Прислуга

      Гермиона очнулась ото сна лишь ближе к одиннадцати часам дня, сквозь пыльные шторки пробивалось солнце, слышался приглушённый шум волн. Камин уже давно погас, от холода Гермиону спасло старое пуховое одеяло. Она прислушалась к происходящему в доме: из дальней комнаты доносились тихие голоса Пэнси и Полумны. Гермиона нехотя поднялась с дивана, опустила ноги на ледяной пол и зашипела от боли. Это было не удивительно, если не позволять себе отдых и покой, раны будут заживать дольше, чем следовало бы. Из коридоры послышались шаги, увидев вошедшую в гостиную Полумну, Гермиона поспешила прикрыть ноги одеялом. Бросив взгляд на кресло, Гермиона с разочарованием обнаружила, что чары с одежды спали, и теперь на спинке висела ночная рубашка.       — Доброе утро, как тебе сегодня спалось?       — Доброе утро, Луна. Хорошо, спасибо. Вы давно встали?       — Совсем нет. Могу ли я кое-что спросить у тебя?       — Да, конечно, — оживилась Гермиона и улыбнулась.       — Я заметила вчера… Возможно, мне показалось, но всё ли в порядке с твоей магией, Гермиона? — осторожно спросила Полумна, ставя на стол пустые чашки и тарелку с хлебом. — Прости, нам особо нечем угостить, мы живём достаточно скромно. Но хлеб с сахаром весьма неплох под чай, — улыбнулась Полумна.       — Я… — Гермиона растерялась и сжала край одеяла в руке. — Думаю, есть небольшие проблемы из-за того, что я долго не практиковалась.       — Возможно, вчера ты просто испугалась, когда мы напали на вас, но та стена огня… Честно, это похоже на неконтролируемый выброс магии, и если это действительно так, то тебе следует быть более осторожной, когда колдуешь.       — Всё в порядке, правда, — отмахнулась Гермиона и поспешила сменить тему. — Спасибо, что дали мне чистую одежду и разрешили переночевать. Можно я воспользуюсь вашей ванной комнатой?       — Нам только в радость. Ну, мне точно в радость, а Пэни… Впрочем, её бурчание не стоит принимать близко к сердцу, у неё непростой характер, ты знаешь, но она добрая. По-своему она рада тебя видеть. Ладно. Я приготовлю чай, и Пэни скоро к нам присоединится. Ванная в твоём распоряжении, Гермиона.       Гермиона слабо улыбнулась в ответ, поднялась и поспешила одернуть край рубашки, чтобы прикрыть ягодицы. Подхватив волшебную палочку с кофейного столика и ночную рубашку с кресла, проковыляла в ванную. Гермиона занервничала. Что, если Полумна права? Можно ли разучиться колдовать? Беспомощность и страх, которые Гермиона ощутила вчера, когда палочка её не послушалась, кажется, до сих пор не отпускали. Заперев дверь, она поймала своё отражение в зеркале, смотреть на себя всё ещё было невыносимо. Опустила глаза к раковине, умылась ледяной водой, с трудом расчесала волосы. Взгляд упал на палочку, брошенную поверх одежды. Натянув на себя ночную рубашку, Гермиона осторожно прикоснулась к древку. Простое заклинание трансфигурации, оно всегда ей удавалось, ничего сложного. Пальцы мелко дрожали, когда она прошептала нужные слова и сделала взмах в воздухе. Ничего не произошло. Гермиона попробовала ещё раз. И ещё раз. И ещё.       Всхлип вырвался сам собой. Если у неё не получались даже лёгкие чары, как же она сможет защитить себя в столь непростое время? Палочка полетела в раковину. Гермиона зажмурилась и запустила пальцы в волосы, сжав их до боли. Это уничтожило её. Беспомощность, разочарование, ужас. Она всхлипнула ещё раз и вновь схватила палочку. Ещё несколько попыток, злость и отчаяние захлестнули Гермиону, она вновь прочеканила слова и грубо взмахнула палочкой, тёплая водолазка стянула её торс, а юбка ночнушки сменилась на джинсы, ноги утонули в ботинках не по размеру. Гермиона тихо заплакала и сползла на кафельный пол.       — Неужели так теперь будет всегда? — прошептала она, размазывая слёзы по лицу.       В дверь постучали, заставив Гермиону испуганно вздрогнуть.       — Гермиона, всё в порядке? — обеспокоенный голос Полумны заставил Гермиону мгновенно взять себя в руки.       — Да-да, всё хорошо, я сейчас выйду.       Услышав отдаляющиеся шаги Полумны, Гермиона поспешила подняться. Ещё раз умывшись, она критично осмотрела своё отражение, поправила волосы и глубоко вздохнула.       — Мэрлин, лишь бы ничего не сказали про заплаканные глаза, — прошептала она себе под нос.

