Sadena

Юнхо так с Саном и не разошлись после того, как проводили омег до портала. Сан был в глубоких раздумьях, но ощущение было таким, словно у парня камень с души упал. И правда, их воссоединение было самым лучшим из того, что когда-либо видел Юнхо. Может после увиденного пора было поверить в истинность? Но мысли в голове всё ещё останавливали. Чон часто думал о вещах, которые не должны были его волновать. Например, его родители не были истинными. Он не только точно об этом знал, но ещё и чувствовал. Такое ощущение, что его папа был попросту одержим отцом. Наговаривать на своего родителя было бы невероятной глупостью, но чувство, что таилось глубоко внутри Юнхо, он никак не мог игнорировать. Ему казалось, что влюблённые истинные должны вести себя иначе, чем ведут его родители. И сколько парень не думал об этом, старался не переходить черту. Из раздумий вырвал голос Ким Хонджуна, который вошёл в кабинет брата с чайником и чашками на разносе. Следом забежал дворецкий, у которого на таком же разносе были угощения. В целом они ничем не отличались от людской выпечки, лишь начинка была совершенно другой. — Чувствую, что что-то изменилось в тебе брат, — младший улыбнулся, поставил всё на стол и плевать ему было на лежащие на нём документы. Жаль, что Хонджун не был дураком. От него практически невозможно было что-то скрыть. Никто и не пытался делать этого. Сана теперь выдавала его широкая улыбка, что никак не спадала с лица. Он собирался заявить свои права на Уёна. Развязать войну, или даже две, но забрать то, что принадлежит ему. Уверенность была сто процентная, что омега пойдёт за ним и в огонь, и в воду. Хонджуну даже не нужно было смотреть на его мальчика, чтобы подтвердить всё то, что чувствовал старший. — Он сам меня нашёл, словно его магнитом тянуло ко мне, — улыбка Сана была столь яркой, что даже Намджун не смог удержаться. Похлопав племянника по плечу, он сделал жест удалиться сыну. На что тот закатил глаза и надулся. Очевидно, что в доме становилось скучно, а заняться Хону было совершенно нечем. Они собирались обсудить дела. И скорый визит Сана в Садену. Но что-то было слишком странным по мнению Джуна. Он всё перебирал документы, которые альфа должен подписать в городе и никак не мог понять, что всё-таки не так. Почему Чон Хосок легко согласился на перемирие. Он явно не знал, что приедет не Намджун. Но это по факту было не важно, всё теперь обещало накрыться медным тазом, потому как Ким понял о серьёзных намерениях своего племянника. По сути, нужно было быть осторожными, чтобы не развязать войну между мирами. Сейчас везде было своего рода перемирие, у каждого своя зона влияния. Но если наступит война, то всё это коту под хвост. А ведь создавалось веками. И что тогда? Архангелы снизойдут до них? Все эти мысли отвлекали от работы, к тому же заставляли напрягаться. Намджун всегда делал всё, чтобы защитить свою семью. Демоны и сами справятся со своей безопасностью в случае нападения. Но Хонджун. Он не был таким же, как все в этом мире. Его нужно было учить постоять за себя, быть настоящим демоном. Но он почему-то вечно отмахивался от этого — омега. ××× С момента встречи с Ёсаном мозг отказывался переставать думать о нём. Словно омега был каким-то колдуном, коих вроде не существует. Во всяком случае, не так близко. Во снах он приходил и сидел рядом с постелью Чона, касался мягко его лица и улыбался. Эту улыбку никогда в жизни не забыть Юнхо. Он совершенно потерял покой с этим парнем, не знал, куда себя деть, не мог работать, есть, пить. Курил так много, что пугал собственного отца. Альфа отчаянно искал встречу с этим парнем, но не имел права переходить на территорию Садены. У него были свои шпионы там, но он не мог перейти черту. Были мысли, но он не решался воплотить их в жизни. Настолько боялся отказа. И тем не менее не мог усидеть на месте. Каждый демон замечал его нервозность. Юнхо никогда не отказывался от охоты, а тут заменил это делами с бумагами. Он говорил, что скоро ехать к ангелам и нужно быть готовым ко всему. В библиотеке было много книг о Садене, как о самом великом и нежном городе. Но на самом деле, этот мир был полон крови и предательства. Всё равно, что какая-то тюрьма. Об этом нигде не писалось, но было очевидно, словно видно наяву. Почему же ангелы не жили там? Почему для самых лучших из них было угатовано место в Хариа. Оттуда только изгоняли, а по волшебству появиться там было нельзя. Никто не знал, как устроен там мир, могли быть лишь догадки, писалось много книг и все они были пошлейшим бредом. Как и тот факт, что Садены — город