7
11 февраля 2021 г., 18:03
Директор Хогвартса застал ожидающего его Драко в кабинете задумчиво смотрящим в окно. Портрет Альбуса Дамблдора несколько раз пытался заговорить с ним, однако мужчина игнорировал эти попытки, от всей души жалея, что на того Силенцио не подействует. Портрет Северуса Снейпа же молчал, поглаживая подбородок и, казалось, сам о чём-то сосредоточенно думал.
— Что ж, полагаю, вам есть что сказать, профессор Малфой? — решился нарушить давящую тишину Аберфорт Дамблдор.
— Ну, в первую очередь благодарю вас за великолепный спектакль… — протянул Драко. — Надеюсь, вы не станете лгать мне о том, что на самом деле собирались исключить девчонку?
— Великий Мерлин, нет, конечно! — отмахнулся директор. — Оливия из тех людей, кто будет искать информацию вне зависимости от того, продолжит ли здесь обучение или нет. Лучше уж держать её под присмотром опытных волшебников-преподавателей, чтобы иметь хотя бы малейшую возможность контролировать и направлять её тягу к разного рода знаниям.
— Мы оба знаем, что она не преступница, — пожал плечами Драко. — Да, метод проучить обидчиков выбран весьма специфический, но той публичной порки, что уже состоялась, должно быть достаточно, — покривил он душой, вспомнив разговор Оливии с матерью, который ему довелось подслушать. Едва ли эта сложная девчонка сделала правильные выводы по итогам собрания. Зато Драко смог воочию убедиться, что последнее, что может на неё повлиять в положительную сторону, — появление в её жизни отца, о котором она слышать не желает.
— Вы считаете это публичной поркой? — усмехнулся Аберфорт, прекрасно осознав, что Малфой и сам не верит в правильный эффект проведённого разбора полётов. — А мне видится, что вопрос решился полюбовно только благодаря внезапному появлению мистера Люпина. Обратите также внимание на то, что в попытке себя оправдать юная мисс Грейнджер призналась как минимум ещё в трёх нарушениях правил. Я уж не говорю о том, что она совершенно ни в чём не раскаивается. Разве что только в том, что попалась, пожалуй.
— В таком случае вы, опять же, знаете, что делать, — скривился от отвращения Драко, прежде чем произнести очевидное. — Раз волчонок так на неё влияет, сделайте исключение для дочери вашей обожаемой золотой девочки и переведите её к нему на Гриффиндор. В конце концов, раз с этим пророчеством всё так серьёзно, чем это не повод создать прецедент? Хотя… — он потёр лоб, припомнив, что как раз жил в «Ракушке», когда родился сын Люпина и Тонкс. — Оборотень же старше её на год, скоро школу закончит. Ну, хотя бы в качестве временной меры это сработает.
— Напоминаю вам, что при новой политике Министерства называть человека с геном ликантропии… — начал говорить Аберфорт, однако Малфой совершенно неучтиво его перебил.
— Да плевать мне на политику английского Министерства! — резко ответил Драко. — И именно поэтому я просто не могу здесь остаться. Я — изгой английского магического общества на протяжении многих лет. До Италии наши внутренние проблемы докатиться не успели благодаря Поттеру, потому там я могу спокойно жить и работать дальше, без позорной славы бывшего Пожирателя Смерти. Неужели вы считаете, что родители студентов допустят, чтобы я обучал их детей?
— По всей видимости, вы не в курсе того, что происходило в Лондоне, после того как вас депортировали из страны, — посмотрел директор Хогвартса Драко прямо в глаза.
— Не читал английские газеты принципиально, — признался тот, не став уточнять, что не делал этого ещё и потому, что в каждой публикации мог нарваться на сообщение о свадьбе Гермионы, либо в принципе на любое упоминание о её личной жизни. Было легче жить в неведении, чем воочию увидеть то, что их жизненные пути окончательно разошлись. Полумне, с которой он продолжил общение, случайно столкнувшись на одной из научных конференций во Франции, он также не позволял затрагивать тему его отношений с Гермионой. И тот факт, что он стал невольным свидетелем того, как легко она согласилась отужинать с Бруствером, утвердило его в правильности подобной модели поведения.
— Защитники Хогвартса наперебой давали интервью, рассказывая о вашем вкладе в победу, — спокойно проговорил Аберфорт, заставив Малфоя изумлённо замереть. — Разумеется, со временем резонанс сошёл на нет, но едва ли кто-то из родителей наших учеников будет против, если вы займёте пост преподавателя в Хогвартсе.