***

      Пэнси выглянула в окно и протянула:       — Твой дружок пришёл ровно в четыре, как и обещал. Надо же, как пунктуально.       Гермиона напряглась. Время пролетело слишком быстро, она не была готова. За несколько дней произошло так много событий, что голова разрывалась от количества вещей, которые ей хотелось как следует обдумать. Например, как ей теперь относиться к Пэнси? И что теперь чувствовать к егерю? Злость и страх, безусловно. Презрение и недоверие тоже никуда не исчезли. Но после вчерашнего… Была ли она благодарна? Заслужил ли Скабиор хоть каплю доверия? На секунду Гермионе показалось, что Скабиору она всё-таки верила больше, чем мисс Паркинсон. Гермиона отогнала непрошенные мысли, поднялась из-за стола и обняла Полумну на прощание, изо всех сил стараясь не думать о происходящем в её жизни. Пэнси лениво открыла дверь егерю, тот задержался на пороге, стряхивая с плаща снежинки.       — Дамы, — он кивнул и расплылся в улыбке. — Позвольте мне забрать вашу подругу, мы спешим.       Гермиона слабо улыбнулась Пэнси, вновь обняла Полумну, попрощалась и подошла к егерю. Скабиор взял её под руку, она отвернулась. Их перенесло в тускло освещённый коридор дома на площади Гриммо, от трансгрессии у Гермионы чуть закружилась голова. Она опёрлась о стену и почувствовала, как рука егеря сжалась на её локте, поддерживая.       — Почему ты сделал это? — спросила она вдруг тихо, подняв на него глаза.       Скабиор сразу понял, о чём будет их разговор. Он помрачнел, пальцы его мгновенно исчезли с локтя Гермионы.       — Потому что я задолжал тебе нормальную жизнь.       — Ты ничего мне не должен. Я ничего для тебя не делала, ничем тебе не помогла. Откуда же тогда этот долг?       — А ты никак не успокоишься? Не умеешь принимать помощь? Так это не мои проблемы. Я не обязан перед тобой объясняться.       — В чём сложность просто быть честным, я не понимаю… — протянула она устало и почти жалобно.       — А в чём сложность просто принять помощь молча, а, Грейнджер?       — В том, что егеря не помогают грязнокровкам.        — А я вот помогаю, одной конкретной, обязан теперь, после непреложного обета, знаешь ли, — фыркнул Скабиор и отвернулся.       — Я тебя не заставляла! — воскликнула Гермиона, нахмурив брови.       — Ты мне палочкой угрожала. Если бы я знал, что твоя магия тогда была столь слаба, то, конечно, не попёрся бы с тобой никуда посреди ночи.       — Мне нужны были гарантии.       — И я тебе их предоставил, разве нет? Мне казалось, что непреложного обета более чем достаточно. Но ты всё равно пристаёшь ко мне с вопросами, — Скабиор закатил глаза.       — Потому что я не понимаю тебя!       — А зачем тебе вообще понимать меня? Не помню, чтобы мы были друзьями, так что ты рановато просишь меня распахнуть душу перед тобой, уж прости. Займись лучше делом, приведи в порядок дом, заодно попрактикуешь свою магию. Не забывай о нашей договоренности, пусть она и на словах, но я думаю, ты достаточно честный человек, чтобы её соблюдать. Там, — он указал на улицу, скрывающуюся за окном. — Там тебе делать совершенно нечего. Наберись сил, придумай план, и я помогу тебе уйти. Просто позволь мне сделать хоть одно доброе дело, без лишних вопросов.       — Я… Ладно. Хорошо.       — Спасибо! — Скабиор приподнял брови. — Не ожидал, что ты так быстро сдашься.       Гермиона облокотилась о стену и сжала кулаки. Конечно, он ничего ей не рассказал, никак не объяснился, этого стоило ожидать. Любопытство её не унималось, но продолжать Гермиона не решилась. Скабиор смотрел на неё несколько секунд, а затем развернулся было, чтобы уйти.       — Я не могу колдовать, — слова вылетели сами собой, и Гермиона крепко зажмурилась.       — О чём речь? Вчера я прекрасно видел, как ты чуть не сожгла нас всех, — Скабиор остановился и обернулся.       — Ты не понимаешь… — Гермиона колебалась, прежде чем заговорила. — Мне не удаются даже простейшие заклинания, такого никогда раньше не случалось. Я смогла применить заклинание трансфигурации только с восьмого раза.       — А ты не думала, что тебе просто не подошла палочка?       — Я уверена, проблема не в этом. Понимаешь, я просто… Я не чувствую магии. Но всё же… Могу ли я позаимствовать твою волшебную палочку, чтобы проверить?       Скабиор нахмурился, но достал древко из рукава рубашки и протянул Гермионе.       — Дерево? Какая сердцевина? — тихо поинтересовалась Гермиона.       — Терновник. Сердечная жила дракона.       — У моей палочки была такая же сердцевина, — голос её поник.       Гермиона нацелилась на подставку под зонтики и взмахнула рукой. Ничего не произошло. Она попыталась ещё несколько раз, ничего.       — Палочка даже не реагирует, видишь? — Гермиона растерянно посмотрела на егеря и вернула ему древко.       Скабиор тяжело вздохнул и потёр переносицу.       — Ты уж прости, но твои проблемы с магией меня интересуют сейчас в последнюю очередь. Не забыла о том, что ты в розыске? У нас проблемы посерьёзнее.       — О чём ты? — Гермиона напряглась и ухватилась пальцами за ворот водолазки, слегла оттянув.       — Тебя видели в Литтл-Хэнглтоне.       — Что?! Когда? Но это невозможно, не уверена, что я вообще когда-то там бывала, — Гермиона почувствовала, как подкосились ноги, благо, она всё ещё опиралась о стену.       — Прошлым вечером, есть свидетельница. Не исключено, что старая ведьма просто ошиблась. В таком случае это мой шанс затянуть расследование. Но если ты правда была там, то лучше скажи сразу.       — Каким образом? Мне даже чары с трудом даются, а о трансгрессии не может быть и речи. Я всё это время была с Полумной и Пэнси.       — Уймись, я верю тебе. Что ж, теперь у нас две проблемы. Судя по всему, кто-то притворяется тобой.       — Зачем кому-то притворяться мной? Не лучший выбор, плакаты с моим лицом повсюду. Этот человек либо самоубийца, либо просто идиот. Но вот вопрос… Откуда он взял мои волосы для оборотного зелья? — Гермиона волновалась и не знала, куда деть глаза, взгляд её метался по коридору, лишь на короткий миг задерживаясь на лице егеря.       — Завтра утром я отправлюсь в Литтл-Хэнглтон и постараюсь выяснить. Может быть, наводка эта обыкновенная пустышка, мало в мире кудрявых щуплых девок что ли? Ладно. Если повезёт, найду для тебя волшебную палочку, возможно, дело всё-таки в древке, а не в тебе. Не раскисай раньше времени, красавица.       Скабиор положил руку Гермионе на плечо, легонько сжал, пытаясь поддержать. Её лицо не выражало ничего, кроме растерянности, и Скабиору его жест показался лишним, он убрал руку, но Гермиона поймала её в воздухе.       — Спасибо. За помощь, — она робко пожала руку Скабиора, смотря при этом ему в глаза.       В слабоосвещённом коридоре повисла тишина. Гермионе сделалось дурно от мыслей обо всём происходящем, она не понимала, чего ждать, не понимала, к чему приведёт вся эта история. Они повязаны друг с другом сделкой. Егерь, ставший защитником по причине известной лишь ему одному и грязнокровка, чья жизнь разрушена до основания. В этот самый момент Гермиона поняла, как страшно ей было умирать.

