Sadena

Тишина давила. Её разбавляли лишь звуки капель, что падали с потолка на пол пещеры. Порой, так проще было считать время. Хотя, если подумать, сколько его вообще прошло?

Казалось, что целая вечность.

Раньше горели факелы, благодаря им было не так жутко. Колыхающийся огонь будто подавал надежду, но стоило ему затухнуть, как, кажется, пропала даже она. Холода не чувствовалось, голода тоже. Не хотелось ничего, кроме как выбраться из этого места. Лицезреть солнечный или лунный свет. Вдохнуть свежего воздуха. Пахло сыростью, за столько времени, сколько бы его не прошло, стоило бы привыкнуть, но каждый вздох давался с трудом, потому что пленник терял надежду. В пещере было тихо. В ней не было слышно ничего, кроме капель воды, что разбивались о каменный пол, и звук эхом разносился вокруг. Рядом была будто лишь пустота. Или же заключенный в ней попросту был слишком глубоко. Цепи негромко звякнули. С каждой мыслью казалось, что руки и ноги скоро отвалятся, они затекли уже давно. В последнее время даже пошевелить конечностями стоило большого труда. Сдаваться не хотелось, хотелось дать себе как можно больше надежды, что выбраться из этого места возможно. Что кандалы, вдруг сами по себе раскроются и свалятся на сырую землю. Пленный мечтал об этом днями, неделями или годами, ведь он понятия не имел, сколько находился тут. Он был то в сознании и отчетливо понимал всё, то без него, и, когда его глаза открывались, всё вокруг шло кругом. Не получалось даже вспомнить последние события до его заключения, что же всё-таки случилось. Почему он здесь? В голове было единственное имя, но оно всё никак не срывалось с уст. В горле пересохло, казалось, даже говорить не получится, помнит ли он как? В тишине раздались шаги. Но в темноте не было видно совершенно ничего, обоняние уловило парфюм, он щекотал ноздри, отчего пленный чихнул. Звук эхом разнесся по пещере, где-то послышалось, что падали мелкие камушки. — Чонгук? — Наконец прохрипел не своим голосом пленник, послышался чужой смешок. Перед глазами появился свет, а после пришедший человек зажег потухшие вокруг факелы. Интересно, как часто он приходил? Глаза некоторое время привыкали к свету, а после пленник смог разглядеть человека, что стоял в нескольких шагах. В его глазах бегали смешинки, его явно забавляло смотреть на чужие мучения. Человек был незнакомым, по крайней мере, вспомнить его никак не получилось. А напрягать мозги было тяжело, потому что это грозило потерей сознания. — Всё ждёшь. — Человек улыбнулся, прошел несколько шагов в одну сторону, затем в другую. При этом внимательно наблюдая за пленным. Улыбка никак не сползала с чужого лица и на самом деле ничего хорошего она не предвещала. Более того, человек не очень походил на мучителя, он выглядел замечательно. Рядом с ним наверное стоило быть нежным и милым. Но, что-то в его глазах было не так. — Когда же ты забудешь это имя? Он никогда-никогда тебя не найдет. Тихий смех от промелькнувшего в глазах пленного разочарования, щелчок пальцев, и сознание давно пристегнутого цепями человека снова потеряно. Насколько времени — неизвестно, уж это пришедшему контролироваться не удается. Но самое главное, чтобы его козырь в рукаве не сбежал. Сколько лет он уже наблюдал, как человек, что мучался никак не желал прощаться с жизнью. Сделать это обычным способом было нельзя, поэтому мучитель просто ждал. Он загонял в пещеру разных зверей, насекомых, морил пленника голодом, не давал воды, но тот всё жил и жил. Будто его тело и всё вокруг кричало, что он обязательно выберется. Будто судьба была на его стороне.

