Ленивый гений

Куро удивлённо уставился на напечатанные строчки. Неужели Ойкава настолько недалёкий, что на полном серьёзе считает их друзьями? Даже Куро со своим ограниченным спектром эмоций давно понял, что не за горами тот момент, когда он окончательно увязнет в Ойкаве. Куро на протяжении долгого времени уже отчётливо чувствовал, как распадаются каменные стены в его душе под натиском нежных взглядов, комплиментов, заботливых движений и открытой ласки. Всего немного осталось до того, как он сможет твёрдо заявить, что действительно любит Ойкаву. А ведь большая симпатия уже присутствует в его немного чёрствой душе. Куро без сомнений может сказать, что его чувства не останутся безответными. Всё так же остававшийся холодный разум каждый раз подмечал загорающиеся карие глаза при его появлении. Только недавно Ойкава перестал радоваться, словно ребёнок, увидевший Санта-Клауса, когда Куро подавал голос. И та же искренняя улыбка, которая появлялась лишь в его присутствии или при подтрунивании над Ивайзуми, при которой карие глаза словно начинали светиться изнутри. Да те же прикосновения! Даже Ивайзуми — лучшего друга детства — Ойкава столько не касался, как Куро. — Ойкава, — Куро дёрнул ступнёй, на которой расположилась каштановая макушка. — Ты когда-нибудь любил? — С чего такой вопрос? — сделав свой ход, Ойкава приподнялся и упёрся подбородком в чужие колени. Куро лишь повёл плечом. Видя, что Ойкава задумался, вздохнул. Он плавно развёл ноги и довольно вытянул их вдоль тела Ойкавы. Тот, словно не заметив чужие телодвижения, плюхнулся на чужие колени лбом. Немного потёрся лицом о мягкую ткань штанов и, оставив карты рубашкой вверх на полу, сложил руки под подбородком. — Нет, наверное, — Ойкава задумчиво посмотрел в янтарные глаза. — Почему? — Куро изогнул бровь, тоже положив книгу на пол. — Столько девчонок вокруг тебя вертятся. И парней. — Не знаю, — тот закрыл глаза. — Все не те. Хочется рядом кого-то, кому я могу показать себя настоящего, кому я могу доверять, и кто сможет нормально меня принять. Куро фыркнул. Ойкава сейчас точно описал своё поведение в его присутствии. Ками, какой же он всё-таки… Куро зарылся в мягкие шоколадные пряди, провёл за ушами и подтолкнул голову к полу, когда настал черёд ходить Ойкаве. — Вот не любишь ты меня, Куро, — надул губы тот и сел. Сгорбленная спина в белой футболке практически кричала о том, как её хозяин оскорблён. Ещё раз фыркнув, Куро сполз вниз, подлез головой под чужую руку и положил её на колени, одновременно скрючившись вокруг Ойкавы со спины и прижав колени к чужому бедру с другой стороны. Умиротворённо выдохнув, он закрыл глаза. Несмотря на немного шумную обстановку, Куро начало клонить в сон.