***

      Встретившись в условленном месте, егеря трансгрессировали в знакомую часть леса, что располагался рядом с Литтл-Хэнглтоном. Утро выдалось туманным и промозглым, из-за чего кромку леса совершенно не было видно. Кое-как сориентировавшись из-за погоды, группа двинулась в сторону деревни.       — Почему каждый раз, когда мы отправляемся на вылазку, нас встречает дерьмовая погода? — недовольно пробубнил Гарриет.       — Ох, прости, быть может, мне снять для тебя комнату в ближайшей ночлежке? Отдохнёшь и отогреешься, а потом уже приступишь к работе, когда выглянет солнышко? — огрызнулся Скабиор, разглядывая карту в руках.       Гарриет промолчал, только сильнее нахмурился и недовольно засопел.       — Мы уже близко к деревне, — повёл носом Грейбэк.       — Тогда разобьём лагерь тут. Мы с Грейбэком пойдём в деревню, заглянем к старой перечнице, которая дала наводку. Как, говоришь, зовут эту бабку?       — Памелла Хиггс, — проскрипел Грейбэк.       — Миссис Хиггс, значит. Не забудь надеть капюшон, твоя рожа привлекает лишнее внимание даже в тумане, — скривился Скабиор, — А вы двое как раз и займётесь лагерем, пока нас не будет.       Деревня оказалась довольно тихой и немноголюдной, туман сыграл им на руку, скрывая от любопытных глаз. Возможно, в иную, более приятную погоду, они бы встретили больше людей. У входа в местную таверну стояла парочка сильно пьяных мужчин и громко о чём-то спорили. От Сассекса это место мало чем отличалось, разве что Пожирателей Смерти тут совсем не было. В нос ударил запах перегара и пота, стоило только приблизиться к таверне. Скабиор огляделся, дом старой ведьмы должен был быть где-то рядом, судя по информации на смятом листке в его руке. Наконец, спустя пару-тройку минут, Скабиор заметил нужный им дом. Покосившаяся развалюха совершенно не выглядела жилой, вокруг неё раскинулся невысокий каменный заборчик, из-за которого на тротуар вываливал свои ветви давно заросший сад. Скабиор присвистнул, а Грейбэк нахмурил густые брови.       — Иди ты. Я осмотрюсь, — протянул Грейбэк, оглядывая улицу.       Скабиор пробрался к небольшому крыльцу, доски которого почернели от старости, а местами так вообще выглядели прогнившими. Егерь аккуратно поднялся по ступеням, прислушиваясь к каждому скрипу, не хватало ещё провалиться под пол. Постучал и приложил ухо к двери — тишина. Постучал ещё раз и наконец услышал торопливое шарканье. Через некоторое время дверь приоткрылась, звеня цепочкой, в образовавшуюся щель выглянуло старое морщинистое лицо старухи, которая даже не пыталась скрыть своё недовольство.       — Кого тут ещё принесло? Чего надо? — проскрипела пожилая волшебница.       — Миссис Памелла Хиггс? Я из Министерства Магии, прибыл по поводу проблемы, о которой вы сообщили, — натянуто улыбнулся Скабиор и показал старухе удостоверение, — Могу я войти и задать несколько вопросов?       Старуха тут же перестала хмуриться и засуетилась, снимая ржавую цепочку с двери.       — Проходи-проходи, — она впустила егеря, с подозрением осмотрелась и заперла дверь, — Я видела эту грязнокровую девку, она ошивалась возле того дома на холме, хозяин его уехал, когда война началась. А я ведь знала, что там обязательно поселится какая-нибудь пакость…       — Где находится этот дом? — прервал Скабиор поток старческого брюзжания.       — В конце улицы, поэтому я и заприметила. Я женщина старая, мне заняться в нашей глуши особо нечем.       — Так, хорошо. А вы уверены… — Скабиор запустил руку в карман плаща, вытягивая сложенную листовку с колдографией, — Уверены, что видели именно её? Посмотрите внимательно, это важно.       Женщина взяла листовку и сощурила на неё глаза, раздражённо заговорила:       — Ну конечно видела, иначе я бы и не стала обращаться в Министерство! Я ещё с военных времён её помню, удивительно, как до сих пор не подохла, — усмехнулась старуха, демонстрируя отсутствие части зубов. — Она довольно смело тут расхаживала вчера, будто знала, что здешним волшебникам дела нет, сидят и помалкивают, лишь бы никто в нашу деревню не сунулся. Но я молчать не собираюсь, каждая грязнокровая мразь должна быть поймана! Чёрт знает что она тут разносит, может она больная какая? Меня, в отличие от всех этих трусов, заботят проблемы нашего общества, поэтому я свой гражданский долг выполняю всегда!       — Хм. Что-то ещё? Возможно, она как-то странно себя вела? Подходила к людям, заговаривала с ними?       — Нет. Просто бродила по улицам, только чуть стемнело, она выползла, в окна чужие заглядывала, бессовестная. Хотя… — старуха задумалась. — С появлением девки этой в деревню пришла какая-то дурная атмосфера. Тут везде лес вокруг, но птиц не слышно совсем, вы же заметили, да? По ночам тут лисы обычно кричат да косули, но вчера было так тихо, я аж испугалась сначала, что совсем оглохла, — старуха постучала пальцем по обвисшей мочке уха.       Скабиор хотел было скривиться и пропустить мимо ушей сказанное старухой, пока внезапная догадка не пришла ему в голову. Его прошиб холодный пот, рука потянулась в карман за платком, но не обнаружила его там. Егерь стиснул зубы и вытер лоб тыльной стороной ладони со сжатой в ней листовкой. Он поспешил взять себя в руки, в конце концов, это лишь догадка.       — Благодарю за содействие, миссис Хиггс, — Скабиор кивнул и поспешил к выходу, обдумывая услышанное.       Старуха ответила ему причитаниями и жалобами на «грязнокровых ублюдков», но егерь уже не слушал. Сухо попрощавшись, он выскочил за порог дома и ускорил шаг. Ладони взмокли, и листовка мгновенно впитала в себя пот. Егерь свернул в переулок и попытался выправить смятую бумагу. С колдографии на него смотрела испуганными глазами Гермиона Грейнджер, Скабиор провёл пальцами по её лицу, пока одна мысль в голове стремительно сменяла другую. Егерь понял, что ему было страшно идти в этот чёртов дом в конце улицы. Он зажмурился и прислушался: птиц не было слышно, старуха была права. Скабиор покачал головой и спрятал листовку во внутренний карман плаща. Он должен был догадаться сразу. Как глупо. Скабиору следовало продумать план действий на случай, если его опасения будут оправданы.       Искать Грейбэка долго не пришлось, он рассматривал прилавок небольшого магазина возле главной площади и, увидев Скабиора, как и ожидалось, ничего путного не рассказал.       — Что тебе рассказала старуха?       Скабиор колебался пару секунд, прежде чем ответить.       — Сказала, грязнокровка прячется в том доме. И выходит ночью. Думаю, нам следует дождаться вечера.       — Почему не сейчас?       — Хочешь рискнуть? Если она нас увидит, то наверняка трансгрессирует. И как, будем указывать в отчёте твою гениальную идею?       — Ладно, это имеет смысл. Но если она вдруг слиняет днём, перед лордом отчитываться будешь самолично.       — И даже спорить не будешь? — удивился Скабиор.       — Не верю я в такую прыткость и осторожность этой девки. Она истощена, ранена, шляется по деревне ночью. Может она и была подающей надежды волшебницей, но Руквуд ей за время в своём особнячке видать мозг в кисель превратил. Он со своими девками не церемонился, знаешь, — рассмеялся Грейбэк, рассматривая дом в конце улицы. — Честно? Я бы лучше отдохнул. Займёмся ей вечером, поймать подбитую птичку не так уж и сложно.       Грейбэк неспеша двинулся в сторону леса, где егеря должны были уже разбить лагерь. Он вдруг обернулся:       — Если у тебя есть дела, можешь отлучиться. Я вернусь в лагерь, посплю в палатке, а Гарриет с Томом как раз последят за домом грязнокровки, посидеть в пабе напротив и потупить в окно им труда не составит. Скабиор кивнул и поспешил отойти в переулок, он тут же трансгрессировал.

