waiting for rain

Как только Минхо и Джисон пришли домой, Хан извинился и направился в свою комнату, чтобы спрятаться под одеялом. Минхо даже не сомневался в этом, он просто оставил его наедине с самим собой. По дороге домой они вообще не разговаривали, и Джисон был за это благодарен. Он был на грани того, чтобы заплакать всё это время, а теперь, под одеялом, он лопнул. Всё тело Хана начало трястись, и он вцепился в простыни. Он свернулся в клубок, его колени почти касались груди. Сегодняшний день был кошмаром. Джисон всё ещё хотел проснуться, чтобы не встретить Минхёна. Он хотел остаться в своем маленьком пузыре, где всё было хорошо, а Минхён – просто воспоминание. Неужели он действительно так очевиден в своих чувствах? Было ли так очевидно, что Джисону нравятся парни? Неужели все втайне ненавидели его в этом доме? Все... кроме Минхо? Слова Ли хоть немного согревали его сердце.       «Меня не волнует, гей ты или нет». Джисон никогда не встречал такого непредубежденного человека, как Минхо, по этой теме. Но Джисон не знал, что другие ребята думают о геях. Как бы Хан ни любил их, он не думал, что все они столь же открыты. Он не хотел рисковать новым домом, который нашел здесь, поэтому даже не планировал спрашивать их об этом. Слезы не прекращались, как бы Джисон ни пытался вспомнить слова Минхо. В этом мире было столько ненависти к таким людям, как Хан, и даже Минхён, человек, которому он доверял больше всего, тоже ненавидел его. Было так больно, что он думал, что мир перестанет вращаться из-за всей этой ситуации. Но мир не останавливался, и, возможно, это ранило Джисона еще больше. Это было нормально, ведь мир не заботился о несчастьях Хана. Он рыдал, пытался успокоиться, потому что Минхён не стоил этих слез, но он не мог остановиться. Он задыхался каждый раз, когда пытался дышать спокойно. У него заболела голова, а под одеялом стало жарко и душно, поэтому он сбросил его с тела. Холодный воздух ударил в его покрасневшие щеки, и он буквально заставил себя встать с постели. Джисон подошел к столу, достал лист бумаги и начал писать. Слова о его разбитом сердце плавно перетекали на бумагу из его головы. Меж стёкол разбитых, И меж сверкающих платьев, Мне хотелось украсть у тебя Поцелуй неприметно. Но сейчас этот дым, И фонарь этот уличный Говорят затяжным: «Вот он - друг твой, полюбленный». Но, что пугает сильнее - Это взгляд твой суровый. И от него мне больнее, Ведь в нём нет тебя прежнего. В эту холодную ночь Я лежу на кровати Без сна и без отдыха... А время тянется к полночи. Мои мысли всё заняты; И словно ребенок потерянный, Я в надежде молился... В надежде о том, что я тебе нужен. Только правда была в том, Что я просто ошибся. От написания этих слов стало еще больнее, поэтому Джисон взял листок, смял его и со злостью бросил в мусорное ведро. Он закрыл лицо руками и вздохнул. Закрыв глаза, он начал считать до 10 в надежде, что это поможет. Затем он вдохнул, остановившись. Потом снова начал считать. Затем снова вдохнул. И повторил так опять. Джисон услышал, как открылась дверь. Это Минхо? Он повернулся и посмотрел вверх. Это был Феликс. Его глаза были красными и опухшими. Джисон почти забыл, что произошло на дискотеке между ним и Чанбином. Он немедленно встал со стула и подошел к Феликсу, чтобы заключить своего друга в объятия. От него пахло алкоголем. – Ты промок, — пробормотал Феликс в плечо Джисону, и только тогда Хан понял, что не переоделся, когда вернулся домой. Мокрая ткань прилипала к его коже. Он и Минхо бежали под дождем, так что