ангельских людей. Среди них не были ни одного ангела, даже павшего. Ведь все они сейчас отрабатывали свои грехи в Гристоре. И сколько бы Чон не пытался найти что-то полезное, ничего не выходило. Отец заметил его рвение через пару дней. Разговор у них был достаточно тяжелым. Но Чонгук и так всё понял, не идиот ведь. В очередной такой раз он нашёл своего сына в библиотеке, тот читал при свете свечи, рядом стоял дворецкий с разносом различных напитков. Начиная кофе и заканчивая кровью. Что-то напомнило это старшему альфе, он даже помрачнел ненадолго, но после откинул свои мысли и сел напротив сына. Чонгук жил много веков, он был сильнейшим демоном во всех мирах. И естественно у него были свои слабости. Но последнюю у него отняли давно, а жизнь, если её можно так назвать, продолжалась по сей день. В этот дом они не возвращались, но почему-то даже со временем он всё стоял. Это был практически дворец с 217 комнатами для жилья, тремя этажами и старыми лестницами. Замок этот стоял глубоко в лесу и жила тут теперь всякая нечисть, но стоило хозяевам этих мест вступить на собственную территорию, как все тут же удалились по своим делам. Стояла гробовая тишина, словно вымерло всё живое. — Что-то сильно беспокоит тебя, сын мой, — начал альфа, он сделал жест и прислуга принесла ему бутылку коньяка. Два бокала тут же оказались на столе, но Юнхо даже не поднял глаз, будучи увлечённым написанным. Чонгук быстро пробежал глазами по строкам и усмехнулся. Зачем его сыну, читать подобное? — Ты слишком ответственно относишься к поездке в Садену, дорогой. Блондин наконец-то поднял глаза на отца. Захлопнул книгу, его лицо подпирала одна рука и она там осталась. Пока вторая потянулась за бокалом. Пара глотков и тот опустел. Алкоголь не действовал на демонов, как на людей. И всё же, с каждым днём парень думал, как странно жить в мире полным всякой нечестии. Он долго молчал, а отец не торопил его. Тот молча сидел, разглядывая старую обстановку дома, что теперь казалась зловещей и по истине демонической. Совершенно темный дворец, словно тюрьма. — Что случится, если воссоединится человек с демоном? — вопрос звучал спокойно, но брови старшего поползли вверх. Скорее всего, отец не ожидал услышать такого, но расслабился он так же быстро, как удивился, — И что, если этот человек не какой-то простой житель города, а скажем сын главы мира? — Юнхо, — Чонгук тяжело вздохнул, снова наполнив бокалы. Парень заметил, что для его отца этот разговор не очень приятный, скорее даже тяжелый. Понятное дело, демону положено быть с демоном, а не каким-то человеком. Впрочем, люди часто грешат, а потому можно их изменить, — Это болезненный для людей процесс, на твоём месте я бы подумал. Да и вообще, зачем тебе вдруг человек? Альфа облокотился на спинку стула, он отвел глаза в сторону на картину, что висела на стене между стеллажами книг. На ней была борьба архангела с высшим демоном, таким, как его отец. Может быть это был и он, но черт лица было не разглядеть. Впрочем, какая разница? Раньше рисовали уйму странных и даже неправдоподобных картин. Сколько бы демон не читал, не погружался в книги, он не находил успокоения для своей души. В каждой книге, будь она фантастикой или научным фактом, черным по белому было сказано НЕЛЬЗЯ. А раньше Юнхо бы плюнул. Ну подумаешь, какой-то симпатичный человек, но нет, нет, Ёсан был другим, к нему тянуло, его хотелось только для себя. Чтобы сидел вот так напротив, как сейчас собственный отец и просто смотрел в глаза. — Я заинтересовался человеком, отец, — Чон отложил книгу в сторону, взял бокал и осушил его моментально. Звук, с которым тот был поставлен обратно, эхом разошёлся от стен библиотеке, а на лице старшего демона не дрогнул даже один мускул. Тот спокойно сделал глоток, повертел в руках напиток, но так ничего и не сказал, — Человеком из непростой семьи. Последовал тяжелый вдох, из-за которого Юнхо показалось, что его мысли неправильны. Но отец никогда не осуждал его. К тому же, они были демонами и по сути, правила для них были не писаны, они вполне себе могли их нарушить, но часто придерживались их. Потому что было заключено перемирие с той же Саденой, Клейтом. Но миры всё равно противостояли друг другу, каким бы не был договор о примирении. — Пойми Юнхо, опорочь ты человека, и он возродится в одном из миров. Я видел такую любовь, и знаешь, она была невероятно жалкой. Люди не выдерживают жизни тут, люди не могут стать демонами просто так. Они умирают, пока идёт это перевоплощение. И я бы сказал тебе: дерзай, но в силу наших обязательств перед другими, я не