Десять баллов Когтеврану!

      — Пешка на Е4.       Джанет внимательным взглядом проследила за медленно переместившейся белой фигурой, что остановилась в опасной близости от ферзя противника, смерившего неловко замершего солдата будто бы насмешливым и презрительным взглядом из-за глухого забрала.       Предложение Алана сыграть партию в шахматы Джен восприняла сначала несколько настороженно: когтевранка не была в подходящем настроении, дабы вести с преподавателем трансфигурации светские и задушевные разговоры, ввиду несколько напряжённой подготовки к выпускным экзаменам, нависшим над всеми семикурсниками, как молот судьбы, готовый в любую секунду обрушиться на головы зазевавшимся и упустившим свой шанс будущим выпускникам. Конечно, прошедший экзамен по трансфигурации показался Джанет намного более простым, чем она ожидала, обучаясь у Алана Маккензи, но и он заставил светлый разум француженки напрячься и попотеть. Что уж говорить о некоторых ее знакомых, разрывавшихся между Ж.А.Б.А., турниром и собственными проблемами?       Серые глаза Алана несколько отрешённым взглядом проводили ход сидящей напротив него на кровати рыжеволосой девушки, и блондин задумчиво хмыкнул, потерев острый подбородок. Это был очевидный ход, и мужчина нисколько не сомневался в том, что нужно делать дальше, приказав своему ферзю одним точным ударом отправить бедную пешку Джанет за пределы черно-белого клетчатого поля. Когтевранка раздосадованно и обиженно хмыкнула, сведя к переносице густые брови и нахмурив изящный носик.       — Ты жульничаешь! — маленький кулачок Джен сотряс мягкую поверхность кровати, когда девушка с грозным видом опустила его на украшенные гербами Хогвартса ткани.       Подобное обвинение несколько озадачило Алана, потому как, как бы ему не хотелось подглядеть и узнать, что же следующим ходом задумала сделать его любимая девушка, это представлялось ему весьма трудной: мысли Джанет были невероятно запутаны, как какой-то клубок из рождественских гирлянд, которые обычно мучительно долго распутывала Эйлин, каждый раз забывая, что она волшебница, а языковой барьер, все еще плотной стеной стоял между Аланом и Джен, не позволял мужчине в полной мере понять придуманные Джанет ходы. Так что ему оставалось лишь уповать на не слишком большую опытность Джанет и свои шахматные способности.       — Жульничаю? Моя милая Джанет, не стоит прикрывать отсутствие склонностей к шахматам моим жульничеством, — мягко и, как показалось девушке на мгновение, несколько снисходительно рассмеялся Алан, покачав головой. — Мне не нужно жульничать, чтобы обыграть тебя. Ведь я все же старше, мудрее, опытней в конце концов, — многозначительно протянул Алан, хитро улыбнувшись.       От возмущения Джанет покраснела, насупилась, став похожей на маленького обиженного эльфа, и засопела что-то на родном мелодичном языке. Алан тут же отогнал от себя возникшие в голове ассоциации и только чудом успел заметить, как эта хитрая французская лисичка каким-то невероятным образом уже отправила своего слона в опасное положение к королю самого Алана, грозно потрясая своим причудливым посохом.       — Шах.       Теперь уже пришла очередь Джанет улыбаться недовольному и сосредоточенному лицу Алана.       Он расслабился, позволив уловке девушки, ее напряжённому и даже несколько растерянному происходящей между ними шуточной игровой баталией виду ввести его в заблуждение и отвлечь от все это время располагавшегося в такой опасной и почему-то незаметной близости слона, что только и ждал подходящей возможности, чтобы сыграть свою роль в захвате вражеского короля. И даже фора, которую Алан дал Джанет, вручив набор белых фигур, никак не играла здесь важной роли.       Маленькому триумфу семикурсницы не было суждено длиться слишком долго, потому как уже через ход собственный белоснежный с позолотой король оказался под натиском вражеской конницы, окружённый своими верными войсками и надеющийся на то, что кто-то из пешек или застывшая в углу королева сможет его спасти. Взгляд девушки судорожно метался по полю, ища возможность выйти из столь патовой для неё ситуации, и спустя мгновение Алан поморщился от радостного громкого вскрика Джанет, приказавшей своей ладье атаковать одного из коней. Башня медленно подплыла к замершей на дыбах лошади, и сидящий на ней рыцарь, замахнувшись копьём, одним точным ударом поразил грациозную фигуру животного, тут же повалившуюся на бок.       Алан медленно вздохнул: их партия зашла в тупик, из которого не было никакой возможности выйти, — и взмахнул палочкой, возвращая все фигуры на их исходные положения, но на этот раз вооружившись белыми фигурами. Тонкие губы мужчины несколько вытянулись вперёд, и Алан их быстро и незаметно облизнул, почувствовав, как они отчего-то стали невероятно сухими и потрескавшимися.       