Десять баллов Когтеврану!

      Джанет не заметила, как вечер медленно перетёк в ночь, напомнившую о себе тяжёлым раскатом старинных часов, мерно отбивших двенадцать. Бал приближался к своему завершению, и пускай всем было официально разрешено праздновать до часа ночи, студенты, преподаватели и гости начали неспеша растворяться в темноте декабрьской ночи, кто уходя назад в свои общежития или спальни, а кто возвращаясь в зачарованную карету или же на свой корабль. В холле не было почти никого, кроме парочки третьекурсников, отбившихся от своих сопровождающих, да о чем-то разговаривающих Слизнорта и Флитвика.       Девушка тяжело вздохнула, опустившись на холодные ступени большой лестницы, и с облегчённым вздохом скинула с ног неудобные туфли: француженка любила моду, но каблуки не были той обувью, которую когтевранка была бы готова носить каждый день. Она бы и на бал предпочла надеть что-то более приземлённое во всех смыслах этого слова, однако Алан каким-то невероятным образом все же сумел уговорить ее. Внимательный взгляд золотистых глаз безуспешно попытался найти поблизости куда-то испарившегося декана Слизерина, имевшего уникальную привычку исчезать, ничего не объяснив, и точно так же внезапно появляться.       Густые рыжие волосы, уложенные до этого с помощью Амелии в причудливую причёску, взмахом палочки рассыпались по веснушчатым плечам Джанет, потёршей затёкшую за этот вечер бледную шею: она не привыкла к столь изысканным нарядам и причёскам в отличие от Амелии и чувствовала себя невероятно неловко, находясь в центе всеобщего внимания, когда Алан, не спросив, закружил ее в танце, словно пушинку на глазах у всей школы.       И даже присутствие рядом Алана не могло уменьшить волнения и тревоги девушки перед столь ответственным и важным событием.       Святочного бала Джанет ждала с содроганием сердца.       Рождественские каникулы пришли столь внезапно, что никто не успел опомниться. Первокурсники и второкурсники заспешили на поезд, что должен был доставить их домой, а третьекурсники остались в Хогвартсе, в тайне лелея надежду на то, что их пригласит кто-нибудь курсом старше. Святочный бал казался всем волшебным событием, окутанным какой-то завесой тайны и рождественского волшебства, которого в школе было и без того с лихвой. К тому же одурманенности добавляла и эйфория от победы чемпиона Хогвартса в первом туре Турнира, казавшаяся всем слишком нереальной и от того более желанной и сладкой. Все готовились и ждали Святочный бал, весело щебеча о последних сплетнях и подбирая подходящие костюмы.       Внутри Джанет все сжималось, когда она думала о том, что ей предстоит проходить весь вечер под руку с Аланом Маккензи на глазах у всего Хогвартса, что непременно станет новым поводом для слухов и догадок. Но больше она боялась того, во что превратится милый дружелюбный ангелок, порхающий с самого начала вечера между снующими без передышки младшекурсниками и пытающийся их угомонить, когда он узнает столь интересные и манящие подробности личной жизни своей лучшей подруги.       Француженка уже замечала на себе пристальный взгляд Эйлин: от блондинки ничего не могло укрыться, и гриффиндорка готова была поставить все свои карманные деньги на то, что ее любимая и обычно весьма холодная к отношениям с парнями подруга определённо и без сомнения в кого-то влюблена. И скорее всего взаимно. Возможно, когтевранка не стала бы столь сильно переживать из-за этого, если бы тем, кто с теперь уже далёкого третьего курса заставлял сердечко юной француженки биться чаще, не был бы всеми обожаемый декан Слизерина и преподаватель трансфигурации.       Алан задерживался словно бы специально, заставляя Джанет неловко переминаться с ноги на ногу перед входом в Большой зал, за массивными дверьми которого уже во всю открывали праздничный вечер три чемпиона со своими парами. Стоя на несколько ступенек выше по лестнице, когтевранке даже удалось увидеть яркое голубое пятно, которым Эйлин кружилась в вихре вальса вместе со своим кавалером из Шармбатона. По правде говоря, Кайл, — как звали этого милого юношу, — нравился Джанет гораздо больше Александра. Во взгляде водянистых голубых глаз француза не было того тёмного огня, что неизменно сопровождал младшего брата Амелии, а его повадки и отношение к гриффиндорке заставляли двух подруг расплываться тёплой улыбкой от необыкновенной галантности и обходительности, с которой шармбатонец кружил вокруг Эйлин в этот вечер.       