На грани опасной связи

      Быть растерянным. Чувство, которое не должно было быть ему знакомо, стало Альтер-эго всей его напускной уверенности. Рядом с ним это казалось привычным.       Метавин молчал на протяжении всей поездки. Он не знал, куда отвезет его Вачиравит. Да и не хотел знать. Настроения не было. Когда он следовал через запасный выход за мужчиной, как за единственным выбором, возбуждение от возможности получить ответы затуманило голову. Сейчас же, все казалось абсурдным.        Однако когда он увидел место, куда привез его глава клана, удивление и легкое возмущение повисло в воздухе.        Это оказалась его пекарня.         Точнее то, где она должна была быть.        Сейчас здесь была дешевая забегаловка с выцветшей вывеской, несколько уличных столиков с зонтиками, ляписными и безвкусными. Однако пахло великолепно. Жареным мясом и недорогим кофе.        Вин никогда не думал, что окажется здесь. В месте, где могла исполниться его мечта. Особенно в момент, когда смотришь на чужую.        — Почему это место? — первое, что он спросил, когда Вачиравит усадил его за один из столиков.        Мужчина удивленно посмотрел сначала на юношу, потом на заведение и чуть улыбнулся:        — Здесь хорошо кормят.        — Негодник! — послышался хриплый восклик. И мужчина тихо добавил:        — А еще, хозяева — мои знакомые.        Неожиданно откуда-то возник невысокий мужчина пятидесяти лет с полотенцем на плече и припал к руке главы клана, постоянно что-то бормоча. Не то благодарности, не то пожелания долгой жизни, не то запоздалые нравоучения.        — Любовь моя! Выйди, посмотри, кто к нам заглянул! — поглаживая руку мужчины, кричал хозяин заведения. Из здания кафе выглянула круглолицая толстушка в переднике и радостно раскрыла рот.        И вокруг главы клана объявилось еще одно шумное облако, которое не то отчитывало, не то наглядеться не могло мужчиной.        — Почему ты так редко нас навещаешь? И не звонишь почти! Мы же тут со скуки помираем! И сегодня ничего не сказал! Мы бы уже все…        — Дядя Джо, тетушка Эдд — мягко остановил Вачиравит. Он улыбнулся как-то по-ребячески и похлопал мужчину по плечу. — Не надо так волноваться, а то отпугнете всех посетителей, — а потом мельком глянул на ошеломленное лицо Метавина и шепотом добавил. — Одного уже потрясли.        Мужчина заинтересованно посмотрел в лицо юноши, чуть прищурившись, а женщина тут же спохватилась, словно узнал Вина, и треснула полотенцем по спине Вачиравита.        — Ах, ты негодник! Хитрец! Дурень! — покраснела хозяйка заведения. — Как ты мог привести в мой дом этого мальчика и не сказать ни слова! А ты, старый дурак, почему молчал? У нас сегодня важные гости! Этот поганец умудрился привести в нашу закусочную…        Остальное скрылось где-то за дверьми помещения. Повисло странное молчание, которое по смешному сопровождалось стрекочущим звуком цикад и проезжающих мимо такси. Вин шокировано смотрел на дверь, пока счастливый смех где-то перед ним не вернул его в реальность.        Глава клана смеялся над ним. Откровенно, искренне, красиво. Казалось, будто из его улыбки искры сыплются. В секунду стало тепло, а в следующую Метавин нахмурился.        — Над чем вы смеетесь?        — Ни над чем, — улыбчиво ответил мужчина. — Думал, что именно вы будете больше радоваться, что такой, как я, получаю выговор.        Вин фыркнул и вновь оглядел место, где они находились. На самом деле было странно осознавать, что Вачиравит мог быть знаком с местными жителями. К тому же, находиться в настолько близких отношениях.        — Мне кажется, мы выглядим в этом месте слегка … несуразно.        — Возможно, вы правы. Но если вы не хотите встречаться с прессой — это лучший вариант.        — Сложно представить, что вы связаны с этими людьми, чем-то большим, чем элементарное «крышевание», — Вин улыбнулся и чуть более расслабленно уселся на скрипучем кресло-стуле. Он словно игнорировал слова мужчины, хоть мысленно и отреагировал. Глава на самом деле был прав. Однако, они здесь не для того, чтобы обсуждать деловые и общественные вопросы.        Вачиравит склонил голову на бок и заинтересованно посмотрел на Метавина, словно наслаждался происходящим. Он рассматривал его, в надежде не то запомнить момент, не то обзавестись новыми эмоциями. В том или ином случае, выглядел он слишком довольным.        — Я чего хотел спросить, — выглянув из здания кафе, крикнул мужчина. — Как там Фест? Вы оба слишком давно не навещали нас. А этот новоиспеченный «господин» даже звонить перестал!        