Чёрная тонкая палочка взметнулась в воздух, отправив первую пешку в бой, а взгляд Алана выжидательно замер на заинтересованно наклонившей голову на бок Джанет, прикусившей губу и почесавшей кончик острого французского носа. Отчего-то этот жест девушки вызвал в Алане желание сделать то же самое, чем он и воспользовался, кончиком длинного тонкого пальца почесав свой острый фамильный нос. Джанет нахмурилась, отбросив небрежным жестом упавшую на глаза отросшую чёлку, а Алан повторил за ней этот жест, растрепав прилизанные волосы.       — Что…       — Что ты думаешь о Кайле?       Молодой француз из делегации Шармбатона никак не собирался оставлять мысли Алана, заставляя декана Слизерина уже довольно долгое время размышлять о природе его интереса чемпионкой Хогвартса. Молодой волшебник был весьма любезным в общении и короткого разговора во время Святочного бала хватило Алану, чтобы сложить весьма хорошее и приятное впечатление об этом юноше. Однако что-то в нем напрягало Алана, что-то неуловимое, и сколько бы мужчина не размышлял над этим, он не мог поймать за хвост все время ускользающий от него ответ, как бы близко он к нему не подбирался. Таинственный образ юноши каждый раз ускользал от него, как тень ускользает, поглощаемая сгущающимися сумерками.       Джанет в удивлении вскинула бровь, изящным движением кисти приказав своей пешке выступить против вражеской, приблизивший к ней на опасное расстояние, что было несколько необдуманно и рискованно со стороны француженки.       — Он довольно милый молодой человек. По крайней мере так показалось нам с Нейтом, когда мы с ним разговаривали на балу, — безразлично пожала плечами Джанет: ее мысли были более заняты шахматами, чем французским юношей, ставшим жертвой неуёмной энергии и любви Эйлин Маккензи.       В том, что Кайл был милым и слащавым, даже скорее слишком слащавым даже для француза, Алан нисколько не сомневался. Брюнет, к тому же голубоглазый, он не мог не понравиться слишком склонному к внезапным влюблённостям и переизбытку чувств сердцу Эйлин. Кайл был слишком обходительным и галантным, и возможно это заставляло Алана подозревать, что во всем этом есть скрытый смысл, который мужчина почему-то никак не мог понять даже за прошедшие с момента Святочного бала три долгих месяца, полных самых разнообразных событий, среди которых, разумеется, первое место принадлежало второму испытанию, пройденному всеми чемпионами с очень большими трудностями: бедному пареньку из Шармбатона даже пришлось провести две недели в компании мадам Помфри, пока старая умудрённая опытом женщина, пыталась излечить полученные чемпионом травмы.       Алан хмыкнул и приказал пешке разрубить стоящую рядом с ней чёрную фигуру.       — Мне он тоже показался довольно приятным молодым человеком, Джанет, но, понимаешь, он претендует на место рядом с моей дочерью, а это… Я мог бы позволить всему идти своим чередом, однако я должен быть уверен в том, что Кайл достоин того, чтобы претендовать хотя бы на теоретическое звание моего зятя. К тому же, — мужчина вздохнул, — насколько я понимаю, Алекс все еще продолжает докучать Эйлин своим видом, — Алан заглянул девушке в глаза, позволив чёрному коню встать в опасное положение к своим фигурам.       Джанет снова неопределённо пожала плечами. Кайл нравился ей гораздо больше Алекса, однако девушка не могла не согласиться с Аланом в том, что даже к этому французу, располагающему к себе только одной своей сдержанной и приветливой улыбкой, нужно было подходить с большой осторожностью: никогда нельзя было быть уверенным в том, что скрывается внутри человека, пока он сам этого не покажет.       — Мы… мы с Нейтом уже встречались с ним в детстве. Когда еще жили по Франции, — несколько нехотя протянула Джанет, сдвинул своего слона в сторону центра доски. — Его семья жила по соседству, и мы иногда играли вместе. Конечно, мы с братом предпочитали общество друг друга, но иногда нам приходилось брать с собой Кайла, потому что у нас «должны были быть друзья помимо друг друга», — Джен слабо перекривляла чью-то интонацию, вызвав у Алана улыбку. — Кайл очень начитан и умён. Он умеет поддержать беседу и с ним интересно. Не думала, что он настолько изменился за прошедшие с нашего отъезда годы. Мы не общались после этого, так что для нас с Нейтом было большим сюрпризом увидеть его среди делегации Шармбатона, — название французской школы Джанет произнесла с особой нежностью, словно бы промурлыкала на своем родном языке такое знакомое и близкое слово. — К тому же он весьма красив, не могу этого отрицать.       Джанет виновато улыбнулась, пожав плечами, на мгновение нахмурившемуся над ходом и словами француженки Алану и сдвинула своего ферзя практически вплотную ко все еще почти сомкнутому рядом белых пешек.       — И снова шах, — с уже более довольной улыбкой протянула Джанет каким-то ехидненьким и издевательским тоном, подперев подбородок острым кончиком своей новенькой палочки.       Джен радовалась своей очередной маленькой победе, но Алан лишь хмуро покачал головой, его обычно светлые глаза потемнели, словно бы заволоклись тучами, а все черты лица, и без того острые, словно стали бы еще острее.       — Не пытайся отвлечь меня, Джанет. Я понимаю, что, возможно, я всего лишь старый переполненный тревогами и волнениями за своего ребёнка отец, но я уверен, что мои переживания не беспочвенны, пусть даже мы с тобой не можем быть до конца в этом уверены. Этот юноша не так прост, как нам всем кажется, — многозначительно погрозив пальцем в воздухе протянул Алан, рассматривая доску на предмет возможных ходов, что могли принести благополучный исход этой партии: это был уже девятый раз за этот вечер, как они начинали с Джанет игру и приходили к очередной ничье. Возможно в этот раз кому-то из них удалось бы довести игру до конца. — Я встречался с подобными людьми и знаю, на что они способны. А в том, что Кайл относится как раз к этому типу людей, а нисколько не сомневаюсь.       Алан медлил, не делая никаких ходов на путающим мысли черно-белом клетчатом поле, а Джанет ждала, вглядываясь в сосредоточенное выражение лица сидящего напротив неё мужчины и гадая, что же сейчас творится в его голове. Палочка Алана безрезультатно разрезала воздух, пока декан Слизерина раздумывал над своим следующим шагом в этой игре, а затем Алан наконец сдвинул еще одну свою пешку, открыв Джанет весьма удачный проход к беспомощно замершему королю, что выжидательно сложил руки на своем огромном по мере шахматных фигур мече и готовился принять свою учесть с той же гордостью с какой носил на своей голове воображаемую корону.       Мысленно Джанет уже потёрла руки, предвкушая заветную победу, за которую Алан будет обязан ей желание, но блондин внезапно поднял на неё свой взгляд, заставив девушку забыть об уже продуманных в мелочах на несколько шагов вперёд ходах.       — Мне нужна твоя помощь, Джанет. Твоя и твоего брата, если это возможно, — невероятно серьёзно произнёс Алан, будто бы заглядывая девушке в душу.       Джанет растерялась и нервно двинула своего коня в совершенно противоположное от задуманного направлении не в силах отвести взгляд от Алана: он словно бы заворожил ее, заставив сделать то, чего она не собиралась. Француженке даже показалось на мгновение, будто бы взгляд этих глаз проникал в каждую мысль в ее голове, в каждый уголок, добираясь до того, о чем уже и сама девушка не думала и не думала вспомнить.       — Я хочу, чтобы вы приглядели за этим Кайлом. Да, знаю, что уже прошло достаточно времени с бала, и можно обвинить меня в том, что я прошу об этом слишком поздно, — Алан развёл руками в беспомощном жесте, — но почему-то раньше мне это никак не приходило в голову… И было бы неплохо присмотреть еще и за Алексом, если у вас будет такая возможность. Я понимаю, что я многого прошу, но я боюсь, как бы этот юноша не навредил самому себе в своих попытках сохранить ведущие позиции в сердце моей дочери. Он может попасть в большие неприятности, а это будет весьма… печально для всех нас.       Слова Алана звучали невероятно разумно и логично, а взгляд был полон такой немой мольбы, что Джанет просто не могла не улыбнуться в ответ на просьбу своего любимого мужчины, улыбнуться тепло и с какой-то внезапно проснувшейся глубоко внутри неё заботой: девушка еще никогда до этого не чувствовала такого разливающегося внутри неё тепла, когда она заглянула в эти серые, нет, серебристые светящиеся глаза напротив неё, еще никогда ей так не хотелось протянуть руку и дотронуться до его лица, обведя кончиками пальцев искусно выточенную линию челюсти и такие манящие губы. Еще никогда она не хотела так согласиться с его словами и пообещать ему все, что он только попросит.       Джанет медленно кивнула в ответ, протянув вперёд руку и дотронувшись ладонью до чуть колючей из-за пробившейся вновь щетины щеки, о которую Алан тут же потёрся как какой-то кот, прикрыв глаза и промурлыкав что-то, как показалось Джанет, на французском.       — Хорошо, мы сделаем все, что в наших силах, Алан, — по-французски пропела когтевранка, проведя подушечкой большого пальца по мягким губам мужчины. — И постараемся оправдать ваше доверие к нам, профессор Маккензи, — уже с лёгким хихиканьем, перенятым от слишком частого общения с Эйлин, добавила Джанет.       Алан улыбнулся и провёл кончиком острого носа по девичьей ладошке Джанет.       — Вот и славно, — просмаковав каждое слово, промурлыкал Алан, а затем взмахом палочки направил одного из своих «солдат» в открывшуюся брешь в обороне Джанет, которую девушка только что сделала по своей же собственной глупости. — В таком случае, если ты не возражаешь, дорогая, то… Шах и мат.       Джанет не поверила своим глазам, уставившись на обессиленно уронившего свой меч короля, а затем и на самодовольно улыбающегося Алана, что каким-то неведомым девушке образом сумел вывести эту партию в свою пользу, что не могло не понравиться юной гордой француженке.       Еще никогда до этого спальня Алана Маккензи не слышала таких театрально фальшивых криков своего уворачивающегося от летящих в него подушек владельца.