***

      В Лондоне шёл снег, он сыпал с неба крупными хлопьями, ложился прохожим на головы и плечи, путался в их волосах, холодными каплями таял на щеках. Снег лип к окнам, забиваясь в углы рам, гипнотизировал Гермиону, которая чувствовала нарастающую внутри тревогу. Гермионе плохо спалось этой ночью, переживания о потере магии не покидали ни на секунду, утренний снег застал её врасплох, вновь напомнив о скоротечность времени: близился декабрь. Древко лежало на прикроватной тумбе, в полумраке комнаты оно казалось блёклым и грязным. Гермиона отвернулась от окна и зажгла прикроватную лампу, её тусклый свет окрасил комнату в тошнотворный оттенок жёлтого. Крепко зажмурившись, Гермиона потёрла глаза и прикрыла лицо ладонями, изо всех сил стараясь отогнать непрошенные мысли. В конце концов, она не могла себе позволить вот так просто расклеиться и провести весь день в кровати, утопая в жалости к себе. Гермиона не могла попросту смириться со своими неудачами в магии, как и не могла принять тот факт, что магия её, возможно, всё-таки покинула.       Отбросив одеяло, Гермиона поднялась и поспешила переодеться. Дел по дому была целая уйма, и Гермиона была бы не Гермионой, если бы не нашла в этом возможность лишний раз попытать удачу и воспользоваться волшебной палочкой. Бытовая магия давалась ей легко вопреки тому, что в родительском доме она совершенно ей не пользовалась. Взяв с тумбочки древко, Гермиона осматривала его некоторое время, нахмурившись, после всё же спрятала в рукав. Подняв глаза на настенные часы, она прислушалась: в доме было тихо, значит, егерь ушёл довольно рано. Гермиона знала, какая из комнат принадлежала Скабиору. По спальням они разбредались всегда в разное время, но Гермиона уже давно выяснила, что егерь обосновался этажом выше. Укладываясь одной ночью с книгой в кровать, она услышала скрип лестницы, шаги по коридору сверху, затем хлопок двери. Шуршание, возня, бесконечные шаги, которые еле-еле приглушал ковер, наконец, протяжный скрип старой кровати и долгожданная тишина.       Раньше, когда в доме на площади Гриммо кипела жизнь, члены ордена часто задерживались на денёк-другой, некоторые и вовсе перебрались сюда жить, облюбовав пустующие комнаты. Но даже при такой толпе людей в доме, Гермиона никогда не замечала, как много шума способны создавать люди. Никто не мешал ей, не действовал на нервы скрипом старых половиц или болтовнёй из-за стены, Гермиона никогда раньше не ставила заглушающие заклинания, находясь в этом доме. Однако теперь Гермиона вслушивалась в каждый скрип, каждый вой сквозняка, шум старых труб, и, самое главное, Гермиона вслушивалась в звуки, которые издавал её новый сосед. Она не чувствовала себя в безопасности даже после данного непреложного обета, поэтому дверь на ночь всегда запирала на ключ и подставляла под ручку стул, который помог бы в случае чего обнаружить незваного гостя.       Время ускорило свой ход, егерь пропадал днями на работе в Министерстве, уходил он рано утром, возвращался поздно ночью. Они совсем не виделись, не пересекались даже на лестнице. Только шаги с верхнего этажа поздней ночью будили Гермиону. Обнаружив себя у двери в комнату Скабиора, Гермиона вдруг поняла, что приняла решение быстрее, чем успела осознать. Ей было интересно, как выглядит его спальня. Больше всего её, конечно, интересовало то, какие вещи могли в ней храниться. Однако вероятность того, что егерь не защитил дверь заклинаниями была невелика. И всё же, к удивлению Гермионы, ручка поддалась. Дверь со скрипом отворилась, явив мрачную спальню. Безусловно, Гермиона пришла прибраться, никто ведь не запрещал ей входить сюда. Хотелось ли ей покопаться в вещах Скабиора? Однозначно. Но Гермиона держала себя в руках. Быть может, простой осмотр того, что на виду, утолит её любопытство?       Помявшись на пороге, Гермиона наконец шагнула в комнату. Шторы были задёрнуты, от спёртого воздуха и духоты голова сделалась тяжёлой. Мельком оглядевшись, Гермиона подметила, что все поверхности были покрыты приличным слоем пыли. Стол был завален бумагами, книгами и папками, на углу скромно устроилась пепельница, набитая доверху окурками. Конечно же, кровать была не убрана. Среди вороха одеял и подушек валялись пижамные штаны в широкую красно-белую полоску. Гермиона представила в них Скабиора и улыбнулась от того, как странно и забавно он выглядел в её фантазии. Гермиона пробралась к окну, перешагивая через сваленные на пол дорожные сумки и бесконечные бумаги с газетами. Оконная рама поддалась с трудом, ставни со скрипом распахнулись, впустив свежий зимний воздух. Гермиону обдало холодом, поёжившись, она поспешила отодвинуть тяжёлые плотные шторы.       Впустив мрак без пяти минут зимнего утра, Гермиона поспешила зажечь лампы, всё-таки падающего из коридора света для уборки было недостаточно. Она заправила постель, пригляделась к книгам на полках, они стояли в алфавитном порядке, и не все из них были покрыты пылью, по всей видимости, егерь активно пользовался библиотекой Блэков. Распахнув платяной шкаф, Гермиона удивлённо вздёрнула брови: одежда хранилась в идеальном порядке. Оглядев вешалки, хмыкнула и закрыла дверцы шкафа, беспорядка там не было, и, как заключила Гермиона, хоть сколько-нибудь презентабельной одежды там тоже особо не было. Клетчатые штаны, потрёпанные свитера, к удивлению, несколько приличных рубашек, обшарпанные остроносые ботинки да драная мантия с подпалинами. Вещи друг с другом не сочетались, были явно заношенными, но содержались в чистоте.       