаешь, что по моему предмету у тебя может быть только одна оценка, — спустя еще несколько долгих минут простонал Алан, откинувшись на мягкие подушки и уставившись взглядом на каменный потолок. Пока все не застлала светло-рыжая пелена из волос нависшей над ним Джанет. Француженка прищурила свои по-лисьи раскосые золотистые глаза и несколько недовольно хмыкнула, тряхнув распущенными волосами и легонько хлестнув ими по лицу Алана, отчего тот зажмурился и попытался было отвернуться, но тут же был перехвачен за острый подбородок аккуратной по-девичьи нежной ладошкой Джанет. — Милый, ты ведь знаешь, что с тобой я никогда не могу быть уверена в своей оценке, — с самым серьёзным видом протянула Джен, заглянув в бледные глаза Алана, да так пристально, что профессор Трансфигурации даже не знал, что ему делать: пугаться столь грозного вида шестикурсницы, или же смеяться от того, насколько она была сейчас милой в своём еще пока что детском возмущении его критериями оценивания. В итоге, спустя пару не слишком долгих секунд раздумий он выбрал второе. Джанет нахмурилась, сморщив покрытый мелкими яркими веснушками острый носик, и внезапно для Алана сердито пробормотала по-французски: — Если бы это был какой-нибудь другой преподаватель, то я бы нисколько не сомневалась. А тебя, великовозрастного чертяку, понять чуть легче, чем логику английской орфоэпии. Она пробурчала эти слова практически неслышно, но Алану все же удалось разобрать отдельные слова, относящиеся к его персоне и его родному английскому языку, отчего он еще больше рассмеялся, вызывав теперь уже на лице у девушки несколько сконфуженное выражение непонимания того, чем же она так его рассмешила. На мгновение Алан засомневался в том, что стоит это делать, но рука сама потянулась к мягким шёлковым волосам когтевранки, а пальцы сами по себе зарылись в эту гриву, притягивая девушку нижу, чтобы мужчина мог оставить на внезапно порозовевшей щёчке нежный трепетный поцелуй, вызывающий волны лёгкой дрожи по телу Джанет и естественную непринуждённую полуулыбку. — Я… я тебя люблю, — наконец, вспомнив нужное ему слово на французском коряво выдохнул Алан, уронив когтевранку рядом с собой на пока еще гладкие и ровные простыни, а затем уже добавил по-английски, ткнув пальцем в кончик носа Джанет: — К моему величайшему удивлению и к моей глубочайшему сожалению вы все вполне сносно справились с этим экзаменом. Я даже поначалу не поверил своим глазам. Конечно, до вашего с Нейтом уровня остальным далеко, но… Алан замолчал, а меж двух светлых бровей пролегла глубокая складка, от которой Джанет стало не по себе. В последнее время это могло обозначать лишь одно и это нисколько сейчас не нравилось когтевранке. Весь вечер, казалось, Алан наконец смог отвлечься от собственных переживаний, в которые он вгонял сам себя, но сейчас почему-то вновь попался в так ловко расставленные своими же собственными мыслями сети. Когтевранка раздосадованно цокнула языком и мысленно отругала себя за то, что произошло не по ее вине, а затем, сладком потянувшись и зевнув, прильнула щекой к на мгновение напрягшейся груди Алана и прислушалась к размеренному, даже можно сказать, тяжёлому биению его сердца, словно бы волшебник самовольно замедлял его ход. Джанет тихонько усмехнулась, потому как от Алана Маккензи можно было ожидать всего, чего угодно. — Ну скажи-и, — в очередной раз протянула Джанет, посмотрев на Алана снизу вверх, — что ты мне поставил? Декан Слизерина чуть недовольно поджал губы, покачав головой и закатив глаза, а затем широко улыбнулся, отбросив со лба своей любимой девушки прядь рыжих волос. — Моя любовь к трансфигурации запрещает мне ставить вам что-либо ниже «Превосходно», мисс Калверт, как бы мне не хотелось найти в вашей работе ошибки и придраться, — мягко привычно хохотнул Алан, заставив Джанет довольно зажмуриться: такой Алан нравился ей больше. — Ваша практическая часть без сомнения заставила меня закрыть глаза на некоторые мелкие огрехи в письменном ответе, за которые я не стал снижать вам балл, как я делал обычно со всеми остальными студентами. Внезапно Джанет с несколько непонятным вскриком подскочила на месте, вся сияя от удовольствия и тут же залившись смущённым румянцем от похвалы ее способностям от самого Алана Маккензи, человека, которым она столь долго восхищалась и который, как оказалось, восхищался ей. — Я старалась, — густо покраснела Джен и отчего-то опустила взгляд, игриво спрятавшись за растрепавшимися волосами. — Мне не хотелось опозорить моего лучшего учителя и наставника, — сквозь широкую улыбку выдавила из себя Джанет. Алан громко рассмеялся, не боясь, что его кто-либо услышит, потому как свою комнату от вездесущих ушей портретов он защитил заклинаниями, а сам он не питал слабости ко всякого рода движущимся на холстах людям в пределах его поля зрения: в детстве он достаточно насмотрелся на давно почивших родственников, что то и дело недовольно кряхтели, ворчали или ругались через рамы, будя маленького юного мага посреди ночи, а порой и просто не отрываясь смотрели за тем, как он спит. Возможно, это было единственное, что по-настоящему пугало Алана в его жизни. Приподнявшись на локтях, Алан приблизился к Джанет, разглядывая в полумраке горящих свечей ее лицо, и когтевранка лишь еще больше покраснела, все еще не привычная к столь пристальному вниманию со стороны противоположного пола и невольно отпрянула назад, но была быстро поймана и притянута к широкой груди мужчины двумя крепкими и сильными руками, не позволяющими вырваться из своей цепкой хватки. — Я нисколько не сомневался в тебе, Джанет, — уткнувшись в рыжую макушку, приглушённо выдохнул Алан, чувствуя сквозь тонкую рубашку, горячее дыхание девушки. — Я нисколько не сомневался в твоём таланте и твоих возможностях. Джанет ничего ему не ответила, прислушиваясь к ровному биению его сердца, такого близкого и такого далёкого, и лишь глупо улыбалась, гадая, какая еще трансфигурация произойдёт со столь неприступным и загадочным профессором, что смог покорить маленькое, но смелое французское сердечко.