их одежда была насквозь мокрой. – О, — произнес Джисон, прежде чем разорвать их объятия и переодеться в пижаму. Затем он снова обратил внимание на Феликса, который уже лежал на своей кровати. – Ты в порядке? Феликс только покачал головой и тихо сказал: – Не мог бы ты поспать сегодня в моей постели? Джисон, конечно, согласился и присоединился к Феликсу. Его глаза всё ещё болели от слез, и, вероятно, на его щеку прилипли сопли. Сосед обнял Джисона и прижался лицом к его плечу. – Я хочу, чтобы эта ночь наконец закончилась, — прошептал Феликс. Джисон вздохнул. – Я тоже. ```` Когда Джисон проснулся на следующее утро, одежда всё ещё была влажной от дождя. Она лежала на полу рядом с кроватью Феликса. Глаза Джисона были немного опухшими ото сна, но еще и от вчерашнего плача. Хан потер их и сел. Феликс больше не обнимал его, а был повернут на другой бок, лицом к стене. Джисон спустился по лестнице и заметил, как остальные уже ели. Он пошел медленнее, абсолютно сбитый с толку происходящим перед ним. Отец Чана не кричал на него за опоздание. Остальные бросали на него обеспокоенные взгляды. Мать старшего перестала есть, чтобы спросить: – Тебе лучше, милый? Джисон повернулся к Минхо и уставился на него испуганными глазами. Он им рассказал? Точнее, Хана волновало то, как много он им рассказал? Не сказал ли он чего-то лишнего? Минхо слегка покачал головой, чтобы другие не увидели, как будто он хотел сказать ему, что он не говорил им всего. – Ага, — просто сказал Джисон и сел рядом с Сынмином. Ему совсем не хотелось есть. Но он всё равно съел немного тушеного мяса перед собой, чтобы другие не задавали лишних вопросов о его самочувствии. Стул рядом с Чаном был пуст, как и стул рядом с ним. Хан быстро понял, кого не хватало за завтраком. – А где Чанбин? — спросил Джисон и взял ложку с рагу, и почти ничего не распробовал. – Он ночевал у Хёнджина и всё ещё не вернулся, — ответил Чан, выглядя при этом очень напряженным. И уставшим. Вчерашний день для всех выдался тяжёлым. ```` После завтрака все разошлись, некоторые пошли на занятия, а остальные провели какое-то время в одиночестве, прежде чем им тоже нужно было идти в универ. Чанбин в тот день не вернулся домой. И на следующий. И на следующий день после этого дня тоже. В пятницу его всё ещё не было. Всю неделю никто из них его не видел. Как будто они заблудились во временной петле в воскресенье, а в пятницу их выкинуло, оставив в замешательстве и опустошив их. Феликс чувствовал себя подавленным, они с Ханом обнимались каждую ночь, чтобы подарить и получить хоть немного любви друг от друга. Минхо и Джисон не разговаривали вообще. Это было хуже, чем все время оскорблять друг друга. Всё это было странно, и Джисон ненавидел это. – Итак, дети мои. Я больше не могу видеть вас в таком состоянии, — прервала тяжелую тишину за их завтраком в пятницу миссис Бан. Она даже встала, поэтому все слушали то, что она хотела сказать. – Сейчас лето, и вам следует гулять на улице и наслаждаться погодой. Конечно, вам также нужно учиться, но не всё время, вы еще молоды. Итак, я решила, что сегодня мы займёмся стиркой, и постираем ваши одеяла. – О нет, — произнес Чан и посмотрел на мать широко раскрытыми глазами. Все повернулись к нему, выглядя слишком озадаченными и немного напуганными. – Мы сделаем это в саду, а затем вы сможете поставить там палатки, пока ваши одеяла будут сохнуть всю ночь. Я уже позвала Ёнхёна и Хёнджина, чтобы они могли вам помочь и тоже останутся на ночь, — весело объяснила мать Чана. – Это… — заговорил Феликс, и