могу, — плечи Чонгука как-то устало опустились и он откинулся на спинку стула. Отец бывал таким иногда, но сейчас в его глазах будто возродилась сама печаль, словно он прекрасно понимал, о чём речь, — оставь эту идею, займись лучше делом. Если захочешь, я найду тебе с сотню вариантов, чтобы заглушить твою ауру внутри, но никто их них не будет ни человеком, ни ангелом. — Спасибо, отец, — парень потупил взгляд в сторону. Снова уставился в картину, она провоцировала на приятные мысли, но и их мужчина отогнал в сторону. ××× Жизнь медленно заполнялась серыми красками, их мешал сам художник намеренно, не желая разбавить всё яркостью. Будто нарочно обрекая себя на некие печали и страдания. Но были вещи в жизни, которые ставил «художник» превыше собственного счастья, будто считая, что сам его не достоин. За окном поливал мелкий дождь, и даже там небо окрасилось практически в чёрный. Словно говорило: вот-вот нагрянут тёмные силы. Возможно, они сожрут со всеми костями, оставляя после себя лишь капли на ламинате, раскрашенные в бардо. Дождь напевал только себе понятную песню, но казалось, что слова её иногда были знакомы. Он пытался будто отговорить от того, что собирался сделать светловолосый, ангельски красивый юноша. Но считал, что обязан сделать это не ради себя, ему было плевать на собственное счастье, хоть в голове уже поселился один великолепной красоты мужчина, но нет, им всё равно не по дороге. Внизу послышались голоса, один из которых словно звоном молота прошёлся по телу. Ёсан прикрыл глаза, снова начал мерить комнату большими шагами. Хотелось, чтобы все наладилось, было как у простых людей и пусть жить им было куда сложнее, чем таким разбалованным детям. По сути, всё было стоило только открыть рот. Стоило только захотеть, как появлялось даже больше желаемого. Голоса стихли, сердцебиение усилилось до предела. Хорошо, что Уёна не было дома, за такую идею он бы устроил младшему брату такую взбучку. Но тем было лучше. Блондин нарядился, был немного накрашен и глубоко вздохнув, вышел их комнаты, что была некогда его крепостью. Руки мелко подрагивали, и стоило оказаться на лестнице, как в дом вошли ещё двое. Неожиданно, что портило весь план, который целую неделю придумывал Ёсан, но он хотел поговорить лишь с отцом. Взгляды встретились, сердце забилось чаще. Дышать будто стало в миллионы раз тяжелее, словно легкие сдавливало невидимой цепью. Чхвэ Сан слабо улыбнулся Ёсану и прошёл глубже в дом, Чимин начал суетиться, провожая гостей в кабинет своего мужа, а омега так и стоял на лестнице совершенно окаменев от волнения. Его план трескался по швам, стоило увидеть демона, что лучезарно улыбался ему, как тогда в лесу. Какой же он был красивый, словно сотня ангелов старалась, лепя его образ. Он снился Ёсану, только протяни руку и вот он, так близко. Сердце сжалось от боли, неужели, можно привязаться, возлюбить кого-то за пять минут проведенных рядом? Просто услышав голос, просто с секунду побыв рядом. Было невыносимо больно, было страшно, и решимость отступала назад на несколько шагов. Уён вернется и Уён ему не позволит. Время было упущено, поэтому Ёсан просто спустился в гостиную, что будто опустела в мгновенье ока, пока он был погружён в собственные мысли. Казалось, что переговоры длились несколько часов, пока Ёсан был бездумно устремлен в экран телевизора. Вроде фильм был интересным из тех, что хотелось очень посмотреть, но юноша будто смотреть сквозь экран. Он только и думал о том, как же ему поступить, что сделать. Прислуга несколько раз забегала в кабинет отца, вынося оттуда пустые чашки или бокалы. Там были только главы миров, но ощущение, словно целое войско. Судя по всему, разговоры были достаточно непринужденными. Но Ёсана трясло так, словно они собирались там затеять войну. Уён вернулся перед самым ужином, счастливый до ужаса, но стоило увидеть Сана, как на лице брата появилась ещё более яркая улыбка. Это не утаилось ни от кого, но судя по тому, как вели себя родители, Чхвэ Сана они не узнали, а может тот представился как-то по-другому. По крайней мере, у младшего в семье не было никаких сомнений в том, что глава Гристора заберет себе брата. Но он хотел этого, хотел чужого счастья. Стол ломился от блюд, но не было ничего из того, о чём бы когда-то читал Ёсан, того, что едят демоны. Юнхо спокойно жевал говядину и рис, салаты, коих на столе была целая куча. Сан тоже, они даже не морщились, словно для них это было привычным делом. Чхвэ вёл себя достаточно сдержанно, в отличие от Уёна. Тот всё не мог отвести взгляда от своего ненаглядного, а это уже не ускользало