Джанет нервно одёрнула довольно глубокий разрез на подоле: девушка чувствовала себя неловко в своем чёрном платье с причудливыми золотыми узорами, но взгляд принёсшей ей в богатой обёрточной бумаге свёрток совы не оставлял француженки ни малейшего шанса отказаться от столь дорогого и слишком выделяющегося на фоне довольно простых и непритязательных платьев подруг подарка. Она бы предпочла что-то более приземлённое, что-то более напоминавшее воздушное голубое платье Эйлин, украшенное только широкой чёрной лентой под грудью и небольшим бантом на спине, да ниспадающими золотыми локонами, которыми так гордилась гриффиндорка. В крайнем случае Джанет бы не отказалась от строгого чёрного с красными геометрическими вставками платья Амелии, что, будучи столь предсказуемым и «испанским», невероятно тонко подчёркивало фигуру девушки и казалось не похожим ни на одно платье, которое Джен видела в своей жизни.       Нейт уже давно куда-то упорхнул в своей темно-синей мантии, напоминавшей Джен одновременно их фирменный факультетский цвет и чистое ночное небо, какое можно было наблюдать в этой части Шотландии, а Кейт о чем-то активно шепталась с Ричардом в углу зала, то и дело кивая на висящие на стенах массивные щиты с гербами Хогвартса. Амелия, стоявшая в компании своего однокурсника, любезно вызвавшегося стать спутником пуффендуйки на этот вечер, приветливо помахала Джанет из толпы, вызывав у когтевранки несколько грустную улыбку: она была уверена, что это добродушие исчезнет вмиг, когда они с Аланом войдут в Большой зал.       — Скучаете, мисс Калверт?       Алан возник словно бы из ниоткуда, таинственный, кажущийся еще более похожим на чьё-то бессмертное и неповторимое творение в своей чёрной парадной мантии, чем-то напоминающей любимую им маггловскую одежду. Он был похож на себя с этой ехидной улыбкой, искривившей его губы, с этими прилизанными платиновыми волосами, с этим огоньком в серых глазах, заставляющим сердечко Джанет биться чаще, но было в нем в этот момент что-то, что будто бы стирало пропасть в двадцать лет между ним и Джен.       С самым счастливым и хитрым выражением лица на свете, придававшим мужчине еще большее сходства с лисом, коим декан Слизерина и был по своей сути, Алан казался ей не старше любого семикурсника в этой школе, задумавшим какую-то шалость.       — Да, увы, профессор, мой кавалер оказался на редкость безответственным человеком, — Джанет театрально вздохнула и осуждающе цокнула языком, покачав головой. — Бросить меня вот так посреди празднества… Боюсь, что я буду вынуждена вернуться к себе, мистер Маккензи, потому как отвлекать брата от веселья мне не хочется.       Алан манерно вскинул светлую бровь, а в его взгляде промелькнули лукавые искорки, когда он обвёл фигуру Джанет оценивающим взглядом. Платье сидело прекрасно, в чем мужчина никогда не сомневался, идеально подчёркивая фигуру когтевранки, но в то же время не слишком нарушая правила и порядки школы. Впрочем мужчина был уверен, что его девушке не запретят надеть то платье, какое понравится и ей, и самому Алану в равной степени. Блондин выпрямился и с несколько самодовольной и в то же время снисходительной улыбкой подал Джанет согнутую в локте руку.       — Тогда вы определённо будете не против, мисс Калверт, если я займу его место на сегодняшний вечер, — с улыбкой промурлыкал преподаватель трансфигурации, когда Джанет, будто бы поддавшись какой-то неведомой силе взял его под локоть своей маленькой хрупкой ладошкой.       Джен не знала, что за игру вёл Алан, но не могла не поддаться на его молчаливый уговор, что читался в ясных серых глазах. Она колебалась всего пару мгновений, прежде чем ответить на его приглашение, не в силах сказать хоть слово: Алан будто бы светился изнутри, ослепляя юную француженку свой силой и энергией. Он был уверен в себе, не оставляя Джанет ни малейшего шанса противиться его обаянию, он был уверен в том, чего он хочет, стоя рядом с этой миниатюрной когтевранкой, вызывающей в нем желание защищать ее и оберегать ото всех.       Алан не шёл, он словно плыл рядом с девушкой, высоко подняв голову и разрезая своим острым профилем очертания внутреннего убранства Хогвартса. Он крепко прижимал к себе Джанет, чувствуя, как француженка мелко дрожит в ожидании неизвестности, в ожидании того, что так страшило ее на протяжении долгих месяцев, нет, лет, когда она скрывала ото всех, даже от своих лучших подруг чувства к столь яркому и пугающему Алану Маккензи. Декан Слизерина казался ей загадкой, головоломкой, которую она решала каждую ночь, лишённая сна и малейших подсказок к разгадке.       — Вы пропустили танец своей дочери, мистер Маккензи. Не уверена, что она будет в восторге от этого, — Джанет тяжко вздохнула, медленно ступая рядом с Аланом: она пыталась соответствовать его благородной аристократической поступи, казавшейся всегда недосягаемой, столь же таинственной, как и сам Алан, всем своим видом кричащий о своей принадлежности к высшим кругам магического сообщества.       Алан ничего не ответил, лишь коротко хмыкнул и повёл головой, бросая взгляд на столпившихся в углу третьекурсников.       Маленькая надежда затеплилась в сердце Джанет, когда никто среди людей около входа не обратил на них внимания, либо оживлённо болтая друг с другом, либо пытаясь увидеть хоть что-то из-за спин стоящих впереди зрителей. Алан скользил в толпе столь же легко, как Нейт плавал в воде, огибая то одну, то другу парочку, и крепко держа Джанет рядом с собой. Пёстрые платья мелькали перед взором золотистых глаз Джен, вызывая в ней желание зажмуриться, чтобы не ослепнуть, а в следующее мгновение яркий свет озарил раскинувшееся в центре Большого зала пространство, по которому вихрем кружились уже увлёкшиеся музыкой и унёсшиеся далеко от Хогвартса парочки.       Оборачиваясь, Алан зацепил локтем ветви взметнувшейся ввысь под высокий зачарованный потолок ели, с которых на Джанет осыпался лёгкий пушистый и на удивление тёплый снег. Только сейчас Джен заметила, насколько был прекрасен обычно серый, приевшийся за столько лет французам Большой зал, над убранством которого столько времени трудился весь персонал Хогвартса и даже некоторые из учеников. Несмотря на то что в огромном заключённом в старинный камень помещении было тепло, сверху, с усыпанного звёздами неба, — что было удивительно, — на гостей опадали маленькие колючие снежинки. Джанет даже на мгновение захотелось высунуть язык, чтобы поймать парочку из них.       Джен вздрогнула, когда мягкие губы Алана коснулись ее руки, а сам мужчина, замерев в поклоне, внимательным взглядом не моргая смотрел на растерявшуюся девушку. Когтевранка слышала пробежавшие среди ближайших к ним людей перешёптывания и могла поклясться, что поймала на себе хмурый взгляд замершей у столика с пуншем Эйлин, до этого о чем-то щебетавшей со своим спутником. Возможно Джанет это только показалось, ей хотелось в это верить, но все внутри сжалось, когда Алан как пушинку потянул Джен в центр, ловко перехватывая девушку за талию двумя руками и в кружении поднимая ее в воздух, позволяя мелким блёсткам в волосах, которыми густую гриву меди днём так тщательно наградила Мэл, отражать свет парящих в воздухе зачарованных свечей и мелких пламенных бабочек, что то и дело взмывали под высокий потолок.       — Доверьтесь мне, мисс Калверт, вы запомните этот вечер надолго.       — И когда ты собиралась рассказать?       Горячее дыхание Алана, обжигавшее девушке ушко во время танца, вмиг растворилось в холодной ночном воздухе, тянущемся от распахнутых настежь дверей, за которыми медленно крупными хлопьями падал декабрьский снег. Джанет обернулась, встретившись взглядом с голубыми глазами опустившейся рядом с ней на ступеньки Эйлин. Француженка не могла понять, что отражалось в этих глубоких и манящих к себе глазах блондинки, но почему-то не видела в них того осуждения, которого Джен ждала все это время. Взгляд гриффиндорки был мягким и тёплым, успокаивающим, каким, по мнению Джанет, не мог быть взгляд человека, только что узнавшего столь долго хранимую и скандальную тайну своего отца и лучшей подруги. Во взгляде Эйлин Джанет видела все, что только можно: обиду на брата Амелии, растерянность выбором кубка, испуг первого испытания или даже восторг Святочным балом, — но только не осуждение, не порицание, которым девушке стоило бы наградить свою лучшую подругу, связавшуюся с мужчиной на двадцать лет старше ее.       Но взгляд Эйлин был слишком внимательным и пронизывающим, слишком похожим на взгляд ее отца, чтобы можно было хоть что-то спрятать от на удивление много понимающей и много замечающей вокруг себя гриффиндорки. Эйлин видела слишком многое в этот вечер, даже больше, чем обычно видели проницательные и догадливые близнецы Калверт.       — Когда наступило бы подходящее для этого время? — Джанет неловко пожала усыпанными мелкими звёздочками-веснушками плечами, смущённо улыбнувшись подруге, и тут же отвела взгляд, будто бы боясь, что Эйл увидит в нем что-то, чего видеть никогда и ни за что не должна была бы.       Джен не хотела стать причиной новой ссоры Алана и Эйлин, только-только нашедших в себе силы поговорить и примириться после долгих месяцев взаимного молчания и формальностей. Джанет ценила дружбу со взбалмошной гриффиндоркой и боялась разрушить все в один момент. Она молчала, стойка храня внутри себя мысли, о которых она боялась рассказать даже своим лучшим подругам, которые она пыталась подавить в себе. Но в конце концов она не смогла отрицать тех чувств, что так долго росли в ее душе, тех чувств, что она так долго и упорно прятала ото всех. Даже от самой себя.       