×××

Во двор особняка въезжает бордовый спорткар. Хонджун ещё за несколько минут, заслышав рев мотора, выбежал из особняка и сел на крыльце, дожидаясь своего «брата». Киму новоиспеченный брат сразу понравился, пусть по приходу он был совершенно неуверенным в себе человеком, но омега сразу почувствовал чужую силу. Может именно поэтому отец привел Сана сразу в их дом. Впрочем, показывать найденного правителя демонскому царству сразу было бы большой ошибкой. Подготовка Сана началась с самого первого дня, как он только переступил границу Гристора. Было интересно сначала просто наблюдать, а после удивляться, какой всё-таки силой обладает этот демон. Он был не человеком изначально, но все годы, что он жил в Садене что-то сдерживало его силу. Возможно, виной тому было, то, что его папа был человеком. И удивительно оказалось, что вся сила всё-таки перешла от отца. Джун, тогда был очень юным. Пусть и обладал в своём возврате интересными навыками. Например, тем, что рассмотрел в Сане, то, что никто не мог. А ещё, он так мечтал о брате, что сразу полюбил его как родного. Чхве был не против, он оказался милым и хорошим мальчиком сначала, но остался таким лишь для Хонджуна. Для младшего всегда было время, ещё ни разу за всё время Джун не видел, чтобы Сан не был ему рад. Конечно, это могла быть простая благодарность, но омега чувствовал иначе. Машина плавно въехала во двор, ворота за ней сразу закрылись. И Чхве, одетый, наконец, как нормальный «человек» вышел из неё. Естественно омега уже через несколько минут прилип к старшему, до дома он шёл уже не на своих двоих. — Ты слишком редко стал появляться дома Сан. — Хонджун не упрекал, но был немного расстроен этим. Уже в доме Чхве опустил младшего на пол и сел в гостиной. Прислуга носилась с блюдами, хотя хозяев дома ещё даже не было. Родители всегда тяжело и долго работали, может, поэтому к Сану и была особая любовь. — Господин главный демон приуныл? Хонджун хихикнул, а Сан потрепал его по ярко-синим волосам. По мнению альфы, достойных для его брата не было. Тот был умен, красив и просто невероятен. В него можно было влюбиться с первого взгляда, как делали многие. Только мало кто знал что, даже несмотря на то, что мальчик омега, его характер мало отличается от характера родителей. Взять Джина, который по идее, по всем законам вселенной (хотя кто их там придумал) должен сидеть дома с пряжей в руках, руководить кухней и прислугой в доме, бегать как папка-наседка за своим дитём, хотя тот, впрочем, и не убегает никуда. Но что делает Джин? Он- главнокомандующий самой отвратительной армии в их вселенной. А интересно то, как он вообще тех демонов усмирил. Даже Сан не готов был соваться туда. Так, что Джин бывал дома иногда вечерами, а, в общем, крайне редко. Хотя, о нём точно нельзя было сказать, что он был плохим родителем. Намджун тоже из сладких не был, он был владыкой мира до нахождения Сана и делал все дела, пока учил его. На это ушли долгие годы, и даже сейчас, когда Чхве предлагал своему дяде отдых, тот отказывался. Можно было подумать, что так было все время. Что Хонджун был предоставлен сам себе, хотя всё было совершенно не так. Джин занимался со своим сыном каждый день, и из всех жителей Гристора этот омега был самым образованным. Он был все равно что ограненный алмаз. — Всё в порядке. Оказывается, быть главой целого мира то ещё занятие. — Чхвэ улыбнулся. Меньше всего он хотел заставлять своего брата волноваться. Он любил его всей душой и сердцем или же той его частью, что ещё оставалась жива. Сан всё ещё был наполовину человеком, всё благодаря его матери, а это значило, что его время в этом мире ограничено. Впрочем, выход был, но Сан не спешил он воспользоваться. — Я всё хотел спросить, не хочешь замуж? Не похоже, чтобы ты вообще был заинтересован чем-то таким. Хонджун хихикнул. Его действительно веселили такие смены разговоров. Сан никогда не говорил с ним о работе, не рассказывал о встречах. Хотя, Джуну было не нужно. Он знал все передвижения своих родителей и Сана, в том числе. Он вовсе не следил, всего лишь интересовался жизнью своей вселенной. Он знал, что не готовилось (пока) никаких войн, что у Сана в скором времени встреча со светлыми, что он подружился, что Чон Юнхо. А этот парень очень симпатизировал Джуну, в том плане, что он был бы замечательной опорой его брату. — Я знаю, где тот парень, Сан. — Ким перевел взгляд от своего брата на свои наманекюренные аккуратные пальчики, будто его ногти интересовали куда сильнее реакции брата. Но краем глаза юноша заметил, что у старшего не дрогнул ни единый мускул на лице. Тоже знает? — Чон Уён? Твой истинный действительно ангел? Я знаю, что тебе плевать, кем бы он не являлся, но ангела не потерпят в Гристоре. Чхве демонстративно закатил глаза. Меньше всего он хотел обсуждать именно это. Естественно он знал, что даже дядя будет против, если Чхве, вдруг решит притащить своего истинного. Но из полученной информации, Сан был уверен, никакой силы в его мальчике