от взора Сонхва. Беседы были только о делах, а иногда Чимин разбавлял разговоров милыми вставками о моде или чём-то таком, но даже это поддерживали все. В какой-то момент стало тихо и Ёсан поймал на себе два любопытных взгляда. Он сглотнул ком в горле, потому что в глазах Юнхо ему хотелось утонуть и никогда не всплывать, но решение обязывало. — Отец, — Хосок поднял глаза на сына, тот никогда не встревал в разговоры альф, и было удивительно. Так что он собирался выслушать. Бровь Уёна вдруг поползла вверх, он попытался найти ответы в глазах папы, Сана, но ничего. Все взгляды были устремлены на Ёсана, и в этом не было ничего необычного, если бы не взгляд Юнхо. Омега смотрел так долго в чужие глаза, что совсем забыл, что вообще хотел. Пока его не окликнул отец. — Ёсан, если это может подождать, то давай поговорим потом? У нас ведь гости, — Кан начал мотать головой, было тяжело отвести взгляд от человека, от которого порхала его душа, но он чувствовал себя виноватым перед братом, — Хорошо, тогда все во внимании. Кан сделал глоток воды, нервозность брала верх над разумом, и тогда юноша решил взглянуть на Пака. Тот будто всё знал, а оттого улыбка поползла по его лицу словно змея, стало даже немного противно. Дыхание немного участилось, с каждой секундой блондин был готов отказаться от своей затеи. Тихий вдох, на чужих губах читается «нет», но на Чона смотреть ещё более невыносимо, чем на Пака. Так что юноша смотрит в глаза отцу. — Хочу замуж за Сонхва, я его люблю, — Послышался звон серебра о кафельное покрытие пола, вилка выпала из руки Уёна. Мир.будто замер на секунду, а в голове слышался только этот звон. Отец не поменялся в лице, но Чимин прикрыл рот маленькой ладошкой, — Пожалуйста. Омега опустил глаза в тарелку с едой, в гостиной повисла какая-то гробовая, гнетущая тишина. Сердце бешено колотилось, но ощущение было таким, словно оно остановится навсегда. Рядом слышался шёпот собственного имени, это говорил Уён, но Ёсану казалось, что он вот-вот расплачется от досады и боли в его сердце. Он знал, что немного позже станет легче от мысли, что его брат свободен и будет с человеком, которого любил большую часть своей осознанной жизни. — Ёсан, мы поговорим об этом потом, — Мужчина сделал усилие, когда выговаривал имя сына, но за столом была всё такая же тишина. — Я хочу, чтобы ты разрешил мне при свидетелях, — Младший поднял лицо, посмотрел на отца такими глазами, что мужчина практически сдался. Свои глаза он прикрыл, локти мужчины были на столе, а пальцы разминали виски. Будто Ёсан доставил ему очередную проблему, но такого не было ещё никогда, — Сонхва, пожалуйста, скажи. Говорить было уже невыносимо тяжело, слезы норовили покатиться из глаз. Вот только совсем не оттого, что он был безумно расстроен ожиданием, разрешением на свадьбу, а досадой. Ему не хотелось, он не любил Пака, он не хотел быть рядом с этим человеком. Ёсан не сдержался, слёзы градом хлынули из глаз юноши. Юнхо сжал руки в кулаки, которые были под столом, тогда как Пак, наконец, заговорил. — Отец, — начал говорить парень, он отложил столовые приборы в сторону, на губах его играла победная улыбка, словно именно этого он и ожидал. Словно знал, что братья станут его делить, но Уён молчал, потому что сам не был готов пойти на такую жертву ради своего родного брата, он мечтал освободиться от этого. По правде говоря, не такой ценой, но сейчас был слишком шокирован и напуган, чтобы сделать что-то, — пусть брак будет не по расчёту, а по любви. Так что, позвольте нам. Юнхо стоял на балконе, сигарета в его пальцах медленно тлела, но он не курил. Смотрел на горизонт. Впервые в жизни, казалось, что жизнь повернулась к нему спиной. «По любви» — крутилось в голове парня. Он все не мог выкинуть из головы события, что произошли за столом. Прошло пару дней и пока их переговоры остановились. Не хотелось гулять по городу, не хотелось делать ничего. Так сильно зацепил Ёсан, что всё теперь казалось какой-то нелепостью. Сан мотался за обоих. Он приходил к вечеру, рассказывая о том, что ему удалось узнать. В какой-то момент, показалось, словно даже эта поездка не имеет значения. Всё ведь в порядке, зачем вообще нужны эти переговоры. Демон совершенно забылся, пока пытался наладить свои мысли, привести в порядок чувства. Откуда бы им взяться вообще? Ведь это была вторая встреча, и с чего так переживать за незнакомого омегу? — Юн, — Сан оказался за спиной слишком тихо. Чон даже не успел уловить его движение, не слышал, слишком сильно погруженный в собственные мысли. С этим пора было заканчивать, иначе это могло