На грани опасной связи

      Проигрывать. Не умел. Не хотел. Не пробовал. Не практиковал.       Отказывался верить в такую возможность. По крайней мере для себя лично. Его воспитывали извечным победителем. Учили, как изворачиваться, если вдруг придется. Он сам же любил честные победы.       Приходить первым на школьных соревнованиях, побеждать в дебатах, проводить лучшие исследования, быть первым в списках на зачисление и с лучшими отметками — то, что приносило извечную радость ему и его родителям. Выходить победителем в спорах с друзьями и выигрывать в компьютерных играх — обычные будни, обычного детства, обычного ребенка политика.       Вот только в последнее время он слишком часто уступал другим.       Стоя же перед десятками собранных журналистов, он чувствовал необычный подъем. Словно брал реванш у всех, кому успел проиграть.       — Рад приветствовать, — юноша выдохнул и улыбнулся. Как привык, как было правильно. — Мое имя — Метавин Опат-иэнкатчон, и я один из детей члена Сената, господина Опат-иэнкатчона, и прямой наследник активов семьи. Как всем известно, несколько дней назад в сети и на всех новостных каналах связи стали появляться статьи и материалы, показывающие в очерняющем свете меня и господина Вачиравита Чиваари, руководителя охранного предприятия «Астро» и, по некоторым безосновательным источникам, главу мафиозного клана. Именно для этого я и собрал сегодня этот пресс-центр, — его лицо стало серьезным, как бы говоря, что вопрос его волнует. Вот только понимал, что в глазах читалась слишком сильная уверенность, которую деть было некуда. — Мое выступление прошу считать объяснительной заявкой на происходящее в политической среде.       Он посмотрел на Вачиравита, что стоял в отдалении ото всех, словно прятался в месте, где спрятаться невозможно. Среди камер, журналистов, даже здесь он умудрялся выделяться. Он вселял уверенность, спокойствие. Легкий кивок мужчины дал понять, что Вин может продолжать, на что юноша лишь мысленно усмехнулся. Даже сейчас — он его контролировал.       — Газеты выпускали материалы с кричащими заголовками о том, что моя семья и политики в целом ведут не то переговоры, не то гражданскую войну с представителями криминального мира, — Вин показательно нахмурился. Играть для других было забавой, но не сейчас. — Также, неоднократно появлялись слухи о том, что меня и господина Вачиравита связывают более близкие отношения, чем просто деловые или дружеские, — Юноша вновь глянул на главу клана. С легкой грустью и незнакомой тоской. Словно он жалел о том, что сейчас должен был сказать. — Это ложь.       Заранее предсказанный шум, недовольство и сыпавшиеся на голову вопросы, которых, казалось, стало еще больше. Вин чуть растерянно оглядел журналистов, посмотрел на переживающего больше всех помощника Нока и на сестру, которая довольно улыбалась ему.       Глаза по инерции, каким-то чудом находили Вачиравита, хоть и знали, где он. Он боялся, что его взгляды увидят. Что их повышенное внимание расшифруют. Что все их действия были напрасны.       Вот только Вачиравит был слишком спокоен. Даже умиротворен. Его не замечали, как будто специально закрывали глаза. Или просто не так хорошо знали Вина, чтобы заметить изменение в его повадках.       А вот она его знала.       Она видела его.       Она лучше многих чувствовала, что он меняется.       Лаван стояла в шаге от главы клана. Красивая, уверенная, серьезная. Готовая сорвать и забрать свое. Все, на что бы не посмотрела. Все, чего ей только захочется. И сейчас она хотела его, Вина, и правду, хотя бы частичную, чтобы удовлетворить уколотое либидо.       Метавин сделал глубокий вдох и поднял руку вверх, прося тишины.       — Поясню: компания «Астро» предоставляет мне услуги защиты.       — Почему вы не воспользуетесь охраной своего отца? — слишком молниеносный, подготовленный вопрос и слишком громкий, чтобы игнорировать.       — Мне двадцать четыре года. Я почти состоявшийся руководитель активов семьи. Пользоваться положение отца для меня недопустимо. В конечном счете я должен строить собственную кампанию для будущего продвижения, — Метавин улыбнулся и посмотрел на девушку, что задала вопрос. — В будущем мне пригодится помощь друзей и бизнес-партнеров. Сейчас же я должен налаживать связи, чтобы, когда мои родители отойдут от дел, я мог крепко стоять на ногах.       