На грани опасной связи

      Терпеть. Не лучшая из его добродетелей. Погоняемый упорностью, азартом, желанием достичь всего и сразу, он почти отказался от такого качества, как терпение.       Только он него лишь терпения и требовали.       Когда он ходил на злополучные уроки игры на пианино, в то время как хотелось другого, как минимум ударных. Когда вместо поступления в архитектурный, подавал документы на экономический.Когда приходилось выживать в мире требований, которые с каждым годом лишь утраивались.       Он ненавидел ждать. Вероятно, этого не любил и господин Вачиравит, озвучивая свое решение почти через секунду, после озвученного предложения.       — Нет.       Ответ прозвучал почти резко, громко, как будто кто-то хлопнул в ладоши в оглушительной тишине. На мгновение наступила немота.Метавину даже показалось, что он ослышался. Единственное слово, которое он не надеялся услышать. В его голове это все звучало иначе, и отрицательного ответа во сценарии не было. На всевозможных вариантах его развития.       — Почему? — голос прозвучал до упрямого расстроено и как-то по-детски.       — Это экономически не выгодно моей стороне, а в особенности вашей.       Вин растерянно перевел глаза на стол, пытаясь осознать, что только что произошло. О какой выгоде говорил Вачиравит, если они даже не обговорили условий? Он лишь озвучил свою просьбу.       От случившегося он даже не успел сообразить, что глава клана поднялся со своего места. Привычным жестом застегнул пиджак, проверил время на наручных часах и чуть поклонился:       — Если это все, то думаю, мы закончили.       Метавин почти подскочил, понимая, что упускает шанс. А на что это, собственно, был шанс? На попытку отсрочить прощание с главой мафии? На возможность поймать группировку? Вновь попытаться сделать что-то и не разочаровать отца? Показать матери, что он годится для самостоятельных решений? Для собственного удовлетворения?       Вероятно, для всего и сразу.       — Нет, мы не закончили.       Слова ударились о чужую широкую спину, заставляя остановиться. Легкий вздох облегчения вылетел из груди, хотя ничего еще не было решено. Но его слушали, а это уже что-то.       Мужчина обернулся и посмотрел на молодого человека с такой уверенностью в глазах, словно решено все было еще до их встречи. Вероятно, так и было. Задумываться над этим не хотелось. Тот факт, что Метавин не устраивал Вачиравита с ног до головы, включая семейное древо и варианты мыслительных процессов, был ему известен. Приятного в этом мало. Однако, и глава не купался в любви в глазах Вина. Это было взаимовыгодное терпение.       Вот только соглашаться на встречу только для того, чтобы унизить человека — этого сын члена Сената потерпеть не мог.       — Вы еще не выслушали моих условий, как вы можете давать ответ так поспешно? — голос прозвучал почти спокойно, хоть раздражение в Метавине просто кипело. Собственные мысли не успокаивали, а лишь добавляли жара. И в конечном счете, он просто не выдержал. — И вы меня называете безрассудным? Да, может быть и так, но я по крайней мере, пытаюсь вести себя уважительно, не обращая внимание на то, как вы втаптываете меня в грязь.       Внутренне он бурлил. Словно все эмоции просто заполнили его до краев, перемешались и выплескивались за края его терпения. Вин почувствовал, как запылало краской его лицо. Как расширились глаза, и с какой силой сжал кулаки, от чего ногти, казалось, разрежут ладони. Он не хотел испытывать всего того, что чувствовал.       Не хотел, но чувствовал.       И это его медленно убивало.       Мужчина же напротив был спокоен. Уверенность из глаз никуда не делась, только добавилось дерзости и решительности. Словно играл на эмоциях Метавина, проверял его, проводил испытания на прочность. На секунду Вину показалось, что еще немного и Вачиравит рассмеется ему прямо в лицо. Но прошла секунда. И еще одна. Мужчина молчаливо продолжал изучать молодого человека.       