Гермиона провозилась с уборкой пыли достаточно долго, наконец, руки дошли до рабочего стола. Бумаг было слишком много: вырезки из пророка с пометками, бесконечные выдержки из личных дел нечистокровных волшебников, именам не было конца, но среди них Гермиона не встретила ни одного знакомого. Записи скачущим почерком, разбухшие тетрадные листы со смазанными чернилами, видимо, на них пролили воду. Гермионе стало любопытно, как егерь строит предложения, много ли ошибок делает и правит ли их, пишет ли он сухим бюрократическим языком? Но вмиг она опомнилась, едва ли ей хотелось читать отчёты о поимке главных нежелательных лиц магической Британии. Она разложила бумаги аккуратными стопками, под ворохом личных дел нашёлся потрёпанный портсигар и тонкий нож для писем с витой позолоченной ручкой. Гермиона рассматривала гравировку на ручке, когда за её спиной раздался треск. Испуганно обернувшись, она встретилась взглядом с недоумевающим егерем.       — Решила заглянуть в гости? — выгнул бровь он, сбрасывая с себя промокшую мантию.       — Только лишь для уборки. Я почти закончила. Ты как-то рано.       — Помешал твоим планам по засовыванию носа в чужие бумаги?       — Конечно. Скажи ещё, что я и в шкафу твоём рылась, — фыркнула Гермиона, отводя глаза к книжным полкам. — Есть какие-то новости?       — Я не могу точно утверждать, но, возможно, я знаю человека, который притворяется тобой.  Поэтому я здесь. И пока что нет никаких гарантий, что я вернусь после нашей с ним встречи, — Скабиор пригладил мокрые волосы и высушил их при помощи палочки.       — Что? О чём ты?       — Если это та, о ком я думаю, то пришла она явно за мной. Либо ей что-то нужно, либо она попытается меня убить. Как ты поняла, отношения у нас непростые.       — Неужели бывшая подружка? — она усмехнулась.       — Я не шучу.       — Тогда объясни нормально! — всплеснула руками Гермиона.       — Что тебе объяснить? Я даже не уверен, что это она. И чего ожидать я тоже не знаю. Грейбэк и остальные егеря ждут вечера, чтобы наведаться в дом, где она отсиживается. Я проберусь туда с чёрного хода и попытаюсь разобраться самостоятельно, пока не наступил вечер. Если что-то пойдёт не так, я не вижу смысла тебе тут задерживаться. Так что собери вещи, будь готова. Выжди сутки, если я не вернусь завтра днём… Я сниму охраняющие чары, ты сможешь трансгрессировать.       — Вот только магия меня не слушается, не забывай… — ответила она тихо, чувствуя, как внутри нарастает тревога.       — Тогда уйдёшь через дверь! Сядь на автобус, поезд, что угодно, почему я должен тебя учить? — вспылил Скабиор.       Гермиона напряглась ещё больше. Если егерь не сводит всё к шуточкам и теряет над собой контроль, значит дело действительно серьёзное.       — Мне жаль, что наш уговор так быстро рушится. Я правда хотел помочь тебе… Поэтому сейчас я сделаю всё, чтобы ты смогла уйти. Я не знаю, следят ли за домом, чары скрывают вход от посторонних глаз, но действует это лишь на маглов. В любом случае ты в розыске, плакаты с твоим лицом повсюду, так что возьми запас оборотного зелья. В правом ящике письменного стола лежит шкатулка, забирай. Там же немного магловских денег, должно хватить. Езжай к подругам, будь осторожна, и проверяй, нет ли слежки. Не приближайся к местам, где может быть большое количество волшебников. Я слышал про барьеры, которые аннулируют действие оборотного зелья.       — Постой… Постой, притормози! Нельзя же просто вывалить всю эту информацию на меня, кто так вообще делает?! Кто, чёрт побери, такой этот человек, что ты так его боишься?       Скабиор замер и посмотрел на Гермиону таким тяжёлым взглядом, что внутри у неё всё сжалось.       — Это плохой человек. И это всё, что тебе нужно знать. Не боятся только дураки, заниматься бахвальством я сейчас не собираюсь. Ты запомнила всё, что я сказал?       — Да, я… То есть, существует вероятность, что мы больше не увидимся? — Гермиона окончательно растерялась, она не была готова к тому, что на неё вот-вот обрушится. — Нет, конечно, я всегда осознавала шаткость своего положения, но, как ни странно, самое стабильное, что было в моей жизни в последнее время — это ты. И я… Я просто… Не знаю, на что я надеялась. Мне просто, — она умолкла на несколько секунд, обдумывая то, что собирается сказать. — Мне не хотелось бы терять эту стабильность. И мне сейчас тоже очень страшно, — Гермиона подняла на Скабиора полные неуверенности глаза.                  Егерь смотрел на неё дольше, чем следовало бы, он молчал, судорожно соображая. Нужные слова не находились. Он тяжело вздохнул, шагнул к Гермионе и резко заключил её в объятия. Гермиона успела лишь выставить ладонь перед собой, рука её легла Скабиору на грудь, казалось, точно в то место, где под рёбрами его билось сердце, носом она уткнулась ему в плечо и замерла. Положив ладонь ей на голову, он тихо проговорил ей в макушку:       — Всё будет хорошо. Запомни лишь одно: не поддавайся страху.       Гермиона чувствовала, как билось его сердце. Что испытывают люди, когда их настигает прошлое? Ей захотелось спросить, но она не решилась. Скабиор отстранился и принялся искать что-то в шкафу. Гермионе вдруг стало холодно. Егерь наконец вытащил сумку с вещами, меж пальцев он сжимал бумажный свёрток.       — Что ж, мне пора.       — Пожмём руки на прощание? — слова звучали так тихо, но Скабиор услышал.       — Почему бы и нет.       Гермиона протянула руку. Скабиор же переплёл их пальцы и крепко сжал. Его ладонь была горячей и сухой.       — До встречи, егерь, — она посмотрела ему в глаза.       — Пока, красавица, — он грустно улыбнулся напоследок, отпустил её и трансгрессировал.