не было. Или же она совершенно не торопилась проявляться. Но ему было уже больше 18. И или он так хорошо скрывал, или же ему не передалось совершенно ничего от его долбанутых родителей. Во всяком случае, теперь он вполне мог дать отпор тому не последнему человеку Садены. Ему теперь было плевать, как сильно станет ему угрожать Чон Хосок. Сан поднялся до таких высот, что теперь бояться должны его. Впрочем, свой настоящий облик он никогда не показывал. Запугивать народ было не в его репертуаре, он всего лишь хотел мира и процветания. А ещё справедливости. Хотелось заверить Хонджуна и всех тех, кого альфа называл семьей, что всё под контролем. Но, что если Чхве был не прав? Что, если приведя своего любимого в Гристер, он намеревался подвергнуть здесь всех большой опасности. Нет, он доверял Уёну, как себе. Плевать, что они не виделись много лет. Сан был уверен. Между ними ничего не изменилось. Джун был умен не по годам, так что не было удивительно, что он использовал свои способности, чтобы хорошо узнать обо всём, что касается его брата. Уён был центром вселенной брата, так что Джун не тратил сил и средств, чтобы узнавать как можно больше. Да, он нарушал закон, но, пока никто не знал об этом, всё было хорошо. — Хонджуни, — Чхве сел на диван к брату, взял его руки в свои, будто пытаясь согреть и посмотрел в глаза. Он прекрасно понимал, что Ким совершенно неглупый парень, более того в будущем, он станет первым советником его самого. Тем более, он всегда был на стороне Чхве, так что он должен был понять. — Я знаю, все, что со мной происходит, тебе кажется безумием. И пусть сотня ангелов покарает меня за мою любовь, я не могу сдаться, не могу отдать его никому. Если всё окажется, как ты думаешь, я найду способ изменить его сущность. Хонджун хотел было возразить, но в дверях появился Джин. Выглядел он, как всегда, чудесно. Ордена на его форме ярко сверкали. Появился он со своей фирменной улыбкой. Прислуга забрала китель, и мужчина прошёл в гостиную к молодым. Он сел напротив Сана. — Я слышал, ты познакомился с Чон Юнхо. Как тебе парень? — Сокджин улыбнулся, принял из рук прислуги стакан воды и жадно выпил. Как бы Джин не мужался и не пытался показаться невероятно сильным, он все равно был омегой. Пусть никто его за это не корил и не унижал, хотя в Садене, часто такое присутствовало, он все равно оставлялся слабым полом. Уставать для такого «человека» было абсолютно нормальным. Сан так вообще был благодарен этому мужчине за всё, что он делал для их мира. — Я слышал, его родители были высшими ангелами. Младший чуть было не закатил глаза, все снова говорили о делах. Хотелось побыть обычной семьей хотя бы за ужином. Только синеволосый был воспитан так, что не мужался прерывать такие важные разговоры. К тому же, столько лет подготовки Чхве не должны были пройти напрасно. Иногда, Хонджун немного ревновал своих родителей к Сану. Будто бы они уделяли ему больше внимания. Будто дела с ним были куда важнее, чем, скажем, личная жизнь их сына. Но, он прекрасно понимал, что всё делается на благо мира и его самого. — Он мне нравится. Во всяком случае, мы практически ровесники и у нас одна цель. — Чхве пожал плечами, его взгляд метнулся на снова открытую дверь и зашедшего главу семьи. Оба друг другу кивнули. Минут через 15 начнется их семейный ужин. — Мне не нравится Чон Тэхен, он похож на лису.

×××

День, который был помечен в календаре жирным синим маркером. Никто не заглядывал в этот календарь кроме его хозяина. Или же только он так думал. Потому что младший брат вечно переживал, как бы кое-кто не наделал ужасных глупостей. Синий цвет означит отъезд родителей на целые сутки, также уменьшение прислуги в доме. Уён больше всего на свете обожал это время, поэтому, стоило родителям преступить порог дома, мотору их машины завестись, как брюнет тут же начинал скакать на постели от радости. Этим самым он будил Ёсана. В такие дни их закрывали дома, в прямом смысле. Если уж, Ёсану доверяли целиком и полностью, то Уёну нет. И пусть, после того, как его избавили от соулмейта, чудить было нечем, доверие почему-то всё равно не восстановилось. Отец слишком сильно переживал о том, что Уён может найти какое-то новое увлечение. Хотя, у того ведь не за горами помолвка. И пусть юноша никак не высказывал, то что был против, единственный, кого он не мог провести, был младший брат. Чон Ёсан был не просто умным омегой, он был ещё и проницательным до жути. Это проявлялось больше с Уёном. Дело не в том, что хотелось насолить старшему брату, проблема была в его боли. Пусть его дурацкие улыбочки и шутки заставляли всех верить в счастье, написанное на лице, блондина не проведешь. У них будто была душа на двоих. Чон Уён слишком долго страдал, чтобы резко перестать это делать. Чтобы согласиться на свадьбу, пусть и с красивым до жути альфой. Нет. Пак Сонхва был завидным женихом. Естественно омеги выстраивались целым табуном, чтобы хотя бы завидеть его улыбку. Так же часто, Ёсан слышал, что Пак больше