***

В тишине ночи всё ещё не прекращающийся дождь уютно охранял сон Куро. Сползшее покрывало открывало взору луны обёрнутую лентами бинтов спину. Руки с подкачанными плечами покоились под подушкой, а пепельная чёлка скрывала закрытые глаза. Тихое дыхание заставляло приподниматься грудную клетку, прижатую к белым простыням. Вдруг Куро вздрогнул и проснулся от резкой тяжести чужого тела на своих бёдрах. Еле слышно простонав, он с трудом разлепил глаза и глянул себе за спину, чтобы в шоке расширить их. На его ногах, соблазнительно улыбаясь, сидел Ойкава. Литое обнажённое тело ласкал белый свет луны. Спадающие на глаза прядки волос делали взгляд ещё больше томным. Куро рывком повернулся на спину, но чужое тело всё так же осталось на его ногах. — Ойкава? — задушенно спросил Куро, а сердце забилось ещё судорожней, когда взгляд уловил чужой уже полностью возбуждённый член. — Что такое? — хрипло спросил тот и шкодливо прищурился. Руки настойчиво провели по рельефному корпусу в бинтах. — Удивлён? Куро уже хочет сбросить с себя пышущее похотью тело и нормально разобраться в происходящем, как Ойкава резко поддался вперёд и коснулся его губ своими. Янтарные глаза расширились ещё больше, а поднятые руки замерли. Ойкава же глаза тоже не закрывал. Чёрные зрачки настолько расширились, что, кажется, поглотят карюю радужку. Спустя секунду Ойкава отстранился, тихонько выдохнув в чужие губы. А потом открыто облизнулся. Словно хотел слизать и до самой последней нотки распробовать оставшийся вкус на своих губах. Такое завлекательное и манящее движение, что Куро почувствовал, как внизу живота начало тянуть. Тихонько простонав, Ойкава изогнулся и легонько потёрся членом о шероховатую ткань бинтов. Под разгорающимся взглядом на белой ткани, под пупком, расплылось мокрое пятно от влажной головки. Куро гулко сглотнул, не отрывая взгляда от возбуждённого члена; руки обессиленно повалились на простынь. Ойкава хищно улыбнулся, наклонился и по-звериному размашисто лизнул шею. Гортанно простонав, Куро запрокинул голову, стискивая чужие бёдра. Куро резко открыл глаза и дёрнулся назад. Ранее лежащая на бедре Ойкавы голова стукнулась о пол. — Ты чего это? — Ойкава встревоженно перевёл взгляд на него. Мимолетно заметив, что в его руках уже карты с другой рубашкой, тот отрицательно помотал головой и опять лёг на мускулистые ноги. — Не ушибся? — Ойкава провёл пальцами по пепельному затылку. Вместо ответа Куро опять закрыл глаза и подтянул колени к груди, стремясь скрыть натянутость в свободных штанах. Где-то в глубине сознания в панике метался маленький человечек. Близкое нахождение возбуждающего объекта, всего в паре сантиметров, вздыбившиеся штаны и людная комната мало создавали спокойную обстановку. Но в кристально чистом разуме возникла лишь мысль, что дороги назад уже больше нет. Пути отхода закрыты. Стены полностью разрушены.