— Тем не менее моего фактического статуса это не меняет, — парировал Драко. — Как и то, что, несмотря на якобы общественное возмущение, речь об апелляции не шла никогда. Даже сейчас мне позволили вернуться только в результате амнистии, к тому же, если я решу остаться в Англии, должен буду постоянно быть на связи с аврором-куратором.
— Понимаю, что вам не очень приятна вся эта ситуация, но всё же, неужели мисс Грейнджер вам настолько безразлична? — внезапно задал Дамблдор провокационный вопрос и, увидев, как моментально потемнели от гнева глаза Драко от подобной бесцеремонности, поспешил добавить. — Мисс Оливия Грейнджер, я имел в виду, разумеется. Ведь вы же не станете отрицать очевидное и признаете, что эта девочка вам совсем не посторонняя.
— У неё есть защитник куда более влиятельный, чем я, — отмахнулся Драко, явно намекая на Кингсли Бруствера. — Они с матерью столько лет прекрасно без меня обходились, что едва ли теперь можно рассчитывать на то, что я смогу стать тем, кто убережёт дочь Гермионы Грейнджер от неверного выбора. Героиня войны пожелала, чтобы я не знал о том, что у меня есть дочь. Может быть, будем уважать её решение?
— Она — дочь не только Гермионы Грейнджер, смею заметить, — всё же решился на ещё один непрозрачный намёк директор. — Вы просили, чтобы я не изображал собственного брата, а потому, пожалуй, к вам прислушаюсь, — резко сменил тон Аберфорт. — Разуй глаза, девчонка совершенно точно твоя дочь и над ней нависла беда, с которой её мать не может справиться! Хватит изображать из себя ранимую душу и оскорблённую гордость! Возьми себя в руки и сделай то, что должен, а не веди себя как обиженный мальчишка!
— Да как я ей помогу, она и слышать об отце не желает! — резко воскликнул Драко. — Я не смогу, профессор. Я тот самый сапожник без сапог, — нехотя признался он. — С сыном, которого я знаю с рождения, мы, по сути, чужие люди! За спиной у этой девчонки поддержка самого министра магии! Что такого могу сделать я, чего не может он? Зачем я здесь нужен? — покачал головой Драко, плавно подводя дискуссию к завершению. Всё это было слишком для него. А ещё он мрачно пообещал самому себе убить Полумну при встрече за её якобы благие намерения, вымостившие дорогу в его персональный ад.
— Разумеется, едва ли стоит сообщать девочке о вашем предполагаемом отцовстве, ну да не мне вас учить действовать тоньше. К слову, всё не так просто с Министерством, — покачал головой директор Хогвартса. — Не все, кто там работает, готовы спускать дочке героини войны её маленькие шалости. Особенно после появления пророчества за Оливией пристально наблюдают.
— И кто же рискнёт бросить вызов министру магии и попытаться навредить его крестнице? — неверяще прищурился Драко.
— Полагаю, тот, кто сам хочет стать министром, — спокойно ответил Аберфорт ему в тон.
Повисла вязкая тишина, прерываемая лишь шуршанием чистящего перья Фоукса.
— Я понимаю ваши сомнения, мистер Малфой, — раздался внезапно голос Северуса Снейпа с портрета. — Признаться, нет миссии хуже, чем присматривать за трудным подростком. Уж поверьте, я знаю, о чём говорю, поскольку долгие годы вынужден был это делать для Гарри Поттера, да и для вас чуть позже, чего греха таить, — продолжил он. — А потому совершенно очевидно, почему вы не спешите принять это весьма сомнительное предложение. Я был против того, чтобы вас вызывали сюда, — признался он. — Иногда нужно уметь просто отпустить ситуацию и позволить случиться тому, что предначертано. В конце концов, волшебный мир пережил уже две войны, справится и с третьей.
— Эта девчонка не тянет на новое зло! — воскликнул Драко, прекрасно понимая, что Северус манипулирует им и вынуждает оправдываться как мальчишку. — Шутки с Амортенцией и во время моего обучения не раз проворачивали многие! — парировал он, повернувшись к Аберфорту от портрета. — На вашем месте, кстати, я бы просто поговорил с ней с глазу на глаз, узнал обстоятельства, после чего снял с Когтеврана несколько десятков баллов, тогда Оливия наверняка бы отдала противоядие без этого нелепого собрания! — отметил он. — Девчонка явно привыкла, что при вашей политике всегда будет назначена виноватой! Да и якобы помощь Гермионы Грейнджер — это полная катастрофа! Лишить непростого подростка увлечения — верный способ поспособствовать тому, что она найдёт новое. Тёмные искусства, например.