подходит именно ему. Усидчивому, сдержанному и учтивому омеге. Если бы Уён попросит, младший бы взял всё на себя. Было совершенно плевать с кем жить и от кого рожать в будущем детей. Младшему лишь хотелось, чтобы Уён улыбался искренне, он начинал привыкать к его образу клоуна. В последние несколько месяцев Ёсан спал чутко. Он слышал, как машина родителей выехала со двора. Он слышал, каким тихим старался быть Уён; он слышал, как тот открыл свой шкаф; слышал, как достал косметичку; как выбежал из своей комнаты и на носочках прошёл мимо комнаты брата; слышал, как спустился по лестнице вниз. Ёсан бы никогда не сдал его родителям. Но, чтобы удостовериться в его безопасности тоже поднялся с постели. Он делал всё тише, чем его брат. Ёсан спустился в столовую через полчаса, делая вид, будто только проснулся. Уён счастливо улыбнулся ему, на что младший не отреагировал. У Кана, как всегда, была в руке книга. Он кушал не спеша, пил кофе и читал. Совершенно не обращал внимания на брата, который то и дело пытался отвлечь. — Какие планы Ёсан? — Громко спросил старший, ставя чашку с ароматным чаем в блюдце. Он демонстративно зевнул, когда прислуга оказалась рядом и поставила тарелку с выпечкой перед братьями. Ёсан знал эту игру, положив книгу на стол, он на секунду задумался. Сегодня, он планировал соврать. — У меня хромает геометрия, так что я хотел бы сходить к господину Шину, чтобы позаниматься. — Глоток кофе, взгляд в чужие глаза. Младший действительно был невероятно сдержанным. Он улыбался очень редко. Делал это лишь из-за приличия, когда приходили гости или приезжал Пак. — Я сказал об этом отцу, так что мне уже скоро уходить. Бета, который сегодня был в доме, внимательно посмотрел на блондина, а после на брюнета. Всё прекрасно знали, для чего оставляется обслуживающий персонал в доме. Стоило что-то пойти не так как обычно, тут же докладывалось родителям. А потом они выпускали своего пса — Чхве Чонхо. Бешеный парень. Ёсан вообще ни разу не видел его улыбку, хотя выглядел он как сущий ангел. — А ты? Уён слабо улыбнулся. Пока жевал, он не сказал ни слова, у него была отличная привычка давиться едой. В особенности на важных мероприятиях. А ещё брюнет терпеть не мог, когда Ёсан учил его. Будто это он был старшим братом. — Я хочу поиграть в компьютер и лечь спать. Ты же знаешь, отец не позволяет мне выходить из дома в день его отъезда. — Грустный вздох, а потом яркая улыбка. Прислуга улыбается в ответ юноше и покидает столовую, в который остаются братья наедине друг с другом. — Ненавижу, когда родители уезжаю. Заключает брюнет. Запихивает оставшийся кусок булки в рот и, махнув брату рукой, снова поднимается в свою комнату. Ёсан пытается прикинуть, куда сквозонёт его брат, как только в доме сделается тише. Бета должен уйти на базар около десяти, вернется, скорее всего, вечером. Охрана не сунется в их комнаты точно, не положено — не прилично. Следовательно, на сборы у Ёсана около получаса, у Уёна чуть больше. Но блондин никак не может понять, в какую сторону на этот раз направится его брат. Ёсан обычно не рассказывает младшему, что следует за ним. Но, иногда ему слишком интересно, куда суется его ненасытный братец. Блондин трусливый, на самом деле. Завидует старшему, который шныряет вокруг порталов в лесу. Как и полагается, Кан берет рюкзак, одевается так же как обычно и выходит из дома. Перед выходом говорит с бетой и просит купить сладкого, и гадостей, для просмотра фильмов вечером. Говорит, что хочет сделать сюрприз брату и провести с ним целый вечер, а может и ночь. Не подразумевая под этим ничего плохого. У младшего тоже есть свои секреты, он недавно понял, что отлично сложен для лазанья по деревьям. Обзор отсюда великолепный. Уён появляется в лесу через час. Хорошо, что у младшего на это время с собой была книга. На самом деле очень приятно сидеть на ветке, облокотившись на ствол дерева, дышать свежим воздухам и слушать ненавязчивое пение птиц, слышать шуршание белочек недалеко, смотреть на ясное небо и пробегающим изредка облачкам. Ёсан обожает природу, любит такое воссоединение с ней. Будучи младше, он часто и сам бегал по лесу, причем босым. Чимин все пытался его догнать. Вспоминая детство, в груди как-то щемит. Он скучает по этим денькам, когда папа уделял им много времени, когда они ходили в походы, путешествовали. За детство блондин повидал много красивых мест, наверное, из-за этого развилась его творческая натура. В доме у Ёсана была своя мастерская, где он рисовал, а Уён мог часами сидеть и смотреть, как на белом холсте появляются яркие картины. Некоторые из них висели в комнате старшего брата. Всегда было интересно, что происходит в голове брюнета, когда он смотрит на эти картины. Его сдержанность и шутки, часто вводили в заблуждение, из-за чего младший часами мог ломать голову. Младший спрыгивает с ветки прямо перед чужим носом. Уён вздрагивает, и чуть было не кричит, его рот слегка приоткрыт, рука касается груди там, где должно быть