***

Ханамаки раздражённо уставился на парочку перед собой. Просто невыносимо удивительно, как они не видят свои чувства. Ну, точнее не видит Ойкава, ибо что чувствует Куро практически никогда нельзя понять. Всегда ледяной, ровный и немного презрительный голос, а также постоянно скрытое маской лицо совсем ни о чём не говорило. Но в своих выводах Ханамаки был уверен. Пусть Куро и отталкивающий человек, но то, как расслаблялась его спина в присутствии Ойкавы говорило о многом. Да и то, что Куро подпускал в своё личное пространство лишь его, не оставляло никаких сомнений. И это всё заметил не только Ханамаки: вся команда действительно согласна с этими выводами. Но если такая невезучая душенька, как Ойкава, действительно выбрала Куро, то Ханамаки, как верному другу, оставалось лишь смириться и не возмущаться. Да и, если так подумать, Куро ненамного хуже Кьётани. Одинаково хорошие игроки и трудные люди. Ханамаки хихикнул. И Ойкава на них одинаково нашёл управу. Как будто подтверждая его мысли, тот, словно чувствуя напряжение Куро, обнял того одной рукой и притянул к себе поближе. Пальцы начали успокаивающе очерчивать круги на острых лопатках. — Ойкава, — через некоторое время окликнул его Куро, распахнув глаза. Ханамаки любопытно поднял глаза, чувствуя тоже заинтересованность Матсукавы за спиной. — Да? — пробормотал тот, задумчиво рассматривая свои карты. Сейчас был его ход, и у него, видимо, был большой выбор, какую карту положить. — Что будет если смешать йод, лантан, ванадий и уран? — обыденно спросил Куро, переворачиваясь на спину и выпрямляя ноги. — Без понятия, — отвлечённо ответил Ойкава и радостно воскликнул, когда всё же выбрал и сходил. — Я в химии не очень разбираюсь, — полностью обратил внимание он на собеседника, — спроси лучше Маки, — Ойкава кивнул на друга, чтобы встретить звонкий хлопок ладонью по лбу. — Эй, Маки, ты чего? — Не расстраивайся так, — утешающе погладил по плечу Матсун Ханамаки, который тоже отлично знал таблицу Менделеева. — Ойкава просто тупой. — Эй! — возмущённо вскричал тот. — С чего это я вдруг неожиданно тупым стал? — Тебе не понять, — сочувственно глянув, как на неизлечимо больного, ответил Ханамаки. — Матсун, Маки! Нельзя просто так обзывать человека! — Капитан, давайте потише. Поздно уже, — тихо попросил из противоположного угла Ватари, который играл в шахматы с Куними. Киндаичи служил незримой поддержкой и бесшумной активной болельщицей за плечом последнего. — Не надо меня затыкать. Всё равно никто не спит, — надулся Ойкава и скрестил руки, картинно отвернувшись от всех. Лёжа на его ногах, Куро тихо фыркнул от смеха, видя милую мордашку Ойкавы, протянул руку и ласково завёл каштановую прядку за ухо. — Вот один ты меня, Куро, любишь. Все остальные такие злы-ы-ые, — Ойкава прекратил корчиться и почесал виски с пепельными волосами. — Ты уж определись, любит ли тебя Куро или нет, — не преминул влезть Ханамаки. — Меня любят все, в отличие от тебя, — показал язык другу тот и продолжил гладить голову открыто балдеющего Куро. — Ну уж он то тебя точно любит, — под нос проворчал Маки.