помешать всему, что так долго строили миры, — этот Сонхва какой-то мутный. Тяжелый выдох со стороны альфы. Сигарета оказывается затушенной в пепельнице, а мужчина выходит с балкона и садится на диван. Друг садится напротив, протягивает какие-то бумаги. Сан хороший парень, лучше всех ангелов или людей, которых когда-либо знал Чон. И если бы ему предложили какой-то обмен, то ни за какие деньги он не согласился бы променять Сана. — Выходит, он хочет закрепиться в Садене, вот зачем этот брак. Но Уён старше, наследство должно быть у старшего сына, — Юнхо поднимает глаза на Чхвэ, тот криво улыбается. Кажется, словно что-то упущено. Но пока в голове не складывается. У людей нет какого-то привычного устоя, вечно всё меняется. Начиная от чувств к другим и заканчивая семейными ценностями. Не то чтобы демоны покладистые паиньки, которые исполняют «добрую» волю своих отцов. Дело совершенно в другом. Если испокон веков старшин сын должен был быть главным, он им и будет. Тут же что-то было не так. Сколько бы глаза не бегали по строчкам, пазл в голове все равно никак не складывался. Словно был потерян какой-то элемент. — Хосок не собирается никому ничего оставлять, — уточнил Сан, он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку дивана. Откинул назад голову. Стоило подумать, его мозг уже кипел, — он не узнал меня. Только сейчас Юнхо оторвался от бумаг и посмотрел на своего друга. Сначала не понял о чём речь, затем в голове стали всплывать отрывки разговора с Чхвэ. Истинные, точно. Впрочем, ничего удивительного не было. Чхвэ был большим мальчиком, возмужавшим, и изменившимся до неузнаваемости. Юнхо слышал о его истории ещё раньше, но после и подумать не мог, что во главе Гристора встанет именно этот парень, о котором и ходили слухи. И если Хосок, принялся бы сразу рвать и метать, то Юнхо и его отец победно улыбнулись. Этот миг практически знаменовал победу. Какого быть сыном Сатаны, Чхвэ Сан? — Может это и к лучшему. Только тебе не забрать оттуда Уёна, — Бумаги были отложены на журнальный столик. На какое-то время вокруг повисла тишина. Юнхо мыслил здраво, не делал опрометчивых поступков, — Не торопись, Сан. Видеться вы сможете всегда, но люди и демоны не могут быть вместе. Люди и ангелы — нет. Ему уже 24, его скоро выдадут замуж. То, что сделал Ёсан, лишь временное освобождение. Оба альфы понимали это. Знай Юнхо раньше, остановил бы омегу. Потому что теперь всё усложнялось. Зато становилось легко для Пак Сонхва. Ужасного, злобного и алчного человека. Он был помешан на крови и пытках. Его отец именно поэтому не спешил подпускать сына к делам, но свадьба и правда, в корне меняла всё. А теперь, когда у него был Ёсан, всё должно было стать хуже. Если проанализировать поведение альфы, то эта партия была даже более выгодная, чем предыдущая. У блондина светились глаза, когда он услышал о чувствах Ёсана. А когда увидел его слезы, будто что-то перещелкнулось. Юнхо это не нравилось, внутри было чувство, что он обязан защитить этого омегу. Осталось лишь понять, почему внутри из-за одного омеги было вызвано столько разных чувств, что теперь терзали его грешную душу. Через два дня состоялась очередная встреча между главами миров или их заместителями. На этот раз в большом, практически круглом кабинете. Он был светлым, таким как ясное небо, что сегодня радовало горожан. Демоны же, не были привыкшими к подобной погоде, а потому чувствовали себя достаточно некомфортно. За большим круглым столом собрались люди, ангелы, демоны, рыцари и прочие, что были совершенно не важны. Почему-то было похоже, словно они вернулись на века назад, обсуждая мир во всём мире. Разговоры сначала были официальными, а после перетекли в какое-то другое русло, что совершенно не было связано с тем, ради чего демоны явились сюда. Сан переглянулось с Юнхо, тут же нахмурился. Парень стукнул кулаком по столу, привлекая внимания главы мира. На что тот с вселенским спокойствием ответил: — Вас что-то тревожит? Чхвэ усмехнулся, поднялся из-за стола. В руках у него, вдруг, появилась трость, на конце она была заточена словно копье. Парень прошёлся по залу, а после встал за главой мира. Светлые начали переговариваться, кто-то пытался что-то спросить, но стоило демону поднять руки, как мужчина тут же замолчал. Сан требовал тишины, но всё не мог добиться её. В какой-то момент Сонхва рассмеялся, будто для него вся эта встреча была детской забавой. Будто он считал себя лучше и сильнее всех. Но каждый знал, демоны при желании стерли бы людей с лица мира. Чхвэ не выдержал, щелчок пальцев и его облик изменился. На голове