его голос был таким тихим, что едва было слышно. – Чанбин тоже идёт? Мать Чана колебалась с ответом: – Я не знаю, милый. Легкий вздох сорвался с губ Феликса. – Хорошо, я понимаю. Джисону было его очень жаль. Каждую ночь он видел, как плохо себя чувствует Феликс. Чанбин, должно быть, ударил по слабому месту внутри Феликса словами, которые он ему бросил в тот вечер. Закончив завтракать, они начали готовить всё необходимое для стирки одеял. Мистер Бан достал из подвала гигантские широкие вёдра и поставил их в саду. Все мальчики получили свои одеяла, сняли простыни и положили их в те самые вёдра. Затем они начали наполнять их водой из садового шланга, но вода была холодной, и миссис Бан оценила ее как «слишком холодную для стирки одеял», поэтому они начали нагревать воду на кухне, чтобы она была хоть чуть-чуть теплее. Все они переоделись в шорты и бермуды, чтобы их обычные джинсы не промокли. – Слава богу, ты не надел эти девичьи шорты, — прокомментировал Джисон, не будучи в состоянии молчать, как только Минхо переоделся и вышел в сад. Возможно, спровоцировать Минхо было правильным способом получить от него реакцию. Действительно, старший на это отреагирует, но будет ли реакция такой, какой ожидал Джисон? – Ты завидуешь моим бёдрам? — ответил Ли и усмехнулся. – Если бы у меня были палочки для еды вместо ног, я бы тоже к этому так относился. – Эй! — Джисон фальшиво возмутился и внутренне улыбнулся самому себе. Несмотря на то, что Минхо как бы оскорбил его, он сделал это дразнящим тоном, что означало, что Ли не чувствовал себя странным по отношению к нему, верно? По крайней мере, он не убивал его, так что всё могло быть не так уж плохо. – Перестаньте говорить, начните работать, — кричал на них отец Чана, сидя на садовом стуле в солнечных очках. Миссис Бан подошла ближе и погладила его по плечу. – Ах, милый, пусть повеселятся. Они уже собирались залезть ногами в ведро, когда открылась калитка в их сад. – Помощь приближается! — закричал Хёнджин. Сумка свисала с его плеча, а Ёнхён следовал за ним. – Эй, подождите меня! — хриплый голос Чанбина раздался издалека, и он подбежал к остальным. Джисон почувствовал, как напрягается Феликс, хотя его и не было рядом. Хан быстро бросил на друга обеспокоенный взгляд. Феликс явно избегал взгляда Чанбина. А Чанбин даже не осмеливался смотреть в сторону Феликса. Джисон не хотел оставлять его одного, поэтому подвел Ли к одному из вёдер. – Пойдем, — сказал Хан, сняв обувь и носки, и потащил его в воду. Вода была теплой, а не горячей, и это было очень приятно. Феликс последовал за ним в ведро, и Джисон стал топтать на месте. Было забавно, как одеяло двигалось и ощущалось под его ногами в воде. Феликс чуть не поскользнулся, но к счастью, Джисон быстро отреагировал. Он схватил за запястья и поддержал его. – Спасибо, — хихикнул Феликс и впервые за много дней был искренне счастлив. Джисон ярко улыбнулся и продолжил двигать ногами. Он всё ещё держал Феликса за руки. А тот в ответ обхватил руками запястья Джисона. Остальные тоже находились внутри ведер, постоянно топая ногами, в то время как миссис Бан вернулась на кухню, чтобы приготовить напитки и закуски для них. Джисон был очень рад, что мама Чана предложила заняться стиркой. Это отвлекло Феликса от Чанбина, Джисона от его разбитого сердца и всех остальных забот, которые у них были. – Хэй, Джисон! — Минхо внезапно подошел большими шагами. – Ты ведь знаешь, что сейчас топчешься на моем одеяле, верно? – О, это твое? — удивлённо спросил Джисон и посмотрел на ткань