Сюжет для небольшого рассказа

После трёх недель эмоционального, яркого фейерверка из баттлов, весёлого Антона Андреевича, бесконечных оживлённых разговоров всё неумолимо кончилось, потому что хорошее имеет такое противное свойство. Но дело было даже не в этом. Всё кончилось. В с ё. Будто в один момент кто-то нажал на выключатель, и лампочка, светившаяся энергией и хорошим настроением (ну, как Антон Андреевич), погасла, погрузив пространство в темноту. Только эта метафорическая лампочка так и висела в воздухе неясным силуэтом, напоминая, что когда-то здесь было очень светло. По чудовищному стечению обстоятельств Ксюша осталась одна. Нет, вокруг, конечно, были одноклассники, которые до сих пор бурно обсуждали баттлы, придумывая панчи, видимо, прозапас, но с ними Ксюша близко не общалась – только вежливое, но безучастное «привет-пока», ничем не обязывающее сидение рядом во время перемен. Не было Маши, потому что девушка прошла на заключительный этап всеросса по математике, не было Полины, потому что по семейным обстоятельствам она уехала с родителями под Ярославль, не было Саши, неизвестно почему. И школа, которая каким-то немыслимым, слегка фантастичным образом за прошедшие три недели стала эпицентром интересной жизни, вмиг превратилась в обыкновенное здание, куда ходят из-под палки, чтобы получить оценки и итоговый аттестат. Последняя неделя апреля вообще началась уныло и вяло. В понедельник Ксюша еле разлепила глаза и чуть не опоздала. На уроках было скучно. Из рук валилось буквально всё: ручки выскальзывали из пальцев и с грохотанием приземлялись на парту, толстые тетради, взмахивая клетчатыми листами, подстреленными утками падали в коридорах, а на проклятой физкультуре, которую теперь проводили на улице, Ксюша падала уже сама. Удивительно, но даже на литературе её постигло разочарование. Любимая учительница, которая обычно восхищалась Ксюшиными сочинениями, ругая её разве что за описки и слишком сложные грамматические конструкции, в этот раз прямым текстом назвала её сочинение посредственным, хуже чем всё, что она писала ранее, и, вообще, только «4/3». Это было настолько хреново, что даже через два урока, когда Ксюша собиралась уходить, лёгкая нескользкая куртка умудрилась вырваться из рук, чтобы распластаться на пыльном полу под неодобрительным взглядом девушки. Оставшийся день Ксюша провела в кровати, свернувшись калачиком. И даже вечерний чай с родителями девушка не пила. Вторник стал катастрофой вселенского масштаба, потому что о важной проверочной по физике, с которой ненавистный день начинался, девушка, по традиции, узнала за пять минут до звонка. Естественно, она была не готова. Если говорить откровенно, Ксюша завалила бы контрольную в любом случае, ведь Маши не было. Без неё, хоть начинай подготовку за месяц, результат известен заранее. И это не хороший результат. Сейчас даже судорожно пролистывать учебник (честно говоря, недоумевая уже четвёртый год к ряду, почему на нём нет красноречивой надписи «Физика убивает») Ксюше не хотелось абсолютно – перед смертью не надышишься. На уроке время, кажется, шло с постоянным ускорением, потому что звонок раздался слишком быстро. Контрольная точно была завалена. Шуршание листочков, передаваемых на первые парты, только накаляло обстановку: они передавались неуверенно, будто сдавать их было бессмысленно (хотя почему будто?). В конце концов был задан насущный для большинства вопрос (странно, что его не задали в самом начале урока): – А когда переписка? – Как обычно по средам, – сидя за столом, не отвлекаясь от списка присутствовавших, напомнила физичка. – То есть... Шестнадцатого мая? – То есть шестнадцатого, – равнодушно отозвалась учительница, а класс возликовал. За две недели-то они смогут подготовиться лучше. Наивные. Ксюше осталось безнадежно вздохнуть и выйти из класса, притворяя дверь, надеясь, что за это время произойдёт чудо, и она резко начнёт понимать физику. Ни две алгебры, ни тем более геометрия не располагали к хотя бы какому-то поднятию духа. Мало того, что они были непонятными, так ещё и ужасно