Журналистка напористо продолжала осыпать вопросами, видимо нащупав золотую жилу:       — Как давно вы работаете с компанией господина Чиваари? И почему только сейчас стали всплывать ваши совместные фотографии?       Вин оглядел прессу и напряженно глянул на девушку, которая, явно, больше других ждала его ответов. Он видел, как ее губы расплывались в улыбке и еле заметно что-то произносили, ведя разговор с главой клана. Ему бы хотелось послушать ее вопросы, услышать расчетливые и сухие ответы мужчины, но именно Вин был звездой этой «вечеринки».       — Переговоры о контракте шли с февраля этого года, — его голос чуть надорвался, — С начала апреля компания «Астро» занимается моей личной охраной.       — Вы утверждаете, что с господином Чиваари и его людьми у вас дружеские отношения… — подал голос еще один молодой журналист.       — Скорее деловые, — пояснил Метавин.       — Тогда, как вы объясните стрельбу в районе Яй? Люди господина Чиваари, как и он сам, отказались от комментариев, ссылаясь на то, что делали свою работу.       Юноша улыбнулся, посмотрев на микрофон на стойке перед ним. «Как у него все просто»       — Мой отец — политик, руководящий армией страны, — начал из далека Вин. — В его подчинении тысячи служащих, а его работа — обеспечивать нам, обычным гражданам, спокойную и мирную жизнь, — десятки пар глаз, вытянутые руки с записывающими устройствами, камеры, направленные на прямое включение — сейчас все работало на него. — Несколько недель назад его кампания подорвала крупный импорт партии наркотиков в районе Минбури. Предполагаю, это послужило поводом к стрельбе в ресторане и бизнес-центре «Правеет», где господин Вачиравит и его люди спасли мне жизнь. Как вам уже известно, это действительно их работа. Однако, организаторы произошедшего ранили приставленного ко мне человека. Юноша прикрыл меня от пули и сейчас находится в больнице. На данный момент он чувствует себя хорошо и идет на поправку, — Метавин улыбнулся.       — Вы утверждаете, что на вас совершили покушение? Не значит ли это, что мафия и наркоторговцы, в частности, объявили войну вашему отцу?       — Вы можете назвать имена организаторов?       — Как вы прокомментируете молчание господина Опат-иэнкатчона?       — Почему ваш родитель закрыл на это глаза?       — Правда ли говорят, что ваш отец рассматривал договор о поставке крупной партии оружия?       — Считаете ли вы, что полиция не справляется со своей работой?       — Это правда, что господин Опат-иэнкатчон и господин Дараван разорвали дружбу на почве суда с другой криминальной группировкой?       — Значит ли это, что в верхушке власть и мафия делят места?       — Вы знаете что-то о «Тайском Робин Гуде»?       — Это правда, что вы собирались жениться на дочери госпожи Мифук, чтобы скрыть свои нетрадиционные отношения?..       Глаза разбегались, голова начала гудеть. Миллион вопросов, которые он скорее всего оставит без ответа. Он знал минимум половину из того, о чем его спрашивали и негодовал от другой. Хотелось кричать, злиться, разрушить все. Закрыть глаза и сбежать. Куда угодно. Главное подальше.       Он втянул носом наэлектризованный жаркий воздух и вновь попросил тишины:       — Понимаю, мое выступление сегодня не ответило и на половину заготовленных вопросов, — он напряженно растянул губы в улыбке и тут же повысил голос, заметив, как подорвалась с новой силой пресса. — Я здесь, чтобы разъяснить нелепые слухи в отношении меня и господина Вачиравита. Все, что касается моего отца, его работы и политики — прошу обращаться напрямую или через его представителей. Помощник Нок, — Вин указал рукой на мужчину, что судорожно вжал голову в плечи, — будет рад ответить на все, что вас интересует. А сейчас конференция…       Раздался оглушительный стук. Главные двери зала распахнулись, впуская группу людей из пяти человек. Тишина и безмолвие повисли тяжелым грузом на плечах присутствующих.       Они были в черных костюмах, а вместо лиц — белые литые маски. Вин знал, кто это. Помнил их последнюю встречу. И не рассчитывал принимать их сегодня. Вообще не думал об очной ставке так скоро.       Группировка «Тайского Робин Гуда» вошла и захватило свое внимание. Они как чувствовали, что о них заговорят.       Метавин судорожно сжал пальцами стойку с микрофоном, почти не упуская мужчин из виду. Челюсть с собой силой сжималась, а непонимание и волна ярости начала расти. Он лишь на миг оторвал взгляд от мужчин — проверить реакцию Вачиравита.       