сердце. Похоже, напуган он достаточно сильно. Ёсан на это растягивается в улыбке. — Репетитор значит??? — Парирует брюнет, легонько пихая брата в плечо. Тот чуть отшатывается, пожимает плечами. — Поиграю в компьютер и спать. — Передразнивает Ёсан. Оба смеются. И такого у них тоже не было достаточно давно. Если подумать, чем старше становились братья, тем больше отдалялись друг от друга. Может оба не были этому рады, но так получилось. Оба не были откровенным друг с другом. Старший обошёл брата и направился вглубь леса. Если быть точным, оно и так не были близко к дому. Но, Ёсан почему-то как чувствовал, что старшего потянет именно сюда. Пришлось идти следом. Брюнет сначала не обращал никакого внимания на своего преследователя, а после обернулся. Его брови были сведены к переносице и слишком довольным он не казался. — Что тебе нужно, Ёсан? — Тяжелый вдох, руки запихивает в карманы и смотрит в чужие глаза. Ёсан был всегда какой-то загадкой для Уёна. Их детство было чудесным, ну, а потом что-то изменилось. — Никогда не думал, что я тоже хочу сюда? — Ёсан пытался соврать, но похоже это не убедило, закатившего глаза старшего. — Нет, ты пришёл, чтобы опекать меня как папа. Будешь хватать меня за руки? Говорить, что этого делать не надо? Остановись, куда ты идешь? — Уён становился собой, отчего становилось легче его брату. Он, наконец, не притворялся. Был немного раздражительным и расстроенным. В лесу стало тихо. Младший покрутил головой в разные стороны. По правде говоря, ему было жутко. Леса никогда полностью не принадлежали светлым народом, они нарочно огородили свою территорию домами и всяческими постройками. Даже мелкие демоны не совались туда. Но, слишком много сил уходило на содержание в безопасности такой территории. — Вовсе нет. ؙ—Младший двинулся дальше вглубь леса, но резко остановился. — Если ты думаешь, что я настолько слеп, как наши родители, ты ошибаешься. Я знаю кого ты ждешь всё эти годы. Родители всячески ограждают тебя от любой информации, вообще в газетах даже ничего не пишут, так что ты остаёшься в полном неведенье. Чхве Сан — новый правитель Гритора. Разве не он тебе нужен? Глаза старшего округляются, его ноги, кажется, становятся ватным. Это имя под запретом, его произносит нельзя. И пусть тут нет ушей и глаз чужих, всё равно нельзя. Отец убьет его, убьет. Губы пару раз размыкаются, после смыкаются. Уёну хочется что-то сказать, но он не может. От этого имени его тело приходит в оцепенение. Сан, он так соскучился по Сану. — Я не понимаю, о чем ты. — Когда берет себя в руки, наконец, произносит старший. Ему больших усилий стоит двигаться дальше и оставить своего брата позади. Они будто играют, в чертовы, догонялки, пытаясь друг друга поразить или отделаться. Уён идёт медленно, потому что его сердце заходится в ритме от одного имени. Все эти годы старался приглушить мысли в голове о самом сокровенном и важном. Действительно старался убедить себя, что новый жених куда лучше, что он Чон Уён достоин самого лучшего в этом мире. Но нет, одно имя, как ножом по сердцу. — Смотри! Кицунэ! — Уён вскрикивает от восторга, срывается на бег за испугавшимся животным. Скорее всего рядом какой-то портал. Кицунэ отнюдь не милые существа. — Уён, стой! Приходится бежать за старшим. Блондин изрядно отстает, пугается не на шутку. Крутится вокруг своей оси, вокруг тишина, не единого шороха. Страх подступает к горлу. — Уён!!! Кажется, кричит в пустоту. У Ёсана впервые такое, истерика практически готова его накрыть. Он ведь понятия не имеет, как ему попасть обратно. Он совершенно за дорогой не следил, пока слепо шёл за братом, пока они спорили, пока он пытался открыть тому глаза. Всё, что хотел сделать младший, просто сделать счастливым своего единственного брата. Но, что если теперь он его не найдёт? Что Ёсан скажет родителям, что вообще делать дальше? Юноша прикрывает лицо руками. Он сильный, должен справиться, должен что-то придумать. Вот только голова отказывается, паника накрывает его. Слезы даже начинают катиться из глаз. — Ёсан, ты чего? — Старший касается пальцами чужих запястий, смотрит на слезы на щеках брата. Удивление своё скрыть не получается, поэтому он просто притягивает младшего к себе, обнимает и в лоб целует. Ему на самом деле до одури приятно, что младший так переживает сильно. — Всё хорошо. Прости, прости. Кан быстро вытирает слезы и отталкивает брата. Он к такому не привык, что за нежности вообще. Думает об этом, но вслух не произносит. Видит улыбку Уёна и отводит глаза в сторону, пытаясь понять, как мог его не заметить. — Я кое-что нашёл, идем. — Уён хватает руку младшего и тянет за собой. Тот сначала плетется следом, потом бежит, а после, завидев портал, начинает сопротивляться. — Я, тогда, пойду один. Младший на это сделается. Он никогда ещё не покидал границы Садены. А про старшего не знает, но надеется, что и он не дурил. С другой стороны, блондину всегда было интересно. А самое главное, чтобы родители не узнали. Именно этого Ёсан боится больше