***

      Скабиор приземлился в лесу, близ Литтл-Хэнглтона. Он поправил ремень сумки, та ответила ему бренчанием. Наложив на себя чары невидимости и оглушения, он побрёл по кромке леса, размышляя, с какой стороны выйдет к нужному дому. Почва под ногами влажная, проминалась под тяжестью веса егеря, он невольно задумался о том, что оставил следы. Лес поскрипывал, трещал и шелестел ветвями, поддавшись ветру. Дождь закончился, но за шиворот Скабиору всё равно попадала вода, капающая с высоких елей. Он прислушался, птицы молчали, не показывались. Чем ближе Скабиор подходил к дому, тем гуще становился воздух. Дышать он старался глубоко и размеренно, но близость предполагаемой встречи будто затрудняла дыхание. В момент Скабиор почувствовал себя параноиком, наверняка в доме просто повстанец под оборотным зельем или иная чепуха, будто мало на свете непоследовательных, совсем уж глупых людей. И зря он сейчас тащит с собой эту сумку, полную бесполезного магического барахла. И всё равно он чувствовал себя так, словно засовывал голову в открытую львиную пасть.       Старый дом нависал над егерем громадой стен, выложенных крупным булыжником, время подарило им замшелость, дождь постепенно съедал раствор, скреплявший камни. Крыша давно выцвела под солнцем и заметно просела. Хозяева явно с неохотой заботились о своём жилье, прежде чем покинули его. Задний дворик порос травой и сорняками, живая изгородь знатно обросла и выглядела теперь бесформенной и плешивой. Крыльцо, выходящее на задний двор, судя по всему, пытались когда-то отремонтировать, но по какой-то причине бросили начатое. Ступенька скрипнула под ним, когда Скабиор поднимался к двери. Пыльное окно рядом явило полупустую комнату, накрытую простынями немногочисленную мебель, ворох старых газет на полу. Взмахнув палочкой, Скабиор не обнаружил никаких защитных заклинаний, после чего поспешил вскрыть замок алохоморой. Дверь с лёгкостью поддалась, отворилась со скрипом, егеря обдало спёртым воздухом, в комнате пахло пылью и мышами. Слой грязи на деревянном полу, совершенно нетронутый, дом ничем не выдавал скрывающегося в нём человека. Заклинание присутствия никого не обнаружило, из-за чего Скабиор напрягся ещё сильнее. Ощущение, будто он идёт в чью-то грамотно расставленную ловушку, не покидало его.       Неприятная тишина обволакивала со всех сторон, Скабиор вцепился в лямку сумки на плече, рука сползла ниже и нащупала внутри предмет, металл холодил пальцы, витая ручка хорошо ложилась в руку. Это успокаивало. Обойдя весь первый этаж, егерь никого не обнаружил, никаких следов, ничего. Пыльные полы выдавали Скабиора по следам ботинок, спокойствие из-за этого достаточно быстро улетучилось. Оставался только второй этаж. Грязные перила, вновь скрипучая лестница, егерь был уверен, о его присутствии уже давненько прознали. Делать было нечего, Скабиор сделал вдох и медленно поднялся на второй этаж, держа в одной руке палочку, а другую пряча в глубине сумки. За первой же дверью обнаружилась спальня, кровать была пуста, в углу комнаты стояло накрытое серой тканью трюмо, на небольшом пуфе перед ним сидела фигура. Как только Скабиор шагнул за порог спальни, фигура медленно обернулась в его сторону. Густые кудрявые волосы, длинные, ни намёка на тусклость. Знакомые черты лица, на которые ещё не наложили отпечаток лишения и многочисленные тяжести жизни. Румянец на пока ещё не столь впалых щеках и слабо различимый блеск в глазах — перед егерем сидела Гермиона Грейнджер, вернее будет сказать её точная копия с колдографии на разыскной листовке. На лице лже-Гермионы расцвела улыбка, зубы были желтоватыми, абсолютно ровными. Она сидела неподвижно и молчала.       Скабиора обдало холодом, мурашки бежали по спине, ноги словно приросли к полу. Она видела его, смотрела точно в глаза, хотя это казалось невозможным: чары невидимости до сих пор действовали. Наверняка Скабиора выдали дверной скрип и следы на пыльном полу. Егерь мельком глянул пол: ничьих других следов не было, из-за этого фигура в углу комнаты на долю секунды показалась ему иллюзией, призраком. Он дёрнул головой, вмиг собравшись, сбросил себя заглушающее заклинание и ловким движением руки выудил из сумки колокольчик. Язычок быстро забил по металлу, комнату заполнило дребезжание, каждый удар отдавался болью в висках, Скабиор зажмурился и выдохнул сквозь зубы. Улыбка тотчас сползла с лица мнимой Гермионы, черты лица поплыли и задёргались, словно картинка на старом неисправном магловском телевизоре. Фигура вскрикнула, вскочила с пуфа, из-за чего тот повалился набок. Прижав руки к лицу в попытке спрятать его, самозванка зарычала то ли от злости, то ли от боли. Она металась из стороны в сторону, налетая на мебель и стены, дребезг колокольчика смешался с нечеловеческим визгом. В этот момент Скабиор пожалел, что не поставил заглушающее заклинание на дом.       — Брось свои игры, мальчишка! — голос звучал потусторонне, поломано. — Оставь это! Я просто хотела поговорить! Ах, хватит! Хватит, Скабиор! — она забилась в угол и сползла на пол, не отнимая рук от лица.       Скабиор опустил руку с колокольчиком, снял с себя чары. Комната резко погрузилась в тишину, нарушали её лишь короткие хлюпающие звуки и надрывистое дыхание из угла.       — Болван, ты хоть знаешь, чего мне стоило принять этот вид? Ты ведь без друзей пришёл, да? А я и не сомневалась, что ты лучше жизнью рискнёшь, чем выдашь свои секреты, — фигура в углу отняла руки от лица и резким движением сбросила с пальцев нечто склизкое и кровавое. — Я ведь специально выбрала девочку с плаката помилее, но ты, видимо, предпочитаешь диалог с кем-то более уродливым?       