тягучими, расплывчатыми и размазанными. Елена Григорьевна, может, и была хорошим человеком, но свой предмет рассказывать не умела, часто сбивалась и ошибалась сама, рассказывала никому не интересные истории из её долгой педагогической жизни, вдаваясь в ненужные подробности, и очень жалела гуманитарный класс, в котором, кроме Маши, даже к доске выйти, по её же словам, никто не в состоянии. Ну, и ещё она почему-то буквально боготворила Ксюшу за «пространственное мышление» из-за забавного случая с заданием из базовой егэшной математики, которую однажды им выдала. Сегодня же все силы уходили на то, чтобы не заснуть и писать в тетради максимально ровно. Без Маши по левую руку эти четыре урока показались сущим наказанием и даже пыткой. На географии класс снова читал учебник и составлял тесты. Такой формат девушке приелся, а потому, не сильно стараясь над вопросами, Ксюша составила тест из десяти оных довольно быстро и, предусмотрительно не сдав его, чтобы мало ли не напрягли писать ещё один по следующему параграфу, решила незаметно попереписываться с Сашей, который внезапно ответил на вчерашнее сообщение девушки («Привет:) Как дела? Почему тебя не было?»), слегка неловкое после двухдневного молчания. Не получив тогда моментального ответа, Ксюша почему-то распереживалась и целый час на репите слушала «Аривиддерчи» Земфиры. Саша (12:51) Привееееет Заболел я:[ Но сегодня чувствую себя норм. По крайней мере, хочется что-то делать А не только спать Осталось разобрать последнюю треть фоток И вуаля Будут лежать в школьной группе Жди) Там есть несколько интересных Если ты понимаешь о чём я;D )))) Вот оно как. Неужели она так зациклилась на своей особе, что даже не предположила, что у Саши могут быть важные причины не ответить ей сию же секунду? Как же Ксюша в себе разочарована. Но сейчас нужно поддержать разговор. Ведём себя как обычно: улыбаемся и пишем. Сюша, но так только здесь!! (12:52) Вот мог бы скинуть мне раньше Или что-то невошедшее Типа тизер Или эксклюзив Друг ещё называется Кинул меня тут, заболев (Кстати, выздоравливай:3) И жадничаешь:/ Ёпрст, и когда лучшей защитой от самоедства стало нападение? Саша (12:53) Это было бы непрофессионально) Сюша, но так только здесь!! (12:53) Фу таким быть! Понял?) Саша (12:54) ;Р *Я тоже умею делать такие смайлики* Удачи в школе Выживи там;) И хотя, благодаря стараниям одноклассников, ещё один тест «на вопросов пять» был задан, Ксюша покидала географию в приподнятом настроении. Может быть, всё не так плохо. Впереди было самое интересное: история и обществознание, на которых Ксюше очень хотелось увидеть что-нибудь необычное. Скажем, неожиданный звонок во время урока от Антона Андреевича, или случайно выпавшая из многочисленных записных книжек Арсения Сергеевича записка с известным почерком, или фотографию сами-знаете-кого на учительском столе в золотой рамочке с сердечком на уголке. Но, естественно, ничего такого не было. Оба урока Арсений Сергеевич летал на каких-то невидимых крыльях, рассказывая вдвое быстрее, но интереснее и понятнее, чем обычно. Он, очевидно, очень соскучился по преподаванию, или дело было в чём-то ещё. Или ком-то. Ксюша боялась размышлять на эту тему, потому что очень-очень не хотела поверить в чудо, а потом разочароваться – вместе Антона Андреевича и Арсения Сергеевича девушка больше не видела, как не видела их переглядок, улыбок, увлечённых разговоров, по которым успела соскучиться. За три сумасшедших апрельских недели Ксюша окончательно поняла, что такой отп ей необходим, и сейчас он увлекает её куда больше всех тех, что уже жили в её голове и сердце. Шипперить их классного руководителя и студента хотелось, и более того, глядя на Арсения Сергеевича – воодушевлённого и светящегося прямо перед ней, расписывающего плавными движениями причины и предпосылки очередного важного исторического события, – хотелось просто сидеть, глупо улыбаясь, и писать что-то тёплое и флаффное (только вот что...). Ей нравилось видеть классного руководителя таким посвежевшим, слышать от него странные или остроумные шутки, которые