На грани опасной связи

      Чувствовать одиночество. Он не знал, как можно ощущать себя одним в мире полном людей. Душа компании, звезда вечеринок, центр всеобщего веселья, хороший друг для всех.       Он не понимал, что быть в обществе, еще не значит не чувствовать себя одиноким.       Всю жизнь он тянулся к людям: пытался угодить сложному порядку и правилам человеческой общины. Как говорить, что делать, где льстить и кого игнорировать. Правила. Везде и всегда. Контроль, которым он пренебрегал.       Все сводилось к единственному ответу: он боялся остаться один.       Он окружил себя прессой, чтобы постоянно находиться на виду у зрителей. Он выполнял приказы отца, шел на уговоры и предложения матери, чтобы лишний раз сказать — «Я здесь». Он связался с Вачиравитом, чтобы хоть кто-то его заметил, обратил внимание на попытки быть важным в чьей-то истории.       Вот только его заметил совершенно другой человек. Но как на часть своего личного плана, в котором Вин — мелкая, лишняя деталь.       Метавин сидел в главном офисе администрации города, готовясь к публичному выступлению. Пресса, журналисты, миллион записывающих устройств. И все они нацелены на него.       Стилисты поправляли и без того идеальный макияж. Помощник Нок, крутился где-то поблизости, предлагая не то воды, не то вообще отказаться от затеи выходить сегодня с речью. Его можно было понять: он всю жизнь, сколько Вин себя помнил, готовил господина Опат-иэнкатчона к выступлениям, которое ни разу еще не провалилось.       Здесь же, избалованный и самоуверенный сын начальника отказался от его помощи. От любой помощи в объяснении весьма деликатной и щепетильной темы. Возможно, он даже думал, как после всего происходящего относиться к юноше: гордиться или окончательно разочароваться.       Вот только мужчина, стоящий где-то в самом углу помещения, был строгим напоминанием того, что это не план Вина, и что чужую помощь он все же принял. Это было не его решение, возможно, поспешно принятое за свое.       Накануне вечером, Метавин в очередной раз побывал в «гостях» Вачиравита. Мужчина встретил его в своем кабинете. Слишком уставший, слишком спокойный, слишком много думающий. Он смотрел в окно собственного заднего двора, спиной обернувшись ко входной двери.       От костюма-тройки на плечах остался лишь жилет и рубашка. К уху он прижимал телефон, о чем-то тихо переговаривался, нервно убирая пальцами волосы со лба. Злосчастная привычка, как понял Вин, портить свой внешний вид. Запах сигарет почти пропитал здесь стены.       — Отложи ненадолго свою кампанию, — когда Вин сделал шаг в кабинет, мужчина остановил его, не оборачиваясь. — Ты еще не восстановился, — голос звучал мягко, озабоченно, на грани. От осознания этого Вин нахмурился. — Да, я знаю, что это всего лишь царапина, — мужчина обернулся, и юноша заметил, на сколько замученным он был. Тяжелый взгляд, хмурые брови, почти бледный. — Ты получил заражение, — Вачиравит поднял глаза на Метавина и задержал на нем взгляд. Выражение лица стало чуть более ровным, хоть голос все еще звучал встревоженно. — Я позвоню господину Аофу и прикажу не выпускать тебя до моего приезда, — улыбка, появляющаяся реже, чем затмение, тронуло его губы.       «Неужели кто-то за один разговор может заставить его и волноваться, и улыбаться?»       Незнакомое чувство не то ревности, не то зависти ударило по груди, от чего дышать стало тяжелее. Юноша слегка сжал кулаки, но лишь обидчиво сел в кресло перед мужчиной. Это не его дело. Какая разница о ком он так беспокоится…       Метавин фыркнул и посмотрел на сжатые пальцы. Он нервничал слишком явно для человека, который «ничего не чувствовал» к Вачиравиту.       — Я еще позвоню тебе, — уже более расслабленно проговорил глава. — Не создавай проблем.       