И почти не был разочарован. Но только почти.       Мужчины не было рядом с Лаван, которая с особым интересом наблюдала за происходящим. Словно знала, что должно было произойти. Глава клана же неожиданно находился у самой стены. Почти в углу, как будто скрывался.       Он смотрел на людей «в черном» со злостью и не скрываемым раздражением. Изредка подносил руку к голове и что-то проговаривал. Вин даже предположил, что тому плохо, пока не понял, что он ведет переговоры со своими людьми.       И Метавин впервые видел этих двух мужчин в одном помещении. Человека, который не хотел даже говорить о другом, и человека, которого найти не сможешь, пока он сам к тебе не придет.       Полупризраки-полуфантомы.       Мужчины, о которых никому бы не следовало знать.       Иной раз в голове Вина это был один и тот же человек.       После непродолжительного молчания, когда пресса поймала для себя нужную волну, а группа из пяти мужчин остановилась прямо перед сценой, на которой выступал Метавин, полились новые вопросы. Но он их уже не слышал.       Юноша смотрел прямо в глаза человеку, которого называл «мистером Гудом». Он нашел его среди ряда одинаковых масок. По походке, по какой-то знакомой манере держаться в отдалении, по наклону головы. Сейчас, если бы Вачиравит не стоял в самом углу зала, он бы решил, что это именно он.       — Вы позволите ненадолго занять ваше место? — на чистом английском, в знакомой манере и с явной улыбкой, скрытой за маской, проговорил мистер Гуд.       Метавин дернул головой, недовольный таким положением. Словно его смещали, словно его вновь ни во что не ставили. Чужая рука на плече заставила прикусить язык.       — Господин Метавин, сейчас лучше отступить, — слова Фойя звучали логично, от того не менее противно. — Ваше выступление в любом случае окончено, а с этими людьми…       — Я знаю, кто это, — прервал он слова своего телохранителя. — И связываться с ними или нет — это уже дело личное.       Мужчина поджал губы и напряженно посмотрел в сторону, где стоял его глава, словно искал помощи или ждал совета, как справиться с невыносимым мальчишкой.       Метавин тоже на него посмотрел. Уверенный, холодный, спокойный, словно не было никакого раздражения. Лишь разочарование. Он проговорил что-то и вновь вернул свой взгляд на незваных гостей.       — Господин Метавин, сейчас не время жертвовать гордостью, от которой и так ничего не осталось.       Знакомые язвительные нотки, прозвучавшие из других уст и не тем голосом, были лишь жалкой попыткой вразумить разгоряченный мозг, но пристыженный юноша все же сделала шаг назад. Вачиравит вновь победил — даже без попытки играть.       Мистер Гуд поднялся на сцену и встал у стойки с микрофоном. Четверо мужчин лишь развернулись к пресс-центру лицом.       Ему не требовалось налаживать тишину. Все и так были готовы его слушать. Метавин пошатнулся, сверля спину человеку ненавистным взглядом.       — Приветствую вас, — голос прозвучал ровно, спокойно. Как будто он не одну сотню раз давал такие представления. — Прежде чем начать, хочу принести извинения господину Метавину за сорванную конференцию, — мужчина поклонился на английский манер. — Мы не могли не воспользоваться таким прекрасным моментом заявить о себе.       Юноша лишь одобрительно кивнул. Изменить он уже ничего не мог. Да, его высмеивали, но с ним считались. Он не мог это не оценить.       — Думаю, у многих возникли вопросы: кто мы? Откуда? Чем занимаемся? А главное, зачем мы здесь? — В полном безмолвия слышалось лишь чужое дыхание и звук записывающей аппаратуры. — Мы называем себя «Тайским Робин Гудом», — мужчина развел руки в стороны, словно кричал, что они везде. — И мы вершим правосудие.       Жесткий, ледяной голос, рассекающий воздух и отбивающий плетью. Вин сжал кулаки, следя то за главой клана, то за выступающим мужчиной. На секунду ему показалось, что он вновь проиграл.       — Мы здесь, чтобы заявить, — голос стал жестче и ровнее. — Мы придем ко всем, кто нечестен перед народом. Кто крадет, обманывает и получает с этого выгоду. Мы не будем больше действовать скрытно, — и неожиданно он опустил голову и сдвинул маску вверх обнажая губы. На чужом лице висела улыбка. — Мы вас уничтожим.       Ему не нужно было кричать. Хватило полушепота.       Защелкали фотокамеры. Мужчина повернулся профилем к Метавину, позволяя увидеть половину своего лица. Юноша нахмурился, понимая, что где-то уже видел этого человека. Что вся манера говорить, держаться, улыбаться — была знакома.       