уже когда-то заставили проникнуться к учителю симпатией. Отдельный восторг вызывал его хитрый укоризненный взгляд на оболтусов, не сделавших домашку, вместо привычного замечания. Правда, одного Арсения Сергеевича было уже мало, но как-то изменить это не представлялось возможности, что снова погрузило девушку в меланхолию. Заставить себя сделать уроки на среду было архисложно. И единственное, что помогло, – обещанное самой себе вознаграждение в виде просмотра сериала «Пацаны». Но сериал подложил Ксюше огромную свинью, так как, увлёкшись, легла она только в 03:00, из-за чего утром глаза слипались сами собой, а любое быстрое движение головы вызывало лёгкое, но неприятное головокружение. Среда была на удивление промозглой: ветер гнал серые тучи, и дождь нетерпеливо постукивал по стёклам и внешним подоконникам квартиры. Родители напомнили о необходимости зонта дважды, но Ксюша, привычно и не по-петербуржски забыла его. Что ж, возвращаться – плохая примета, а потому девушка аккуратно побрела к школе, стараясь не наступать в лужи и протискиваться между струйками. Перед уроком испанского Ксюша сиротливо присела на подоконник, над которым танцевали разноцветные поломанные жалюзи. Он выглядел непривычно пустым, ведь раньше здесь её поджидал Саша. «Как же быстро можно привыкнуть к хорошему» – с досадой думала Ксюша, отряхивая незанятую площадь подоконника от успевшей накопиться там пыли. Среда снова вернулась к заводским настройкам «дня одиночества», моментально ухудшая и так невесёлое настроение. На большой перемене Ксюша решила заглянуть в столовку, но даже купленный за сорок рублей салат (Эх, а раньше стоил двадцать восемь! Что за бешеная инфляция!?) в рот не лез. Сидеть, ковыряя его вилкой с погнутыми зубчиками, за столиком, рассчитанным на четверых, в гордом одиночестве, во время столового коллапса было неудобно. Но как бы быстро Ксюша не старалась очистить тарелку, подсели за стол раньше: её обступили три девочки. Их возраст и параллель с ходу определить не удалось. – Можно присесть? – спросила одна из них. Без стеснения она уже поставила свою яркую, наверняка, брендовую сумку на ближайший стул и хлопала накрашенными ресницами. За ней стояли ещё две такие же девочки. Одеты они были весьма стильно, но весьма не школьно и поминутно поглаживали свои сумки цветными ноготочками. Все трое смотрели на Ксюшу сверху вниз, от чего особенно хотелось поёжиться. Растерявшись, Ксюша перестала ковырять салат и, пожав плечами, неуверенно проговорила: «Да…». Девочки тут же оккупировали оставшийся стол и громко начали обсуждать какую-то Лику, которая начала встречаться с каким-то Ромой, и что ситуация как минимум пиздец, потому что эта Лика знала, что Рома нравится Эле, и это вроде как взаимно, и что эта Эля написала про этого Рому что-то в «Подслушано», и догадаться об этом можно было, ведь Лика вроде не тупая, а Рома тоже хорош, что он полез к этой Лике, которая крутая только потому, что все помнят её сестру… А так у неё ни вкуса, ни стиля («Кто ходит в розовом платье, с зелёным поясом? Ну кто???») И что вообще парни в ней находят, она же только-только перестала встречаться с э… Как его там? Ну с этим… И, вообще, ситуация – сплошной стрём. Слушать дальше всякие дикие истории Ксюше не хотелось. Ну кто для неё эти Лика, Рома, Эля и «э, как его там...»? Для чего она узнала эту информацию? «А что, нужно знать, какая молодёжь сейчас пошла», – успокаивала себя Ксюша. Но узнавать дальше о душевных и любовных драмах какого-то класса средней школы Ксюшу не прельщало, и она предпочла свалить. Не хватало увязнуть в потоке ненужной информации и ненужных мыслях! Голова и так шла кругом и болела. В середине электива девушке стало совсем плохо. Она даже попросилась в мед.