под пальцами ног. – Да. Я просто хотел спросить, мыл ли ты сегодня ноги? – Эээ… — Джисон замолчал. Сегодня утром он не мыл ноги. Минхо это совсем не понравится. – Джисон, — Минхо медленно приближался, и его глаза становились меньше, он прищурился от растущего гнева. – Пожалуйста, не убивай меня, — пропищал Джисон, прежде чем выпрыгнуть из ведра и броситься прочь. – ХАН ДЖИСОН! — Минхо крикнул изо всех сил и побежал за ним. У Джисона было дежавю. Всё это было слишком знакомо. Теперь Минхо поймает его, прыгнет на него сверху и попытается задушить. Чан застонал: – Ох, ребята, давайте только не снова. Как и предполагалось, Минхо бросился всем телом на Джисона, который упал на траву. – Минхо, пожалуйста, не убивай меня. Но Ли не пытался его убить. Вместо этого он начал его щекотать. Минхо сел на его бёдра и атаковал верхнюю часть тела кончиками пальцев. Джисон начал кричать и смеяться одновременно. Это было чрезвычайно щекотно. Всё его тело начало подергиваться, и он попытался освободиться от хватки Минхо, но Ли был слишком силен. – Минхо, пожалуйста, остановись! — Джисон кричал между приступами смеха и чувствовал, как слезы медленно скапливаются в уголках его глаз. Его живот начал болеть от щекотки и сильного смеха. Хан все просил и умолял, но Минхо не останавливался. На его лице была та дерьмовая ухмылка, которую Джисон просто хотел стереть с его лица. – Как ты думаешь, Минхо будет продолжать, пока Джисон не умрет от смеха? Хан слышал, как Чонин спрашивал Хёнджина и Сынмина об этом, но они не потрудились вмешаться и помочь ему. – От смеха можно умереть? — ахнул Хёнджин и выглядел шокированным, глядя на Джисона, который всё ещё лежал под телом Минхо. Но тем не менее, он не сдвинулся с места для помощи. – Ага. Сынмин продолжал стоять, даже не думая о том, чтобы освободить Джисона от его страданий, или это даже можно назвать почти смертельным опытом (по крайней мере, в глазах Джисона). Слезы уже текли по лицу Хана, и он начал хвататься за воздух. – Пожалуйста, — выдавил Джисон из легких. Минхо наконец остановился, и только сейчас Джисон заметил, как сильно всё это время он держался за запястья Ли, намного сильнее, чем минутами ранее, когда он поддерживал Феликса. – Слава богу, — выдохнул Джисон, его живот невыносимо болел, а голова от усталости упала на траву. Он опустил руки и освободил запястья Минхо. Но Ли все еще нависал над ним. Он посмотрел на Джисона, и выражение его лица смягчилось. Минхо стёр слёзы с его лица. – Я не остановлюсь в следующий раз, если ты опять осмелишься наступить на мое одеяло своими грязными ногами, — сказал Минхо, прежде чем встать. Джисон остался лежать на земле, тяжело дыша. Облака в небе были едва видны, только маленькие кусочки белой сахарной ваты. Джисон всё ещё чувствовал, как рука Минхо провела по его лицу. Его прикосновения были нежными, полная противоположность прежним. Не замечая этого, Джисон поднял руку и кончиками пальцев проследил призрак прикосновения Минхо. Хану казалось, что душа покинула его тело из-за такого сильного смеха. Позже они сели у костра, разожженного в жаровне. Зефир был нанизан на деревянные палочки. Они поставили палатки, а также несколько садовых стульев вокруг костра. На улице было уже темно. Небо изменилось с чистого, ярко-синего на темно-фиолетовое. Вокруг них стрекотали кузнечики, а кое-где можно было увидеть светлячков. – Эй, давайте поиграем в камень, ножницы, бумагу, — предложил Феликс, обнимая свои колени. Его ноги были обнажены, и он счастливо шевелил пальцами ног. Джисон был