waiting for rain

Джисон все еще держал в руках лист бумаги, его шаги были быстрыми. Он снова убегал от своих проблем. Разве он не хотел прекратить это делать? Пока Хан шел в магазин, он не переставал терзать свою нижнюю губу зубами. В планах все еще было купить закуски для себя и Минхо. Что бы произошло, если бы старший развернул лист бумаги и прочитал текст? Джисон действительно не мог представить его реакцию. Может быть, Минхо возмутили бы слова, посвященные ему в лирике. Хан замедлил ходьбу. Нет, старший никогда бы так не отреагировал. Но это не означало, что он отреагирует хорошо. Минхо мог отреагировать плохо, но вежливо. Типа: «О, это действительно мило, но я больше не могу с тобой дружить» или «Эй, ты мне очень нравишься как друг, но теперь, когда я знаю, что ты испытываешь ко мне чувства, я не могу заверить тебя, что могу оставаться твоим другом». Эти возможные реакции заставили его почувствовать себя ужасной катастрофой. Все в порядке, Джисон. Минхо не читал тексты, все в порядке. Вы всё еще друзья. И если Хан хотел сохранить их дружбу, он должен был убедиться, что не злится на старшего за эту выходку. Он виноват сам, так что в следующий раз должен лучше спрятать этот текст. Джисон тихонько постучал в дверь Минхо. Старший сидел на своей кровати, глядя в окно, но сразу же встал, как только увидел Хана. – Джисон, я- – Нет, не извиняйся. Не за что извиняться, — Джисон прервал его, точно зная, что он собирался сказать. – Я устал от извинений. Ты знаешь, что не стоило красть мою лирику, а я знаю, что слишком остро отреагировал. – Перестань делать вид, будто ничего не было. Я никогда не видел тебя таким напуганным, Джисон, — Ли подошел ближе и положил руки на плечи младшего. – Это кажется очень важным для тебя. Мне жаль, что я так тебя напугал. Хан хотел, чтобы его друг не извинялся. Но Минхо уже обнимал его. – Ты одержим объятиями больше, чем я ожидал, — усмехнулся Джисон и попытался удержаться от слишком сильного наслаждения. – О, мне нравится обнимать только такого особенного человека, как ты, — ответил Минхо мягким голосом. Он все еще обнимал Джисона, так что тот не мог видеть его лица. Особенный человек? Минхо только что назвал его «особенным человеком»? Младший притянул Минхо немного ближе, хотя это увеличивало вероятность того, что Ли почувствует, как быстро бьётся его взволнованное сердце. Может, старший снова пошутил. Тем не менее, у Джисона сердце дрогнуло от мысли, что Ли видит в нем кого-то особенного. – Я купил закуски, — сказал младший, когда отступил. – Хочешь посмотреть фильм? Щеки Минхо были залиты румянцем. – Конечно. ```` Спустя неделю Джисон все еще думал о том, как Минхо назвал его особенным. Он сидел в библиотеке и пытался читать, но слова танцевали перед ним, они не могли оставаться на месте. Как и мысли Джисона. Они продолжали возвращаться к Минхо, к тому, как он назвал его особенным, как он признался, что ему нравится обнимать только его, как он смахивал слезы с его щек. Минхо всегда был нежным. Хан с громким «глухим стуком» уронил голову на стол, прижимаясь лбом к дереву. Они оба продолжали вести себя так, как будто инцидента с «особенным человеком» никогда не было. И это смутило Джисона. Сдерживая хныканье, он повернул лицо в сторону так, что его щека прижалась к столу. Он огляделся: его взгляд переместился с книг о Первой мировой войне на книги об алгоритмах, а между книжными полками он заметил знакомую фигуру. Это был парень, которого Джисон видел в автобусе в день их рождественской вечеринки. Он медленно поднял голову. Откуда Хан мог знать этого парня? Джисону следовало бы быть более осторожным, когда он буквально пялился на