***

За ужином на следующий день перед взорами наблюдающих за Куро и Ойкавой Ханамаки и Матсукавы те полностью начали вести себя, как женатая парочка. Словно не замечая двух внимательных взглядов, Ойкава практически не отлипал от Куро. В столовую они ввалились под счастливый смех Ойкавы. Он, пользуясь небольшим преимуществом в росте, повис на плече Куро. Тот привычно оставался бесстрастным, засунув руки в карманы. Прошествовав так к столешницам, они набрали еды и направились к столу Ханамаки и Матсукавы. — Куро, тебе всё-таки надо есть немного побольше, — услышали они недовольный голос Ойкавы. — Мне достаточно, — тихо отрезал Куро и сел за стол всего с одной миской салата и стаканом сока. — Съешь хотя бы булочку, — Ойкава впихнул ему сдобу в руки. Закатив глаза, Куро положил её на салфетки. — Отлично, — просиял тот и с аппетитом набросился на мисо суп. В ответ Куро лишь повернул его чашку ручкой к нему и облокотился локтем о плечо. Маки перестал вслушиваться в болтовню Ойкавы, который умудрялся и тараторить, и есть спустя пару минут, и внимательно уставился на перебинтованные пальцы, которые, не прекращая, стучали по предплечью Ойкавы. Тот не обращал на это никакого внимания, привычно позволяя Куро что угодно. Маки вгляделся и толкнул Матсуна. — Тебе это ничего не напоминает? — он кивнул на пальцы Куро. Что-то вертелось в мозгу Ханамаки, но тот никак не мог поймать мысль за хвост. Матсукава пару секунд понаблюдал за этим, а потом его глаза в шоке расширились. Спешно он потянулся за телефоном и включил поисковик. — Что ты нашёл? — Ханамаки заглянул в чужой экран. Через некоторое время, смотря, как Матсун активно что-то печатает в телефоне, вскидывая голову и смотря на перебинтованные пальцы, его глаза тоже выдали сильное удивление. Ойкава же не замечал копошения друзей, продолжая легкомысленно болтать про новый фильм про пришельцев. — Ойкава — идиот, — горестно выдохнул Ханамаки и уткнулся лбом в плечо Матсуна. Тот лишь согласно кивнул. Они одновременно сочувствующе глянули на Куро. Тот видимо понял, что пытаться больше не стоит: результата всё равно не будет. В янтарных глазах промелькнула глубокая горесть, рука соскользнула на стол. Но на столешнице Ойкава ненавязчиво подлез пальцами под ладонь Куро и переплёл пальцы. — Ты в комнате поешь? — он кивнул на нетронутую еду. Встретив еле заметный утвердительный наклон головы, догадался. — Тебе разрешили, да? — задал бесполезный вопрос Ойкава, ведь Куро уже несколько раз уносил еду в комнату. — Всё хорошо? — тот тут же немного встревожился, заметив небольшую хмурость. Маки поразился, как чутко тот реагирует на малейшие колебания настроения Куро. Словно у него вживлён небольшой радар, который всегда отслеживает эмоции этого мрачного парня. Проявление такого рода заботы они с Матсуном уже видели в комнате, но этот случай действительно показывает их уже глубокую связь. Ведь не знай они причины, то и подумать не могли бы, что Куро может чем-то быть расстроен. Вместо ответа Куро лениво повернул палец в сторону прошествовавшего мимо Куними. — У него аллергия на малину, — тихо оповестил он. — И что? — Ойкава непонимающе нахмурился. — Булки с малиной, — закатив глаза, напомнил Куро. — А разве у Куними она была? — скорее для себя пробормотал Ойкава, одновременно приподнимаясь и стараясь рассмотреть чужой поднос. К несчастью, булочка и правда оказалась у него. К ещё большему несчастью, Куними решил начать с неё. — Куними! Стой! — закричал Ойкава, в диком порыве срываясь со стула. Железные ножки не потерпели резкий рывок, и стул полетел на пол, утягивая за собой тяжёлое тело. Молниеносно среагировав, Куро дёрнулся следом и успел поддержать Ойкаву за футболку. Тот, мимолётно бросив благодарный взгляд, споро подбежал к Куними и бесцеремонно выхватил сдобу из его рук, начиная что-то яро объяснять. Увлечённым взмахом руки завершив свой экспрессивный монолог, Ойкава вернулся на место, одновременно откусывая от ранее целой булочки. — И откуда ты это узнал? — прочавкал он. — Прочитал в анкете, — Куро подпёр подбородок ладонью и утомлённо закрыл глаза. — И многие анкеты ты прочитал? — стараясь не допустить претензий в свой голос, максимально вежливо спросил Матсукава. — Все. — Как ты их вообще нашёл? — подключился к разговору Ханамаки. — Мизогучи-сан дал, — Куро опустил голову на столешницу, будто этот короткий разговор отнял все его оставшиеся силы. — А зачем? — спросил Ойкава, не очень-то поверив в немного картинные действия. Куро привычно промолчал. Ойкава тоже привычно решил не докапываться и спросить позже, желательно наедине. — Всё? — Куро поднял голову как раз в тот момент, когда Ойкава доедал последнюю свою булочку. Утвердительно промычав, тот подхватил свой поднос и быстро отнёс его на сдачу. — Спокойной ночи, — с набитым ртом пожелал Ойкава Маки и Матсуну, которые рядом тихо о чём-то переговаривались и медленно пили чай. Дождавшись прощальных кивков, он взял поднос Куро и направился к выходу. Куро же, устало потирая глаза, последовал за ним, тоже на прощанье кивнув. Махи руками и беззвучное «Держись» от Ханамаки были ему ответом.

