Обещание

Мэй уже целый час пыталась разобраться, как готовить косметические средства из подручных ингредиентов. Она была удивлена, потому что считала себя профессионалом в макияже. Но теперь она поняла, что косметика, которую она использовала раньше, была очень высокого качества, а то, чем она занималась сейчас, можно было назвать кощунством над искусством. Когда утром её разбудила Азуми, Мэй была смущена воспоминаниями о вчерашнем вечере. Нежные прикосновения и пылкий поцелуй всё ещё преследовали её в мыслях, но она не могла поверить, что это было на самом деле. Однако наступил новый день, и наваждение ушло, оставив лишь след смущения. Азуми решила, что ноге Мэй нужно ещё немного времени, чтобы зажить, поэтому повела её в город, а не в лес. Азуми была немногословна, казалось, что она недовольна выбранным для урока местом. Но, видимо, она не стала спорить с чьим-то решением. Подведя Мэй к одной из лавок, Азуми пожелала ей удачи и попрощалась. На пороге появилась женщина. Это была невысокая, слегка полноватая дама в домашнем кимоно, которое было уже не новым. Мэй знала таких женщин — добрых и преданных своей семье. Её руки были грубыми от домашней работы, а переживания за детей добавили ей седых прядей. Женщина приветливо улыбнулась и жестом пригласила войти. Мэй поклонилась доброй женщине и скромно вошла в дом. Интерьер жилища поразил девушку. В отличие от пустынных интерьеров господина Такао и дедушки Чонгана, этот дом оказался очень уютным. Каждый уголок был наполнен атмосферой хозяйки. На стенах висело множество разных по форме и размеру масок. Из легенд Мэй знала, что это магические артефакты. Каждая маска несла в себе тайный смысл, который мог понять только знающий человек. Такие вещи были редкостью. Женщина, заметив интерес Мэй к маскам, захотела рассказать ей их историю, но их прервали. Из-за отодвигающейся двери вышел мужчина. Мэй сразу узнала его — он был вчера в доме дзенина. Она невольно поморщилась, но заставила себя поклониться хозяину дома. Он ответил ей кивком головы и раздражённо сказал: — Она сюда не для разглядывания пришла, проходи в комнату, начнём обучение. Шиноби не стал ждать ответа Мэй и скрылся за перегородкой. Хозяйка дома фыркнула в сторону ниндзя и с улыбкой сказала: — Не беспокойтесь, он всегда такой нервный с утра! Меня зовут Кими, я мать этого грубияна, — произнесла женщина с тяжелым вздохом. — Не стесняйтесь, проходите. Хотя он и резок, но в своём деле он настоящий профессионал! — Благодарю вас, госпожа Кими, — Мэй ещё раз поклонилась и пошла следом за своим учителем. Молодой человек был явно раздражён и чем-то недоволен, нервно доставая из сундука различные мази. Мэй внимательно следила за каждым его движением, стараясь не отвлекать его. Когда Сатоши проверил все ингредиенты и выразительно посмотрел на свою ученицу, она быстро подошла к нему, готовая слушать. Он долго и подробно рассказывал про каждую мазь и краску. Оказалось, что Сатоши был мастером перевоплощений и маскировки. Он искусно смешивал разные составы, создавая уникальную косметику. Прежде Мэй приходилось наносить макияж, как и любой гейше. Она знала, как скрыть недостатки кожи и подправить несовершенства с помощью теней и цвета. Однако она не представляла, насколько правильные движения могут изменить внешность. Мастерство перевоплощения давалось девушке явно лучше, чем тренировки с Азуми. Но даже здесь ей не удалось похвастаться успехами. — Итак, Мэй, давай перейдём к основным навыкам. Я думаю, что у тебя хорошо получается привлекать внимание мужчин. Однако, насколько мне известно, гейши, подобные тебе, не всегда хорошо разбираются в традиционном макияже, который используется на церемониях. Но если ты освоишь все тонкости, то, возможно, тебя будут воспринимать более серьёзно, — сказал мужчина с лёгкой усмешкой. Мэй ощутила, как её сердце сжалось от обиды. Она не могла смириться с подобным оскорблением. Хотя это была лишь игра слов, она поняла, что её сравнили с куртизанками из весеннего квартала, которые использовали образ гейш, чтобы привлечь клиентов. Слёзы подступили к её глазам, и она с трудом сдержала громкий всхлип. Ей хотелось покинуть этот дом и клан, но она не могла. И дело было не только в договоре, но и в