незнакомца, и не быть таким чертовски очевидным, но он даже не думал об этом, потому что ему все еще было интересно, кто этот парень. В конце концов парень заметил пристальный взгляд Джисона и обернулся, глядя на него в ответ. Он, должно быть, узнал Хана. Неожиданно, парень направился в его сторону, чтобы поприветствовать: – Привет. – Привет? — Джисон ответил неуверенно, все еще не зная, кто этот парень. – Извини, я не помню, откуда тебя знаю. У нас совместные занятия? – Нет, — улыбнулся парень, но с оттенком печали. – Могу я сесть? Джисон просто кивнул, и парень положил сумку, прежде чем сел напротив. – Итак... мы с тобой никогда раньше не разговаривали и, вероятно, были больше сосредоточены на моем друге, когда мы впервые встретились. Точнее, уже на бывшем друге. – Бывший друг? – Ага, кхм, — неловко откашлялся парень. – Его зовут Минхён. Джисон побледнел. Его мозг наконец нашел лицо парня в своих туманных воспоминаниях. Ночь, которая так сильно причинила ему боль. Этот парень был одним из тех, кто стоял рядом с Минхёном, который оскорблял Джисона и Минхо, и все, что они сделали, было абсолютно ничего.   Хан хотел встать и просто уйти, но парень мягко коснулся его запястья и умоляющим тоном сказал: – Нет, пожалуйста, подожди. Я здесь не для того, чтобы причинять тебе боль. Размышляя о том, следует ли верить этому незнакомцу, Джисон застыл в своем нынешнем положении, слегка парив пятой точкой над стулом. Он сдался и вздохнул, с надеждой смотря на того, кто его остановил. – Тогда почему ты здесь? – Я хотел извиниться за слова Минхёна. Я знаю, было бы лучше, если бы он сам извинился, но этого никогда не произойдёт. — парень снова грустно улыбнулся. – И поэтому я с ним больше не дружу. Я не могу дружить с кем-то, кто является гомофобом. – Подожди, ты… – Джено, милый! Другой парень внезапно присоединился к ним и сел рядом с первым парнем, которого, по-видимому, звали Джено. На его лице была широкая улыбка, он буквально сиял. А Джено наоборот смутился. – Не называй меня так публично, Джемин, — простонал он. – Почему, дорогой? Разве я не могу так называть своего парня? — Джемин ответил дерзкой ухмылкой. Парень? У Джисона отвисла челюсть. Он только что правильно расслышал? Он просто пошутил? Должно быть, это шутка. Ни один парень не стал бы говорить что-то подобное другому парню на публике. Но реакция Джено говорила ему об обратном. – Джемин! — прошипел он с красными щеками и в панике посмотрел на Джисона. Хан был слишком сбит с толку происходящим, поэтому не раздумывая спросил: – Вы встречаетесь? – Да. – Нет. – Да ладно тебе, Джено. Мы можем сказать ему, что встречаемся, верно? Разве он не один из нас? – Подождите, это так очевидно? Теперь паниковал Джисон. Затем он мысленно ударил себя, потому что буквально сам раскрыл себя двум незнакомым людям. – Нет, но я тоже был там, когда Минхён… ты знаешь, — с грустью  объяснил Джемин. Джисон не мог вспомнить его лицо с той ночи, но поверил ему. – Хорошо, мы встречаемся, и поэтому мы больше не дружим с Минхёном, — тихо признал Джено, затем с беспокойством оглядел библиотеку, прежде чем застенчиво взять Джемина за руку. От этого маленького жеста у Хана заболело сердце. Было так приятно видеть это, но в то же время было больно. Больно, потому что им все еще приходилось бояться, что их поймают. – Вы двое выглядите милыми вместе, — мягко прокомментировал Джисон. – Спасибо, но ты и твой парень тоже, — ответил Джемин. – М-мой парень? — Хан чуть не подавился воздухом. – Ага, с большими глазами и бедрами, — объяснил Джено. Они имели в виду Минхо? Почему он вообще сомневался, конечно, они говорили о Ли. Он был единственным рядом