Право вето

      Когда Оливия проснулась, увидев над головой потолок лазарета в Хогвартсе, то некоторое время провела в попытках вспомнить, что же послужило причиной её нахождения здесь. Судя по первым ощущениям, ничего не болело, а значит, вряд ли ей прилетело бладжером во время Квиддича, так что же тогда произошло?       С трудом повернув голову, она увидела задремавшего прямо на стуле Тедди. Мозг, пытаясь зацепиться за какой-то факт, способный пролить свет на причины произошедшего, подкинул воспоминание о том, что когда они с ним виделись в последний раз, её жених уходил в Визжащую Хижину накануне полнолуния. Сейчас же темнота за окном и полнейшая тишина свидетельствовали о том, что была ночь, а поскольку Тедди находился в виде человека, можно было сделать вывод, что в отключке она провела более суток.       Проще всего было разбудить его и задать все интересующие вопросы, после чего отправить отдохнуть в нормальных условиях, но отчего-то Оливии казалось важным именно самой вспомнить причину, по которой она оказалась на больничной койке. Переведя взгляд на собственное предплечье, она заметила след от незалеченного магического пореза и при воспоминании о том, каким образом он был получен, в голове словно зажглась яркая лампочка. Девушка вспомнила ЗОТИ, то, как ей стало плохо во время изучаемого заклинания, обрывки мыслей профессора Малфоя о её маме, а потом и само древнее Противобастардное заклятие, которое, подобно Империусу, едва не убедило её перестать дышать.       По всей видимости, при этом воспоминании она инстинктивно втянула носом воздух чуть громче обычного, или же не совсем человеческая природа Тедди стала причиной того, что он почувствовал её пробуждение и наконец открыл глаза.       — Привет, — улыбнулась в ответ на его моментально ставший тревожным взгляд Оливия, стараясь убедительно дать понять, что она в полном порядке. — Ты бы хоть этот стул в кровать превратил, зачем так мучиться? У тебя же высший балл по трансфигурации, забыл разве? — недоумённо спросила она.       — Я пробовал, в итоге проспал момент, когда чары рассеялись, и грохнулся на пол, — усмехнулся юноша в ответ. — Одно хорошо, что этот конфуз обошёлся без свидетелей. Я все же школьный староста, это был бы значительный удар по репутации. К счастью, в результате пострадала только моя гордость. — Предпочёл отшутиться Тедди, не став говорить, что опасался уснуть на кровати слишком крепко и не услышать, если Оливии вновь станет плохо. С его точки зрения, это прозвучало бы слишком слащаво.       В ответ девушка тихо хихикнула.       — Жаль, что я это пропустила. Кстати, а что я пропустила ещё? — подняв бровь, Оливия решилась задать мучивший её вопрос. — Как долго я здесь бока отлёживаю? Судя по тому, что тело словно деревянное, не меньше недели, — отметила она, неловко потянувшись в попытке хоть немного размять затёкшие мышцы.       — Вторые сутки пошли, — ответил Люпин. — Но это нормально, австралийская целительница предупреждала, что тебе понадобится время на восстановление. К слову, я обещал, когда ты проснёшься, сразу же позвать мадам Помфри, — спохватился он, начав вставать со стула. На самом деле, он немного опасался того, что сболтнёт лишнее, поскольку не знал, стоило ли рассказывать девушке о том заклятии, из-за которого она попала в лазарет.       — Подожди ещё пару минут, а то ведь не избежать мне новой порции зелья Сна без сновидений, — попросила жениха Оливия. — Ты скажи, мне это не приснилось? Мой отец действительно в Хогвартсе?       — Если бы тебе это приснилось, то сейчас ты лежала бы в своей кровати, а не на больничной койке, Ливз, — справедливо заметил Тедди, рассудив, что раз она сама о чём-то вспомнила, то вреда от этой информации не будет и вновь присев на ставший ненавистным стул. — Ты была права насчёт той статьи Скитер. Как ни крути, одного из кандидатов в твои отцы эта писака вычислила верно.        — Полная каша в голове, честно говоря, — призналась Оливия, вздохнув. — Здесь такая толпа была, когда я очнулась, что теперь вообще не помню, кого видела.       — Да почти все свои, на самом деле, — пожал плечами юноша. — Твоя мама, дядя Гарри и дядя Рон, профессор Дамблдор, две целительницы, профессор Малфой со своей матерью, ну и я, твой покорный слуга. — Закончил перечислять Тед, после чего впал в некую задумчивость, словно воспоминания о ком-то из присутствующих в лазарете напомнило ему о чем-то не очень приятном.       Погружённая в собственные мысли, Оливия не обратила внимание на внезапную перемену в его настроении, будучи полностью сосредоточенной на желании как можно скорее восстановить собственные воспоминания.       — А для чего тут появилась маменька профессора Малфоя? — не удержалась она от ёрничества. — Бедняжка не настолько самостоятелен, чтобы в трудной ситуации обойтись без её совета? — фальшиво-участливым тоном продолжила Оливия.       — Вообще-то, именно она тебя спасла, предоставив воспоминания о точном тексте наложенного на твоего отца заклятия, — не поддержал её словесные кривляния Люпин, после чего прикусил язык, поняв, что ненароком всё-таки сболтнул лишнее.       — Видимо, в Запретном лесу завелись единороги от такого жеста доброты, сострадания и участия! Бабуля решила помочь, сейчас расплачусь от умиления, — скривилась в ответ девушка. — Прекрати, Тедди, я прекрасно помню, кто спас меня на самом деле, — отмахнулась Оливия. — Без тебя у них бы не получилось пробить брешь в воздействии заклятия на разум. Ни у кого. Даже у мамы... — протянула она, но постаралась быстро выкинуть неуместные мысли из головы. Вот уж в чем точно глупо было сомневаться, так это в любви сдувающей с неё пылинки Гермионы.       — Не будь к ним несправедлива, они старались, — не согласился он, постаравшись не выдать удивления от того факта, что Оливия помнила о действии заклинания. «Новая ярчайшая ведьма своего времени» — пронеслось у него в мыслях определение, которое он порой слышал от преподавателей. — Ты нас всех очень напугала.       — Сама я испугалась не меньше, — призналась она в ответ, предпочтя не вдаваться в подробности. Определение «испугалась» едва ли подходило тому, через что ей пришлось пройти под действием заклятия. Ощутив пробежавший по телу озноб при воспоминании о том, как с каждой секундой ей всё меньше хотелось возвращаться в этот мир, девушка постаралась взять себя в руки. Она любила жизнь во всех проявлениях, а потому была неприятно поражена, как легко древней магии удавалось убеждать её в обратном. — Если разрешу позвать мадам Помфри, ты пообещаешь, что когда я усну, вернёшься в свою комнату и поспишь в нормальных условиях? — уточнила Оливия. Усталость и напомнившая о себе слабость вновь начали брать своё, но сначала ей хотелось быть уверенной, что Тедди не продолжит оставаться в лазарете. Судя по его измождённому виду, он явно нормально не отдыхал даже после отнимающей много сил полнолунной трансформации.       — Если она подтвердит, что тебя больше не потребуется убеждать жить, — кивнул он в ответ. — И, разумеется, если ты пообещаешь не использовать магию, даже когда увидишь своё отражение в зеркале. После такого концентрированного магического воздействия тебе недельку придётся воздержаться от колдовства.       — Насколько всё ужасно? — Спохватилась Оливия, в первую очередь обратив внимание на замечание Люпина о её внешнем виде. — Только говори честно! — почти приказала она, поднеся руку к волосам. Разумеется, вместо аккуратной косы голову венчало воронье гнездо. Переведя взгляд на уродливую ночную рубашку, девушка едва не застонала от отчаяния. Именно в тот момент она осознала, насколько на самом деле ненавидит понятие чистокровности и их жестокие традиции, из-за которых она вынуждена была предстать перед женихом в таком непривлекательном виде.       — Очень даже миленько, Ливз, — озорно подмигнул не подозревавший о бродивших в её голове мрачных мыслях Тедди, — признаться честно, я и подзабыл, что у тебя есть веснушки.       — Полная катастрофа, — простонала в ответ слизеринка, не позволявшая себе небрежности во внешнем виде.       — Обещание, Ливз, — напомнил юноша. — Иначе я остаюсь здесь и завтра во время Квиддича усну и свалюсь с метлы.       — Шантажист, ещё школьный староста называется, — проворчала в ответ Оливия, сдерживая улыбку. — Никакой магии, честно. Палочку даже в руки не возьму.       — И без палочки никакой магии тоже. — Не позволил ей перехитрить себя Тедди. — Ах да, спасибо что напомнила, а то не предупредил бы, что выпрямляющее зелье для волос — тоже магия.       — А как же зелье Сна без сновидений? — ехидно уточнила девушка.       — Мисс Уоттс разрешила использовать только его. — Спокойно пояснил Тедди, вставая со стула. — Просто хотя бы раз для разнообразия сделай то, о чём тебя просят, а не разрабатывай грандиозный план возможности обойти запрет, Ливз, — попросил он. — В конце концов, ты должна понимать, что в первую очередь это в твоих интересах. И помни, ты обещала. Я иду за мадам Помфри.       — Иди уже, — отмахнулась Оливия.       Появившаяся в лазарете целительница, наложив диагностическое заклинание и оставшись довольной результатом, протянула девушке очередной флакон с зельем:       — Тут не так много, поспите до утра, мисс Грейнджер, — пояснила она.       — Хорошо, мадам Помфри, — кивнула Оливия, после чего повернулась к продолжавшему стоять чуть поодаль Тедди. — Ты обещал, что как только я усну, отправишься к себе, — не преминула напомнить она, выпив зелье.       — А ты обещала не использовать магию, — не остался в долгу он, после чего, дождавшись, когда девушка уснёт, покинул больничное крыло.       Всю следующую неделю Оливия провела в лазарете, занимаясь исключительно маггловскими уроками, учебники Хогвартса ей Тедди приносить наотрез отказался, объясняя это тем, что она, забывшись, могла попытаться выполнить изучаемое заклинание.       Помимо Тедди, Гермиона тоже ежедневно навещала дочь, но от внимания той не укрылось, что с каждым днём её мать становилась всё более грустной и задумчивой. В итоге к пятнице Оливия не выдержала:       — Мам, у тебя всё хорошо? — уточнила девушка, подумав, что подавленное состояние Гермионы связано с чувством вины из-за того, что ей не удалось самой нейтрализовать действие заклинания. — Не казнись ты так, всё ведь нормально, я уже почти выздоровела, заклятие снято, живём дальше! — с этими словами она положила ладонь сверху на мамину и ободряюще улыбнулась.       — Конечно, милая, — улыбнулась Гермиона ей в ответ, проведя другой рукой по белокурым волосам дочери. — Всё в порядке, не обращай внимания, я просто немного устала.       — Я не могу не обращать на тебя внимания, мам! Видела бы ты себя, да на тебе лица нет! Немедленно рассказывай, что случилось?! На работе какие-то проблемы? — предположила Оливия. — Если да, то просто смени её, да и дело с концом! Уверена, крёстный в любой момент готов сделать тебе весьма интересное предложение, — недвусмысленно протянула девушка, однако Гермиона даже не обратила внимание на её слова.       — Оливия, а тебя навещают преподаватели? — словно решившись, осторожно спросила она.       — Да, конечно, — спокойно пожала плечами девушка, разгадав, наконец, причину подавленного состояния матери. За эту неделю она практически забыла, что в Хогвартсе находится также её отец, по словам Тедди, он даже заходил, когда она ещё спала, но с того момента, как девушка пришла в себя, не появился ни разу. Не сказать, чтобы юная мисс Грейнджер расстраивалась по этому поводу, она просто лишний раз убедилась, насколько неискренними были его слова в лазарете о том, что много лет назад у него не было иного выбора, кроме как бросить её мать. По всей видимости, Гермионе же его равнодушие причиняло боль. — Профессор Слизнорт заходил, приносил ананасовое мороженое, профессор Макгонагалл навещала и желала скорейшего выздоровления. Обещала провести со мной несколько индивидуальных занятий, ты же знаешь, я пытаюсь стать анимагом. Профессор Дамблдор, разумеется, часто заходит... — начала нарочито увлечённо перечислять она, из подросткового упрямства игнорируя тот факт, что один из преподавателей был её отцом и не желая никак выделять его при ответе на заданный мамой вопрос. Однако, увидев, как всё ниже опускаются плечи Гермионы, Оливии стало стыдно, а потому она заставила себя сменить тон, решив перестать изображать из себя ничего не понимающую дурочку, — но тебя, конечно же, интересуют не они, не так ли, мама?       