Джанет не поверила, когда весной Алан впервые мельком, даже будто бы случайно, как показалось самой когтевранке, ответил на чувства стесняющейся собственных мыслей и желаний девушке. Джанет не поверила, когда измазавшийся в грязи на берегу Чёрного озера Алан шептал ей слова любви и бешеным биением сердца признавался ей в чувствах, что таились в его груди. Джанет не верила, что Эйлин не хочет убить ее после всего этого, а просто сидит рядом с ней на лестнице, играясь со светло-рыжими кудряшками и о чем-то раздумывая.       Этот вечер был похож на сказку, на несбыточную мечту, о которой ни Эйлин, ни Джанет не могли помыслить. Джанет наконец чувствовала себя защищённой маленькой девочкой, находящейся под крепким мощным крылом Алана, а Эйлин впервые не чувствовала потребности отвечать на каждую реплику в свою сторону колкостью и ядом, как это обычно было, когда поблизости ошивался Алекс — Кайл был мягким и спокойным, совершенно безобидным и смущающимся каждый раз, когда Эйл одаривала его свой обезоруживающей улыбкой или откидывала назад собранные в густые толстые локоны волосы, Алан же не мог отвести от Джанет восхищённого взгляда, словно француженка была какой-то древней богиней, а Алан ее скромным и покорным слугой.       Обе девушки одновременно вздохнули, тут же посмотрев друг на друга, и приветливо улыбнулись.       — Ты его любишь?       «Любишь»? Джанет была готова повторять это слово все время, она была готова кричать это слово, пока его не услышали бы в самых отдалённых уголках известного человечеству мира. Она любила Алана, нет, она обожала его, она жаждала быть рядом с ним каждую секунду, чего бы ей это не стоило. Только сейчас она поняла, что осуждение, которого она ждала со стороны окружающих, было лишь отговоркой, лишь попыткой притупить свои истинные чувства, бурлящие внутри неё, как зелье, готовое в любой момент выплеснуться наружу. Для Джанет Алан был больше, чем просто человек, к которому у неё были чувства, когтевранка ощущала внутри себя невероятное тепло и спокойствие, переходившее в приятное напряжение, каждый раз, когда она смотрела на возвышавшегося над ней мужчину.       Ради Алана Маккензи Джанет была готова на все и видела то же самое во взгляде становившихся яркими в ее присутствии глаз мужчины. Джанет хотела быть рядом, хотела помочь Алану, даже если он сам избегал этого. Джанет хотела верить в то, что это все настоящее, что ей не снится все это, несмотря на хмурый взгляд Нейта или растерянное выражение лица Мэлли. Джанет хотела верить, что она делает все правильно, что она заслужила быть счастливой, как это заслужил и Алан.       Джанет была готова отдать все, лишь бы еще пару мгновений видеть в глазах Эйлин эти радостные и счастливые огоньки, куда ярче отражавшие ликование маленького влюбчивого сердечка чувствами двух близких ему людей, чем любые слова, какие Эйл могла сейчас сказать. Джанет была благодарна подруге, хотя и сама не понимала за что. Но почему-то ей стало гораздо легче от того, что Эйлин не требовала от неё рассказов и не расспрашивала ни о чем, просто приняв все как есть, просто позволив им обоим растворяться друг в друге, как растворялись в тёплом воздухе маленькие снежинки.       Джен никогда не верила глупым любовным романам и рассказам о том, как душа начинает петь от переполняющих ее чувств. Джанет верила только самой себе, записывая в памяти, как в маленьком блокнотике, каждое мгновение, проведённое рядом с Аланом.       Тёплая и искренняя улыбка растянулась на губах Джанет, когда Эйлин придвинулась ближе, приобняв подругу за плечи и заглянув в усеянные маленькими звёздами, повторяющими узоры на бледной коже девушки, золотые глаза Джен, затягивающие в себя и сводящие с ума своей маленькой, едва умещающейся в навязанных ей пределах вселенной.       Джанет улыбнулась разлившейся внутри капелью весне и тряхнула медными в свете тусклых факелов вдоль стен кудрями. Она была уверена в своем ответе, повисшем на кончике ее языка хрупкой каплей, что вот-вот должна была сорваться вниз, забрав с собой все страхи юной и неопытной француженки, разрываемой от таких чуждых и таких желанных ею сейчас чувств.       Маленькая ладошка Джанет с силой сжала аккуратную тонкую ладонь Эйлин, а тёплое золото встретилось с глубоким отражающим синеву неба морем, не тронутым беспокойными волнами тревог и переживаний.       — Всем своим сердцем, Эйлин.