Он развернулся к нему всем телом, сделал два шага навстречу, и бесстыдно стал рассматривать Метавина. Его взгляд переходил с ног на грудь, потом на руки, плечи, шею, лицо. Вачиравит с каким-то вожделенным интересом совершал свое действие, как будто видел Вина в первый раз, а не с особым любопытством рассматривал его каждую встречу. Хотя, вероятно, Метавин мог перепутать взгляд полный яда и увлечения.       Голова склонилась на бок, челка тенью упала на брови, губы поджались, а глаза чуть сузились. Меж бровей пролегла складка. Правая рука обхватила запястье левой, пониже часов. И на самом деле Вин даже не знал, как ему стоит реагировать на такое неподдельное оценивание. Он только отшатнулся назад, когда глава клана сделал очередной шаг к нему. Ожидать можно было всего.       — Что вы делаете? — неуверенно спросил Метавин, когда Вачиравит стал обходить его со спины. Он развернулся к мужчине лицом, опасаясь, но тот почти не обратил на это внимание.       — Можете снять пиджак? — серьезно, без лишних эмоций, лишь с густым интересом он озвучил свою просьбу, игнорируя вопрос Вина. Руки скрестились на груди. Со стороны он стал походить на кутюрье, который приходил каждый месяц снимать мерки в дом семьи Опат-иенкатчон.       — Это еще зачем? — неосознанно молодой человек приобнял себя, словно пытался укрыть от происходящего. В голове варилась каша из вопросов. Что вообще глава клана пытался сделать? Что-то доказать? Что он лучше? Но каким образом? Тем, что попросит Метавина раздеться? Не самый лучший способ показать человеку, что ты не самовлюбленный кретин.       Однако мозг у него почти взрывался. От нетерпения, от злости, раздражения и непонимания. Вачиравит вел себя, как покупатель, который, проверяет товар перед покупкой. Вот только Метавин не вещь, не игрушка, которой позволено вертеть, как вздумается.       Он хотел было что-то выкрикнуть прямо в лицо главе, но все что смог сделать это скривиться.       — Извините, не принял во внимание тот факт, что мы в общественном месте, — Вачиравит поднял взгляд на Метавина, оторвавшись от созерцания складок его одежды. — Но я должен ознакомиться с тем, что приобретаю.       Молчание повисло в воздухе ощутимым непониманием. Вин сделал шаг назад и вопросительно посмотрел на главу клана, который сохранил деловое выражение лица.       Глаза Вина округлились от осознания происходящего.       Он действительно был товаром. Этот заносчивый, самовлюбленный, бесстыдный мафиозный кретин не испытывал ни капли уважения к его персоне. Издевался, как и обычно. Играл, как было у них заведено. Вот только планка слишком завысилась, перейдя на какой-то новый уровень, которого не было в версии Метавина.       Он почти подлетел к мужчине, с яростью сжал в пальцах ворот чужого пиджака, от чего ткань затрещала, и выплюнул ему в лицо все то, что больше держать был не в силах.       — Вы даже не попытались услышать меня! — ему сорвало переключатели. Терпения больше не было. Точно не для этого человека. — Вы смотрите на меня, как на нечто недостойное, что купить — расплюнуть. Господин Вачиравит, я не товар в магазине, не очередная ваша пассия, которая останется на ночь за мнимое внимание, не то, что можно купить. Вы…       — Господин Метавин, я бы попросил проявить уважение, — серьезным, почти суровым тоном прервал того глава клана.       — Проявить уважение? К человеку, который ни во что не ставит других? — почти сталкиваясь лбами, ядовито откомментировал Вин. — Иронично!       Глава клана без лишних эмоций, одним движением высвободился из хватки молодого человека, тут же оправляя пиджак.       — Как минимум к чужой работе.       