В ответ Гермиона просто пожала плечами. Она давно привыкла к её манере общения и знала, что та жаждет получить откровенность в качестве платы за ответ на интересующий вопрос, а потому нужно было дать Оливии самой принять решение чем-то поделиться, в противном случае дальнейший разговор шёл бы исключительно по правилам дочери, чего Гермиона допускать не собиралась.       — Лично я его не видела с момента снятия заклятия, — ответила девушка, не сводя глаз с лица матери, стараясь уловить малейшую эмоциональную реакцию на её слова.       — Он, видимо, опасается, что на твоё самочувствие всё ещё может негативно влиять его присутствие, — выдвинула она предположение в ответ.       — Мам, ну ради Мерлина, ты же Гермиона, чёрт возьми, Грейнджер, ну самой не смешно искать для него такие жалкие оправдания?! — воскликнула в негодовании Оливия. — В отличие от тебя, я прекрасно вижу, что он за человек, так что не пытайся поднять его авторитет в моих глазах! Он не навещал меня, потому что не хотел! И знать о моём существовании много лет назад просто не захотел, и нынешнее моё состояние ему не интересно! Видимо, просто боялся вновь оказаться в Азкабане, вот и устроил этот спектакль в лазарете!       — Уверена, что тому есть причина, Оливия, ты сама многого не пожелала знать, а потому вряд ли имеешь право делать такие скоропалительные выводы, — строго осадила дочь Гермиона.       — Мам, мне не нужен твой романтический рассказ о первой любви, чтобы увидеть, что кошка Филча храбрее него примерно в тысячу раз! Он мизинца твоего не стоит! — не выдержав, воскликнула девушка. — Не понимаю и никогда не пойму, что ты в нём нашла, когда тебя мечтает заполучить сам Кингсли Бруствер! Хотя, предполагаю, что у тебя просто была возможность узнать об иных сторонах его личности? Он, вероятно, довольно хорош в постели? Так тебе ведь и не с кем сравнивать, уверена, крёстный в случае чего тоже не ударил бы в грязь лицом!       — Рада, что тебе очевидно лучше, Оливия, — невозмутимо заметила Гермиона, решив полностью игнорировать слова дочери, особенно после последней их встречи с Кингсли, вспоминать о которой ей было жутко неловко. Ещё более некомфортно ей было признавать, что в отношении чувств того, кого она привыкла считать другом, дочь могла оказаться права. — Я должна идти, если что-то нужно, попроси Тедди одолжить тебе сову, или свяжись со мной через камин.       — Идёт, — кивнула девушка и, подавшись вперёд, крепко обняла Гермиону. — Мамочка, прошу тебя, только не обижайся, просто я уже очень хочу увидеть тебя счастливой, а после этого дурацкого заклятия мне и правда начинает казаться, что если бы не моё рождение, ты просто оставила бы позади тот нелепый роман и двигалась дальше, — призналась она.       — Оливия, если у тебя по-прежнему мелькают такие мысли, то, вероятно, твой разум ещё не до конца восстановился после заклятия, — тяжело вздохнув, сделала вывод Гермиона. — Я попрошу мадам Помфри ещё подержать тебя под наблюдением!       — Ой, нет, только не это! — испуганно воскликнула девушка, поняв, что перегнула палку. — Давай представим, что я этого не говорила, хорошо? И с этим профессором Малфоем… Мы не очень хорошо начали, но я обещаю к нему присмотреться, правда.       — Дочка, просто относись к нему как любому другому преподавателю, — попросила Гермиона. — Не активничай. Если мне будет чем с тобой поделиться, я непременно это сделаю. Договорились? — испытующе посмотрела Гермиона на Оливию, пытаясь понять, с каким очередным грандиозным планом на этот раз может быть связана её совершенно внезапная покладистость.       — Договорились. — Кивнула девушка. — Как к преподавателю, так как к преподавателю. Вроде бы я так и делала, пока текущая в моих венах его чистая кровь не попыталась меня прикончить, — ехидно закончила она.       — Ну, раз договорились, то мне пора, я и так опаздываю на работу, — произнесла Гермиона, вставая и в очередной раз оставив выпад дочери без внимания. — Поправляйся, дорогая! — поспешила она откланяться и покинуть лазарет.       — Пока! Спасибо, что зашла, мам! — улыбнулась девушка в ответ. — Люблю тебя!       