— Вот видите, вы уже понимаете её лучше других, — поспешил отметить директор. — И я согласен, методы воспитания Гермионы Грейнджер в случае с Оливией терпят фиаско. Потому ей и нужны вы и ваши методы, мистер Малфой.
— Не требуется много ума и педагогического опыта, чтобы прийти к очевидным выводам, — отмахнулся волшебник.
— Я согласен с вами, Драко, — решил на сей раз вмешаться портрет Альбуса Дамблдора. — Пока что мелкие проступки Оливии выглядят на первый взгляд безобидно, однако это не так. Она изменяет составы зелий и испытывает их действие на людях, она изыскивает способы получить то, что ей недоступно и при этом формально не нарушить правил. Прибавьте к этому тот факт, что она обладает уникальным магическим потенциалом, а ещё совершенно неприлично избалована Гермионой, — продолжил бывший директор. — Юная мисс Грейнджер придерживается весьма опасной убеждённости в том, что цель всегда оправдывает средства. И пока что никому не удавалось сломить её уверенность в этом. Ранее вы сами считали также, разве нет? Вспомните, куда вас это привело в итоге? Не все ошибки молодости можно исправить, мистер Малфой. Так попытайтесь помочь своей дочери не пройти точку невозврата.
Драко замолчал, задумавшись.
— Вы уверены, что пророчество сделано именно об Оливии? — уточнил он, вновь повернувшись к нынешнему директору Хогвартса. — Как звучит его текст?
— Да, абсолютно, — кивнул тот в ответ и после недолгого раздумья процитировал:
«Явится двум мирам та, чье рождение — чудо, ибо не должна была увидеть свет. И ввергнет она оба мира в хаос, потому как зачата она была в разгар магической войны накануне победы в волшебстве, а первый вдох её был среди магглов. Та, что пришла в жарком январе оттуда, где все стоит наоборот, и не найдёт она себе места ни в одном из миров, а потому возжелает создать новый, но привнесёт только ужас и разрушение. И только тот сумеет повернуть время вспять, вернувшись туда, откуда всё началось, и позволить пророчеству не свершиться вовек, кто сам, подобно ей, когда-то стал изгоем».
— В жарком январе? — уточнил Драко, прекрасно понимая, что с другими строчками ему всё предельно ясно.
— Гермиона родила Оливию в Австралии, — пояснил Аберфорт Дамблдор. — В Англию она вернулась, когда девочке исполнилось два года.
«Когда я женился», — пронеслось в мыслях у Драко, когда он с горечью осознал, сколько глупостей умудрился натворить в прошлом. И ведь она явно ждала его даже после того, как он, глупый мальчишка, предал огню её послание.
Малфой понял, что теперь не имеет права на очередное малодушие. Если в его силах помочь Оливии, то он это сделает.
— Что думает Гермиона Грейнджер об этом пророчестве? — решился уточнить мужчина. — И разве пророчества не открываются только тем, о ком они сделаны? Как стал известен его текст?
— Откровенно говоря, свидетелем сделанного пророчества стал сам господин министр на праздновании годовщины победы в Хогвартсе. Когда он беседовал с профессором Трелони, она вошла в транс и произнесла его. Вероятно, теперь Оливия или же вы самолично сможете вновь его услышать, но для этого необходимо будет обратиться в Отдел Тайн в Министерстве, — пояснил профессор Дамблдор. — Мистер Бруствер очень просил пока не посвящать Гермиону в детали, он принял непростое решение взять на себя ответственность за то, чтобы оно не сбылось. И потому вы здесь. Тем не менее слухи быстро распространяются, раз уж они дошли даже до Италии. Что говорить о том, что Визенгамот может вмешаться и попытаться сыграть на опережение. Над Оливией нависла серьёзная угроза.
— Бруствер прекрасно относится к девчонке, это видно, — заметил Драко. — Надо ли полагать, что он не в курсе того, что в его окружении кто-то следит за ней?
— Определённо это так, — кивнул Аберфорт. — Мне случайно удалось узнать об этом от старого знакомого из Министерства. Что тут сказать, желание построить карьеру порой заставляет делать весьма странные вещи.
— Не могу не согласиться, — задумчиво протянул Малфой. — Власть может меняться, но люди остаются теми же… Что ж, я согласен, профессор Дамблдор. У меня остаётся ещё несколько организационных вопросов, которые я хотел бы обсудить.