Самозванка подняла голову. Лицо её словно обмякло, кожа сползла вниз, оголив левую впадину глазницы. Правый глаз и вовсе казался перекошенным к виску, бровь над ним карикатурно взмывала вверх. Губы вытянуло к подбородку, из-за чего носогубная складка стала непропорциональной и тонкой. Зубы скрывались под верхней губой, из нельзя было разглядеть даже тогда, когда самозванка открывала рот. На правой щеке недоставало кожи, рваная рана пузырилась чем-то бледно-фиолетовым и склизким, сквозь неё проглядывались жёлтые зубы.       — Я знал, знал, что это ты! — зло выкрикнул Скабиор, направляя палочку в сторону скрюченной фигуры. — Надо было убить тебя ещё тогда. Но нет же, я поверил твоим словам. Поверил, что ты действительно больше не вернёшься. Зачем ты здесь? Что тебе нужно?       — А ты умный мальчик. Знаешь, Кларисса бы тобой гордилась. Не твоей новой профессией, конечно, но твоими умственными способностями — вполне.       — Не смей говорить о моей матери. Иначе я прямо сейчас отправлю тебя в Министерство Магии, скажу, что поймал грязнокровку с плаката, а уж там-то с тобой разберутся. Как быстро они поймут, кто именно попал им в руки? А Пожиратели нынче о-о-очень любят проводить эксперименты и исследования, такого подопытного кролика они уж точно не упустят, как ты думаешь?       — Ах, успокойся, мальчик. Тебе недостаточно того, что ты уже сделал со мной? А я ведь могу нарастить себе кожу, слепить новое лицо, но даже это не так больно, как звон твоего проклятого колокольчика! Вот уж правда, ты подготовился к нашей встрече. А говорил, поверил моим словам о том, что я больше не вернусь. Я не боюсь твоих угроз. У меня и без этого большие проблемы.       — Клянусь, я брошу в тебя непростительное, если не скажешь, зачем выманила меня обманом, — отчеканил Скабиор, с трудом сдерживаясь.       — Мой дорогой, я умираю. И умирать я буду смертью мучительной и долгой. И так уж получилось, что никого, кроме тебя, просить о помощи я не могу, — она тяжело поднялась, опёршись на стену, ладонь её оставила на стене смазанный кровавый отпечаток.       — Какая мне печаль? С чего вдруг я должен помогать? Могу сократить твоё ожидание, бросить в тебя умертвляющее, этот вариант подойдёт? — Скабиор сжал в руке рукоять колокольчика, больше всего ему сейчас хотелось вновь пустить его в ход.       — Вынуждена ещё раз упомянуть твою матушку, уж извини: она была хорошим человеком и верила в то, что и её сын тоже будет таковым. Что если я скажу тебе, что могу помочь покинуть Магическую Великобританию? Замести следы так, что тебя никогда никто не найдёт? Начнёшь новую жизнь, искупишь свои грехи, перестанешь позорить семью… Ну не смотри на меня так злобно, разве я в чём-то неправа? — она хрипло усмехнулась, подняла пуф и села на него, прикрывая рукой дыру в щеке, словно стесняясь своего вида.       — Если бы ты и правда могла уехать отсюда, ты бы тут сейчас не сидела.       — Это ты верно подметил. Вот только я вернулась. Если бы в Министерстве Магии не хранилось то, что мне так необходимо, я бы никогда и ни за что не сунула больше сюда носа. В конце концов, я же тебе обещала. А обещания я сдерживаю, веришь ты или нет. Просто в этот раз на кону моя жизнь, а какой толк от честности в таком случае, от смерти она, к сожалению, совсем не спасает. Я навела о тебе справки. Родительский дом у тебя отобрали, друзей нет, совести, видимо, тоже, раз решился работать егерем.       — Не тебе меня судить и попрекать! Если бы не твои хреновы интриги, мне бы сейчас жилось намного, намно-о-ого лучше. Тычешь меня носом в то, каким хорошим человеком была моя мать? И к чему же привела эта её доброта? Ты ею воспользовалась. И сейчас пытаешься провернуть всё то же самое и со мной.       — Я предложила услугу за услугу! Не вижу смысла призывать к твоей доброте, у тебя её в сердце нет.       — Закрой свой рот, пока я не размазал тебя по стенке! Ты думаешь, я буду тебе помогать после всего сказанного?       — Можешь не помогать, если текущая жизнь тебя устраивает. Подобное предложение вряд ли когда-нибудь ещё поступит.       Егерь долго молчал. Говорила ли она правду, способна ли действительно помочь? Он так крепко увяз во всём этом, сделал столько ужасных вещей, жизни скольких людей он разрушил? Чем он заслужил второй шанс? Скабиор не верил в то, что может исправиться. Даже если он начнёт жизнь с чистого листа…       — Если ты правда можешь помочь с побегом… Я буду не один, сможешь организовать?       — Смогу. Но повторюсь, услуга за услугу.       — Будь добра, поправь своё лицо, иначе меня сейчас вырвет. И давай-ка не здесь, иначе как мне объяснять эту кровавую мазню Грейбэку? Почему именно это лицо?       — Плакаты с этой девочкой повсюду. А я читала о твоих заслугах в газете, неудивительно, что именно вашу шайку отправили на поиски. Твоя дотошность — навык полезный, вот только применяешь ты его не там, где нужно. Но, впрочем, мне это на руку. Не думаю, что в Министерстве Магии сейчас остался хотя бы один добропорядочный человек.       — Ни один добропорядочный человек не стал бы тебе помогать, — фыркнул Скабиор.       — Поэтому я и пришла к тебе.       — Поразительно, как ты можешь просить у человека помощи, а потом тут же смешивать его с грязью.       — Мне не нужно смешивать тебя с грязью, ты и без меня в ней прекрасно вывозился сам. Что ж, пойдём. Скажешь своим дружкам, что девчушка от тебя сбежала? Получишь нагоняй за то, что полез сюда один… Прости, не хотела подставлять. Правда. Я не знала, как тебя ещё искать. В Министерство Магии путь мне заказан. А где ты живёшь, не знает, похоже, никто. Светиться на главной полосе Ежедневного пророка, но жизнь свою держать в тайне, очень на тебя похоже, Скабиор.       Они трансгрессировали несколько раз, прежде чем остановились посреди поля. Ноги утонули в мокрой траве, ветер нещадно задувал под воротник мантии, Скабиор повёл плечами, стараясь скрыть дрожь. Свинцовое небо нависало над ними, тучи казались такими низкими, будто до них можно было дотронуться, если только подняться на носках. Пахло озоном и дымом, по всей видимости, недалеко были дома, которые топились печью. Скабиор перевёл взгляд на свою спутницу и скривился:       — Умоляю, Ирма, сделай уже что-нибудь с этим, — указал он пальцем в сторону её головы.       Ирма медленно кивнула и принялась колдовать над лицом. Птицы вокруг вдруг замолчали, оборвав свои тихие разговоры. Скабиору не хотелось наблюдать за процессом, он отвернулся. Обезображенное лицо Гермионы теперь надолго застряло в его памяти. Изо всех сил егерь старался не дышать, но запах аммиака всё равно заполз ему в ноздри, вынудив закашляться.       — А раньше ты спокойно смотрел на мои метаморфозы, — хмыкнула Ирма, разглаживая нарощенную кожу на пострадавшей щеке.       — Навевает неприятные воспоминания, уж прости. Да и раньше ты так долго не ввозилась.       — Знаешь, чем старше кусок глины, тем менее он податлив.       — Так что тебе нужно в министерстве магии? — перевёл Скабиор резко тему.       Ирма замолкла и отвела взгляд. От неё всё также разило аммиаком, Скабиор отошёл от неё на шаг в сторону, но это мало помогло.       — Мне правда не к кому больше обратиться. Иначе я бы не напоминала о себе, — Ирма подняла глаза на егеря и встретилась с его тяжёлым взглядом. — Хорошо, ладно. Мне нужны артефакты. Хранятся они в отделе тайн. Если ты мне их достанешь, мы пересечём границу вместе, я позабочусь об этом.       — Думаешь, у меня есть доступ в отдел тайн? — хохотнул Скабиор и развернулся в сторону Ирмы, прядь волос упала ему на лоб. — Вот уж нет, егерям пропуск в подобные отделы не положены.       — Хочешь сказать, у тебя даже метки нет?       Скабиор скривился и закатил глаза.       — Представь себе нет. Для меня не так важна эта работа. Власть может смениться однажды, а хреново клеймо никуда не денется.       — Клеймо ведь всё равно есть, не обманывайся.       — Не хами мне. Всё ещё не слышу и не вижу доказательств, кстати. Твоё предложение очень заманчивое, но пока что больше похоже на обыкновенные лишь пустые обещания.       — А если я скажу тебе, что у меня есть порт ключ за пределы Англии?       — Порт ключ в другую страну? Разве это возможно? Кому вообще по силам создать нечто подобное? — выгнул Скабиор бровь.       — Я попала в Лондон нелегально, как раз с помощью ключа.       — Я не верю тебе.       — Мы можем договориться. Ты ведь знаешь, что мне нельзя оставаться в Великобритании. Как только я получу артефакты, я покину страну вместе с тобой. Я умею держать слово. До сих пор справлялась.       — Ты правда не понимаешь? — хохотнул Скабиор истерично. — Твоё слово ничего не стоит. Ни-че-го. А доказательств у тебя явно нет. Да я скорее драккловой мочи выпью, чем поверю тебе. Тебе! Ха! Ты обманула и предала всех, кому была некогда дорога и близка. Ты лживая мерзкая тварь. Какое счастье узнать, что ты скоро подохнешь в муках, в одиночестве, сгинешь в пустоте. Никчёмная. Жалкая.       — Так зачем же ты тогда пошёл со мной? Почему не убил прямо там, на месте? — воскликнула Ирма, хмуря брови на лице ей не принадлежащем.       Она пыталась казаться злой и обиженной, но глаза её выдавали.       — Видимо, потому что моя матушка верила, что я стану хорошим человеком, — процедил Скабиор, сжимая кулаки. —  Мне больно слышать твой проклятый голос. В глазах грязнокровки я вижу ту самую испуганную старуху, что прячется за масками. Тебе страшно, ты в отчаянии. Я ненавижу тебя так сильно, что притащил с собой гору вещей, способных стереть тебя в пух и прах. Но мне, чёрт возьми, тебя жаль! Это просто смешно. Я бы придушил тебя голыми руками, но просто знаю, что мама не хотела бы для тебя такого конца. Она бы пожалела и простила тебя даже после того, как ты поступила. Но я… Никогда и ни за что я не прощу тебя. И ты отплатишь мне по полной за мою доброту, за то, что я не убил тебя, — егерь навис над самозванкой, злой и разъярённый, он усердно держал фокус на её глазах, ведь смотреть на напуганное лицо Гермионы для него было невыносимо.       Ирма молча отступила на шаг назад и прикусила губу.       — К-ключ пока ещё не отследили… Это нелегально и дорого обошлось мне. Лишь единицы способны создавать столь сильные магические предметы, ты прав. У порт-ключа лишь два заряда, один из которых я уже использовала, чтобы попасть в Лондон. Ты можешь мне не верить, ведь доказательств у меня правда нет. Но как-то же я сюда пробралась, да? Мы можем помочь друг другу. Дать клятву на крови.       Скабиор сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Он ответил после выдоха, тихо и спокойно: — Уж слишком много обязательств на меня свалится в таком случае. Любопытно, что ты сама предлагаешь подобные вещи. Я не могу клясться на крови, что достану эти чёртовы артефакты, ты же понимаешь? Нет плана, нет гарантий. А на одном стремлении далеко не уедешь, знаешь ли. Немного помолчав, Ирма ответила: — Пусть я не могу попасть в Министерство Магии, но могу попытаться обдурить его сотрудников.