ней самой. Она устала быть слабой и трусливой, ей больше некуда было бежать, она оказалась в тупике, и если она не научится защищаться, то погибнет. Мэй резко встала, собрала все свои силы и произнесла: — Господин Сатоши, перед вами гейша из благородного окия. Я ученица госпожи Сумико, и прошу вас обращаться ко мне «госпожа Накамура» и только так. На сегодня наше занятие окончено, — сказала она, не оборачиваясь и не дожидаясь ответа. Никогда раньше ей не приходилось говорить с кем-либо в таком тоне. Гейш не учили грубить и проявлять сильные эмоции — это считалось неприличным. Подобный поступок стоил ей больших усилий, но она не сомневалась в правильности своего решения. Не увидев госпожу Кими, Мэй ушла, не попрощавшись. Несмотря на прохладную погоду, Мэй стремилась скрыться от любопытных взглядов. После экскурсии по деревне, которую провёл для неё Кадзу, жители стали более оживлёнными. Члены клана Наито внимательно рассматривали незнакомку и перешёптывались. Но Мэй было не до этого. Она пыталась вспомнить, где находится сад медитаций, чтобы хоть ненадолго остаться наедине с собой. Не раздумывая, Мэй направилась туда, где чувствовала себя спокойно. В этом саду царила особая атмосфера, и неважно, была ли причина в магии или в красоте природы. Здесь ей было хорошо. Она села на землю под деревом, не заботясь о чистоте своего кимоно. Ей хотелось быть ближе к земле, спрятаться в листве. В ней проснулось что-то животное, какая-то первобытная ярость. Мэй воспитывали как благородную девушку, но она понимала, что нет большего оскорбления, чем торговать телом и стать корби-гейшей. Сатоши перешёл грань, которую не следовало пересекать. От своих мыслей её отвлек шорох, и она услышала тихий и задумчивый голос дзенина, который, казалось, спорил сам с собой. Мужчина неспешно прогуливался по небольшому саду, словно не замечая никого вокруг. Он шёл медленно, вглядываясь в тихий пруд, словно выискивая его обитателей. Глубоко вздохнув, девушка тихо встала, чтобы поприветствовать Такао. — Здравствуйте, дзенин! Я не буду мешать вам медитировать, — Мэй вежливо поклонилась и уже собиралась уйти, как услышала всплески воды. Маг создавал из воды необычные фигуры, и она не могла отвести от него взгляд. Он всё ещё не замечал девушку, погружённый в свои мысли. Мужчина то волновал воду, то успокаивал её, не давая затихнуть. Ей показалось, что это колдовство отражает его внутренние переживания. Он будто выплескивал свои чувства с потоками воды, а затем возвращал течение в спокойный ритм. Мэй не могла оторвать глаз от его рук, от их отточенных движений. Пальцы мага были скрыты под плотными бинтами, а руки прикрыты длинными рукавами кимоно. И вдруг девушка заметила кровь: багровые пятна проступали сквозь белую ткань перебинтованных пальцев. Её охватили страх и недоумение, дыхание сбилось, и, вероятно, это привлекло внимание дзенина. Не оборачиваясь, он спрятал свои пальцы в длинных рукавах и произнес: — Не беспокойся, Мэй. За всё в этом мире приходится платить, и магия — не исключение. Если ты больше не боишься, я мог бы научить тебя. Глава шиноби был спокоен и не пытался задеть её. Он просто предлагал свою помощь. Такао по-прежнему не смотрел на Мэй, его взгляд блуждал то по небу, то по верхушкам деревьев за её спиной. Мэй не раздумывала над ответом и не пыталась решить какую-либо дилемму. Она впервые увидела шиноби таким, какой он есть: он не вызывал у неё страха или недоверия. Ей удалось увидеть его душу, непостоянную, но абсолютно искреннюю. — Я не боюсь, — тихо сказала Мэй без лишних эмоций и слов. Он не стал долго думать и вновь вернулся к воде. Такао всматривался в гладкую поверхность воды, рассматривая отражающуюся в ней природу. — Мэй, магия — это не просто искусство формы и содержания, это воплощение точности движения и силы. Овладеть колдовством нелегко, это не просто техника, слова или мысли. Каждая форма её проявления требует особого подхода. Я владею только частью знаний, а научить смогу тебя ещё меньшему, — говорил Такао. Девушка вслушивалась в каждое слово, будто заворожённая. Её увлекало не столько само колдовство, сколько познание загадочного дзенина. Гейш учат читать души людей, и ей казалось, что она видит всех насквозь, независимо