— С удовольствием на них отвечу, — кивнул директор Хогвартса, жестом пригласив Драко присесть.
15 апреля 2001 года
Глубоко вдохнув и собравшись с мыслями, Гермиона взмахнула волшебной палочкой, рассортировав дела, над которыми работал Гарри в течение полугода, определив основным критерием отбора то, каким магическим существом было совершено правонарушение. Волшебница решила, что позднее, когда она досконально изучит каждое, то сможет выявить и другие закономерности и систематизировать каталог более скрупулёзно, но пока следовало попробовать зацепиться хотя бы за что-то. Улыбнувшись себе самой, она ощутила лёгкое чувство ностальгии от осознания того, что в мелочах друг так напоминал самого себя времён Хогвартса. По крайней мере, полгода не заниматься отчётами и потом удивляться, отчего их накопилась огромная гора, было вполне в духе Гарри Поттера. И, конечно, Гермиона понимала, что он не нанимал никого, кто мог бы помочь, потому, что надеялся на её возвращение. Когда она всё же решилась вновь осесть в Лондоне и принять предложение Избранного работать в Аврорате вместе с ним и Роном как в старые добрые времена, то друг первым делом поручил девушке задание разобраться с запущенным каталогом, стараясь не позволять ей отправляться на вызовы ввиду того, что дома Гермиону ждала маленькая дочка. С удивлением обнаружив, что перспектива заниматься достаточно скучной и кропотливой работой совсем её не огорчает, волшебница с энтузиазмом принялась за дело. Сосредоточившись на изучении подробностей преступления, при котором несколько обеспеченных волшебников похитили паренька-оборотня из приюта и устроили на него охоту в полнолуние, Грейнджер не сразу услышала стук в дверь. Решив, что Гарри или Рон зашли, чтобы позвать её на обед, волшебница, не отрывая взгляд от папки, крикнула: — Войдите! Скрипнула дверь, и она, всё также дочитывая абзац, проговорила: — Я уже иду, только сумочку возьму. — Почему Аврорат, а не Хогвартс или Министерство? — услышала она знакомый и ставший таким ненавистным голос, после чего резко оторвала взгляд от изучаемой папки. — Не понимаю, каким образом тебя это должно волновать, Перси, — холодно ответила она, демонстративно возвращаясь к изучению документа, также как и он не сочтя нужным поздороваться. — Когда я узнал, что обиженная героиня войны возвращается в родные края, был готов к тому, что ярчайшая ведьма нашего времени займёт значимый пост в Министерстве, а не ограничится сортировкой бумажек в Аврорате, — заметил Перси Уизли, с лёгкой брезгливостью осматривая разложенные по всем мало-мальски свободным поверхностям документы. — Слушай сюда! — резко обратилась к нему Гермиона, встав со стула. — Не подходи ко мне, не обращайся по имени и не задавай вопросов, после использованного права Вето ты для меня мёртв! — с ненавистью договорила она, вновь опустившись на стул. — И потрудись освободить мой кабинет, не то я и впрямь решусь всё же пойти работать в Министерство, только попрошу у Кингсли твою должность, над которой ты так трясёшься! — Смешная угроза от девочки, не закончившей школу и решившейся родить ребёнка от Пожирателя Смерти. — Была рада тебя повеселить. Будь добр, иди смеяться в другое место. Мне вот теперь совсем не смешно, как и дочери, растущей без отца! — Расти без такого отца — благо, просто пока твоя голова забита всякой романтической чепухой, а потому ты не готова признать очевидное, — отметил Перси. — Кроме того, вряд ли ты обделена мужским вниманием. Так что, если справедливо рассудить, то растить дочь в одиночестве — не более чем твой личный каприз. Кстати, насколько мне известно, твой такой хороший и раскаявшийся Пожиратель в Италии, так отчего же ты не там с ним? — усмехнулся он. — Ах, да, он ведь женился на чистокровной девице, когда понял, что не сможет использовать тебя для снятия обвинений! — продолжил Перси. — Увы, но даже самые умные женщины становятся такими дурами, когда речь идёт о чувствах! — При всём своём уме ты настолько эмоционально незрел, что не считаю нужным даже пытаться достучаться до тебя, — неожиданно ощутив невероятную усталость, ответила Гермиона, глядя на заместителя министра почти с жалостью. — Ты только объясни, как можно было, своими глазами увидев то, что Драко