На грани опасной связи

      Прощаться. Он не умел это делать. Как принимать отказы и отступать. Знал, что отпускать это нужное из многих умений. Но говорить «до свидания» — не мог даже врагам.       Вероятно, поэтому, не мог отказаться от друзей, даже тех, что предавали. Держал дорогие вещи при себе, не расставался со старыми, что хранили прошлое. Тяжело отпускал домашних питомцев, и имел коллекцию машинок, когда на деле имел реальные прототипы.       Может поэтому не мог разжать собственные ладони, чтобы ненужные люди ушли. Может он их коллекционирует?       Это было первое, о чем он подумал, когда перед глазами картинка стала более четкой, а в ушах не шумело от звука бьющейся посуды и выстрелов пистолета.Когда он уже избавится от них? И перестанет набирать новых.       Метавин наконец позволил себе выдохнуть.Паника, на удивление, не накрыла с головой, но чужие руки все же продолжали с неким беспокойством придерживать за плечи.       Чужой смех где-то на периферии звучал еле слышным отголоском произошедшего. Вин медленно посмотрел в счастливые глаза наемника. Казалось, будто он все это время ждал чего-то похожего. Может, лишь в качестве доказательства своих безумных мыслей.       — Так что же в вас особенного, господин Метавин?       Юноша дернул головой, отворачиваясь от довольного лица Туана, в попытке забыть тот факт, что в них только что стреляли. Словно именно этот мужчина был виновен в произошедшем.       Отчасти, возможно.       — Вы можете встать? — голос молодого человека, что минуту назад закрывал собой тело Метавина, прозвучал как-то довольно. На его лице играл задор, а вуаль интриги зависла где-то в районе глаз. Казалось, будто все происходящее лишь игра, часть какой-то слишком реальной фантазии.       На не сгибающихся ногах Вин поднялся, стараясь игнорировать чужую помощь. В левом плече неприятно стрельнуло болью, давай понять, что приземление на пол не прошло без последствий. Под подошвой сминались салфетки и хрустели осколки кофейных чашек, а глаза судорожно пытались найти ответы. Некоторые столы вокруг были перевернуты, официантов и администратора не было видно, словно те знали, что должно было произойти. Раздражение росло с количеством вопросов.       Возмущенный взгляд метнулся ко второму этажу, где были вдребезги разбиты стеклянные ограждения. Охраны наркобарона не было видно, как будто их не было вообще. Члены клана «Астро» тоже отсутствовали, если не считать молодого человека, что сейчас оправлял собственный пиджак рядом с сыном члена Сената.       Тишина прерывалась еле слышным хихиканьем наемника, который старался что-то комментировать, обращаясь к Вину. Вот только все что замечал юноша, это был мужчина, что стоял в центре VIP-зала.       Он смотрел прямо перед собой. Взгляд был жесткий, металлический, яростный. Казалось, что попадись ему сейчас на глаза, он мог сжечь, подорвать, уничтожить лишь моргнув.       Вачиравит без лишних движений сделал пару шагов вперед, отпихивая ногами лежащего перед ним человека. Только сейчас Метавин заметил недвижимое тело, лежащее на полу перед главой клана, судорожно осознавая, что это наркобарон. Под кожей защекотало, и он неожиданно осознал, что ему страшно.       Дыхание перехватило, в ушах начало пульсировать, а лицу стало горячо. Картинка перед глазами заплясала, покрываясь темными пятнами. На секунду Вин подумал, что вновь испытает паническую атаку, нервно оседая на стоящее позади него кресло. Пальцы сами вытянули галстук и расстегнули пару пуговиц на рубашке.       — Метавин, дышите. Медленно, — голос молодого человека прозвучал успокаивающе, но вместо того, чтобы посмотреть на него, юноша с каким-то особым усердием заставлял себя вглядываться в главу клана, как будто надеялся, что он поможет или даст ответы. Отчего-то это помогало.       Мужчина же словно наоборот не замечал Вина. Он осматривал помещение, оценивая разгром, изредка натыкаясь глазами на человека, которого пытался игнорировать. Гнев сменился молчаливой ненавистью, спокойствием, а через секунду превратился в усталость и легкую обеспокоенность.       В конечном счете, он все же не выдержал и сдался, разрешая себе посмотреть на юношу, с особым усердием пряча за ледяным взглядом все возможные чувства. Нахмурившись, он посмотрел на своего человека и кивком указал на Вина, явно пытаясь понять произошедшее.       Метавин не видел ответа молодого человека. Все, что ему сейчас хотелось, это получить вразумительный ответ о том, почему он попал под обстрел.       — Думаю, вам надо многое обговорить, — улыбчиво откланялся Туан, ища что-то в кармане пиджака. — Позвоните мне, если решите сотрудничать.       И в руки Вина легла визитка. Мужчина театрально откланялся главе клана «Астро», получая в ответ еле заметный кивок. Через несколько секунд от него осталось лишь раздражение где-то внутри юноши и измятый пальцами кусок картона с напечатанным номером телефона.       «Чертова мафия!»       Кровь кипела. Эмоции били через край. Паника неожиданно отошла на задний плана. Злость, негодование, непонимание раздражали и давили, заставляя подниматься на ноги и идти получать ответы, которых за все время так и не получил. Пора уже было забрать свое.       — Что только что произошло? — вылавливая главу клана у подножия лестницы, вскрикнул Метавин. Вачиравит спокойно, почти равнодушно посмотрел на молодого человека. Он молчал, обдумывая, вероятно, стоит ли отвечать. Вот только Вину было плевать. Сегодня он любыми способами получит ответы. — Хватит отмалчиваться! Вам не кажется, что сейчас уже самое время сказать мне, что происходит?       Лицо главы клана изменилось на глазах. Брови съехались, черты лица ожесточились, желваки нервно дернулись. Темные глаза полоснули лезвием по лицу юноши.       — Это последствия принятых вами решений.       — И это все? — Метавин с каким-то остервенением дернулся в сторону Вачиравита, выплевывая ему в лицо все, что он о нем думает. — Вы устроили перестрелку! Убили человека! И я во всем виноват?!       — Метавин, не горячитесь, — послышался позади голос человека, что прятал его от пуль. Чужие руки легли на плече, в попытке предостеречь. Однако, большей решительности, чем сейчас у него могло и не быть.       Вин откинул чужую ладонь, почти игнорируя его присутствие, продолжая смотреть в глаза мужчины, стараясь хотя бы на уровне невидимых эмоций найти для себя решение. Вачиравит лишь напряженно осмотрел члена своего клана.       — Отвечайте!       — Фест, ты в порядке? — голос главы прозвучал хрипло, отягощённо, через боль. В глазах появилось волнение, которое Метавину удалось видеть лишь раз. В кабинете отца, за закрытыми дверьми, в момент незащищенности и полного откровения. Что-то ударило в грудь от такого очевидного игнорирования. На секунду он возненавидел своего спасителя.       — Не беспокойся. Царапина.       Вачиравит кивнул, тяжело выдохнул и вновь посмотрел на Метавина, который с большим раздражением в глазах смотрел на главу клана.       — Я не устраивал перестрелку, как и не убивал людей. Это не входит в мои принципы. То, что мы мафиозный клан, еще не значит, что мы стреляем направо и налево. Еще вопросы?       Метавина словно окатили ледяной водой.       — Вы… невыносимы, — Вин раздраженно поморщился, тыча пальцем в грудь главы, от чего мужчина болезненно прикрыл глаза. Под пальцами обозначались нити и куски рубашки, позволяя понять, что в Вачиравита стреляли и ни раз. Плотный материал бронежилета светился сквозь отверстия на его рубашке. Однако, этот факт почему-то юноша решил опустить. Словно это могло заставить его отступить от намеченного. — На втором этаже лежит человек! Хотите сказать, не вы его убили? Или не ваши люди?       — Разве он мертв? — безэмоциональный голос, слишком ровное звучание слов, как будто мужчина был увереннее, чем когда-либо. — Этот мужчина — один из наркобаронов страны. Сегодня он предлагал мне и моим людям пустить наркотрафик в одном из районов Бангкока. Я отказал. Меня решили убрать. Застрелить его было бы лучшим решением. Но повторюсь, это не входит в мои принципы. Он просто без сознания.       — И почему я должен вам верить? — ярость сражалась с милостивым понимаем того, что Вачиравит не врет. Он ему ни разу еще не лгал. И причин не доверять было столько же, сколько и верить.       — К сожалению, я заметил, что не в ваших принципах прислушиваться к моим словам, — глава сделал шаг вперед, почти утыкаясь носом в чужое лицо. Запах сигарет ударил в голову чужим негодованием. — Посмотрите, к чему теперь это привело.       Ледяная ярость бушевала на лице Вачиравита. Как будто вечно скрываемые эмоции наконец удалось вытащить из всех тайников. Они избивали, кололи, травили, сжигали Вина изнутри, оставляя шрамы где-то на органах.       — Что вы имеете ввиду?       — Что вы лицемер. Когда вы уже поймете, что у каждого вашего решения есть последствия? — глава клана нахмурился и устало прикрыл глаза. — Вы думаете, что следуете принципам, добиваетесь своего, но на деле, лишь разрушаете чужую жизнь. Моего клана или тех, кто вас окружает.       Вачиравит выразительно посмотрел на Метавина. Его слова били и резали правдой, как ядовитым хлыстом. Словно он устал убегать и наконец раскрывал свои секреты. Выкладывал карты на стол.       — Вы хотели, чтоб я показал вам свой мир? Вот он, — он махнул рукой, указывая на окружение. — Без приврат и красивой картинки. Со стрельбой, кровью и убийствами. Нравится? — Метавин отшатнулся, чувствуя, что тонет в собственной безосновательной смелости. Что его втаптывают в грязь с головой. Закапывают в том, что должно быть скрыто. — Моя жизнь и жизнь моих людей — это не парк развлечений с интересной для вас программой аттракционов. Прекратите уже искать решения для проблем, которых даже не существует. Начните жить своей жизнью и перестаньте делать из себя мишень. Может тогда вы наконец поймете, что если кто и страдает от вашего пустякового, ничтожного поступка, то это прежде всего вы сами — ваша совесть и ваше достоинство.       