появились рога, уши вытянулись, словно он был из сказок про эльфов, на пальцах длинные когти, глаза горят красными огнями, а улыбка теперь больше похожа на оскал. Тело же парня не деформируется, а остается таким же. Теперь время Юнхо усмехнуться. —Разве речь не должна была идти о том, как вы ангелы пересекаете наши территории совершенно незаконно? Используя порталы, что должны быть, закрыты и охраняться? — У Чхвэ голос, от которого мурашки пробегают по коже людей. Никто не смотрит в его глаза, все вдруг начинают интересоваться бумагами под носом, — сколько можно игнорировать демонов? Неужто вы думаете, что всё сойдет с рук? Сан обошёл главу Садены, и наклонился, к его лицу, садистски улыбаясь. Больше всех здесь сейчас парень ненавидел именно этого человека. Некоторые вдруг начинают поддерживать главу Гристора, на этот раз Юнхо разводит руками. Глаза парня просто загораются синим пламенем, он улыбается, словно вторя Сану. — Жалкие светлые, — смеётся Юнхо и его голос эхом разносится по кабинету. Глаза поднимает Пак, он не трус, все тут осведомлены в этом, — Я приемник главы Чоса, и я не стану подписывать с вами мир. Ещё одно нарушение со стороны светлых и каждый будет казнен моими руками. Блондин поднимается с кресла, разрывает договор на две части и кидает листики на стол. Все наблюдают за тем, как бумага медленно опускается на стол. Последний взгляд на Чхвэ и старший разворачивается, идя к двери. В разговор тут же встревает Сонхва. — О боже, вы такие убогие! Вы, демоны, — Он вдруг смеется, как умалишенный. Хосок тоже не выдерживает и резко встает, смотрит недолго в глаза Сана, что до этого почти нависал над ним, — никто и не хочет с вами мира. — Тогда ему и не бывать, господа, — Заключает Сан. Его облик резко спадает, возвращая парня в человеческий вид. Он спокойно пожимает плечами, кладет ручку на стол перед Чоном, хотя до этого она была достаточно угрожающим копьем, — что ж, всего хорошего. Это был самый бесполезный визит. Я солидарен с господином Чоном. Ещё одно пересечение границы через портал и вы развяжете войну. ××× — Да ты просто сошёл с ума!!! — парировал Уён, который уже неделю не мог найти себе места. Он уже несколько дней не мог даже спать. Сначала просто не разговаривал с братом. И дело было не в какой-то там обиде, а в шоке. Как Ёсан мог так поступить, почему и зачем? Ведь его жизнь могла быть счастливой и прекрасной. Возможно, с человеком, которого он полюбил бы всей душой. И что он теперь наделал? Уён знал, что найдёт выход. Он все эти годы верил, что Сан найдет его, Сан его спасёт, а кто спасёт Ёсана? — Зачем. Ёсан?! Кан лежал на кровати, уставившись в книгу, под его спиной было несколько подушек, а вид был достаточно расслабленный. Он мог понять своего брата, мог прочувствовать все его эмоции, вот настолько они были близки. Но сам постоянно закрывался, потому что считал, что жизнь старшего куда важнее собственной. Блондин был ещё маленьким, когда его брат впервые влюбился, когда с упоением рассказывал какого это. И по правде говоря, младший был просто влюблен в образ этой любви. Но чем старше он становился, тем лучше понимал, что это не для каждого. Мало кто вообще мог похвастаться истинностью, но если уж повезет, то лучше хвататься за этот шанс быть вечно счастливым. У них, у недоангелов не было вечности, потому что они были наполовину людьми. И не в каждом проявлялась та самая сила. У Уёна её не было, у Ёсана тоже. Сказать, что им повезло, было нельзя, ведь в случае чего они не смогут защититься. Старший брат продолжал ходить из угла в угол. Его озабоченность была слишком заметна, он был сейчас уязвим. Больше всего не хотелось, чтобы попало Уёну. — Я сказал, что люблю его, — не поднимая глаз от книги, сказал парень и перелистнул страницу. Голос младшего был настолько спокоен и будто безразличен, что брюнет стал надвигаться на него грозовой тучей. Младший лишь поднял глаза, когда тёмноволосый остановился у кровати. Уже собирался объяснить брату всё, но в комнату вошел Чимин. Две пары глаз уставились на старшего, тот был весел. Таким он был достаточно часто, так что удивляться было нечему. Омега присел на кровать рядом с Ёсаном, потянув за руку старшего сына, усадил рядом. Он недолго смотрел на парней, а после заулыбался ещё шире. Книга из рук младшего была отложена в сторону. Родитель явно пришёл для того, чтобы поговорить о чём-то. Это несколько смущало Уёна и было безразлично для Ёсана, который ни улыбался, ни грустил и вообще не чувствовал ничего. Пшеничноволосый омега схватил старшего сына за руки, и мягко поглаживая те, посмотрел