Ленивый гений

— Эй-эй-эй, Куро, ты чего? Ты куда? — всполошившись, подскочил к нему Ойкава. Куро равнодушно поднял голову, оторвавшись на мгновение от натягивания черного бандажа на колено. Проследил глазами, как Ойкава присаживается около его ног на пол. — Ты только вчера колено потянул, тебе никуда нельзя, — категорично произнес он, скрестил руки на чужих коленях и положил на ладони подбородок, взглянув снизу вверх в янтарные глаза. — Да! Не волнуйтесь, Куро-сан! — бодро воскликнул в тишине раздевалки Яхаба. — Мы не для этого тренировались, чтобы без тебя не победить Тсубакихару, — дополнил Ивайзуми, попутно стягивая футболку. Куро с трудом оторвал взгляд от карих глаз и обвел глазами команду. Свою команду. Наконец-то он мог действительно назвать ее своей. Сейчас, перед первым матчем в Национальном турнире, Куро понял, что может полностью ей доверять не только потому, что в ней Ойкава и Ивайзуми. Члены команды занимались своими делами, переговаривались, переодевались — да так мирно, словно не через пятнадцать минут нужно будет выходить на поле. Прикосновение губ чуть выше бандажа заставило опять опустить глаза и наткнуться на вихрастую макушку. Проложив легкую цепочку по кромке ткани, Ойкава поправил ее руками, окончательно закрепляя, и с блаженным вздохом уткнулся лицом в чужие ноги, обвив щиколотки руками. Нежность пушистым котенком свернулась внутри Куро, когда он запустил пальцы в каштановые волосы. — Дуракава! — не прошло и пяти минут, как Ивайзуми закричал, хотя гнев от прохлаждения друга в его голосе звучал максимально наигранно. — Пора выходить! Досадливо фыркнув, тот легонько сжал зубами бледную кожу бедра и вскочил, сверкая улыбкой. — Тебе необязательно с нами, — Ойкава опустил руки на плечи Куро, не давая тому встать, — можешь тут поспать пока. Приложив ненадолго ладонь к скрытой маской скуле, он последним выскочил из раздевалки, перед закрытием двери игриво высунув кончик языка и подмигнув. С тихим вздохом Куро проводил его глазами и с облегчением опустился спиной на скамью. Пожалуй, вздремнуть ему не помешает, недосып с постепенно подбирающейся головной болью не способствовал хорошему состоянию. И будто сжимающийся на висках обруч от давления, или от того, что он половину ночи решал пробник вступительного теста в UCR . На границе зыбкой реальности и сна почему-то невольно вспомнился разговор с Ивайзуми пару дней назад. Тогда глубоким вечером тот позвонил ему (что случалось практически… никогда). — Слушаю, — в темноте комнаты негромко отозвался Куро, наблюдая за прилипшим к экрану ноутбука Ойкавой, лицо которого освещали лишь сверкание электронных светодиодов. И полная темнота комнаты ничуть не скрывала фанатичный блеск карих глаз, который ранее появлялся лишь при самом Куро, когда они наблюдали за очередным интервью Бланко. Не будь этот Хоши Бланко лет так на сорок старше самого Ойкавы, Куро мог бы и начать ревновать. — Куро, — поприветствовал его голос Ивайзуми, — я хочу тебе кое-что рассказать. — М, — заинтригованно отозвался он и поудобнее улегся на подушке. Ойкава в изножье их новой кровати поменял позу, скрестив ноги. — Я обещал Дуракаве никому не говорить, особенно тебе, но, зная его, — Куро еще никогда не слышал такого серьезного тона у Ивайзуми, — он либо откажется, либо струсит и расскажет уже из самого аэропорта. — Он вздохнул, словно собираясь с силами. — Наверное, ты знаешь, что он фанатеет по Бланко, бывшему сеттеру из Аргентины. — Дождавшись приглушенного согласного хмыка, продолжил. — Дело в том, что он сейчас набирает себе учеников из Японии и предложил пройти обучение у него. Куро замер. Будто даже сердце у него заледенело на секунду, но потом опять продолжило биться в спокойном режиме. — Теперь понятно, почему он таким ходит, — равнодушно ответил Куро. Таким, бледнеющим в один момент, в другой имеющий загнанный вид, а в третий пылающим от счастья. Куро стрелял глазами, улавливал и запоминал каждый миг эмоциональных качелей и ждал объяснений. — В общем, — опять выдохнул Ивайзуми, незаметно от Куро уставше потерев переносицу, — я тебе сказал, теперь разбирайся сам. Я уже устал от его постоянных истерик. И, не дожидаясь ответа, отключился. Куро отнял телефон от уха и раскинул руки. В принципе, проблемы он не видел. Ну переедет он с Ойкавой учиться в другую страну, и что? Вон, он вообще-то в другой мир попал, и ничего. Тем более, в прошлом университете на удачу как раз вторым языком преподавали испанский. — Спать? — неожиданно навис над Куро Ойкава. Погрузившись в свои размышления, он не заметил, как тот уже закончил смотреть и убрал ноутбук. Не утруждаясь ответить, Куро обхватил чужую шею руками и повалил на соседнюю подушку.