всего. Уён ни секунды не раздумывает, прежде чем шагнуть в портал. А Ёсана трясет как осиной лист. Он боится, как бы ни случилось что с ними. Совершенно забывает о том, что понятия не имеет, как они всё-таки вернутся обратно. Портал похож на зеркало. В нём видно было такой же лес, как тот в котором они находились. Их путешествие из Садены в неизвестность длится всего долю секунды, это как перешагнуть через ложу. Только ощущения несколько иные. Место, в котором оказались братья, ничем не было странным. Обычный лес, обычные деревья. Только погода тут, кажется, слегка бушевала. Если в Садены не было даже дуновения ветерка, то тут волосы парней тут же пришли в беспорядок. Младший немного поежился. Ощущение всё же было каким-то странным. Уён приложил палец к губам. Младший насторожился, он тихо шагнул за братом. Чон спрятался за огромным деревом, благодаря его массивно стволу, обоих парней не было видно. Более того за этим стволом легко бы поместился и третий человек. Если подумать, то в Садене такого не было. И блондин, действительно, задумался. Скорее всего, этот портал вел не на другой конец лес, не в деревню с другой стороны их мира и даже не за реку. Это место было другим. Не пели птицы, была гробовая тишина. Можно было услышать тихие звуки, и то совершенно непонятные. Ёсан напрягся, вышел, наконец, из своих раздумий, а Уёна снова не оказалось рядом. Этого ещё не хватало. — Уён! — На этот раз смешно не было. Ёсан подозревал, что они были далеко не на светлых землях. И то подтвердил резкий порыв ветра около младшего. Он обернулся, стараясь понять, откуда было такое внезапное дуновение. Продолжало быть невероятно тихо. От этого неприятные мурашки разбегались по всему телу. Блондин нервно выдохнул, вновь покрутился вокруг своей оси. Брата видно не было, вокруг не души. Только этот противный ветер и звук такой, как рассказывал папа — как в аду. По большому счёту, юноша понятия не имел, откуда его родитель был в курсе о таком звуке. Светлые никогда не покидали своих земель, даже если вдруг переезжали Клейт. Юноша снова окликнул брата, была тишина. Теперь было действительно страшно. Если в лесу своего мира, была вероятность, что их легко отыщет отец, как бы они не заблудились, то, что из ждёт здесь? Что если их душу поглотит демон??? Это ведь сплошь и рядом. К тому же, блондин слышал, что некоторые сильные демоны пробираются на их территории и поглощают так не в чем неповинных людей. Юноша обернулся, вздрогнул и сделал шаг назад, как на зло сзади оказалась какая-то ветка, и когда Ёсан стал падать его подхватили. — Ну, привет. — Чужой голос был невероятно приятным. Юноша захлопал глазами, он понятия не имел, что сказать. Более того, что этот человек делал в лесу? Что, если он и был таким демоном, который жрёт чужие души? Что, если он украл Уёна? Мужчина чуть сморщил нос, поставил «путешественника» на ноги и отошёл на шаг назад. — Ты не местный. — Где Уён? — Голос слегка дрожал. Ёсан не мог отвести своего взгляда от чужих глаз, настолько они завораживали его. Этот…мужчина был красив. Ещё ни разу в жизни омега не встречал такого. Дьявольски красив. И как только об этом подумал юноша, он понял. Мужчина чуть склонил голову в бок, будто задумавшись. После спрятал свои руки в карманы. Он скользил глазами по блондину, будто только так мог узнать полностью, будто ему не нужно было задавать никаких вопросов, чтобы получить любые ответы. Он был высоким, хорошо сложенным. А ещё был необычно одет, как подросток, сбежавший из дома. Омега поджал губы и отвел свой взгляд, он окинул лес взором, надеясь найти брата, а после вернулся к своему собеседнику. — Ты кажешься более культурным, чем получается. Я Чон Юнхо, будущий правитель Чоса, это мой лес. Ты незаконно вторгся на мою территорию, знаешь, что за это бывает? — Юноша кивнул. А Юнхо растянулся в широкой улыбке, он и не думал пугать этого мальчика. Ему, пожалуй, даже очень нравилось наблюдать, как эмоции менялись на чужом лице. Такое лицо не забудешь. — Я никому не скажу. — Извини…те? — Ёсан немного поморщился. Он будто резко разучился говорить. Он даже прекрасно знал, что можно было ответить притворяющемуся милым Паку, а тут будто проглотил язык. Неужели, демоны так просто действуют на людей. — Я…эээ… Ёсан. Мой брат был со мной, я должен… мне нужно найти его. Юнхо посмеялся, сделал движение головой, показывая, чтобы мальчик шёл за ним. Что-то поменялось резко в Чоне. Дышать стало немного сложнее, воняло светлыми. Ему никогда не нравился этот запах пропитанный ложью и гнилью. Но, этот Ёсан будто был самым прекрасным созданием во всей их дебильной вселенной. Чон чуть покачал головой, стараясь выкинуть эти мысли из головы. В этот момент, они оказались на опушке леса. Пустое от деревьев пространство освещало яркое солнце, ветер всё ещё дул и было всё ещё тихо. Перед глазами вырисовывалась ужасающая для Ёсана картина. Уён как маленький, как какая-то коала обнимал руками и ногами чужое тело. Нет, не чужое. Чхве Сана.