от возраста и положения человека. Любые тайные мысли и желания я могла угадать по взгляду или неуклюжему жесту гостя. Такао был другим, опытный ниндзя был закрытой книгой, которую было интересно разгадывать. В целом, можно так сказать про всех жителей этого поселения. Они все контролируют свои мысли, чувства и действия. — Мэй, — мужчина настойчиво произнёс её имя, и девушка подняла на него взгляд. — Ты готова учиться? Ты совсем меня не слушаешь. Она посмотрела на него, в его взгляде читалось недовольство, а на лбу залегла морщина. Когда она кивнула в знак согласия, он продолжил урок: — Ты кицунэ, и я не так много общался с вами, но знаю, что вы очень талантливые колдуньи. Я предлагаю тебе изучить магию иллюзии. С её помощью у тебя будет больше шансов спастись, не вступая в бой. — Я была не против, ведь мне не хотелось бы кому-то причинить вред. Я хочу знать, как защищаться, не более того, — согласилась с идеей дзенина Мэй. Она уже привела мысли в порядок и была готова учиться. Безусловно, подобные уроки — это невероятная удача. — Магия иллюзии требует исключительной сосредоточенности. Твои мысли должны быть кристально чистыми, словно эта вода. Подойди сюда, — мужчина указал на место рядом с собой. — Видишь, как ясно можно рассмотреть каждый камешек на дне? Так и здесь: ты должна ясно видеть только то, что хочешь воплотить в жизнь. Сегодняшний урок будет посвящён освобождению от посторонних мыслей, — мужчина улыбнулся с лёгкой иронией. — Давай начнём с того момента, когда я вошёл в сад. Ты сидела на земле, была расстроена и раздражена. О чём ты думала в тот момент? — Прошу прощения, господин, но это не имеет значения, всё хорошо, я больше не буду об этом… — Но дзенин не дал ей договорить, он возмущённо прервал девушку, подняв руку. — Давай договоримся так: если ты хочешь учиться у меня, то будешь выполнять мои задания. Итак, что же так тебя расстроило? — Его настроение внезапно изменилось, и он стал раздражённым и нетерпеливым. — Позволь мне помочь тебе. Ты была на уроке у Сатоши, и он сказал тебе что-то неприятное? — Дзенин сделал шаг навстречу девушке. — Он не любит, когда кто-то приводит в наш клан незнакомцев. Дыхание Такао было неровным, его будто захватил азарт. Мэй хотела возразить, но потом передумала. Она не хотела жаловаться на грубость Сатоши, ведь она была чужой в их клане. Она понимала, что уколоть или оскорбить чужака — обычное дело. — Прошу вас, не заставляйте меня жаловаться. Это не красит меня, — произнесла Мэй, стараясь как можно незаметнее обнять себя руками. — Что же могло так сильно задеть гейшу, что она покинула дом, не попрощавшись? Очевидно, слова Сатоши были особенно оскорбительны для тебя, — сказал мужчина, скрестив пальцы на руках, и с ухмылкой посмотрел ей в глаза. — Я предполагаю, что он не знал о твоей профессии. Вряд ли он принял тебя за актрису, скорее всего, он посчитал тебя проституткой. Мэй была возмущена до глубины души. Она не могла больше терпеть то, что, по её мнению, было несправедливо и неподобающе. «Кто они такие? — думала она. — Воры, убийцы, презренные наёмники! Только и делают, что порочат свою честь!» Как они смеют высказывать такие предположения и говорить о них вслух? — Господин Такао, я не собираюсь это слушать! Будьте разумны и благородны, не говорите ничего подобного о девушке! — сказала она. Обида и гнев охватили её сердце, а уши покраснели от волнения. Больше всего на свете ей хотелось столкнуть этого проклятого ниндзя в пруд. — Благородство? Думаю, ты знаешь, что не все женщины, которые становятся гейшами, добиваются успеха. Их называют корби-гейшами. Многие окия живут в бедности, и не все из них следуют принципам благочестивых гейш. Но почему это предположение так задевает тебя? Возможно, у тебя есть личная история, о которой ты не хочешь говорить? — Мужчина пристально смотрел ей в глаза, словно пытался найти там что-то важное. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — голос Мэй дрогнул, она не смогла сдержать удар. — Зато я понимаю, Мэй. Может быть, расскажешь мне о Рэн? — Воздух закончился, мир погрузился в хаос. Она подняла глаза на дзенина, в ужасе наблюдая, как самые сокровенные тайны её души становятся известны. Она не могла поверить, что он назвал это имя. Самые глубокие раны в её душе снова открылись. — Господин, прошу, достаточно. Я не понимаю, почему вы называете это имя, — глаза Мэй наполнились слезами. Казалось, что хуже уже не будет, но клан Наито испытывал её на прочность. — Ты бы узнала, если бы не противилась делать то, что я говорю. В твоих глазах все твои секреты, лисица. Ты талантлива, но совсем неопытна в искусстве быть гейшей, — он хищно двинулся в её сторону. — Рэн была твоей первой наставницей, не так ли? Много лет она обучала тебя искусству быть гейшей, или не только? — Мужчина подошёл вплотную и дотронулся до заколки, которая украшала причёску девушки. — Умоляю вас, дзенин, хватит. Прекратите, вы ничего не добьётесь, кроме моих слёз. — Ты была достаточно юна, чтобы понять, что делаешь что-то неправильно, и слишком труслива, чтобы сказать кому-то об этом, — Мэй хотела закрыть уши руками. — Хочешь, чтобы я прекратил, расскажи сама, — мужчина дотронулся до щеки Мэй и провёл пальцами от виска по скуле, остановившись рядом с губами. — Скажи, Мэй, чем закончился жизненный путь наставницы Рэн? — Её задушили, — из глаз девушки лились слёзы. Ей были противны касания дзенина, который намеренно доводил её до истерики. Он заботливо стёр пару слезинок с её щеки и выжидающе вздохнул, явно ожидая продолжения. — Однажды, когда мне исполнилось только четырнадцать и я официально стала майко, моя наставница решила, что моё посвящение будет особенным. Если бы не госпожа Сумико, моя судьба изменилась бы в худшую сторону. Они были конкурентками с Рэн, и она пристально следила за каждым её шагом, но моя первая наставница была хитрой, никто и подумать не мог, чем она занимается. Я до сих пор не знаю, как Сумико узнала о намерениях Рэн, но она рассказала обо всём матушке Кинуё. Тогда, опасаясь за честь окия, она задушила гейшу. Меня ждала та же участь, но госпожа Сумико вступилась за меня и взяла под своё крыло. Первые несколько лет все другие майко считали, что я опорочила свою честь. Ко мне с предубеждением относились наставники, матушка терпела меня только из уважения к Сумико. Я заслужила уважение трудом и бесконечной работой. И больше я никому не позволю меня оскорблять, — Мэй перевела дыхание и оттолкнула дзенина. — Это был твой первый урок, кицунэ. Ты должна научиться защищать своё сознание от посторонних взглядов и контролировать свои мысли и чувства не только на людях, но и наедине с собой. О том, как это сделать, тебе сможет рассказать Кадзу во время ваших ночных встреч. Дзенин последний раз взглянул на девушку. Затем он дотронулся до её ключицы и отодвинул ткань кимоно, как это делал Кадзу прошлой ночью. После этого он резко отстранился и покинул сад, оставив Мэй одну.

***

Для Кадзу вечер наступил неожиданно, ведь он уже отвык надолго задерживаться в клане. Последний год он почти не бывал дома, постоянно выполняя задания. Он бы и не возвращался сюда, если бы не необходимость отчитываться перед дзенином о своей работе. Чувство долга не удерживало его здесь, как и привязанность к этому месту. Ему нравились люди, которые здесь жили, но глубоких чувств у него не возникало. Он уважал Чонгана за его опыт и мудрость. Сатоши был первым другом Кадзу в деревне. Этот взбалмошный и артистичный юноша всегда был готов поддержать в трудную минуту. Ниндзя был благодарен Такао за подаренную возможность. Всё это держало его здесь — клятва, которую он дал. Его путь был предопределён: он верил, что его жизнь — это риск, долг и преданность. Но когда в его жизни появилась Мэй? Такая нелепая случайность: белая и чистая девушка волей случая оказалась в такой грязи. Кадзу закурил. Он редко позволял себе эту слабость, но сейчас ему было так спокойно и хорошо. Из сундуков он заранее достал кисэру, которая уже давно ждала своего часа. Кадзу медленно вдыхал терпкий дым, подолгу его не выпуская. Горло жгло от непривычки, но ощущение «тумана» в голове опьяняло ниндзя. Дым загадочно растворялся в прозрачном октябрьском вечере, уносясь куда-то за горизонт. Ниндзя был так погружён в свои мысли, что не заметил, как рядом с ним появилась ещё одна фигура. В тени скрывался женский силуэт. Таинственная незнакомка молча выглядывала из-за угла, пока её не заметили. Тогда она вышла