Вачиравит поправил изрезанный пулями пиджак, в последний раз посмотрел в глаза Метавина и с легкой печалью отвернулся. Он ни во что ни вглядывался, туманно обдумывая что-то свое. На секунду Вину стало стыдно. Он почувствовал укол совести и раненой гордости. В который раз они уже устраивают «концерт» по выяснению отношений? Казалось, вражда — это лишь повод встречаться, видеться и ненавидеть друг друга обоюдно. Но ненавидел ли Вин его?       Ненавидел. Возможно.       Он понимал и принимал все причины Вачиравита, хоть и терпеть не мог высокомерное к себе отношение. Все это время Метавин думал, что они стоят на краю пропасти в попытке спихнуть друг друга вниз. Когда на самом деле они были лишь сторонними наблюдателями, которые находились каждый на своем краю. Следили за чужой жизнью, как преследователи, в беспорядочной возможности только созерцать тот мир, в который попасть никогда не получится.       — Фест, — подал наконец глава голос, — сейчас должны приехать скорая и полиция. Оставляю это на тебя.       Молодой человек лишь хитро улыбнулся, покидая зал ресторана. Вачиравит же не сдвинулся и с места. Он ждал. Чего угодно, любой реакции, которая всегда следовала за его словами. Но Вин лишь задумчиво молчал, пытаясь найти во взгляде мужчины что-то, что даст подсказку, как стоит себя вести. Молчания между ними было предостаточно.       — Передайте своему отцу, что я отзываю контракт, — спокойно, собранно, лишь с толикой грусти или личного разочарования произнес Вачиравит. — Я пришлю своих юристов завтра утром. Он не будет перезаключаться как с вами, так и с другими компаниями. Господину Опат-иэнкатчону не о чем будет волноваться, — глава клана посмотрел в глаза Метавина, от чего стало казаться, что все вокруг взорвется и запылает. — Заведите охрану. Некоторое время это не будет лишним.       Метавин рассмеялся. Они вновь начинали пить этот отравленный воздух, что насыщается ядом из личных ран, нанесенных миллионами лезвий. И в очередной раз смеются в лицо друг другу в ответ на удары, которых могло и не быть. Они вновь превысили скорость, обреченные на столкновение, и пытаются затормозить, разбиваясь друг о друга.       — Господин Вачиравит, — иронично улыбнувшись обратился юноша, — мой мир словно по кускам рушится, трескается, выплевывая меня, как ненужный элемент. Я теряю друзей, вникаю в тайны родных, о которых и догадываться не должен. Гоняюсь за фантомом, который словно существует только как моя фантазия, — Метавин сделал шаг вперед, позволяя чужому воздуху войти в свою атмосферу, смешаться с ней и совершить с собой то, что весна делает с вишневыми деревьями. — Я потерял контроль над всем, даже над тем, что творится у меня в голове. И я боюсь, что причиной всему окажитесь вы.       Юноша сделал еще один шаг, решаясь на все неизвестное, безрассудное, позволяя с головой броситься в темное море мужских глаз, густое и зловещее, словно надеялся, что спасет их обоих. Злость ушла, ярости не было, обида тихо шептала где-то на дне желудка. Хотелось раствориться сахаром в чае, или закрыть лицо руками, осесть тяжелым камнем на пол.       Вачиравит втянул носом воздух, и еле слышно прошептал:       — Не дайте мне докатиться до сожалений о несбывшемся.       Метавин грустно усмехнулся. Ему хотелось высказать все, о чем думал и что чувствовал, но понимал, что вряд ли бы это привело к чему-то хорошему, поэтому он просто молчал. Он устал бегать, догонять и искать в другом человеке ответы, когда тот, на самом деле, пытался всеми силами от него скрыться.       Вачиравит тоже больше не хотел останавливаться. Он втянул запах чужого одеколона, коснулся пальцами галстука, зажатого в чужих пальцах, улыбнулся и сделал шаг назад. В конечном счете, отступал, как делал это уже не в первый раз, и возможно не последний.       Когда он дошел до входной двери, послышалась сирена скорой помощи. И Метавин не выдержал, страшась отпустить того в неизбежное.       — Вы так боитесь принять неверное решение, что не принимаете никакого, — крикнул напоследок Вин. — И кто из нас лицемер?       Вачиравит остановился лишь на секунду. Не оборачиваясь, как и множество раз до этого. Опустил голову и тут же выпрямился. От его энергии веяло силой, властью и принятыми решениями. Он морально намного сильнее Метавина. Возможно, он был просто более черствым.       В конечном счете глава клана посмотрел на юношу, грустно улыбнувшись, от чего Вину стало больно.       — Господин Метавин, не все, кого вы хотите, заслуживают вас.       Это было похоже на прощание, в момент, когда расставаться не то, что не хотелось, а было самой огромной ошибкой.