<center>xxx

</center> Сидеть на одном месте самое скучное занятие. У человека может быть всё что угодно: лучшие приставки; последние версии компьютеров; огромная библиотека; свой кинотеатр; курортная база и т.д. Но самого главного может не быть — любви. Сонхва беснуется каждый раз из-за того, что чувства его фальшь. Не ко всем конечно, конкретно к своему жениху. Уён хороший парень, веселый и заботливый, но что-то подсказывает альфе, что всё это игра в театре, а все вокруг зрители. На самом деле, Пак не был противником этой свадьбы. С самого первого дня он подумал, что это отличная партия. Вот только, увидев брата своего жениха, практически потерял разум. Ёсан был прекрасен, словно ангел воплоти. Именно такой омега нужен был ему: нежный и прекрасный. Альфа влюбился как глупый школьник, искренне радовался каждый раз, когда Уён, как идиот куда-то убегал и присылал своего брата. Сонхва каждый раз думал о том, что искрение желает этого мальчика. Тот был юн и прекрасен, умен и немного наивен. Или же, он только хотел таким показаться. Иногда, казалось, будто и Пак ему очень даже нравится. Хотелось замечать это в мельчайших деталях, улыбке, что предназначалась часто даже не ему. Сегодня он твердо решил наведаться к Уёну. Всё-таки как бы сильно его не цеплял младший брат его жениха, нужно было разобраться в их отношениях. Всё было и без того хорошо, просто сомнения сжирали. Сонхва был таким человеком, которому нравилось, чтобы всё было разложено по полочкам в правильном порядке, чуть ли не алфавитном. Так должно было быть и в отношениях, которые попахивали сплошной ложью. Пак вообще-то был наслышан о Уёне и его похождениях несколько лет назад, но учитывая факт, что сейчас омега вёл себя вполне нормально, тревоги можно было откинуть. Но, сколько бы раз не думал об этом альфа, вечно возвращался к мысли о человеке, которого любил некогда его Уён. Чон принадлежал ему целиком и полностью, по всем бумагам, договоренностям. И похоже только сам омега не собирался принимать это. Он, конечно, не показывал своей отрешенности и незаинтересованности в наследнике Клейта. Альфа торопился занять престол, наконец, вытеснить оттуда своего отца и всю его свиту. Для его мира не делалось совершенно ничего, как будто отец хотел, чтобы жители напрочь забыли, в чём же их предназначение. Так оно и происходило, если спросить сейчас у любого молодого альфы в чём смысл его жизни, тот наверняка ответит что-то вроде: «семья». Нет, они завоеватели. Спокойное сиденье в кресле перед огромным экраном телевизора пророчило смертью от скуки. Альфа, то и дело поглядывал на часы. В его голове было много мыслей, идей, которые из-за своего отца, он всё не мог воплотить в жизни. На самом деле, он достаточно часто стал, думал о том, что действительно стоит возродить их былые традиции. Плевать, что они достаточно кровожадны. Они люди, они воители и могли себе это позволить. Мысли о том, что его женитьба единственный способ получить власть — пахли ложью. — Господин, Пак. — В комнату вошёл высокий, красноволосый альфа. Пак медленно повернул голову, нажал кнопку на пульте и тот тут же выключился. — Чоны покинули свой особняк около часа назад. Повисло молчание. Сонхва думал. Он всё никак не мог решить, каковы же всё-таки его чувства в плане Уёна. То с ним хотелось быть нежным, то веселым, то наоборот ударить так, чтобы тот пришёл в себя. С ним не было никаких проблем, он просто немного раздражал. Альфа каждой клеткой своего тела чувствовал чужую ложь. Весь его образ от начала до конца был придуманным для окружающих. Но, если брать главу семейства — Хосока, похоже, что тот был удовлетворен поведением своего старшего сына. Будто, от него ожидалось совершенно иное поведение. Но только Пак думал о том, что рано или поздно этот мальчишка себя проявит. Он или сбежит, или доставит больших проблем. Если слухи о его истинном — замарашке правда, то это испортит репутацию Хва. А как этого избежать, пока не было ни единой мысли. Погода за окном радовала, примерно такая же должна была стоять в Садене. Наведаться к своему «любимому» всё же стоило. — Когда они вернутся? — Я слышал, что поездка займет пару дней. Дорога не близкая, но дети осведомлены иначе. — Последовал короткий поклон, Сонхва отвел взгляд. Рядом с Минги он чувствовал себя мелковатым. Светловолосый поднялся, отошёл к окну. Он был спокоен, руки сцеплены за спиной. За окном ничего не происходило, был лишь зеленый газон, даже прислуга не ходила тут, чтобы не мозолить глаза такому человеку, как Сонхва. Он идеализировал всё на свете, а если что-то было не так, то доводил до совершенства. Он собирался сделать это и с Уёном. Только, он чувствовал, что тут ничего не выйдет сколько бы он ни старался. Другое дело Ёсан. — Тогда, время наведаться к моему жениху. Принеси из моего кабинета футляр, сделаем вид, что я просто соскучился. — Блондин скинул с тела легкий халат, остался лишь в одних пижамных брюках, после чего скрылся в гардеробной. Минги перечить не стал, сразу же развернулся и последовал в кабинет старшего. На самом деле, они не так часто вели себя так официально. Тут стоило подгадать настроение Пака. Но за годы, Сон уже привык угадывать каждый раз. Изначально они с Сонхва были просто