Ленивый гений

— Так, попрошу немного внимания, — громко проговорил Качиоси-сенсей, заходя в класс со звонком. — Успокойтесь! — он громко похлопал в ладони, призывая к порядку. Как только ученики затихли, Качиоси-сенсей продолжил. — Как вы успели заметить, в классе сейчас больше парт, и из-за недостатка места они расположены вплотную*. Это сделано потому, что сегодняшний урок истории мы будем проводить вместе с 3-А классом. Их преподаватель временно отсутствует, поэтому я буду его заменять. Рассаживайтесь по своим местам, через пять минут они придут. Куро утомлённо вздохнул. Он только понадеялся благополучно проспать этот урок, а тут такое. Ему жутко не хотелось, чтобы в классе стало в два раза больше народа, ведь будет ещё больше шума. Хотя, наверно, в этом можно найти и плюс. Будет меньшая вероятность того, что Качиоси-сенсей начнёт кричать на него за то, что тот не слушает. Он будет больше занят установлением тишины. Да и за бóльшим количеством спин на последней парте Куро будет почти не видно. Куро ещё раз вздохнул и уткнулся лбом в парту. Как же он устал. Сегодня перед уроком он успел хорошенько отработать подачи, да и ночью почти не спал: всё смотрел волейбольные матчи, ведь в этом мире, в отличие от его родного, он их не знает на зубок — интересно. Мягкая ткань толстовки уютно грела, а накинутый капюшон создавал приятную темноту. Сознание начало медленно уплывать. Пронзительный девичий крик «Ойкава-са-а-ан!» заставил испуганно дёрнуться; коленка звонко ударилась о столешницу, но за девчачьим визгом этого не было слышно. Куро поднял голову и увидел стоящего в дверях Ойкаву, который ярко улыбался окружившим его девчонкам. Качиоси-сенсей стоял в стороне, рассерженно скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая пальцем по предплечью. С еле слышным стоном он слабо ударился лбом о парту. Сейчас будет ещё больше шума, а у него уже и так медленно начинали пульсировать виски от недосыпа. Куро сложил руки на парте и зарылся в чёрную ткань рукавов лицом. Тканевая маска согревала лицо, из-за чего Куро опять начал стремительно проваливаться в сон. — Девочки! Отойдите от Ойкавы-куна и сядьте на свои места. Ойкава-кун, ты тоже найди свободное место и присядь, — приглушённо просочился голос сенсея в уши Куро. — Да, сенсей, — радостно откликнулся Ойкава, а девочки тихонько расстроенно простонали и тоже поспешили выполнить указания Качиоси-сана. Ойкава обвёл взглядом класс, игнорируя жесты девчонок, намекающие на свободные места рядом с ними, и радостно заметил знакомую тёмную фигуру на последней парте с пустующим рядом местом. — Давно не виделись, Куро, — приветливо прошептал Ойкава. Тот лениво повернул голову и приоткрыл глаз. Янтарная радужка на секунду блеснула, а после снова скрылась за опущенным веком. — Эй, а поздороваться? — Ойкава надул губы, протянул руку и коснулся чужого плеча, но Куро повёл им, сбрасывая ладонь. Он приподнялся, достал наушники из кармана толстовки, уже присоединённые к плееру, заткнул уши, включил музыку и опять лёг на парту. — Ладно-ладно, я понял, — проворчал Ойкава и перевёл взгляд на учителя. — Сегодня я хочу вам рассказать о бомбардировке Хиросимы и Нагасаки. В этом году прошло ровно как семьдесят лет, но, к сожалению, по понятным обстоятельствам мы не смогли провести День Памяти в этот же день**. Итак, это произошло на завершающем этапе Второй мировой войны, и является единственным в своем роде… — стоя у доски, начал рассказывать Качиоси-сан. Ойкава в скуке откинулся на спинку стула и запрокинул голову. За пять лет*** он успел это выучить уже наизусть. Хоть самому вставай и рассказывай. Ойкава повернулся и ткнул пальцем в плечо Куро. Никакой реакции. Испустив горестный вздох, он перевёл взгляд на улицу. Вдруг сидящий перед ним Хиро-кун — его одноклассник — повернулся, с равнодушным лицом свалил целую охапку бумажек им на парту и, не дожидаясь ответной реакции, снова повернулся к сенсею. Чтобы удостовериться в своей догадке, Ойкава развернул ближайшую записку. «Ойкава-сан, как вам урок? Чем вы занимаетесь? Вам интересно?» было написано на белой бумаге чёрным карандашом. Вот любят девчонки закидывать его записками без подписи. Ойкава пододвинул ближе портфель и скинул всю бумагу в специально предназначенный для этого карман. Позже он всё это, конечно, прочитает, но в настоящий момент его больше интересует его сосед по парте. Застегнув карман и положив