***

Сквозь дымчатый туман сна до Куро доносились слова, какие-то реплики. Но он толком не успел прислушаться, когда снова уплыл в негу сна, уловив напоследок чье-то «потише!». Мягкий поцелуй в уголок губ отметился краем сознания. Тихо протестующие замычав, Куро потерся щекой о твердые доски скамьи. С тихим смешком мягкая ладонь подлезла под лицо, родные пальцы легонько погладили скулы, но Куро уже ни на что не обращал внимание, снова погружаясь в сон. Окончательно пробудиться ему помогла россыпь поцелуев по лицу. Летящие губы тут и там прикасались к щекам, скулам, носу, лбу, закрытым векам. Мягко улыбнувшись, Куро приоткрыл глаза и приподнялся, требуя поцелуй в самое нужное место. Со смешком Ойкава выполнил желание, лениво начиная танцевать своим языком с чужим. — Мы победили, — похвастался он, когда с тихим чмоканьем оторвался. Куро выразительно закатил глаза, тем самым выражая «как будто кто-то сомневался». Поднял руку и снял трущуюся о подбородок маску, которую Ойкава ранее незаметно уже спустил вниз. Тот тут же припал к бледной шее, и Куро запрокинул голову, от удовольствия закусив губу. — Сядь, — попросил находившийся на коленях у скамьи Ойкава. С зарождающимся ожиданием дальнейшего удовольствия Куро поспешил выполнить. Он краем сознания смог довольно отметить, что спина, несмотря на твердое, неудобное ложе, не болит. Вот и бонус к тому, что он засыпает в любой позе в разных местах — тело привыкает к разным вывертам хозяина. Куро приподнял бедра, когда Ойкава без лишних слов и заминок схватился за пояс свободных штанов и потянул их вниз. Он зарылся пальцами в каштановые локоны и подтолкнул немного голову вниз. Ойкава благоговейно смотрел на уже возбуждённый член под бельем. На белой ткани медленно образовывалось темное мокрое пятнышко, прямо посередине. Ойкава поспешил дёрнуть боксеры вниз и припал губами к головке в лёгком поцелуе. Он не переставал восхищаться телом Куро, любой его частью. Сцепив зубы, Куро провел пальцами за чужими ушами. Не стремясь заставить взять поскорей в рот, а просто обозначая, что он тут тоже есть, а не только его член. Усмехнувшись, Ойкава практически обнял всю головку губами. Волна жаркого удовольствия прострелила Куро, голова стукнулась о дверцу железного ящика. Медленно обведя головку языком, Ойкава толкнулся кончиком в уретру. Казалось, зубы Куро превратятся в крошку — настолько он сильно их сцепил, препятствуя стону. Почувствовав дрожь бедер Куро, Ойкава усмехнулся кончиками губ и с размаху насадился до конца, чтобы тут же подавиться от непривычки. Не давая и слова сказать Куро, намеревающегося спросить про его состояние, Ойкава снова заглотнул, но уже помогая себе руками. Вернувшееся после тревоги возбуждение прошибло с новой силой, заставив Куро уже забыть о чем бы то ни было. Ойкава мерно двигал головой и жмурился от удовольствия, от бархатной кожи под языком, от венок, от того, как вскидывал голову Куро и дрожали его бедра, от горького привкуса на языке. Даже когда он почувствовал, что у него в любую секунду отвалится челюсть, Ойкава с наслаждением огладил головку языком, собирая смазку. От всего этого у него самого возбуждение пылало пожаром настолько сильно, что он в один момент не вытерпел. Оторвал ладонь и засунул себе в спортивные шорты. Оргазм подобрался незаметно. Казалось, Куро плавал на волнах удовольствия, а потом в другую секунду уже бился в сладостных судорогах. С протяжным стоном Ойкава выплеснулся себе в руку спустя всего пару секунд и утомленно уткнулся лбом в оголенное бедро. Запястья отваливались, челюсть он уже не чувствовал, колени от долгого сидения ныли, но всё это меркло на фоне тяжело дышащего Куро. — Ойкава-сан? — удивленный восклик Киндаичи заставил Ойкаву испуганно подскочить и обернуться, своим телом скрывая обнаженность Куро. В дверях раздевалки бесшумно зашедшие Куними и Киндаичи шокировано смотрели на Куро и Ойкаву. — Что вы здесь делаете? — разъяренно от нервов прорычал Ойкава. Позади него с лёгким румянцем на щеках, растрёпанный, с капельками пота на висках сидел Куро, и Ойкаве хотелось по-быстрее спровадить всех подальше. Маловажно даже было то, что он сам в не самом приглядном виде. — М-мы, — заикаясь начал Киндаичи, — о-обувь забыли. — Тогда берите быстрее и сваливайте! — грубо рявкнул Ойкава, но, почувствовав на своем плече ладонь уже одевшегося Куро, моментально успокоился. Схватив того за руку и спортивные сумки с пола, быстро направился к двери. Протиснулся мимо Куними с Киндаичи и нетерпеливо бросил им. — И вообще, разберитесь там между собой. Куними, тебя Киндаичи любит. И эти чувства взаимны. Захлопывая ногой дверь, Ойкава сумел уловить, как Киндаичи с ещё большей дрожью в голосе требует подтверждения.