действительно рад видеть, что Феликс чувствует себя лучше, хоть Чанбин и сидел через три места от него. – Что? Опять? Разве мы не можем просто сыграть во что-нибудь ещё, как это делают нормальные люди? — Сынмин громко застонал и перестал жарить зефир, который всё равно уже начал подгорать. – Подожди, на этот раз я не хочу играть в это просто так, — попытался быстро объяснить Феликс. – Мы должны решить, кто в какой палатке будет спать. – Это действительно отличная идея, — Чан хмыкнул и схватился за Чонина, который вернулся из туалета. Чонин немного протестующе заскулил, но Чан всё ещё держал руки в его направлении. Младший наконец сдался и сел на колени Чана, и тот обнял его. Один из трёх стульев между Феликсом и Чанбином был теперь пуст. – Здесь так жарко, как вы двое можете обниматься прямо сейчас? — спросил Ёнхён. Его руки и ноги были разведены, чтобы немного остыть. – Чонинни выглядел таким милым, мне просто пришлось его захватить! Неважно, жарко или нет, как ты можешь не обнимать этого ребенка? — заворковал Чан и потрепал щеки Чонина, которые покраснели. Минхо подавился колой. – Это не так просто, как ты думаешь. – Просто потому, что ты бессердечный? — поддразнивающе спросил Хёнджин. – Я не… — Минхо, похоже, задели за живое, хотя он пытался отмахнуться от этого. Джисон заметил, как Ли начал играть с краем своей рубашки. – Я не бессердечный. Я просто не люблю близкий контакт, обниматься и всё, что с этим связано. Джисон быстро попытался сменить тему: – Так что насчёт того, чтобы поиграть? Сделаем это сейчас? – Кажется, кто-то хочет поиграть в камень, ножницы, бумагу, — хмыкнул Чанбин, но, тем не менее, протянул руку, сжатую в кулак. Остальные сделали то же самое, и они начали играть в игру. Потребовалось время, чтобы сформировать три группы, но не все остались довольны результатом. – Я не буду спать с Чанбином в палатке, - тихо сказал Феликс и посмотрел на свою руку, которая всё ещё была превращена в ножницы. – Ты до сих пор зол на меня? —спросил Чанбин, и его голос слегка дрожал от гнева. Его рука, которая также была в форме ножниц, медленно превращалась в кулак. Феликс не ответил. Вместо него заговорил Хёнджин. – Я могу поменяться с Феликсом, если можно. – О, тогда я хочу поменяться с Минхо. Я бы предпочел спать с Чонином в палатке! — Сынмин присоединился к обсуждению. Также казалось, что он хотел отвлечься от разговора Чанбина и Феликса. – Ты что-то имеешь против меня? Почему ты не хочешь спать со мной в палатке? — обиженно спросил Джисон. – Если мы так меняем палатки, то зачем мы вообще играем в камень, ножницы бумагу? — потрясённо прокомментировал Чан. – О, Чан. Ты слишком любишь следовать правилам, — насмешливо заметил Ёнхён и улыбнулся. – Вот почему я студент юридического факультета, тупица, — ответил Чан и засмеялся. – Ты студент юридического? — повторил Джисон на повышенных тонах. Это было действительно удивительно для Джисона. Чан и закон? Чем дольше он думал об этом, тем больше видел в этом смысла. Чан всегда был таким праведным и ненавидел, когда люди лгали, почему это его удивило? Затем он понял, что не знал других так хорошо, как думал. – На самом деле, я даже не знаю, на чём вы все специализируетесь. – Тебе на нас наплевать! — Хёнджин преувеличенно заскулил. – Подождите, я знаю, что Феликс изучает компьютерную инженерию, а Минхо специализируется на танцах, — вспомнил Джисон и почесал затылок. – Хорошо, ты заботишься только о двух людях, — поправился Хёнджин и скрестил руки на груди. – Это неправда! — воскликнул