***

Ночь. Ветерок из открытого окна привычно умиротворённо трепал пепельные волосы. Янтарные глаза медленно закрылись, а бледное лицо с блаженством поддалось вверх. Послышался тихий щелчок двери. — Куро, я тут узнал, — в тишине заговорил Ойкава, непривычно замявшись. Дождавшись, когда тот обернётся к нему, продолжил. — Мне… Маки и Матсун сказали, что ты меня любишь, — Ойкава зарделся и смущённо глянул на Куро, чтобы потом отвести взгляд в угол. Куро резко выпрямился. Не так он хотел сделать признание, но отпираться было не в его характере. — Да, — твёрдо произнёс он. — Так во-о-от, — Ойкава длинно выдохнул, пытаясь набраться смелости для следующих слов, — Я… в общем, — он сжал кулаки и решительно посмотрел на Куро, — я не гей. Прости, но ты мне всего лишь близкий друг. Давай мы просто это забудем и продолжим, как раньше, дружить? Мир ушёл из-под ног Куро. Глаза начало печь изнутри, а комок в горле резко протолкнулся вверх. Куро закрыл глаза. Куро открыл глаза. Еле заметная слезинка скатилась с уголка правого глаза; лицо же, к счастью, привычно скрыло все эмоции, оставшись бесстрастным. Как будто Куро всё равно. Как будто Куро не ранили — практически вышибли — всё нутро. — Я тебя понял, — он постарался приподнять уголки губ, но подобие улыбки получилось слишком ломаным, карикатурным. — Отлично, — Ойкава просиял, сразу забывая о недавней неловкости. Весело напевая себе под нос, он направился к своей кровати. Чувствуя, что сейчас расплачется как младенец, Куро завёл руки за спину. Ногти с силой разодрали бинт на предплечье, добираясь до кожи. Красные полосы вмиг взбухли под белой тканью. Куро резко сел на постели. Шумное дыхание вырывалось из его груди. Мокрая футболка, которую не спасли даже бинты, противно холодила спину. Куро рефлекторно схватился за повреждённое предплечье, чувствуя фантомные боли, от которых и проснулся. Боль, ранее бушевавшая в душе, стала постепенно угасать с пониманием того, что это был всего лишь кошмар. Он согнул ноги и с тихим шелестом покрывала упёрся лбом в колени. Пальцы провели по линии волос, смахивая пот. Невольно слабые сомнения начали просачиваться в его душу. Умом он понимал, что Ойкава никак не может в реальности это сделать, но призрак боли из сна твердил обратное. Терзания Куро прервал тихий шорох с соседний кровати и сонный голос Ойкавы. — Чего не спишь, Куро? — с трудом промычал он. — Глубокая ночь на дворе, — его слова прервались глубоким зевком. Тот приподнял голову и, мгновенно приводя эмоции в порядок, ровно произнёс: — Всё хорошо, можешь дальше спать. Ойкава так бы и сделал, но лунный свет выхватил непривычно бледное лицо Куро. Карие глаза быстро выудили знакомые признаки недавнего кошмара, которые скрыть не удалось: подрагивающие кончики пальцев, мокрая спина и чрезмерно напряжённые плечи, словно Куро этим способом хочет скрыть дрожь ещё и во всём теле. С тихим вздохом Ойкава выскользнул из своей кровати и бесшумной поступью направился к нему. Закинув руку на плечи, он сел на чужую кровать, тесня худое тело к стене, и лёг на матрас, пряча уже успевшие замёрзнуть ступни под покрывало. Куро, ошеломлённо следя за всем этим, застыл. — Давай, ложись, — Ойкава за плечи потянул того вниз. В молчании Куро подчинился. Из-за маленького пространства на двоих, пепельная голова вместо подушки встретилась с крепким бицепсом Ойкавы. Он уже начал приподниматься, как его резко дёрнули опять вниз и крепко связали длинными конечностями. Одна рука, находясь под головой, накрыла макушку, легонько зарываясь в волосы, вторая притиснула тело за талию плотнее к Ойкаве; ноги их переплелись. — Что бы там тебе не приснилось, всё будет хорошо. Я с тобой, — лёжа на боку, сонно пробубнил Ойкава в чужие волосы. Куро наконец отмер и постарался расслабиться в крепких объятиях. Голова осторожно опустилась на чужую руку, а нос уткнулся в ключицу. Все сомнения мгновенно покинули Куро. Он прикрыл глаза и вдохнул чужой запах мяты от шампуня. Глаза медленно закрылись. Ойкава, который из еле заметных приоткрытых век наблюдал за Куро, улыбнулся и тоже расслабился. Комната погрузилась в уютный сон, наполняясь тихим сопением.