***

— Херувимское отребье. Чревоугодие! Пусть Бегемот поднимет свое жирное тело и сделает что-нибудь!

***

Куро сидел, прижимаясь к боку Ойкавы и уложив на его плечо голову, и без интереса наблюдал за разворачивающимся пиром за столом. Все дело было в том, что у О Се Хун видимо на сегодня выпало счастливое настроение, поэтому он распорядился во всех школах завезти еду. Ну как еду, целые блюда со всевозможных стран. Что-то наподобие «если им понравится еда, то они точно поедут в ту или иную страну, чтобы попробовать ее. Покажем всей Японии какие мы солидарные!» И сейчас на практически бесконечном столе (который наверняка тоже привезли) находилось всё, что есть на этой планете: от итальянских пицц и русских блинов до африканских мопане и корейских саннакчи . Подростки рядом с Куро балаганили и пытались побольше всего вкусного утащить себе на тарелку. Ойкава без аппетита возил по тарелке кусочек «кровавые скандинавские блины. Швеция&Финляндия» — как гласила бумажка перед тарелкой в середине стола. — Может, пойдем? — тихо спросил Куро, который так ничего и не взял. Ему было достаточно двойной порции данго перед выходом. — Все равно сбор команды на матч через час. — Пошли, — бросив палочки, выдохнул Ойкава, — а то тут все как будто с ума посходили. На крыше посидим.