Вин обернулся и нахмурился. Почему-то ему захотелось услышать больше о том, насколько близки эта семья и знакомые ему мужчины. Однако, подавил в себе желание задать язвительный вопрос.        — В последнее время было немало работы, но я заставлю его заехать к вам.        Мужчина кивнул и скрылся за дверью, а Вачиравит выжидательно посмотрел на юношу, словно предвидел все его эмоции.        — Вы хотите что-то спросить, — констатировал факт глава, и Вину захотелось проехаться кулаком по его нахальному лицу, но вместо этого — сжал кулаки и проговорил сквозь зубы:        — Они ведь не знают, чем вы занимаетесь?        Вачиравит хмыкнул и оперся на локти, улыбчиво поглядывая на Вина. В его глазах черти плясали у огня, который все сильнее распалялся от каждого лишнего движения юноши.        — Догадываются, но стараются не задавать лишних вопросов, — глава клана выдохнул и сказал более серьезно. — Они часть той жизни, что была до «Астро». Надеюсь, вы поймете, если я не захочу говорить об этом?        Метавин растерялся от такого неподдельного откровения и посмотрел в глаза мужчины, пытаясь, наконец, понять, что именно они делали здесь, в месте, которое могло стать для него вторым домом.        Неожиданно зазвонил телефон. «Отец», — подумал Вин. Почти угадал. Госпожа Опат-иэнкатчон опередила. Говорить с родителями не хотелось. Не для того он целую неделю их избегал, чтобы сейчас все его планы рухнули от одного звонка. И он нерешительно отключил мобильный.        Глава клана тихо наблюдал за происходящим. Он разглядывал руки юноши, изредка вглядываясь в задумчивое лицо.        — Вам следовало ответить.        — Не думаю, — проговорил Вин. — Я знаю, что она скажет.         — Весьма предсказуемо. Думаю, дело во мне — ответил Вачиварит, заставляя Метавина посмотреть мужчине в глаза и растеряться. Он ждал этого разговора, ночами готовя вопросы, но столкнувшись с тем, что говорил его оппонент… он не знал, что сказать.        — Нет, во мне, — решительно начал Метавин, но через секунду остановил поток мысли, понимая, что это не так. Все происходящее выводило из себя. Все, что он чувствовал последние пару недель, взрывало мозг, и виноват в этом не только он. — Не так. Дело в нас.        Вачиравит задумался и как-то грустно улыбнулся. Его темный взгляд стал острее и тут же притупился.        — Господин Метавин, что вы ждете от меня?        Юноша на секунду замялся, понимая, что весь этот день, перевернутый с ног на голову, обед в компании главы, место, связанное с его прошлым, — лишь предлог для хорошего диалога, чтобы расслабиться, унять бдительность. Вот только Вин слишком долго ждал, чтобы выговориться.        — Раньше я бы сказал, что вы мне ненавистны, но и интересны тоже, — молодой человек отвел взгляд и усмехнулся, словно сказал что-то очень абсурдное. — Сейчас мало что изменилось на самом деле. Пожалуй, вопросов стало больше, но … Вы прекратили переговоры с моим отцом, а я нашел человека, что раздобудет мне сведения о «Тайском Робин Гуде». Все должно было закончиться здесь…        — Но не закончилось, — как-то слишком спокойно комментировал Вачиравит. Метавин нахмурился и оперся локтями на стол:        — Да, очередное «но»: теперь мы связаны с вами контрактом. Скажите, как избавиться от вас?        Мужчина усмехнулся, почти не пряча эмоции. Он так старательно держался все это время, что на секунду показалось, что он не выдержал и попросту сдался. Собственно, как всегда случалась, когда он в последнее время находился в компании Вина.        — Я задаюсь этим вопросом чуть больше месяца, — он улыбнулся, копируя положения юноши за столом. — Как мне от вас избавиться?        Его голос стал хриплым, взгляд искренним и колючим, слегка болезненным. Он рассматривал лицо Метавина в надежде запомнить каждую эмоцию, каждую юную морщину, каждый волосок и полуулыбку. Казалось, он фотографировал его глазами. Цеплялся, за что только мог. А Вин раздражался в его удовольствие.       Его чуть потряхивало, пока молодой глава изучал его. Излюбленно, как художник, наслаждаясь скульптурой. Он следил глазами за сменой эмоций, за тем, как мимика строила на юном лице новые картины. Пока, в конечном счете, он сам не нахмурился.       — Но думаю, наши вопросы имеют разный подтекст.       Метавину не нравилось происходящее. Он почти привык к тому, что больше не мог контролировать ситуацию. Каждый раз сдавался власти чужого обаяния. Он понимал, что другой человек сильнее, опытнее, и как будто намного интереснее, чем кажется на первый взгляд. Что соревноваться с Вачиравитом бессмысленно. Судьи беспощадны. Он сам был собственным палачом.       — Я не хочу к вам привязываться.       — И не надо, я не прошу об этом, — глава клана откинулся на спинке стула и продолжил чуть более спокойно. — Нам не обязательно дружить. Если захотите, мы даже видеться не будем. Вы сами сказали: все, что нас держит рядом, — это контракт. Мои люди весьма исполнительны. А я могу давать им указания…       — Нет! — неожиданно отрезал Вин. Вачиравит замолчал, пытаясь понять мотивы юноши, но как будто впервые не понимал, что должен был произнести. Или скорее давал возможность высказаться. — Мне будет этого мало. Готов поспорить, и вам тоже.       Глава клана «Астро» обдумывал минуту прежде, чем ответить, словно давал сыну члена Сената передумать и забрать слова обратно.       — Я бы солгал, если бы ответил, что вы неправы, — глаза Метавина чуть округлились, и он подался вперед, чтобы расслышать четче, точнее, яснее. — Вы мне интересны. Как человек. Как мужчина. Но я уже озвучил причину своего отказа.       — Чушь! — взревел юноша, вскакивая на ноги, чуть ли не переворачивая пластмассовый стол. Твердая рука Вачиравита остановила его полет. — Неужели так сложно ответить «да»? Потому что это не причина! Какая разница в том, что я сын какой-то там шишки, а не обычного человека? Или что вы, член мафиозного клана? Разве вы не нарушаете правил? Или не переходите границы, когда действительно искренне чего-то хотите?!       — Господин Метавин, — спокойный тон разрушил весь жар его речи. Вачиравит брал опытом переговоров, своим влиянием, и … взглядом. Обычным взглядом темных глаз, полных понимания, беспокойства и теплоты. Такими глазами он смотрел на Феста, когда того ранили. Ненужная мысль только больнее кольнула. «Не сейчас!» — Вы сын влиятельного человека, а я бандит. Мы публично заявили о совместной работе. Вы человек, который не подходит для отношений на одну ночь. И в конце концов — мы оба мужчины.       Вин слушал его сквозь пелену собственных мыслей. «Он не прав. Не прав. Не прав!»       — У вас столько причин не быть со мной, но ни одна не подходит.       Глава клана поднялся со своего места, равняясь в росте с юношей и спокойно, чуть усмешливо спросил:       — Если вы так решительны, скажите, кто из нас двоих будет сверху?       Метавин отшатнулся. Он не думал об этом, избегал всеми силами. Не хотел вникать в такие подробности. Ему и без того хватало мокрых снов, полных не понятно чего. А еще ему было стыдно. Он был растерян и смущен.       — Вы отвратительны… — только и смог он выговорить.       — Это реальность. И это та часть отношений, к которой вы не готовы.       Метавиносел в свое кресло, пряча глаза, руки, почти не скрывая злости. Он не хотел сдаваться, не хотел вот так проигрывать. Не хотел признаваться в том, что желал мужчину. Не хотел говорить, что на самом деле думал об этом, каждый раз насильно отгоняя от себя мысли о возможной близости. О том, что чужие губы все еще призраком касались его ночами, и что бывало, получал оргазм, самоудовлетворяясь в ванной и думая о чужих руках. Это он был отвратителен, а не мужчина напротив, который пытался его вразумить. Который в своей демонстративной трусости был куда более решительный и мужественный, чем Вин.       — Как вы отнеслись к … произошедшему между нами?       Он хотел знать. Хотел услышать это. Подтверждение собственных догадок, или опровержение их. Чтобы быть уверенным, что не просто так сидит сейчас перед главой клана. Что не зря ведется на все его уловки, поддается ему, привязывается. Или что у него есть причина отказаться от такого весьма ощутимого момента собственной значимости. От счастья.       — Что если я попрошу ответить вас первым? — Вачиравит смягчился во взгляде, но голос скрипел. Он сел перед Вином, поправил аккуратно свою куртку и посмотрел прямо, без вызова. — Я прошу это для того, чтобы бы понимали, мне требуется объяснение: вы сделали шаг. Я хочу знать причину.       Вин поджал губы.       — Вы знаете, что он значил.       Не слышно, одними губами.       — Хочу услышать от вас, — глава клана склонил голову. — Вам следует набраться осознанности и принимать удары от сделанных шагов. К тому же, мои мысли и речи бывают весьма резки для вас.       Послышался истеричный смешок.       — Я начинаю привыкать, — его улыбка должна была быть адресована Вачиравиту, но он спрятал ее в попытке не паниковать. — Думаю, это был … эмоциональный порыв.       — И только? — настаивал мужчина.       — И только! — раздражался Вин. Он нахмурился, понимая, что Вачиравит вновь перехватил инициативу разговора.       — Тогда ваши вопросы бессмысленны, а разговор не будет иметь конца. Если ваша избыточная возбужденность дает такой эффект — следует быть внимательнее. Не все отнесутся к подобному спокойно.       По телу прошли мурашки. Он почти не смотрел на Метавина, только хмурил брови. И юноша неожиданно осознал, что мужчина был раздражен. И это было … приятно? Он подался вперед пытаясь различить полутона в его эмоции, но…       — Лапша со свининой и овощами! Наше фирменное!       На стол приземлились тарелки и приборы. Стаканы с водой и чай.       — Спасибо, дядя, — беря в руки палочки, произнес Метавин. Вачиравит выдохнул и, поклонившись, тоже придвинул к себе тарелку.       — Приятного аппетита, — он развернулся, собираясь уйти, но тут же произнес: — Еда требует спокойствия. Наслаждайтесь.       И ушел, оставляя их наедине.       На несколько минут наступило молчание. Они не смотрели друг на друга. Скорее намеренно избегали такой возможности. Пока Вачиравит не подал голос.       — Это был необдуманный поступок.       Метавин удивленно посмотрел на мужчину, который непродолжительное время наблюдал за юношей.       — Я считаю произошедшее — глупостью. Шалостью, выходкой избалованного мальчишки, — он говорил строго, словно отчитывал, от чего становилось не по себе. Не этого он ожидал. Последняя ложка лапши застряла в горле. — Потому что совершено все было в порыве эмоции. Это как солгать.       Насильно проглотив еду, Метавин откинулся на спинке стула.       — С чего вы так решили?       — Потому что попроси вас повторить это сейчас — вы откажетесь.       — А если решусь?       — Я разочаруюсь, — Вин сжал пальцами стакан. — Не в вашем характере нарушать собственные принципы. Если, конечно, у вас нет на это причин.       Он ненавидел главу и в тоже время был совершенно очарован. Понимал его превосходство. Терпеть его не мог. Хотя бы за то, что он признавал его как оппонента, соперника, мужчину.       — Почему все должно быть так сложно? Разве нельзя наслаждаться моментом?       Вачиравит привычно улыбнулся. Почти предсказуемо.       — Сказать вам причину?       Откровение? Такое желанное и такое редкое. Отказаться — значит проиграть. Метавин кивнул. Вачиравит привстал и двинулся вперед, наклоняясь ближе к лицу сына Сената. Остановился в паре сантиметров, дыханием вызвал дрожь на щеке и, сжав губы, проговорил на ухо:       — Потому что рядом с вами я теряю над собой контроль, и мне это не нравится.       Вин посмотрел в лицо мужчине, почти краснея, но в тоже время улыбаясь. Пальцы схватили край куртки, не отпуская главу. Он удивился, но выжидал действия.       — Перестаньте играть со мной. Вы ведь сами это делаете. Приближаетесь, душите, учите, привязываете, а потом словно по щеке бьете своей отрешенностью. Прекратите флиртовать со мной, — Метавин встал, приближаясь к Вачиравиту. — Я тоже перестаю себе подчиняться.       Глава клана улыбнулся, словно ожидал такого. Словно провоцировал, требовал, просил. И наконец, добился.       — Спасибо за честность.        Потом резко отклонился и, схватив юношу за руку, громко крикнул:        — Тетя, дядя, нам нужно уйти! Запишите все на мой счет.        — Брайт! — только и услышал Вин, почти догоняя главу клана, пальцами сжимая чужую ладонь. Электрический ток ударил по коже, сдавил горло и вытолкнул воздух из легких. Чужие пальцы не выпускали его, словно боялись потерять эту короткую, но такую крепкую нить близости.        Они шли не в ту сторону, где оставили мотоцикл. Пейзаж старого Бангкока сменился знакомыми улицами, высотками и дорогими магазинами. Теплое поглаживание пальцев, бережное, но крепкое удерживание. Кружилась голова, ноги сами бежали за мужчиной, который явно не собирался ничего объяснять.        В районе набережной Метавин стал раздраженным. Его как девчонку тащили, а он даже не пытался что-то сделать. Его больше шокировало то, как глава неожиданно и резко менялся в настроении, в решениях. В том, что делал. Неужели, он тоже способен на безрассудство?       Где-то на середине моста он остановился и отпустил чужую руку. Мужчина смотрел в сторону горизонта, а Вину казалось, что он потерял что-то важное. Растерянность и непонимание затуманили голову. Пальцы Вачиравита коснулись перил, и он наконец заговорил.       — Вам весело?       Его взгляд был грустным, серьезным, решительным.       — Не думаю, — проговорил вдумчиво Вин. — Для чего мы здесь?       — Хочу кое-что вам показать.       А потом неожиданно зацепился за край, подпрыгнул и перекинул тело через перила.