кабинет, который, впрочем, ожидаемо был закрыт. Вернувшись, Ксюша попыталась хоть как-то участвовать в разговоре, но мысли путались так, что учительница, сославшись на явно нездоровый вид ученицы, отпустила Ксюшу домой, не дождавшись окончания урока. День хотелось просто стереть из памяти. Дома, немного повоевав с домашкой, девушка нашла универсальный способ решения всех проблем – сон. И он был настолько упоительным и сладким, настолько чудесным и прекрасным, что утренний будильник показался ангельским пением, заставившим девушку лишь глубоко зевнуть и перевернуться на другой бок. Нега закончилась, когда в комнату зашла мама, чтобы раздвинуть шторы. Она мило пожелала дочери «доброго утра» и поинтересовалась, почему у них снова отменился первый урок с Арсением Сергеевичем. Ксюша была готова промямлить что-то невразумительное, когда до неё дошёл смысл маминого вопроса. Моментально раскрыв глаза, девушка поняла, что на первый урок она уже точно опоздала. А если не встать с кровати немедленно, то риск опоздать и на второй слишком велик. Главное теперь – придумать, что она скажет Арсению Сергеевичу. В глазах Ксюши разговор был необходимым, но мало приятным, даром что с классным руководителем. Ей было очень неудобно, потому что Ксюша вообще не любила опаздывать, но предвкушая свой ответ («Я просто проспала, больше этого не повторится») она мысленно кривилась, предполагая, что безмолвный уход с основной массой класса оставит куда меньше вопросов. Вообще, насколько важно Арсению Сергеевичу знать, почему её на уроке не было? Она же всего лишь одна из его подопечных… Сидя на виду у Арсения Сергеевича, десятиклассница долго (и, видимо, слишком заметно) мучилась вопросом, насколько обязательно объяснять утреннее отсутствие. Так что классный руководитель взял инициативу на себя. В полупустом классе он обыденно обратился к девушке: – Ксюш, там… – Простите, я проспала! Это не повторится правда! Честно, – порывно начала девушка. Все придуманные фразы уже вылетели из головы, сбежав первыми, как крысы с тонущего корабля, а импровизационное красноречие не было Ксюшиной врождённой способностью. Глянув на Арсения Сергеевича, запал и вовсе пропал, потому что он выразил некое снисходительное недоумение. – Ну, проспала и проспала. С кем не бывает. Я же не начальник, чтобы ругать за опоздание. К тому же мы в школе, – ответил учитель очень просто, – ты лучше скажи, что у тебя на этой неделе происходит? – А что-то происходит? – растерянно спросила Ксюша. Она начала теребить ручку только что собранной сумки, которую для удобства уже поставила на парту. – Ну, с успеваемостью у тебя на этой неделе не очень. Физика, Физкультура… – У меня всегда с ними проблемы! – Хорошо. А оценки по русскому и литературе? – более серьёзно заметил Арсений Сергеевич. На это ответить было нечего. Они ещё некоторое время постояли в тишине, пока учитель участливо не продолжил: – Я же знаю, что ты можешь лучше. – Могу. – Я могу быть уверенным, что ты исправишь все оценки и останешься хорошисткой? Ксюша кивнула, чтобы тему дальше не развивать. В четвёртой четверти у неё обычно открывалось второе дыхание, и даже получалось закрывать на пятёрки алгебру с геометрией. И физкультуру. А сейчас всё не так, и очень сложно оптимистично смотреть на конец этого года. Наверное, кивок был не слишком убедительным, потому что следующий вопрос классного руководителя несколько напряг: – У тебя точно всё хорошо? Девушка не ответила сразу. И, неуверенно глянув в окно, то ли поёжившись от холода, то ли пожимая плечами, робко, не глядя на Арсения Сергеевича начала: – Ну, да. Просто… Просто чувствую себя немного странно. Из-за всего, что было у нас в апреле. Арсений Сергеевич чуть нахмурился, когда девушка в конце речи всё-таки решилась взглянуть на него. – А в апреле было что-то не так? «В том-то и дело, что в апреле было всё слишком так» – досадливо подумала Ксюша, даже закусив при этом губу. По всей вероятности, она стояла мечтательным истуканом слишком долго, потому что Арсений Сергеевич, хмурясь ещё больше, решил конкретизировать вопрос. – В апреле было плохо? – Нет, что вы! – для пущего несогласия, Ксюша даже замахала руками. – Всё было… Круто! Особенно практика со студентами. Никогда не думала, что история может быть настолько… живой. И вообще, надеюсь, студентам с нами тоже понравилось, – Ксюша готова поклясться, что Арсений Сергеевич очень тепло