рюкзак обратно на пол, он повернулся к Куро. Проказливо улыбнулся и опять ткнул пальцем в его плечо; не получив ответной реакции, Ойкава ущипнул чужую кожу и слегка потянул за чёрную ткань. Наконец, Куро повернул голову и немного раздражённым взором уставился на него. Ойкава улыбнулся и склонил голову к плечу. — Чего тебе? — практически одними губами спросил Куро. — Мне скучно-о-о, — проныл Ойкава со смешинками в глазах. Ответить Куро помешал сидящий перед ним парень. Тот, подняв руку, громко попросил разрешения выйти, а, получив его, поднялся. Предчувствуя, что сейчас криков от Качиоси-сенсея не избежать, ведь Куро скрывала спина поднявшегося парня, а без него он был практически на виду, Куро немного отодвинул стул, скользнул под парту и по-наглому улёгся головой на ноги Ойкавы. Немного повертелся, ища удобное положение, и закрыл веки. Ойкава в шоке распахнул глаза, смотря на пепельную макушку, скрытую тканью капюшона, на своих коленях, и перевёл взгляд на Качиоси-сана, который продолжал рассказывать, ничего не заметив. Снова посмотрел на чужую голову, и, наткнувшись на насмешливо приоткрытую щёлочку глаз, возмущённо фыркнул и поставил локти на парту, опустив на ладони подбородок. Он назло вслушался в слова сенсея. — …омбу назвали «Little Boy». Эквивалентом она была от 13 до 18 килотонн тротила… И практически тут же потерял интерес. Чтобы развеять стремительно надвигающуюся скуку, он беззастенчиво запустил пальцы в пепельные волосы, подлезая под ткань на голове. Ойкава снова посмотрел на лицо Куро, которое осталось таким же безучастным. Посчитав это за безмолвное согласие, он осторожно стянул капюшон. Отсутствие действий Куро и закрытые глаза в ответ вызвали у Ойкавы радостную улыбку. Он перевёл взгляд на Качиоси-сана, но его слова будто пролетали мимо, оставаясь неосознанными. Всем своим существом Ойкава обратился к кончикам пальцев, которые зарылись в мягкие волосы. Сначала осторожно, но потом всё смелее и смелее он начал перебирать пряди, легонько сжимая те у корня, а после проводя по всей длине до кончиков. Незаметно для себя, Ойкава прикрыл лицо и уткнулся носом во вторую ладонь, продолжая массировать чужую кожу головы, а улыбка непроизвольно старалась растянуть губы как можно шире. Пальцы глубоко зарылись в волосы, начиная массировать, ногти иногда легонько царапали кожу головы. Минут через десять, когда Ойкава подуспокоился — лишь тёплое солнышко равномерно грело где-то в груди — он заметил, что дыхание Куро стало более глубоким. Ласковая улыбка приподняла уголки губ. Ойкава опустил вторую руку под парту и уже двумя ладонями провёл по волосам, зачёсывая чёлку назад. Тепло ухмыльнулся, когда Куро инстинктивно сквозь сон повернул голову в бок, утыкаясь носом в запястье. Большие пальцы потёрли местечки за ушами. Куро глубоко вздохнул и закинул одну руку за голову. Ойкава отнял ладони от волос и позволил руке скользнуть себе под локоть на живот. Зарылся опять пальцами в пепельную шевелюру, а указательным пальцем мягко проследил белую нить шрама на виске. Куро мягко выплыл из сна ровно за три минуты до конца урока. Было настолько тепло и уютно, что он не прочь пролежать так ещё долгое время. Он повернул голову, потёрся лбом о немного жестковатую ткань жилетки и лениво приоткрыл глаза. Рука Ойкавы медленно перебирала волосы, доставляя дикое удовольствие, а сам он подпёр подбородок второй ладонью и отвлечённо смотрел в окно. С еле слышным вздохом, Куро взял чужое запястье и отнял от своей головы. От прикосновения Ойкава вздрогнул и перевёл взгляд на чужую голову. Белозубая улыбка расчертила лицо, а глаза чуть-чуть засветились. — Ты проснулся, — тихо произнес Ойкава и скрестил кисти на горле Куро. Ладонь скользнула с запястья Ойкавы, рука безвольно повисла, а глаза закрылись. Только тогда Куро обратил внимание, что в ушах всё ещё тихо поёт Ариана Гранде. Он поднял руки, нажал на паузу на плеере, вытащил мягкие капельки, свернул наушники и убрал их обратно в карман. Распахнул глаза и уставился в шоколадную радужку напротив. Гляделки прервал прозвучавший звонок. Куро рывком поднялся, сбрасывая замок чужих рук со своего горла, и немного посидел согнувшись, приходя в себя. — Ну что, до обеда? — сохраняя улыбку на лице и забрасывая рюкзак на плечо, спросил Ойкава. Дождавшись еле заметного кивка, он махнул на прощанье рукой и направился к выходу, чувствуя на спине провожающий его взгляд.