передал Гарри свою палочку на финальную битву, отправить его в Азкабан? — Это было предельно легко, Грейнджер! — холодно проговорил он в ответ. — Своими же глазами я видел, что он опознал Рона в Малфой-Мэноре, видел воспоминания Кэрроу о том, как он применял Круциатус к Невиллу, видел Империус в его исполнении к тебе, не говоря о воспоминаниях Гарри о том, что именно он привёл Пожирателей Смерти через Исчезательный шкаф в родную школу, — сохраняя невозмутимость в голосе, Перси последовательно перечислял прегрешения Драко, всем своим видом давая Гермионе понять, что убеждён в своей правоте и ни в чем не раскаивается. — Если все будут руководствоваться только эмоциями, то порядка не будет. И поскольку Кингсли шёл у вас троих на поводу в благодарность за вклад в победу, кто-то должен был вмешаться и дать адекватную правовую оценку действиям Драко Малфоя. Эйфория от победы — не повод закрывать глаза на совершенные преступления. Ты же хорошо училась в школе и посещала такой предмет как ЗОТИ, следовательно, тебе наверняка известно, что ожидает волшебника за применение непростительных заклинаний. Алгоритм прост: совершеннолетний волшебник, находясь в трезвом уме и светлой памяти, использует Круциатус и Империус, это становится доказанным фактом, за которым следует приговор Визенгамота и заключение в Азкабан. И это я упомянул только два эпизода, как видишь, и их вполне достаточно для получения реального срока. — Мне казалось, что важнее было оценить то, что он не только спас нас от верной гибели, но и сам, помогая искать крестражи, осознал свои ошибки и больше их не допускал. Мерлин, Перси, да как же можно не понимать очевидного? — Переадресую этот вопрос и тебе! — парировал заместитель министра. — Если бы Визенгамот пришёл к мнению о возможности его оправдания, то я бы принял это. Однако отпускать Пожирателя Смерти на все четыре стороны после совершённых преступлений — значит оскорбить память тех, кому эту войну пережить не удалось! — под конец фразы его казавшийся механическим голос немного дрогнул, однако он быстро взял себя в руки. — Знаешь ли, не слишком приятно было, похоронив Фреда, увидеть в воспоминаниях то, что, прикрыв тебя и Гарри, он спокойно обрёк ещё одного моего брата на гибель и только чудом Рон выжил в итоге! Так что можешь тут сколько угодно изображать несправедливо обиженную, однако я не стану извиняться за то, что воспользовался положенным мне правом. — А тот факт, что Драко убил змею, спасая меня и Рона, тебя не убедил в том, что он всё же пересмотрел свои убеждения? — Как ты верно подметила, он спасал тебя и Рона, — пожал плечами Перси. — Уверен, что если вычеркнуть очевидную переменную из этого уравнения, едва ли он бы также усердствовал. Да и в будущем, кто знает, чем бы закончились ваши отношения. И как бы Малфой вёл себя без желания произвести на тебя впечатление. — Как тебе будет угодно, Перси, — процедила Гермиона. — Только зачем ты ко мне вообще пришёл, раз так убеждён в собственной правоте? Ты ведь не глупый человек и должен понимать, что я никогда не соглашусь с твоей точкой зрения. Каждый из нас останется при своём мнении. — Во-первых, Рон настоял на том, что мне стоит с тобой всё же объясниться, — пожал он плечами в ответ. — Во-вторых, я и сам понимаю, что не хотел бы обрести врага в лице героини войны. Пожалуй, мы могли бы заключить перемирие. Хочу предложить тебе сделку, которая будет выгодна нам двоим. Гермиона удивлённо подняла на него глаза. — Знаешь, это настолько странно, что мне не хватает духа выгнать тебя из кабинета к чёртовой матери, — отметила она. — Естественно, я не приму от тебя никаких предложений, но не удержусь от соблазна его всё же услышать. — Я был уверен, что ты достаточно умна для этого, — кивнул Перси Уизли. — Теперь, когда твой Пожиратель Смерти благополучно женат и далеко отсюда, самым лучшим решением для нас с тобой было бы пожениться. Ты смогла бы оставить свою девчонку моей матери, а сама бы закончила Хогвартс, моей же карьере вполне бы поспособствовало наличие супруги — лучшей подруги Гарри Поттера. Твои претензии о том, что дочь растёт без отца, при таком раскладе тоже будут сняты. Разумеется, это просто сделка, не думай, что я влюблён в тебя или что-то подобное, упаси