улыбнулся каким-то своим мыслям. – Я знаю, что к вам на элективы теперь больше людей ходят. – О, это да, – выныривая из своих рассуждений, с мягким смехом ответил классный руководитель. – Надеюсь, до конца года никто не сбежит. Но, Ксюш, в чём тогда дело? Как бы правильно сказать о том, что с Ксюшей не так? Что её пугало? В апреле произошло столько всего нового. Взять хотя бы Сашу. Но что если это просто сиюминутное, мимолётное явление, которое останется в воспоминаниях как неповторимый апрель две тысячи какого-то года? Ксюша уже и не помнила, когда ей было так же интересно ходить в школу, когда она в последний раз грустила в среду, когда с таким же оживлением всем классом они что-то делали и придумывали? Но… новая неделя, начавшаяся странным привычно-непривычным одиночеством, так и норовит сказать: «Ну, куда ты, Ксюша губу раскатала? Было и прошло. Возвращайся-ка ты к разбитому корыту». Только сейчас девушка поняла, как давно она не видела окружающий мир в настолько ярких красках. А теперь всё было по-другому. Обычно, вернее. И Ксюше меньше всего хотелось признаваться самой себе, что прежняя жизнь её больше не прельщает, и ей хочется нового. Ей хочется продолжить дружить с Сашей, собираться классом почаще, посмотреть настоящие рэп-баттлы. Может, даже внимательнее учить историю. Спохватившись, что нужно всё-таки ответить, хоть кое-как, ведь Арсений Сергеевич ждёт, Ксюша сказала: – Ну, я, может быть, наверное, немного… Самую малость… Грущу. «И загоняюсь» – мысленно добавила девушка. – Почему? – Потому что… Не хочу, чтобы всё снова было таким… Привычным. Обычным. Привычно-обычным, – пожонглировала Ксюша словами, вызвав улыбку у своего классного руководителя. – Хорошо, – кивнул Арсений Сергеевич, – понятно. Смотри, ты знаешь, что тебе поможет не чувствовать привычно-обычное настроение? Ксюша в задумчивости подняла голову. Ну, да, знала. Для того, чтобы вернуть недавнюю бодрость духа, ей нужны: а) Маша, Полина, Саша; б) чтобы Арсений Сергеевич и Антон Андреевич были вместе; в) чтобы у неё наконец-то появилось вдохновение; Ничего такой списочек. Кажется, это какая-то фантастика. – Эм, скорее да, чем нет, но... – Ну вот, а теперь представь, – перебил Арсений Сергеевич, – что всё это поблизости, рядом. Или, если это что-то нематериальное – то просто летает в воздухе. И тебе нужно только это… Заметить, почувствовать. И не отпустить. – Мне что, нужно поверить в чудеса? – не удержалась Ксюша. Скептическая толика её души вырвалась на свободу. – Почему бы и нет? – несколько смутившись ответил классный руководитель. – Почему ты думаешь, что чудес не бывает? А как же… Например, вспомни, как познакомились Александр III и Мария Фёдоровна. В конце концов, встреча твоего любимого Достоевского с Анной Григорьевной – это же тоже чудо! – Ну, вы сравнили. Это же история, там все – великие люди, – приехали, Ксюш. Офигенный вопрос. Ты только что прямым текстом сказала, что обыкновенные люди не имеют право на чудо! От стыда начали гореть уши. Благо, что под волосами их не видно. Нужно было срочно исправить ситуацию. – А… У вас, у вас сбывались чудеса? На удивление Ксюши, Арсений Сергеевич лишь пожал плечами и, мягко улыбнувшись, твёрдо и уверенно ответил: – Да. У меня сбывались. Со звонком дверь в класс открылась, и на пороге уже толпились бэшки. Ксюша – ей до сих пор было несколько неловко – кивнула, готовая попрощаться, когда Арсений Сергеевич махнул параллельному классу, чтобы не входили, и добавил: – В общем, просто отпусти ситуацию, хорошо? Если всё, что происходит – правильно, всё будет. – Да, хорошо. До свидания, Арсений Сергеевич... Тот только улыбнулся, подмигнув: – Пока-пока. И непонятно от чего, на мокрой улице, умытой апрельским ливнем, Ксюше вдруг стало как-то хорошо. Теперь ей очень хотелось поверить в чудо. Прямо на ходу она решила начать видеозвонок с Полиной и Машей в WatsApp, потому что слишком давно их не видела и не слышала. А ещё нужно же следовать советам своего классного руководителя. Пятница, на самом деле, не была таким уж страшным днём, если смотреть в