***

Железная дверь скрипнула, обозначая ступившего на крышу Куро. Ойкава повернулся и приветственно махнул зажатой в ладони надкушенной булочкой. — О, Куро, ты пришёл, — скорее прочавкал, чем проговорил Ойкава. Его щёки смешно выпирали из-за большого обилия хлеба. Куро ничего не ответил и подошёл к сидящему на бетоне у стены Ойкаве. Оглянулся в поисках деревянной скамьи, которая появилась здесь пару дней назад. — Я слышал, что её забрали во двор. Завуч сказала, что ей летом там самое место, — правильно понял небольшую заминку Куро Ойкава. Вздохнув, Куро ещё раз оглянулся, бросил рюкзак рядом с Ойкавой, обошёл его и невозмутимо лёг головой на вытянутые чужие колени. В ожидании реакции он бросил взгляд на Ойкаву и увидел небольшое удивление с искорками радости в глубине глаз. Удовлетворённо прикрыл веки и снял маску, положив её сверху рюкзака. Ойкава потянулся рукой к пепельным волосам, но наткнулся на предостерегающий взгляд. — Что? — Ойкава растерянно посмотрел на Куро, а потом перевёл взгляд на свою ладонь. — А, ой, — Ойкава смущённо улыбнулся и сжал кулак с липкими пальцами. Куро ухмыльнулся уголками губ и опять прикрыл глаза. Солнце постепенно пригревало; хлопковая ткань школьных брюк приятно ощущалась на оголённой шее, а довольное чавканье создавало уютную атмосферу. Ойкава доел, вытер ладони мокрой салфеткой и закинул весь этот мусор в боковой карман своего рюкзака. Довольно потянулся и запустил одну ладонь в волосы Куро, а вторую положил на его грудь. — Вот представляешь, Куро, Ива-чан умудрился заболеть, — начал жаловаться Ойкава, пока пальцы лениво перебирали волосы. — Он провожал вчера Юмико-чан и простудился. Ну как так мо-о-ожно? В дождь отдать зонт ей? Нельзя было сначала проводить, а после под зонтом вернуться домой? Так нет же, «Ойкава, я заболел, до школы иди один», — передразнил Ойкава Ивайзуми. — И мне на уроках пришлось сидеть одному, — он обиженно свёл брови, но потом сразу умиротворённо откинулся на стену. — Эх, когда Ива-чан джентльмен, он становится таким глупым… А вот если бы я был с ним, то обязательно показал правильное решение, — Ойкава, кривляясь, погрозил небу указательным пальцем, а потом вернул ладонь на пепельную шевелюру. Ойкаву постепенно тоже разморило; ладонь мирно покоилась на макушке, карие глаза были закрыты, а блаженная улыбка блуждала по лицу. — Эй, Куро, — тихо окликнул Ойкава. — Помнишь, мы хотели поговорить? Тогда, когда приезжала Шираторизава. Куро напрягся и распахнул веки, встретил уверенный и спокойный взгляд карих глаз. Он начал вставать, но рука на груди неожиданно твёрдо удержала на месте. Куро напряжённо уставился на Ойкаву, но тот мягко улыбнулся и успокаивающе переместил вторую руку с его волос на шею. — Ладно, — расслабившись, тихо выдохнул Куро и откинул голову назад, беззащитно открыв шею. От такого доверчивого жеста Ойкаву пробрало, мурашки пробежали от затылка к копчику. — Знаешь… Хм… — замялся Куро, но потом подавил неловкость и решительно посмотрел в глаза Ойкаве. — В волейболе эмоции недопустимы. Ни в матче, ни в анализе противника. — Глаза Ойкавы удивлённо блеснули. Куро опять напрягся. Многие не понимали его отношение к волейболу, а Ойкава стал для Куро довольно небезразличным человеком. Конечно, он не мог сказать, что влюбился, но в обществе Ойкавы ему было так уютно, как не было ещё со смерти матери. А её похороны случились очень давно… Ойкава заботился, был чуток и внимателен. Не хотелось бы отдалиться из-за его неодобрения. Но для Куро волейбол всегда стоял на первом месте. — Интересная позиция, — протянул Ойкава. Кончики пальцев расслабляюще погладили кожу под