Мерлин. Просто это может быть основанием для длительного взаимовыгодного сотрудничества, — на этих словах он окинул её стройную фигурку взглядом, словно ещё раз оценивая. — Ну и ты вполне ничего. Жаль, что путалась с Пожирателем Смерти, но, пожалуй, я смогу закрыть на это глаза, если пожелаешь, чтобы брак перестал быть фиктивным. В конце концов, ты прошла войну и не мне судить о выбранных тобой способах снять напряжение. Спустя несколько секунд Гермиона, вникнув в смысл его слов, громко рассмеялась. — Удивительно, Перси, ну неужели у тебя всё так шатко и неоднозначно с карьерой, над которой ты так трясёшься? Что, твоих отчетов по дырявым котлам и родства с двумя героями войны из Золотого Трио уже не хватает, чтобы ты уверенно себя чувствовал на должности заместителя министра магии? Решил обезопасить свою персону, женившись на женщине с ребенком?! Да не на простой матери-одиночке, а на самой Гермионе Грейнджер, героине войны и девочке из Золотого Трио, родившей дочку от бросившего её бывшего Пожирателя Смерти! Конечно, после такого «настоящего мужского поступка» никто не посмеет даже косо глянуть в твою сторону и ты сможешь творить всё, что душе будет угодно! Ты всегда знал, когда нужно сменить сторону, точно держишь нос по ветру, словно старый хитрый лис! — выплюнула обвинение ему в лицо Гермиона, после чего, набрав в грудь побольше воздуха, продолжила. — Спрашивать, знает ли о твоем плане Молли, я даже не стану, уж слишком здоровым выглядишь! А может, тебе стало известно, что Кингсли предлагал должность также и мне, а потому решил сыграть на опережение и избавиться от угрозы?! Это та самая тактика, что врагов нужно держать ближе к себе? — Не льсти себе, какая ты мне угроза? — Самая настоящая! — с несвойственным ей высокомерием пояснила девушка. — Кичись своим образованием сколько угодно, да только мы с тобой оба знаем, кто помог победить Гарри Поттеру и в чью пользу склонится чаша весов в случае чего. Спасибо, что поделился планами и тем самым раскрыл свою истинную гнилую и подлую сущность. Прости, Перси, но я не стану способствовать росту твоей обожаемой карьеры, да и на договорные браки у меня по очевидным причинам аллергия, так что вынуждена отказать, — категорично ответила она. — С дочкой могли бы остаться и мои родители, отпустив меня на год в Хогвартс, так что, при всём уважении к миссис Уизли, я не заинтересована в подобного рода помощи, хочу сама растить Оливию. И упаси её Мерлин от такого отца как ты! Неужели ты и вправду думал, что я могу принять это предложение? — изумлённо уточнила волшебница. — Ну, а почему бы и нет? Тебя едва ли можно заподозрить в такой благодетели как постоянство. Вчера Рон, сегодня Драко Малфой, так почему бы завтра не я? — осклабился Перси уголками губ, хотя взгляд его продолжал оставаться холодным. — Катись со своими предложениями о перемирии и всем остальным куда подальше! — резко воскликнула Гермиона, едва удержавшись от желания влепить ему пощечину. Но, рассуждая рационально, она решила не доставлять старшему брату Рона удовольствия видеть, что тому удалось её задеть. — У меня много работы, — уже спокойнее закончила она, вновь склонившись к материалам изучаемого дела. — Как тебе будет угодно, Грейнджер, — усмехнулся Перси. — Мерлин свидетель, я пытался миром решить наши разногласия. Запомни только одно: если попытаешься мне навредить, то никакой статус тебе не поможет. А ещё советую очень ответственно отнестись к воспитанию своей девчонки, с её дурной наследственностью что угодно может вырасти, — пожал он плечами. — А я всегда буду неподалёку, так что, будь уверена, за любым преступлением всегда будет следовать наказание! Не для того мы строим новое общество, чтобы кого-то наделять статусом неприкосновенных! — Слава Мерлину, у тебя нет детей, надеюсь, и не появятся, и ты никому не передашь свою порченную наследственность, а теперь пошёл вон! — с брезгливостью в голосе проговорила Гермиона. — Я не боюсь ни тебя, ни твоих жалких угроз, Перси. Держись подальше от меня и моей дочери, иначе увидишь, кого тебе на самом деле стоит бояться! — Рад, что мы выяснили отношения раз и навсегда, Грейнджер, — холодно кивнул он, покинув её кабинет и чувствуя на себе тяжёлый взгляд Гермионы.