друзьями. С самого детства, можно сказать, жили по соседству. Отец Сонхва никак не мог понять отца Минги, именно поэтому тот и оказался за решеткой. Но было чудом заметить, что младший Пак придерживается тех же идей, что и семья Сон. Может именно поэтому Минги здесь и сейчас. Возможно в будущем, его семья снова обретет ту же связь. Самое главное было то, что он не был обычной правой рукой господина, как у всех это бывало. Он лучший друг, на которого всегда можно было положиться. Более того, они часто похоже мыслили, будто у них извилина мозга была на двоих. Футляр с цепочкой из белого золота лежал прямо на столе. Прежде, чем его взять Минги взглянул на украшение. И почему омегам такое нравится? Захлопнул коробку альфа быстро, после чего отправился к машине. Сонхва никогда не пользовался такими глупостями типа пересечения официальных границ. Порталы, все, что ему было нужно. Естественно, никто об это не знал, ведь на все официальные мероприятия, парень прибывал, как положено. Старший появился минут десять спустя, отдел был как с иголочки. И не важно, был на нём костюм или вот такие дранные на коленках джинсы. Минги свой взгляд тут же отвёл, сел за руль и двинулся в сторону леса. Оказавший на территории Садены, Пак скривился. Минги последовал за ним, но в дом обычно не совался. У него и своих дел хватало, вот прямо тут — в лесу. Большая территория этого мира была в зелени и лесах, тут практически было ангельски спокойно и красиво. Но, учитывая факт, что Сонхва был куда более кровожадным, его такие вещи не трогали. Так же, как чужие слезы, раскаяние и мучения людей, которые провинились. Часто его кликали: «бессердечным». И даже на это он махал рукой. Дом был пуст. Альфа залез в спальню своего жениха через окно, футляр с украшением положил на туалетный столик. Он не раз бывал в этой комнате, но в первый раз видит, чтобы она была настолько пустой. Уёна не было, им даже не пахло. Карамелью не пахло даже отдаленного, а это значит, что того нет в комнате достаточно давно. Мужчина покрутил телефон в руках, а после набрал номер своего «любимого», но телефон зазвенел где-то рядом, а после альфа нашёл его под подушкой. Он хмыкнул, будто был совершенно не удивлен. Но, боже, он ни капли не расстроен, поэтому он тихо вышёл из одной комнаты, пересек небольшое расстояние и вошёл в комнату младшего. И его тут не было. В доме было тихо, даже неслышно было шепота прислуги. Единственное, что он не убедился в том, стояла ли охрана так же, как всегда, у дома. Сбежали. Первое, что промелькнуло в голове у Пака. Но он тут же постарался откинуть эту мысль, потому что Ёсан не такой. Мужчина вернулся в комнату своего жениха, сел на край его кровати и уставился в стену. Он точно знал, что Уёна из дома никогда не выпускали, если же старшие были в отъезде, так куда он направился? Буйный характер Чона выдавало всё, как его родители могли быть настолько слепы. Время тянулось как жвательная резинка, вкус которой никогда не заканчивался. Сонхва успёл даже полежать на чужой кровати, произвести незаконный обыск комнаты своего жениха. И самое интересное, не найти совершенно ничего, что говорило бы о том, что его «любимый» может ослушаться своих родителей или сбежать. В коридоре послышались шаги, оживленные разговоры двух омег. Пак в то время стоял у окна, облокотившись на подоконник. Его лицо не выражало счастья, он определенно был не доволен. Дверь в комнату широко раскрылась: Уён вошёл внутрь и улыбнулся Паку, Ёсан же застыл на месте. — Привет, — В голосе жениха было явное счастье, он подбежал к блондину и повис на его шее. — Почему не сказал, что приедешь? — Почему ты вышёл? Кто тебе позволил? — Пак взглянул сначала на Ёсана, который поджал виновато губы, а после на Уёна, который внимательно разглядывал его лицо и мягко касался пальцами подбородка. Со стороны выглядело будто тот, и, правда, был рад видеть альфу. И даже сам блондин, практически поверил в это. — Где ты был? В комнате повисло молчание. Уён всё так же, касался лица альфы, мягко водил пальцами по его волосам. Сонхва нравилось, но на его месте он представлял совершенно другого человека, которому прямо сейчас смотрел в глаза. Ёсан долго стоял на месте и пялился куда угодно, только не на альфу, что нагло ворвался к ним в дом. — Здравствуй, Сонхва. — Блондин вошёл глубже в комнату, прикрыл за собой дверь. Он оглянулся, будто надеялся увидеть кого-то ещё, а после снова перевел взгляд на пару. В его голове было столько мыслей, что смотреть сейчас на Уёна было практически не возможно, а на Пака уж тем более. — Я хотел погулять, так что взял с собой Уёна. Мы давно не проводили вместе времени. Юноша какое-то время поговорил с ребятами, а после вернулся в свою комнату. Голова гудела от кучи мыслей, от встречи с демонами. От Уёна и его истинного. Парень зарылся пальцами в волосы, он осел на мягком ковре посреди своей комнаты и прикрыл глаза. Он реально понимал, что его мысли материализуются слишком быстро, он реально понимал, что обрекать своего брата на страдания не может и не хочет. Поэтому, собирался в скором времени поговорить со своим отцом. Ёсан точно знал, что отказаться могут только родители, но если он поговорит с Сонхва, то тот будет доволен таким исходом событий.