Джисон. – Ладно, дети. Время спать! — сказал Ёнхён, хлопнул в ладоши и встал, прежде чем ситуация могла бы обостриться. Чан согласно промычал и позволил Чонину встать с его колен. – Ты можешь называть нас «детьми», а я не могу? — пожаловался Хёнджин, но все же встал. – Верно, — просто ответил Ёнхен и послал Хёнджину взгляд, который заставил другого вздрогнуть. – Хорошо. Чан повторил действия Ёнхёна, хлопнул в ладоши и встал. – Идите в свои палатки. Феликс и Сынмин могут поменяться палатками, если захотят. – Спасибо, — пробормотал Феликс и последовал за Джисоном в его палатку. Хан буквально прыгнул и залез внутрь спального мешка. – Смотри, я гусеница, — Джисон широко улыбнулся и попытался сесть, засунув руки в мешок. Он попытался подбодрить Феликса и немного пошевелился. Губы друга слегка дернулись, затем он вздохнул. – Я забыл свои плюшевые игрушки, я скоро вернусь. – Пожалуйста, возьми с собой мою подушку. Феликс кивнул и снова вышел из палатки, оставив Хана одного. Джисон сел и посмотрел вверх. Палатка была сделана из ткани темно-синего цвета. Теперь, когда Феликс ушел, Хан понял, что боль в груди всё ещё осталась. Он был так занят тем, чтобы подбодрить Феликса, что отогнал это чувство. Внутри его груди была дыра, и эмоциональная поддержка его друзей не заполняла ее. Джисон положил руку себе на грудь. Его тело не изменилось, и дыры не было. Все это было в его голове, и это сводило Джисона с ума. – Ты в порядке? — спросил Минхо, войдя в палатку. Джисон немного приподнялся, чтобы посмотреть на лицо Ли. – Думаю, — пробормотал Джисон и потер щеку. – Что ты здесь делаешь? – Что ты имеешь в виду? Я собираюсь спать здесь. Минхо сел рядом с Джисоном и потребовал, чтобы он спал именно в этом месте. Затем он положил подушку, и Джисон чуть не подавился собственной слюной. О нет, только не подушка. Джисон не мог удержать мысли от напоминания об определенной ситуации, свидетелем которой он не хотел быть. Минхо похлопал по подушке несколько раз, а затем лег. – Ясно… Джисон замолчал. Он забыл, что Сынмин и Минхо поменялись палатками. Все оставили Джисона одного. Сначала Минхён, затем Сынмин и Хёнджин. Никто не хотел быть рядом с ним. – Минхо, ты хочешь быть где-нибудь еще? – О чем ты? — Минхо издал удивленный звук, который вырвался из глубины его горла. – Ты, наверное, не хочешь быть здесь, в одной палатке со мной, — тихо сказал Джисон и снова посмотрел на синюю ткань палатки. – Перестань нести чушь, — Минхо быстро сел. – Это из-за того, что произошло между тобой и твоим старым другом? Джисон проигнорировал вопрос. – Никто не хочет быть рядом со мной. Минхо тихо вздохнул, повернувшись на бок. – Почему тогда я здесь? – Потому что… Джисон остановился. Потому что ты хороший человек? Но Минхо не был обычным хорошим человеком, который делал хорошие вещи. Он проявлял свою доброту по-другому, а не так… как будто он жалел Джисона. – Ты прав. Это потому, что мы с Сынмином поменялись местами. Зачем мне делить палатку с тем, кто не моет ноги, — ответил сам себе Минхо и высунул язык. – Эй! — Джисон в шутку ударил Минхо по плечу. – Обычно я мою ноги! – Ты лжешь, — крикнул Минхо и широко улыбнулся. Он посмотрел на Джисона, и его улыбка смягчилась. – Пожалуйста, не думай плохо о себе только из-за одного засранца. А теперь повторяй за мной: иди нахуй, Минхён!. – Ч-что? — Джисон запнулся и моргнул два или три раза. – Я сказал, скажи это вместе со мной: иди нахуй, Минхён!. Джисон с трудом сглотнул, когда Минхо начал считать до трех. – Раз, два, три! – Иди нахуй, Минхён! — сказали