целом. Если же внимательно, рассматривая каждую минуту или хотя бы урок, то там обнаружится огромная ложка дёгтя в виде ОБЖ. И это не круто. Обычно там не происходило ничего сверхъестественного: весь класс сидел по обе стороны большого стола, собранного из парт и, иногда по списку, иногда по желанию, ученики выходили для того, чтобы пострелять в цифровом тире. Это даже не звучало бы плохо или скучно, но класс был большим, а стреляли медленно. Выходило так, что большую часть урока все делали абсолютное ничего. Это пустое время одноклассники заполняли по-разному. Маша, например, решала задачки из маткружка, Ксюша писала фанфики. Полина ОБЖ не тяготилась вовсе, потому что отстреливалась первая, а потом болтала с одноклассниками, в ожидании повторной очереди. Только вот была маленькая проблемка – творческий кризис. И из-за него Ксюша уже «предвкушала» разговоры о каких-то довольно далёких временах, которые происходили на каждом ОБЖ и навевали тоску. Не могла она представить, что с ней будет лет через десять: ну, поступит на филологический, отучится там, начнётся работа… А какая работа?.. Или всё будет не так, и она напишет какую-нибудь книгу, которая получит государственную премию? А может она пойдёт на журналиста? Разговоры о будущем Ксюша даже в семейном кругу старалась не начинать, потому что слишком личное и слишком неопределённое. А в школе и подавно не считала нужным делиться планами и мечтами. Зачем, если в конце следующего года все «разлетятся кто куда», и разве что школьная беседа будет раз в месяц оживляться перепиской или мемами? Однажды с ней уже случился писательский блок, и, вместо прикольных сюжетов, девушке пришлось выслушать не слишком интересную беседу о том, что будет на встрече выпускников, то бишь, лет через пять-десять: – Ой, думаю, кто-нибудь уже замуж выйдет, – мечтательно протянула девочка, Ксюша не помнила кто. – Точно. А, может, будет уже несколько браков! – подхватила другая. – А ещё придут мальчишки, и все такие крутые, на своих машинах, в солнечных очках и с ролексами. И весь вечер будут разговаривать с какими-то деловыми партнёрами, потому что не смогут отвлечься от работы. – Чё, правда думаете, что кто-то замутит свой бизнес? – переспросил какой-то одноклассник, отлипая от телефона. – Ну, почему бы и нет. Я вот слышал, что самые крутые бизнесмены – это троечники. – И откуда у тебя это информация? – Ясно, что из дедушкиной газеты. – Не читайте до ОБЖ советских газет! Это было забавно, и Ксюша впервые за урок улыбнулась. Кто это, кстати сказал? А, не важно. – Ой, а я точно в платье каком-то красивом приду! И с другой стрижкой… – начали девочки по новой, наверняка рисуя в голове богатые интерьеры дорогого ресторана с банкетом и музыкой, ведь взрослые всё отмечали так. – А как думаете, кто сильнее всех изменится? – Наверняка, мы ещё и всей параллелью соберёмся, да? Чтобы движуха больше и веселее. – И только представьте, тогда мы легально сможем пить! – Ну, конечно, ты только о выпивке и думаешь, – с явной укоризной в голосе. Тогда она весь урок с блаженством вспомнила длинные садиковские дни, когда погода была плохая, и их не выводили на улицу. Чтобы хотя бы как-то отдохнуть от шумной оравы детсадовцев, воспитательницы сажали их в большой полукруг и играли в молчанку. Кто сидел тише других – становился ведущим и выходил вперёд, чтобы потом выбрать следующего образцового молчуна. И пятилетняя Ксюша верила, что эта игра интересная! Правда, выбирали её редко, и это было обидно. А на этой неделе Ксюша ожидала особенно неуютного и грустного ОБЖ. Если она услышит хоть какие-то мечты о будущем, она точно расклеится. Именно поэтому выздоровевший Саша стал спасением: весь урок они болтали, играя в морской бой в пустых, но обязательных тетрадях по ОБЖ. – Жи-За – Чего?.. – Ж-3, короче. – Ранил! – Ж-2... – Ранил! – Ж-4! – И как у тебя получается начинать убивать мой кораблик с середины? – насмешливым шёпотом произнесла Ксюша, зачеркивая крейсер, – убил, чё. – О! Мне теперь остались все однопалубные и один линкор! Но ты до сих пор выигрываешь по общему