парню в глаза, а после перевел взгляд на младшего сына. — Я надеюсь, вы не ругаетесь из-за Сонхва? — Уён усмехнулся, а блондин покачал головой. Больше всего, ему хотелось вернуться к книге и просто остаться в одиночестве, — Ёсан, я очень рад за тебя. А ты Уён, не расстраивайся, мы обязательно найдём для тебя лучшего альфу. Брюнет выдернул свои руки, подскочил с кровати и ушёл к окну. Всё тот же вид на лес, как в его комнате. Но как же хотелось сбежать, пожаловаться Сану, побыть с ним вместе. Никто не понимал омегу, так же как его истинный альфа. Омеги о чём-то ворковали, хотя по голосу Ёсана было понятно, что он не в восторге от разговоров о Паке. И почему собственные родители не видели его гадкую душу? Неужели совершенно не задумывались о том, кому отдадут своего ребенка? Уён не понимал. Он считал, что обзаведясь детьми, будет давать им права выбора. По крайней мере он захочет лучше узнать кандидатуру своего ребенка, узнать лучше его избранника. Почему многие родители не делали этого? А что, если Уён в будущем станет таким же? Через какое-то время, поняв, что ребята не особо настроены на разговор. Старший вышел. Братья остались наедине, Ёсан не брал книгу в руки, смотрел в одну точку на стене. Там раньше висела какая-то картина. — У тебя бы мог быть шанс с Юнхо. Я видел, как вы смотрите друг на друга, — не мог угомониться старший, он не поворачивался, но представлял лицо своего брата. Они в одинаковой манере закатывали глаза. Каждый из них был упертым бараном, радовало лишь то, что они никогда не ссорились, лишь по пустякам и ненадолго. — Зачем тебе Пак? Я не понимаю. — Боже, Уён, оставь меня в покое. Я тебе ответил на твой вопрос, какого черта тебе надо? Причем тут Юнхо? — парень сполз с подушки и лег на бок, повернувшись спиной к старшему. Да, он смотрел на Юнхо, он бы смотрел на него долгими вечерами и днями, но не судьба. Он был прекрасен, начиная от голоса и заканчивая внешностью. Он был во вкусе Ёсана, казалось, он видел этого демона даже в своих снах, но… Но жизнь всё равно распорядилась бы иначе, чем хотелось юноше. — Притом, что друзья не смотрят так друг на друга. У вас была какая-то искра, а потом ты взял и сорвал мою свадьбу. Она была моя! — Не устояв на месте, старший брат сел на кровать. Он смотрел на поникшего брата, отказываясь верить в его чувства к столь ужасному человеку, как Пак. — Просто скажи спасибо, — прошептал Ёсан, он тут же прикрыл свои глаза, показывая всем видом, что разговор его утомил. Уён же поняв это поспешил удалиться из комнаты брата. Но место себе так и не находил. Пока в телефон не прилетело сообщение. Но выбраться из дома для парня по-прежнему было большой проблемой. Хотя отец не узнал Сана, он всё еще опасался, что мальчишка из захолустья вернется, чтобы отнять его сына. Вряд ли, конечно, он верил в то, что у того Сана это получится. Зато новоиспеченный, поменявший характер и совершенно повзрослевший Чхвэ, вселял небольшой страх даже Уёну. Но не такой, чтобы бежать от него сверкая пятками, скорее это притягивало. Брюнета буквально вело от него, единственное, чего хотелось-подчиниться. Ко всему прочему к головным болям добавился младший брат. Сколько бы Уён не думал, не пытался понять его поступок, он не мог. Знал он одно точно, что всё, что было тем вечером за столом-ложь. Никакой любви нет, никакого желания выходить замуж за Пака. К тому же теперь, когда Сонхва получил Ёсана, он поторопится со свадьбой. Чон не хотел, чтобы это произошло, но пока ни одна светлая мысль не посещала его голову. Ночь незаметно пробралась в дом, но даже за ужином царила гнетущая атмосфера. Ёсан же вовсе не выходил из своей комнаты больше. На прислугу он не обращал внимания, делая вид, что спит. Чимин ещё несколько раз заглядывал в комнату, но тревожить сына не стал. Отец же выглядел вполне себе ничего, спокойно ел салат, но к мясу почему-то не притронулся. Уён возился вилкой в тарелке, всё перемешивая свой салат. Аппетита не было. Чимин было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хосок стукнул кулаком по столу. Старший сын даже вздрогнул и поднял глаза на своих родителей. — Никто не тянул его за язык, перестаньте, — это было первое и последнее, что сказал за вечер отец. После в столовой снова наступила тишина. Вернувшись в комнату, Уён сел на подоконник и свесил одну ногу с окна. Его покой слишком резко обрушился, что теперь делать и как дальше жить было непонятно. Небо медленно осыпало звездами, парень так и наблюдал каждое появление, но всё равно не смог уловить, в какой момент стало так темно. В доме стало совсем тихо, а