Когда телефон приземлился на стол, Метавин поднял глаза на мужчину и постарался сделать нейтральное выражение лица. Получалось плохо. Он закусил губу и опустил глаза в пол. Вачиравит не смотрел на него. Он с минуту обдумывал что-то свое, а потом с серьезным видом сел за свое место.       Где-то внутри ядовито подъедал червь злословия. Хотелось уколоть мужчину хоть чем-то, чтобы не чувствовать себя отвергнутым.       — Если бы я вас не знал, подумал бы, что у вас есть ребенок, — ироничная улыбка тронула его губы.       — Вы меня и не знаете, — с такой же иронией в голосе прокомментировал Вачиравит. Вот только игривая улыбка на его лице казалась более реальной, словно он понимал почему прозвучала эта фраза. — Давайте поговорим о деле.       И он вновь превратился в бизнесмена. В руководителя. В главу мафиозного клана. Готовый идти хоть в бой, хоть на переговоры.       — Завтра на встрече с вами будет сопровождающий, — голос мужчины, деловой, обезоруживающий, прозвучал слишком громко. — Вы уже знаете Фоя, — член клана, который встретил Метавина, чуть поклонился, — На него вы можете положиться в любом вопросе.       — А как же тот юноша, что спас мне жизнь? — Вин подернул плечом и тут же обернулся к мужчине. — Ничего не имею против вас, Фой, но я доверяю тому, кто уже был проверен.       Вачиравит улыбнулся, пряча глаза за тенью ресниц. Он одним взмахом руки отпустил члена своей группировки и выразительно посмотрел на Метавина. В глазах горел огонь, и черти около него устраивали танцы.       — Мои люди лучшие. Фой — часть моей личной охраны. Он служил у предыдущего главы еще до того, как я попал в клан…       — Я не сомневаюсь в его компетентности.       — Знаю, — понимающе кивнул мужчина. — Вы изображаете из себя обидевшегося мальчишку. Не забывайте, пожалуйста, что я — не ваш отец.       Вин фыркнул и одернул пиджак. Если бы он мог контролировать свой характер, всей этой ситуации вообще могло бы и не быть.       — Фест сейчас в больнице, — спокойно продолжил глава. Вин непонимающе приподнял бровь. — Юноша, о котором вы спрашивали. Вы слышали наш разговор.       «Фест», — имя, которым представлялся парень.       Человек, который, вероятно, волнует Вачиравита даже больше, чем его собственная безопасность.       Незнакомец, который спас Метавину жизнь.       Он не знал, как к нему относиться. В особенности не хотелось решать это сейчас. Перед главой клана. Перед тем, кто считывал каждую его мысль, каждую реакцию, как компьютер.       — Вы будете завтра присутствовать? — Вин попытался перевести тему. Вопросом, который волновал сильнее всего прочего.       — Думаю, это будет лишним, — по-деловому проговорил Вачиравит. — Мои люди проверят здание на наличие взрывоопасных веществ. Двое будет находиться в комнате охраны. Еще несколько проверят журналистов и буду следить за порядком во время конференции. Фой будет всегда где-то рядом…       — Почему вы считаете ваше присутствие лишним? — Вин не смотрел на мужчину. Он опустил глаза и чуть нахмурился. Щекам стало жарко, а по шее прошел холодок.       Глава клана настороженно глянул на юношу. Он видел то, что с ним происходило. Потому встал и присел на край стола прямо перед Метавином, подавая ему стакан с водой.       — Потому что это может спровоцировать не нужную реакцию прессы, — их пальцы соприкоснулись, и Вачиравит отвел взгляд от лица молодого человека. Он выглядел уставшим, словно не мог больше повторять одно и тоже, но продолжал это делать, потому что… а почему?       Смотреть на мужчину снизу вверх было до приятного необычно. Видеть, как тени пролегают на его лице, как он нервно убирает волосы со лба, и не знает куда деть руки. Словно, внутренние желания сдерживались всевозможными цепями. Как и желания Вина.       — Спасибо, — стакан приземлился рядом с бедрами главы клана.       — За что? — мужчина посмотрел в глаза Метавина. Он выглядел задумчивым, но спокойным. Умиротворенным. Расслабленным. Как в момент, когда он только посмотрел на вошедшего юношу.       — За все.       Голова склонилась на бок, челка упала на лоб. Смотреть друг на друга так близко, словно ничего вокруг не существовало… Никаких проблем. Никаких журналистов. Никого больше. Словно весь мир замолчал, позволяя им наслаждаться мимолетным, фантомным спокойствием.       Чужие пальцы коснулись волос, убирая их с глаз. Тепло кожи, легкий шепот и дыхание. Глаза напротив почти кричали невысказанными чувствами и вопросами, которые Вин выдержать не мог. Он их не понимал. Он их боялся. Он от них убегал.       — Перестаньте делать это, — отворачиваясь к окну, проговорил юноша.       Чужие пальцы дрогнули и приземлились на колени, как будто их ошпарило словами.       — Что делать? — не отводя глаз, уточнил Вачиравит. Игриво, с наслаждением.       — Смотреть на меня так, словно я могу дать вам ответ, — он нахмурился. — Что вы вообще пытаетесь во мне отыскать?       — Решение, — Вачиравит ответил почти сразу. Спокойно, тихо, медленно. Заставляя подумать. Метавин вопросительно повел бровью. — Решение, как быть к вам равнодушным.       Слов не было. Не было и нужных эмоций. Кипела кровь, раздраженно щекоча под кожей. Пальцы ломались без возможности коснуться другого человека. Кости выворачивало наружу и сводило челюсть от чужого взгляда.       Вин хотел поддаться этой минуте слабости. Когда они оба казались более свободными и слишком одинокими. Когда чужая искренность пробирала до органов дыхания. Когда все внутренности кричали, что им нужен человек, сидящий напротив.       Вачиравит же сдался. Не своим желаниям и разъедающей прихоти. Он отдался в плен рассудку и расчетливому бизнесмену внутри себя. Тому, кто неоднократно проводил черту между ними. Напоминал о ней как о красной зоне. Как об ошибке, которую оба желали совершить.       Глава клана оторвался со стола и шагнул за спину Метавина. Его обдало ароматом одеколона, от чего юноша лишь отвернулся. Он не хотел больше попадать под влияние этого человека. Не хотел.       И продолжал падать.       — Извините, я перешел грань дозволенного.       Вин мысленно нахмурился, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие. Ему хотелось высказать многое, но он зажал меж зубов ответ. «Проблема в том, что вы ничего себе не позволили». Он должен был уже привыкнуть к тому, что от него отворачиваются.       Однако — не получилось.       — Вы обещали мне разговор.       — Я не отказываюсь от своих слов, — волнения не было. Хладнокровное терпение и расчетливо поставленные принципы. — Мы поговорим, как только разрешится проблема со слухами.       Если бы он только мог научить себя меньше злиться, меньше нервничать, ставить чувства на паузу и отдыхать, и меньше срываться на происходящее. Возможно, он бы не чувствовал себя так ничтожно и не терял людей так беспечно.       Сейчас же сидя перед зеркалом и наблюдая за личной охраной Вачиравита, Вин вновь ощущал себя застывшим среди мельтешащей толпы. Направленный взгляд Фоя на его персону и мимолетная слежка за персоналом — он видел понимание и поддержку в человеке, которого знал от силы пару дней. Он закрыл глаза.       Вот только ожидал прихода другого человека.       Метавин знал, что отец не придет. Он видел полный разочарования и осуждения взгляд, когда услышал слова сына. «Я сделаю все сам. Сам разрешу этот вопрос. Просто устрой мне встречу с прессой».       Он должен был им гордиться. Вот только в его семье гордятся не за количество разрешенных проблем, а за их отсутствие.       — О, Будда! Тон твоей кожи идеальнее моего, — игривый и опьяняющий смех за спиной позволил улыбнуться.       — Айс, я думал ты сейчас отдыхаешь с друзьями на Филиппинах.       — Не могла же я пропустить такое шоу, — она развернула его кресло к себе лицом и отобрала косметическую кисть у стилиста. — Еще немного и ты будет похож на поп-айдола! — девушка-стилист обиженно фыркнула. — Оставьте нас, я сама закончу.       Ее ловкие руки стали стирать излишки косметики.       — Отец не приедет, — с серьезным видом произнесла девушка, словно искала момент, когда может это произнести. Ее брови съехались, а красивое лицо стало выглядеть взрослее. — Мама тоже.       — Знаю, — без чувств ответил юноша. — Мика они тоже не пустили.       — Поверь, он больше всех порывался поехать, — словно в поддержку вторила Меса, чуть улыбнувшись. — Минтра, ты знаешь, она…       — Не вмешивается в политику, — закончил Вин, разворачиваясь обратно к зеркалу. Он не хотел смотреть сейчас на сестру. Не потому, что видел в ней серьезный взгляд отца, а потому что она стала похожа на плачущую мать.       — Тебе бы тоже не стоило вляпываться, — подытожила девушка.       — Я уже по уши в этом дерьме.       В темно-карем взгляде сестры что-то загорелось, и Метавин увидел бесов, которые раздражали его все детство. Но не сейчас. Сейчас это было лучшим подтверждением того, что он не один.       Она развернула его кресло к себе и наклонилась к его лицу.       — Тогда покажи им всем, кто такой Метавин Опат-иэнкатчон, — девушка мягко коснулась его щеки поцелуем и гордо улыбнулась. — Я буду в зале. Либо в том углу, — и она игриво кивнула в сторону Фоя. Вин удовлетворенно улыбнулся. — Расскажешь потом, где отхватил такого красавчика?       И она ушла, а дышать стало легче. Меса была здесь. Значит он уже не был один.       Когда вся пресс-служба была собрана, а приглашенные журналисты заняли свои места, советник Нок нашел Метавина и сообщил ему, что пора выходить. Фой, деликатно отделавшись от старшей сестры юноши, проследовал за Вином.       В костюме неожиданно стало жарко. Он не боялся и не волновался. Он слишком привык ко всем этим выходам в свет. Просто… чего-то не хватало.       Уже на выходе, или входе, Метавин выдохнул и, опустив глаза в пол, стал считать до десяти, в попытке избавить себя от лишних мыслей.       Один, два, три… В голове шептала неуверенность, но вместе с тем азарт кипятил кровь в голове, заставляя думать, дышать, жить быстрее.       …четыре, пять, шесть… Он неожиданно испугался того, что уронит себя в чьих-то глазах. Не так встанет, не то скажет, не так ответит, не так улыбнется, не так, не так, не так, не то…       …семь, восемь, девять…       — Готовы?       Чужой голос прорезался сквозь шум неожиданно спокойным тембром. Тихим, чуть монотонным, ровным. Вин обернулся на зов, натыкаясь на взгляд черно-карих глаз. Запах табака проник под рубашку и остался отголоском чужих слов на воротнике.       Глава клана «Астро» был похож на уставшего мальчишку. Волосы не уложены, в руках мотоциклетный шлем, бордовая кожаная куртка, накинутая на черную рубашку. Только внимательный, цепляющий взгляд оставался прежним. Острый, режущий, пробивающий. Искал и бил прямо в цель, в Метавина, как будто на самом деле хотел что-то сказать.       Вин неожиданно улыбнулся и выдохнул.       Десять.       — Только если вы готовы.       Нет одиночества более сильного, чем рядом с человеком, который не видит тебя в упор, занятый собственными делами. Но его видели, с ним считались, за него беспокоились.       Метавин знал, что приезд Вачиравита спровоцирует массы, но ему было плевать. Что может дать один человек другому, кроме капли тепла и поддержки? И что может быть больше этого?       И что может быть важнее?