числу подбитых корабликов. Ксюша самодовольно хмыкнула, посмотрев на второй квадратик поля. Конечно, кто так очевидно расставляет катера в середины крайних линий? Спасибо хоть, что не в углах. Было бы ещё проще. – Ага, просто кто-то не умеет расставлять катера. Саша на секунду завис, посмотрев на своё поле. Потом будто не вполне себя контролируя, под нос начал напевать старую песенку из советского мультфильма: – Пошумев моторами, выпустив дымок, через акваторию мчится катерок… – Ты тоже смотрел «Акваторию»! – слишком радостно выкрикнула Ксюша. На неё начали шикать, и Ксюша вжалась в стул, делая три подряд идущих крестика пожирнее. Замечтавшись, девушка перечеркнула их одной прямой линией, а потом заметила, что это не та игра. – Первый мюзикл в моей жизни, – мечтательно проговорил Саша. Взгляд его загорелся и тут же был переведён на девушку. – Кстати, о них. Ты что-нибудь слышала про мюзикл Hamilton? – Нет, но я уже боюсь, – посмеиваясь, ответила Ксюша. – Да тебе понравиться! Я уже троих человек подсадил на него. Представь, что будет если смешать историю и рэп? – Эм, ну история с Антоном Андреевичем, – максимально наивно, несколько раз моргнув голубыми глазами. – Чёрт, и правда, – ухмыльнулся Саша, – но там другое. И по-английски... Напомни, я тебе скину пару песен оттуда. – Я подумаю, – невинно ответила Ксюша, рассуждая в голове: надо ли ей пускать в плейлист новые песни, или не надо. Что делали остальные, Ксюша не помнила. Наверняка, стреляли и говорили. На обществознание девушка уговорила Сашу пересесть к ней, ибо ни Полины, ни Маши не было, а на этом предмете Арсений Сергеевич часто заставлял класс работать в парах. Ещё Ксюше показалось, что классный руководитель подмигнул ей в конце урока, перед самым выходом, мол, вот видишь. С физкультуры же они свалили вдвоём. – Ксюш, ты там просила фотографий прислать и ещё что-то, – начал Саша, когда они неспешным шагом вышли за пределы школы. С утра хмурый день разгулялся, и теперь Ксюше в глаза слепило солнце, от чего хотелось жмуриться, а глаза слезились. Они остановились. Саша начал рыться в рюкзаке. – В общем, я до сих пор считаю, что кидать тебе плохие фотки – непрофессионально. Но и в хороших есть кое-что интересное, и я решил тебе подарить вот это, – он выудил из рюкзака пластиковый конверт и вручил Ксюше его содержимое. Девушка сразу узнала эту фотографию. Она видела её в альбоме с четвертьфиналов в группе школы. И, когда Ксюша просматривала галерею, взгляд точно выцепил эту из почти двух сотен других. Она точно была сделана в самом конце, когда участники уже разошлись (в их числе – Ксюша), громко радуясь победам или грустя из-за обидных поражений. Тогда Арсений Сергеевич, по-видимому, очень довольный тем, как всё прошло, остался на сцене после завершения буйных празднований бэшек. Вместе с Антоном Андреевичем. Естественно. Классный руководитель явно что-то рассказывал практиканту, может делился впечатлениями, может хвалил за работу, а тот смотрел на Арсения Сергеевича в оба, даже не предполагая, что смотреть можно куда-то ещё. На лицах обоих читалось воодушевление и тёплое спокойствие, как будто не было этих полутора часов увлекающих рэп-баттлов. – Я понимаю, свет не очень, но они здесь и сами вместо лампочки, – Саша возвратил Ксюшу в реальность. – Они такие счастливые, – протянула Ксюша. – Вот бы видеть такое почаще. Девушка достала из своей сумки какой-то учебник, вложила фотографию внутрь, чтобы не помялась, заметив своё имя, написанное кривым Сашиным почерком и дату – 17.04. Мило. – Спасибо, – тихо сказала Ксюша, застегнув сумку обратно. Дальше им было не по пути, но идти по домам особо не хотелось. Они успели поговорить о домашке, о том, как забавно получилось, что раньше им обоим совсем не нравилась учительница английского, а теперь – это чуть ли не самые долгожданные уроки (особенно, по средам); о недавно просмотренных фильмах; о любви к театрам… В середине разговора к ним примкнула Анька, которая была очень зла на брата. Как он мог уйти из школы без неё! Пришлось расходиться. Неделя была