они в унисон, и Джисон расплылся в улыбке. – Кто такой Минхён? — спросил Феликс, когда вернулся с гигантским плюшевым мишкой в руках. – Не важно, никто. – Мудак. – Тогда ладно. Феликс также лёг рядом с Джисоном и обнял своего плюшевого мишку. – Теперь давайте спать, я устал. – Да, конечно. Джисон устроился поудобнее, но это было немного сложно, потому что Феликс зажал между ними своего плюшевого мишку. Вот почему Джисон придвинулся немного ближе к Минхо, который нахмурил брови, но не стал это комментировать. ```` Птичье щебетание было первым, что Джисон услышал, когда проснулся. Странное послевкусие во рту было первым, что он почувствовал, потому что прошлой ночью забыл почистить зубы. И первым, что почувствовал Джисон, была рука, лежащая на его груди. Джисон посмотрел налево и обнаружил, что рука принадлежала Минхо. Все еще спящий, Минхо обнимал его. Его лицо было максимально близко к плечу Хана, а на подбородке был след от слюны. Джисон чуть не рассмеялся. Он выглядел таким глупым. Это было мило.       «Я просто не люблю близкий контакт». Джисон вспомнил вчерашние слова Минхо. Ли был намного мягче, но просто не хотел этого признавать. Конечно, он был сообразительным, дерзким и немного с черным юмором, но на самом деле Минхо был мягким. Джисон не понимал, почему Ли так поступал, почему он всегда держал людей вокруг себя на расстоянии вытянутой руки. Джисон также не понимал, как он и Минхо раньше ненавидели друг друга, а теперь они вроде как друзья. В этом не было никакого смысла. Они были так жестоки, постоянно насмехаясь друг над другом. Особенно Минхо все время провоцировал его, а теперь наоборот, он защищал и обнимал его. Он больше не отталкивал Джисона. Теперь Минхо лежал и прижимал Джисона к себе. Рука Ли выглядела такой маленькой, и Джисон поставил рядом свою собственную, чтобы сравнить их. Они были почти одного размера. – Странно, — пробормотал Джисон и убрал руку. Что-то царапнуло вход в палатку так внезапно, что Джисон вскрикнул. «Мяу» последовало за царапаньем, а также за пробуждением Феликса и Минхо. Старший убрал руку и потер лицо. Джисон быстро встал, выбрался из мешка и открыл вход в палатку. Дуни радостно пробрался в палатку и заполз на Минхо. – Мой малыш, — усмехнулся Минхо и погладил его по голове. – Почему мы не дали Дуни поспать здесь прошлой ночью? — из любопытства спросил Джисон. Минхо впился в него взглядом. – Он бы умер здесь. Феликс зевнул и присоединился к их разговору: – Кто такой Дуни? – О нет, — прошептал Джисон. – Как ты смеешь? — сказал Минхо тихим тоном, и он выглядел действительно разочарованным. – Феликс, на твоем месте, я бы сбежал прямо сейчас! — посоветовал Хан, боясь за жизнь Феликса. Последний последовал совету Джисона и через секунду ушел. Минхо тихо рассмеялся и не двинулся ни на дюйм. Он скрестил руки за головой и повернулся к Джисону. Минхо вопросительно приподнял бровь, глядя на младшего. – Разве ты не хочешь убить Феликса? – Нет, — ответил Минхо. – Не сегодня. – Что ты сделал с настоящим Минхо? Старший фыркнул. – Я думаю, он все еще спит. Джисон перекатился на бок. – Хм, я думаю, мне больше нравится этот Минхо. – Не позволяй другому Минхо услышать это, — сказал Ли очень серьёзно, но затем начал хихикать. Этот Минхо был таким… другим. Как будто он действительно был другим человеком, а не «настоящим» Минхо. Его глаза блестели, когда он хихикал, как будто он держал в них каждую звезду всей вселенной, и Джисону всё ещё было непонятно, почему тот ведет себя с ним так иначе, чем их остальные друзья.