Метавин отшатнулся и отвернулся. Ему не хотелось смотреть в лицо этого человека. Не хотелось иметь с ним больше никаких дел. Хотелось забыть все, как страшный сон. Словно Вачиравит кошмар, словно все это лишь мечта извращенного мозга. Причем точно не Вина. Пусть это будет фантазия сумасшедшего. Пусть это будет неправдой. Пусть…       И его еще интересовал этот человек? Почему эта мысль кажется такой далекой? Словно еще не сегодня утром он выпивал кофе, обдумывая то, как заключит соглашение, которое поставит точку на личности по имени БрайтВачиравитЧиваари.       Как давно он был его отдаленной, проходящей по касательной, слабостью? Как давно он искал его внимания? Как жаждал его одобрения не хуже признания собственного отца? Почему раньше игра вызывала любопытство и азарт, кипятила кровь, а теперь лишь один взгляд на это идеальное лицо, которое не портят даже шрамы, вызывает негодование?       Его трясло. Трясло так, что хотелось почесать обо что-то кулаки.       Не обо что-то.       Об кого-то.       Об Вачиравита. Об этого злополучного Робин Гуда. Обо все, что попадется под руку. И один такой удар с силой приземлился на стол, за которым они недавно сидели.       — Господин Метавин, — голос главы клана не изменился. Ни на тональность. Это холодное, расчетливое спокойствие, от которого уже тошнило. Вин закатил глаза, но все же прислушался. — Я с нашей первой встречи проявляю к вам уважения. Позволю напомнить, вы первый начали то, что теперь не можете закончить.       Метавин развернулся, чтобы что-то ответить, но Вачиравит настойчиво не позволил. Сейчас было его время высказываться.       — Я не однократно говорил вам, что не тот человек, с которым вам следует сближаться.Был честен во всем. Вы же, как избалованный мальчишка, капризничаете, не получив то, что хотите, — глава клана сделал шаг вперед, чуть повышая голос. Его брови съехались, и теперь выражение лица стало жестким, а слова стали давить на чувство вины. — Я тоже не вещь и не средство для развлечения. Не шут, который будет выступать для вас. Я деловой, принципиальный и, поверьте, весьма опасный человек, — на последних словах Вачиравит остановился в шаге от Вина, который бедром уперся в столешницу.       Вид чужой ярости пугал. Глава клана не шутил, и, как и раньше, говорил настолько искренне, что хотелось, чтобы это было ложью. Дыхание от чего-то не хватало. Воздух вокруг Вина наполнился ароматом чужого одеколона и еле заметным запахом пота. Молодой человек сам ощутил, что вспотел. Тело разогрелось от неожиданной перепалки, а погода Тайланда не способствовала паре ласковых, высказанных на эмоциях двумя взрослыми мужчинами.       В голове каша из не озвученного и полученного превратилась в непонятное месиво, оставляя шлейф из раздражения и весомого чувства обиды за себя и человека напротив. С каких пор его заживо грызла совесть за того, кого он терпеть не мог? За того, кто его терпеть не мог?       — Между тем, я не пытаюсь купить человека напротив, — остатки былой гордости, которая уже давно была погребена под слоями чужого превосходства, неожиданно дали о себе знать.       Удивленный взгляд и волнистая ухмылка, от которой стало не по себе.       — Я не пытался вас купить. Я рассматривал вас в качестве оплаты.       Минуту сохранялось молчание, за которую на лице Вина сменилось столько эмоций, сколько он и представить себе не мог. От ужаса, растерянности, непонимания, до негодования, злости и чистейшей ярости. Ладони сами сжались в кулаки.До побеленных костяшек. Тело дернулось вперед в попытке восстановить справедливость единственно известным для него способом. Но тут же было пришпорено к столу чужими сильными руками. Реакции в чужом теле оказалось больше.       Длинный пальцы сомкнулись вокруг запястья Вина, дернули парня на себя и, вывернув руку, уперли молодого человека лицом в злополучную столешницу. Вторая рука привычным жестом обезоружила молодого человека, перехватив пистолет, который теперь всегда Вин носил с собой. Чужие бедра с силой врезались в Метавина, не позволяя большей близости между ними, чем того требовало общество.       — Успокойтесь, — ледяным голосом произнес Вачиравит. — Вы хотели знать, почему я отказался от вашей просьбы? Из-за этого.       — Отпустите, — процедив сквозь зубы, дернул Вин плечами в попытке освободиться, что принесло только больше дискомфорта       Вачиравит тут же вскинул руки вверх и сделал несколько шагов назад, расчетливо опасаясь второй попытки ударить от возбужденного юноши, чью гордость он так нетривиально изранил. Он показательно избавился от «магазина» и положил обе частиогнестрального оружия на стол перед молодым человеком.       Метавин отшатнулся от мужчины, опасаясь того не меньше, чем глава клана. Запястье гудело, а разминание пальцами не помогало избавиться от фантомного ощущения чужой ладони. И он не мог понять, что больше его пугало: чужая реакция, сила или неожиданная волна собственных эмоций от совершенного.       Пистолет вернулся на свое место.       -Вы вообще задумывались над тем, что я запрошу в качестве оплаты? — настаивал на своем Вачиравит. Метавин лишь кивнул. — Деньги мало меня интересуют.       — Вы же не думали, что я продам собственное тело? — изумился Вин, подаваясь вперед, но тут же сделал шаг назад, опасаясь повторения последней выходки главы клана.       Вот только выражение лица мужчины говорило о другом. О разочаровании. Словно, он в очередной раз усомнился в здравомыслии юноши напротив. Метавин сам не понимал, что творит. Но ему, с каждым новым шагом в неизвестное, хотелось иметь дела с Вачиравитом все меньше. Главное было не задумываться над тем, что глава клана принимал его все это время за личность, а не пешку-пустышку.       — Господин Метавин, у вас есть только вы, — более расслабленно ответил мужчина. Он вернулся на свое место за столом и обессиленно опустился на стул-кресло. — Деньги меня не интересуют. Машины, — Метавин удивленно вскинул брови, осознавая, на сколько хорошо этот человек знает его, — приобретены вашими родителями, что априори не являются вашей собственностью. Бизнес был выкуплен интересуемым мистером Гудом. Информацией, нужной мне, вы не располагаете, — Вачиравит выдохнул и расслабленно откинулся на спинке кресла. — У вас есть только вы. Работать на меня вы не станете…       — Телом бы я тем более не платил, — возмутился молодой человек, понимая, что для мужчины напротив он не то, что открытая книга, он справочник по эксплуатации.       — Поэтому я и отказал вам, — Вачиравит подался вперед, как бы говоря, что разговор они ведут бессмысленный. В конечном счете все закончилось там, где и началось.       Метавин запустил руки в карманы брюк и остановился в паре шагов от главы клана. Мужчина выглядел уставшим. Он полупустым взглядом следил за сыном члена Сената, бесцельно пытаясь разгадать его следующий шаг. Скорее по привычке, чем осознанно. Скрывать им больше было нечего.       Вероятно.       Глава клана «Астро» был прав: Метавин сам заварил эту кашу, которую все никак не может расхлебать. Терпения, которого у Вина и без того было немного, перестало хватать уже давно. Так отчего же он постоянно к нему возвращался? К человеку, которого презирал. Которого терпеть не мог. Которого ненавидел. Но которого уважал.       Сегодня он должен был поставить точку. И он ее поставит. Хоть и не так, как предполагал.       — Как я понял, вы отказываетесь помочь мне в этом вопросе.По крайней мере, с доступным ля меня способом оплаты, — его голос был холоден. Впервые, за время их знакомства. Он откинул чувства в сторону и попытался играть на эмоциях другого. Хоть и весьма неумело, нелепо и бессмысленно. Но попытка — уже что-то. Он уперся ладонями в стол перед Вачиравитом. –Тогда я найду другой клан. И весьма вероятно, я получу то, что желаю.       Метавин победно улыбнулся и выпрямился. Сегодня только один из них уйдет поверженным. Вин уже устал от этого статуса.       Глава мафиозного клана ухмыльнулся, словно знал что-то недоступное. И поравнялся с несостоявшимся союзником, протягивая тому руку.       — Желаю удачи.       Граница их возможного сосуществования была заколочена с обоих сторон.