странной. Она как стакан с водой: для пессимиста была наполовину пустая, для оптимиста – наполовину полная. Необъяснимый упадок сил контрастировал с разговором с Арсением Сергеевичем, с возвращением Саши, с радостью за Машу, получившую призёрство на всероссе (о чём Полина с Ксюшей были немедленно оповещены). Полина (16:43) По такому поводу, предлагаю устроить вечеринку! Что будем делать? (Мате)Маша (16:44) На майских? Ну го) Полина (16:44) Да!!! Только где? У кого? Что будем делать? (Мате)Маша (16:45) Давайте об этом чуть ближе к майским поговорим, ок? Сюш, ты там как? Сюша, но так только здесь!! (16:46) Всегда готова:3 Только есть проблемка Родители мб как обычно увезут На дачу:/// Майские праздники, которые в этом году начинались ещё в апреле и которые обычно сулили страданиями от отсутствия интернета и невразумительной погоды, преподнесли Ксюше сюрприз: мама с папой сжалились, и Ксюша осталась в городе, так что вечеринка была запланирована на ближайшее воскресенье у неё. Зачем тянуть? Ксюша пригласила подруг к четырём, после того, как полностью отдохнула от утреннего кружка литературы. Ей удалось уломать Машу и Полину сыграть сначала в «Манчкин», где необходимый минимум – три игрока, а папа, не любивший настольные игры, всегда отказывался и столько не набиралось; затем в «Эйфорию», в которую отказывалась играть уже мама, сетуя, что правила слишком сложные. Потом был «Билет на поезд», пицца, «Смешарики» и разговоры. – Тебе нравится Саша? – бросила Полина, после небольшой паузы. Ксюша чуть не подавилась лимонадом, который она только что глотнула. Поставив стакан на устойчивую поверхность стола, она последовательно посмотрела на подруг, а потом произнесла: – Ну,.. да? Он хороший друг. С ним весело, особенно по средам, когда мы в разных группах, и на ОБЖ с ним всегда можно поболтать о... – И о чём вы с ним говорили? Вы уже тусили вместе? – с бо́льшим напором продолжила Полина. – Вы уже ходили на фотопрогулку? Или друг к другу? Или ещё куда-нибудь? – добавила Маша, хитро поблескивая глазами, спрятанными за линзами очков. Теперь Ксюше стало понятно, зачем они начали это всё. С напускным возмущением девушка посмотрела сначала на Машу, затем на Полину и, помедлив, ответила: – Я правда так делала? Сразу вспомнилось, что в начале учебного года она активно подкалывала Машу по поводу какого-то новенького парня из её маткружка, с которым они до сих пор активно переписывались. И Полину ещё год назад, когда она сдружилась с каким-то парнем из параллели. – Нет, ты ещё хуже, – пожимая плечами ответила Маша с максимально серьёзным видом. Ксюша одарила подруг презрительным прищуром и продолжила пить лимонад. Молчаливая пауза затянулась, и хоть она не была неловкой, Ксюше хотелось продолжить разговор, а в лучшем случае перевести тему на более нейтральную территорию. Но вокруг летала какая-то недосказанность, и Ксюша тяжело вздохнув начала: – Блин, вам что, кажется, что я вас кинула? Нет, я… Мне грустно, если это так выглядело. Вы… Вы точно остаётесь моими самыми-самыми близкими людьми и.. – Воу, воу Сюш. Ну ты чего? – остановила её неумелый трогательный поток мыслей Маша. – Нормально всё, не паникуй. Просто мы немного скучаем по твоим мемам, идеям и фанфикам, которые ты нам кидала… Раньше. – Да! Фанфов не было с начала марта! – включилась Полина. – Неужели ты нам больше не доверяешь вычитку? Ксюша выдохнула, поставив пустой стакан на стол. – А их и не было, – грустно ответила девушка. – Не пишется ничего. Протянув какое-то междометие, вероятно, выражавшее сочувствие, понимание и принятие, девушки начали разговор с чистого листа, делясь мнениями по поводу недавно перечитанной Полиной манхвы (манги? маньхуа? – к сожалению, Ксюша не помнила точно), которую, заинтересовавшись бурным потоком положительных эмоций подруги, начала читать и Маша. Её вопросы, предположения и теории, а также забавные ответы Полины было прикольно слушать, а потому, даже окончательно запутавшись в героях, именах и событиях, Ксюша продолжала следить за разговором, подливая лимонады разного цвета в чужие стаканы.