подбородком. — Расскажешь потом, почему так думаешь? — Ойкава внутренним чутьём догадывался, что сейчас Куро не готов говорить на эту тему. — А прогнал ты меня тогда почему? Неужели не хотел обидеть? — внезапная догадка была настолько невероятной, что казалась за гранью фантастики, но по-другому Ойкава действия Куро объяснить не мог. — Да, — Куро прикрыл глаза, а пульс под подушечками пальцев застучал немного чаще. Когда Куро не почувствовал никакой реакции, он всё же решил открыть веки и посмотреть на Ойкаву. Увидел, как его щёки покрылись румянцем, а взгляд был направлен вниз. Зачатки волнения у Куро резко исчезли, и он, почувствовав полную уверенность, приподнялся и прикоснулся рукой к чужой груди, положив ладонь точно напротив сердца. Оно громко билось, отдаваясь дрожью в ладони. — Господи, Куро, — вдруг простонал Ойкава и согнулся, уткнувшись лицом в плечо под чёрной толстовкой. — Хватит меня смущать. Куро поднял вторую руку и провёл по спине Ойкавы, в конце зарываясь в каштановые пряди. — Тогда будет скучно, — Куро хмыкнул. — А ты выглядишь довольно мило с румянцем, — прошептал он на ухо, с удовольствием наблюдая, как медленно краснеет ушная раковина. Куро не соврал. Никто ещё не проявлял такую искренность в его сторону. Ему безумно понравилось, как открыто Ойкава показывает свои эмоции рядом с ним, хотя собственными глазами видел, как ненатурально тот смеётся и улыбается иногда с остальными. Куро собирался уже в завершение прикусить заманчивую мочку, как скрипнула входная железная дверь. Ойкава резко отстранился и вскочил, закрывая собой оставшегося сидеть Куро. Он нервно оглянулся и, столкнувшись с непонимающим взглядом янтарных глаз, прошептал: — Маска. Вряд ли Куро носит в летнюю жару плотную ткань просто так. Получив осознание в чужих глазах, Ойкава встретил вошедших Матсукаву и Ханамаки с немного натянутой улыбкой. — Маки, Матсун, какая встреча, — Ойкава улыбнулся и раскинул руки будто хотел обнять, но с места не сдвинулся. Как только боковое зрение уловило вставшего рядом Куро, то плечи сразу расслабились. — Ойкава? — Ханамаки прервал свою речь и удивлённо посмотрел на капитана. — Ты тут с ним? —неодобрение мелькнуло в его глазах. Ханамаки считал Ойкаву довольно общительным человеком, но чтобы он общался с Куро… Да и ещё, по-видимому, довольно хорошо, раз они одни на крыше и не спорят. Не то чтобы он считал Куро плохим человеком, но он показал себя очень высокомерно, не явился на тренировочный матч, да и в принципе довольно наплевательски отнёсся к чужому мнению. Ханамаки не очень нравилось, когда им пренебрегали, но всё же открытой неприязни к Куро не испытывал. Он просто старался с ним реже пересекаться. — А что? — тут же напрягся Ойкава. — Тебе чем-то не угодил Куро? — Эй, чего это ты вдруг так взбесился, Ойкава, — примирительно поднял руки Ханамаки. — Я ничего не имею против, — сказал он правду. — Я пойду, — не желая быть причиной раздора, засобирался Куро. Он подхватил рюкзак и направился к двери, мазнув на прощанье по плечу Ойкавы рукой. — Куро, стой! Ты куда? Не ответив Ойкаве, он напоследок поднял ладонь и скрылся за дверью, услышав перед тем, как железная преграда захлопнулась, вопрос Матсукавы «Ты лучше скажи, Ивайзуми сможет поехать в лагерь, раз он заболел?». Не успел Куро отойти далеко, как на плечи ему опустилась рука, и он услышал чужое пыхтение. — Ты чего так быстро ушёл, Куро? — выдохнул Ойкава, продолжая следовать за ним и не опуская руку. — Лучше скажи, что за лагерь, — не ответив на вопрос, сказал Куро, бросая взгляд на улыбчивое лицо около своего плеча. — О, с радостью, — ещё шире заулыбался Ойкава. — Слушай…