Оставшиеся дни до выписки разговор с мамой не шёл у Оливии из головы, а потому, когда мадам Помфри, наконец, позволила ей покинуть больничное крыло, девушка, быстро переодевшись и приведя себя в порядок, направилась прямо в кабинет профессора ЗОТИ. Данное обещание не активничать она со спокойной совестью решила нарушить, поскольку искренне полагала, что Гермиона в любом случае её простит.       В коридорах Хогвартса стояла тишина, из чего Оливия сделала вывод о том, что на данный момент шёл урок. Постучавшись и не получив ответа, она вошла в кабинет профессора Малфоя, который пустовал.       Усмехнувшись собственным мыслям, слизеринка села прямо на преподавательский стол, закинув ногу на ногу и, вытащив палочку, начала ожидать его возвращения. Наконец старая тяжёлая дверь с лёгким скрипом открылась, впустив в кабинет её отца.       — Окулус волатиле! — взмахнула палочкой Оливия, однако Драко, который ввиду открывшихся обстоятельств собственного заключения, невольно не терял бдительность почти постоянно, успел выставить Протего, не позволив Летучемышному сглазу достичь цели.       — Экспеллиармус! — быстро сделал он ответный ход, обезоружив девушку. — Я не знаю, что это сейчас было, мисс Грейнджер, возможно, ваш разум ещё не восстановился после Противобастардного заклятия, однако за нападение на преподавателя значка старосты вы определённо лишитесь! — раздражённо прошипел Драко, который терпеть не мог, когда его заставали врасплох.       — Мой разум в порядке, в лазарете меня много раз обследовали и вы бы знали об этом, если бы хоть раз там появились, — протянула девушка. — Неудивительно, что вы ничего не смогли противопоставить заклятию.       — Я был в Италии всю эту неделю по неотложному поводу, — ответил Малфой, понимая, что Оливия вообще-то в своём праве его упрекать, несмотря на то, что у него были весьма веские причины отсутствовать в Хогвартсе во время её нахождения в лазарете.       — Ой, оставьте свои объяснения, они мне не интересны, — отмахнулась тем временем девушка. — Я вам всё равно не поверю, а лапшу на уши моей маме вы и без подключения фантазии сможете навешать. Уверена, что если вы на уроке будете применять Круциатус к котёнку, она станет меня уверять, что это потому, что иначе пагубность этого заклятия не объяснить и у вас просто не было выбора, — продолжила Оливия. — К слову, вы должны быть рады, что решили вновь появиться в нашей жизни именно сейчас, ведь пару лет назад вместо Летучемышного Сглаза я бы использовала заклятие Импотенции.       — Да я счастливчик! — саркастично усмехнулся Драко, совершенно неуместно подумав, что то заклятие в данной ситуации точно помогло бы держаться подальше от Гермионы. — И что же заставило вас сменить гнев на милость?       — Я не сменила гнев на милость, не надейтесь даже, — холодно процедила Оливия. — Я дала себе обещание наслать на вас то заклятие очень давно. Уж поверьте, слыша, как плачет на кухне мама, думая, что я сплю, я просто мечтала о том дне, когда наконец встречу отца и смогу отомстить за каждую её слезинку. А данные себе обещания я стараюсь не нарушать.       — Отчего же это стало исключением? — уточнил Драко, применив окклюменцию, чтобы прямо в присутствии дочери не утонуть в чувстве вины перед Гермионой. Интуитивно он чувствовал, что перед этой девчонкой проявлять слабость ни в коем случае нельзя.       — Ещё я очень давно себе пообещала, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы моя мама была счастлива, — внезапно призналась она. Отчего-то Малфой почувствовал, что эти слова тяжело дались Оливии, ей было некомфортно откровенничать с ним, но, очевидно, что-то заставляло её пойти на этот разговор. И оттого он не мог просто спровадить девчонку из собственного кабинета с чудесным советом не соваться во взрослые дела. — И, как бы ни противно мне было это признавать, сделать её счастливой способны только вы. Так что пришлось отказаться от планов лишить вас радостей секса на месяцок-другой, поскольку этим я, к сожалению, накажу не только вас.       Драко открыл было рот, чтобы осадить вконец обнаглевшую девицу, когда она вдруг произнесла:       — Вы её любите?       — Это всё очень сложно, мисс Грейнджер, — после недолгого молчания ответил он, понимая, что обсуждать с дочерью-подростком все сложности их с Гермионой воссоединения он пока точно не готов.       — Я люблю Теда Ремуса Люпина, — задумчиво проговорила тем временем Оливия. — Вы знаете, нет, не сложно. Очень даже легко, — не согласилась она.       — В вашем возрасте я тоже легко признавался в любви, — заметил он. — К сожалению, с годами это делать всё сложней. И едва ли мы с вашей мамой нуждаемся в посредниках.       — Просто я собираюсь ради неё попытаться изменить своё мнение о вас! — горячо воскликнула в ответ девушка, спрыгнув со стола и подойдя ближе. — Мне необходимо быть уверенной в том, что для вас это также серьёзно! Если ради вас я собираюсь предать крёстного, который, сколько себя помню, всегда был рядом, то должна знать, что это хотя бы не зря!       — Я могу наговорить чего угодно, слова мало что по сути доказывают, Оливия, — покачал головой Драко, который был готов сквозь землю провалиться от осознания, что их с Гермионой дочь готова попытаться наладить отношения, а он пока не мог сделать и шага навстречу.       — Ладно, ладно, всё поняла, — разочарованно отмахнулась девушка. — Хотите разбираться сами — разбирайтесь, но если я увижу хотя бы ещё одну слезинку мамы из-за вас, клянусь Мерлином, вы пожалеете, что вернулись! — холодно процедила она. — Ах, да, я же не просто так пришла. Вы мне кое-что обещали.       — И чем же могу быть вам полезен? — заинтересованно уточнил Драко.       — Мне нужно получить ваши воспоминания о моей маме, — требовательно заявила Оливия. — Помните? Вы в лазарете дали обещание при свидетелях, что если я справлюсь с заклинанием, то дадите мне их.       — С заклинанием вы справились не благодаря этому обещанию, — отметил Малфой. — Может быть, вы спросите всё, что вам интересно, а я отвечу? Поверьте, в тех событиях мало приятного, я искренне рад, что наши дети растут не в то время, в какое пришлось нам. Видеть войну и читать о ней в учебниках — совершенно разные вещи. И видеть Непростительные, примененные к живым людям, тоже.       — Уверена, что справлюсь, — отмахнулась девушка, ощутив озноб при воспоминании о том, как стоящий напротив человек бесконечно часто называл её мать грязнокровкой. — Как несколькими минутами ранее вы справедливо заметили, слова мало что доказывают. Я хочу собственными глазами увидеть происходящее и сама сделать выводы, — призналась девушка. — Конечно, вы можете мне отказать. Обещания на то и даются, чтобы их не выполнять, не так ли? Например, я своим визитом в ваш кабинет парочку точно нарушила.       — Вам определённо не понравится то, что вы там увидите, — заметил Драко, вытаскивая палочку, чтобы изъять воспоминания и вручить их дочери, призвав для этого пустой фиал из стоявшего в кабинете шкафа.       — Я видела маггловские фильмы про войну, так что уж как-нибудь переживу, — отмахнулась она. — У них оружие, у нас палочки, но суть одна. Хочу увидеть, что вас с мамой связывало нечто большее, чем простое влечение.       — Вы это точно увидите, — пожал плечами Драко, протянув ей воспоминания. — Но я едва ли рассчитываю, что после этого вы всё ещё будете заинтересованы в том, чтобы изменить сложившееся обо мне мнение.       — А уж это позвольте мне решать самой, — справедливо заметила Оливия, забирая в свои руки фиал.       — Да, кстати, минус пять баллов Слизерину, — вспомнив, с чего начался этот разговор, спохватился Драко, решив не оставлять наглую девчонку без наказания.       — За что на этот раз? — раздраженно уточнила Оливия.       — Я обезоруживаю вас второй раз подряд, — пояснил он. — Весьма скромные успехи для дочери самой Гермионы Грейнджер.       — Я лучше мамы в зельях, — обиженно насупила девушка.       — Неужели вы согласны довольствоваться этой отговоркой? — усмехнулся в ответ преподаватель ЗОТИ. — На следующем занятии обязательно проверю ваш уровень, судя по всему, вы сильно отстали.       — Да без проблем, — пожала плечами Оливия. — До свидания, профессор Малфой, — поспешила откланяться она, пока он не надумал наказать её за что-либо ещё.