на лунный свет. Кадзу слегка улыбнулся и поприветствовал ночную гостью. Несколько мгновений она нерешительно стояла на месте, а затем присела рядом с ним. Воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание костра и шипение углей. Шиноби продолжал курить, а девушка задумчиво рассматривала клубы дыма. Они уже не раз сидели вот так, в тишине, и оба предавались воспоминаниям. Вспомнив о прошлых встречах, девушка тепло улыбнулась. Заметив её улыбку, мужчина тоже предался воспоминаниям. — Кадзу, помнишь, в последний раз мы вот так сидели вместе, когда листья на деревьях ещё не успели опасть? — спросила молодая куноити, глядя на голые деревья вокруг. — Да, Азуми, помню, — ответил парень. — Мы тогда только вернулись из островных провинций после непростого задания. Еле выбрались! А ты помнишь того стражника, Мэнэбу? Ты так ловко его обманула! Азуми тихо хихикнула, а Кадзу рассмеялся. — Да, это было забавно. А как ругался Такао! Мы ведь приехали на месяц позже, и все думали, что мы с тобой сбежали. Нас чуть ли не судили за это! А ведь это было моё третье задание, — сказала девушка, повернувшись к ниндзя. — Если бы дзенин был в худшем настроении, нам бы точно не поздоровилось, — добавила она со смехом, вспоминая приключения с Кадзу. — У меня не было лучшего напарника, чем ты, — произнес Кадзу, с легкой грустью вдыхая дым. Эта грусть, казалось, проникала в его кожу, подобно табаку. — Ты же знаешь, мы не могли работать вместе. Такао был прав: напарники должны быть беспристрастны друг к другу. Из-за этого мы часто страдали. Но нам было хорошо вместе — и на заданиях, и дома, — произнесла куноити, с легкой печалью глядя на здание, возвышающееся за их спинами. — Почему ты не согласилась жить в этом доме? Ты столько сил вложила в него, а я так редко здесь бываю, — произнес мужчина, глядя на куноити и придвигаясь ближе. — Жить здесь тяжело, всё напоминало бы о тех временах, а я хочу хранить их в сердце как весёлые, счастливые и светлые, — отмахнулась она и сменила тему. — Давай лучше поговорим о твоём последнем задании. Мэй, ты повторяешься, друг, — с хитрой улыбкой произнесла она. — Мне часто это говорят, — рассмеялся мужчина. — Ты права, я действительно повторяюсь, но Мэй… Знаешь, нас с ней свела судьба. Я плохо справился с заданием, и уже принял свою скорую кончину, как вдруг появилась она. Ей была нужна помощь, но как же я сам нуждался в ней! Я был в полном замешательстве. Не хотел возвращаться в клан, мечтал уйти, но не знал как. Взял задание, не задумываясь, просто машинально выполнил его и поплатился за это. А тут эта девчонка, то ли майко, то ли гейша. Она так нуждалась во мне, и я вновь обрёл смысл жизни. Мужчина говорил прямо и открыто, без скрытых мотивов. После этого он задумался о девушке, которая сидела рядом с ним. — Знаешь, Азуми, когда-то ты была таким смыслом меня всем, — сказал он. — Я знаю, но теперь меня не нужно спасать, я всему научилась сама. Я рада за тебя и надеюсь, что в этот раз ты будешь счастливее, чем был со мной. — Она дотронулась до его руки и сказала: — Я присмотрю за ней, не переживай, она здесь не одна. — Девушка прикрыла веки и вернулась в прежнее положение. Кадзу молча встал и ушёл в дом. Женщина сидела одна, смотрела в небо и вспоминала, как была здесь счастлива. Через некоторое время Кадзу вернулся, держа в руках маленькую изящную коробочку. Она предназначалась для куноити. — Азуми, держи! Я купил это для тебя, пока был на юге. Мастер сказал, что от этого нет спасения. — Мужчина протянул коробочку девушке. Открыв её, она обнаружила маленькую колбочку с вязкой тёмной жидкостью. Девушка с огромным любопытством рассматривала подарок, а затем улыбнулась парню. — Кадзу, спасибо! Это невероятно нужный подарок! — Не в силах сдержать эмоции, она обняла мужчину, но быстро вспомнила о границах, которые они сами установили, и отстранилась. — Ещё раз спасибо, но мне уже пора. Я была рада тебя видеть! — Я тоже, Азуми, спокойной ночи. Девушка ушла, и ниндзя остался в одиночестве. Он не стал задерживаться и вернулся в дом. Сегодня он не навестил Мэй. Он — опытный воин, шиноби, который не позволит себе поддаться чувствам. Он поклялся защищать её, но не хочет причинить ей боль, как когда-то другой.