на телефон юноши пришло ещё одно сообщение. На самом деле брюнет ни один раз сбегал из дома, но чаще это было в те моменты, когда родители его покидали. Жить так было достаточно тяжело, но омега вроде справлялся. Но сейчас, казалось, что если его поймают, то выйти из дома уже никогда не получится. И всё же Уён хотел рискнуть. Оставалось только решить, окно или дверь? Но внизу явно ещё не спали работники, так что оставалось лишь окно. И удачно можно было сбежать только в комнате Ёсана. Оставалось только надеяться, что младший брат поймёт. В комнате блондина была темнота, ощущение складывалось, словно его и вовсе не было в комнате. Спать даже в такое время Ёсан не ложился. Стоило двери закрыться за Уёном и тихой проступью подойти к окну, как младший сел на кровать. В темноте его глаза немного светились. Старший замер, смотря на брата, а тот молчал, только смотрел. На самом деле было жутко, будто он находился в фильме ужасов. — Можно пойду с тобой? — уж этого брюнет точно не ожидал, но пожал плечами, как бы говоря, что никаких проблем. И тогда они вместе вылезли в окно и достаточно аккуратно с него перелезли на дерево, а после оказались и на земле. — Я не думаю, что Юнхо придет, — произнёс Уён своим обычным голосом, когда они оказались на приличном расстоянии от дома. — Я не буду мешать вам, просто немного прогуляюсь. Но ты напиши, как пойдешь домой, вернемся вместе, — в голове не было никакой мысли, только идти, идти, идти, чтобы никогда не догнали и не вернули домой. Но в силу того, что Кан сам подписал свой приговор, бежать он не собирался. Достаточно интересно было наблюдать со стороны, как Уён срывается с места и бежит к своему возлюбленному, как улыбается Сан, и как горят его дьявольские глаза. На самом деле Ёсан никогда не видел такого, потому был заинтересован. Он помахал парням рукой и пошёл в другую сторону. Сан же взял брюнета за руку и повёл вперед. Чувство было словно они вернулись на семь лет назад. Но сейчас у них было куда больше забот и проблем. Особенно бардак в голове Уёна мешал ему мыслить здраво и быть таким как раньше. Отдаться только своей любви к Чхвэ. —Уён, мы что-нибудь придумаем, я обещаю, — произнес шёпотом Сан. Он развернул к себе младшего, взял в ладони его лицо, а после мягко поцеловал его губы. Совсем аккуратно,.даже как-то по детски, — я люблю тебя. ××× Тишина, что длится уже целую вечность. Сознание уже само по себе отключает всяческие звуки, что могут быть в этом темном и безжизненном месте. Хочется умереть или нет, выжить. Отключиться и проснуться, когда весь этот ад закончится. И снова, сколько же времени прошло? Невозможно представить и вспомнить, что было до момента попадание в это место. Почему руки так крепко скованы и почему разум не помогает с мыслями о том, как выбраться из этого холодного и сырого места. Чонгук, Чонгук, Чонгук. Хрип сорвавшийся с собственных уст —Помогите. А после снова темнота, которая по ощущениям никогда уже не закончится. Пленник слегка дергается, цепи звенят. Но почему, никто не хочет ему помочь? Почему никто не ищет его? Неужели, он не значил ничего в чужих жизнях? Снова этот звук шагов, веки тяжелые, их открыть на этот раз не получается. А человек это, или кто бы он ни был, всё ближе. На секунду становится тихо, пленнику кажется, словно он снова заснул, но нет. Его грубо хватают за подбородок. — Когда же ты уже сдохнешь? — на губах мужчины, какая-то нервная и нетерпеливая улыбка. А после тихий смех. Пленник медленно открывает глаза, но они всё норовятся закрыться обратно. Снова этот парень, имя его?.. Он снова забыл. Но что за чары наложены на него, что он не помнит ни собственного имени, ни имени своего мучителя. Только чье-то, кого всё время зовет на помощь. В пещере появляются звуки, они раздражают слегка, но всё лучше, чем та тишина в которой всё время пребывал закованный в цепи. Кап, кап, кап. — Я столько лет жду твоей смерти, что же делать? — Лепечет мучитель. И снова в голове мысль о том, что не может такой красивый мужчина так мучить, что-то не так. Может, это всего лишь галлюцинация? — убивать тебя большой грех, а потому я все жду. Знаешь, некоторые всё не утратили надежду, чтобы найти тебя. Но ой, сюда не так просто попасть. Мужчина смеется. И по правде, пленник думает, что у этого «человека» ангельская внешность. Так как же, он может желать кому-то смерти? Какие-то мысли пытаются пробиться сквозь толщу затуманенного сознания, но не до конца, не получается разобрать воспоминания, мысли. — Чонгук, — снова только и срывается с пересохших и потрескавшихся губ. — Забудь это имя.