Но в момент, когда Вин почти построил в голове портрет, мистер Гуд натянул маску и спустился со сцены, разрывая набросок возможного знакомого. Уходя почти в полной тишине из зала. По-английски. Не прощаясь. Лишь показательно поцеловав ручку Лаван, проходя мимо нее. Ее пальцы лишь скользнули по пластику, а напряженное лицо покраснело.       Когда журналисты с новой силой начали осыпать вопросами, на сцену вышел помощник Нок. Фой насильно увел Метавина со сцены, а он все продолжал следить то за Вачиравитом, то за возможной невестой, которая теперь пыталась избавиться от навязчивых вопросов прессы. Довольной улыбки на ее красивом личике больше не было.       Чувство личного проигрыша легло на плечи и, остановившись, Вин принял для себя несколько важных решений, которые окутаны были миллионами вопросов. В конечном счете на некоторые ему могут ответить прямо сейчас.       Метавин остановил Фойя и направился к главе клана, который устало прикрыл глаза, с силой сжимая мотоциклетный шлем. Он старался оставаться спокойным, но пальцы нервно поправляли спадающую на глаза челку.       — Господин Метавин, — Фой исправно выполнял свою работу, — машина подана к главному…       — Увезите меня отсюда.       Вачиравит поднял взгляд на юношу и холодно, рвано, обжигающе больно посмотрел на его лицо. Почти как в вечер встречи и много раз после этого. Он резал взглядом, ядом вытравливал из него всю уверенность, словно хотел молчанием донести нужную мысль.       Метавин почти выдержал его взгляд.       Почти справился.       Почти совладал. Сдался раньше:       — Фой, на сегодня вы свободны, — почти спокойно проговорил он.       — Босс? — обратился мужчина к главе.       Вачиравит одними глазами указал на выход из зала, соглашаясь на условия Метавина. Вероятно, впервые наступал себе на горло, позволяя руководить другому. И не кому-то.       Вину.       — Увезите меня отсюда, — повторил юноша. Нетерпение смешалось с навязчивыми идеями. — Вы не услышали, что я сказал?       — Я не ваш шофер, — неожиданно раздраженно проговорил мужчина. Он оторвался от стены и шагнул в сторону Метавина, намереваясь ворваться в его атмосферу метеоритом. Взорвать все видимые и неизвестные предохранители. Сорваться, впервые, на крик. Вразумить, наконец, неугомонного мальчишку, который смеет указывать ему, главе мафиозного клана, что делать, и вертеть им, как глупой девчонкой на вечеринке. У него и без того проблем было выше головы.       Вот только, Метавин больше двух месяцев прожил в таком состоянии. Не зная ни как реагировать на решения Вачиравита, объяснения к которым он не получил бы, даже если бы попросил, ни как вообще воспринимать их отношения.       Он просто устал проигрывать. Ждать лояльности и честной игры от людей, которые правила составляют на ходу. Он хотел хоть раз получить ответы на интересующие вопросы. Хотел, чтобы с ним были честны.       Хотел победить.       Но Вачиравит слишком хорошо знал себя. И его. Слишком откровенно читал.       — Вы обещали мне разговор, — в похожей равнодушной манере проговорил Вин. Но тон прозвучал слишком наиграно.       Вачиравит вопросительно посмотрел на юношу и неожиданно рассмеялся. А потом все же шагнул к нему. Вплотную, нарушая личные границы. Как умел это делать. Как делал всегда, когда было желание уничтожить Метавина. И что не позволял делать ему, Вину, в ответ.       Рука легла на шею юноши, зарываясь пальцами в волосы на затылке, заставляя замереть и вспомнить те призрачные прикосновения, о которых Вин думал уже забыл. Дышать стало тяжело. По коже прошел электрический ток. Запах чужого одеколона отпечатался на воротнике и щеках. Чужой шепот, далеко не наигранным тоном, больно стеганул по слуху.       — Не пытайтесь скрыть обиженного мальчишку, — Вачиравит улыбался, но оставался спокойным. — У вас это плохо получается. Вам не нужно кричать и приказывать мне. Даже шепотом, можно просто попросить.       — И вы меня услышите? — Вин по инерции повернул лицо в сторону мужчины, позволяя чужим губам скользнуть по своей коже. Кровь прилила к щекам, и он на уровне реакций ухватился за чужой локоть руки, которая мягко поглаживала его шею.       Вачиравит улыбнулся такой искренней реакции и разрешил себе погладить пальцами чужую щеку. Губы вновь коснулись уха горячим воздушным поцелуем:       — Я даже вам подыграю.