с Джисоном, когда Минхён словесно напал на него. – Он не мой парень, — поправил их Джисон, но затем добавил тихим голосом. – Но я бы хотел, чтобы он им был. – О, Джисон, — проворковал Джемин. – Ты уверен, что не нравишься ему? Он натурал? Джисон не хотел раскрывать Минхо другим людям. Он не имел на это права. Но Джено и Джемин были простыми незнакомцами, которых он, вероятно, никогда не встретит снова. К тому же они были в той же лодке, что и Минхо с Джисоном. В очень маленькой лодке, на которой почти не было людей в огромном океане, настолько опасном, что они могли бы утонуть в любой момент. Поэтому он решил рассказать им об этом, не беспокоясь о том, что они разоблачат Минхо. – Это не так, но я не думаю, что нравлюсь ему. – Почему ты так думаешь? — спросил Джено и быстро отпустил руку Джемина, когда мимо них проходил библиотекарь. Хан не мог не заметить, как Джемин разочарованно поджал губы. – Он, наверное, просто видит во мне друга. – А откуда взялось «наверное»? — с любопытством спросил Джемин. – Это просто… — Джисон обеспокоенно вздохнул. – В последнее время он меня сбивает с толку. Он всегда говорил, что не любит скиншип, но все время обнимает меня во сне, да и просто просит пообниматься с ним. Он немного придурок, но последние месяцы он был очень добр со мной и всегда извинялся, когда делал что-то не так. И... и всего несколько дней назад он назвал меня «особенным человеком» и что ему нравится обниматься только со мной. Вау, произнести вслух все это – невероятное чувство. Было приятно рассказать об этом кому-то, кто не знал их лично и всей ситуации, в которой они находились. У Джено и Джемина был свежий взгляд, с которым они могли посмотреть на ситуацию со стороны. – Ты, блять, серьезно? И ты пытаешься сказать мне, что нравишься ему только как друг? — Джемин посмотрел на Джисона, как на пришельца. – Я не думаю, что ты знаешь определение друзей. Джисон заметил, насколько горячим стало его лицо. – Ты имеешь в виду, что… я могу ему нравиться? – Да, тупица, — Джемин невозмутимо вздрогнул, а Джено фыркнул. – Эй, ты еще не можешь называть меня тупицей. Мы знаем друг друга около получаса, — надулся Хан и попытался не обращать внимания на бабочек, которые безумно танцевали в его животе. – О, для Джемина этого времени достаточно, чтобы начать так говорить, — усмехнулся Джено. – Да, теперь мы друзья, — добавил Джемин и похлопал Джисона по руке. – И как друг, я советую тебе прицелиться и стрелять. – Это звучало нелепо, — заявил Джено, и Джисон, хихикая, согласился. – Ох, тебе двенадцать или около того? Я серьезно, Джисон. Расскажи мистеру Бёдрам, что ты чувствуешь, хорошо? Хан перестал смеяться только потому, что библиотекарь косо на них смотрел. Затем он кивнул и робко поблагодарил Джемина. ```` Джисон расстался с ребятами после того, как они обменялись телефонными номерами и пообещали друг другу встретиться в скором времени. – Странно, — подумал про себя Хан. Он впервые завел друзей вне пансиона. И, наконец, кто-то конкретно сказал ему, что делать с его долго продолжающейся непонятной ситуацией с Минхо. Странно, что он неделями беспокоился о своих чувствах к старшему, и потребовалось всего два парня-гея, чтобы сказать Джисону, что делать, после чего внезапно он смог собраться со всем своим мужеством. Ладно, может быть, ему не хватит смелости, чтобы сказать это Минхо прямо в лицо. Но её было достаточно для того, чтобы украсть телефон из гостиной и спрятаться в комнате Чана, потому что телефонный провод слишком короткий, чтобы Джисон мог отнести его к себе наверх.  Он попросил Чана покинуть комнату, потому что ему нужно было сделать «особенный» звонок, и старший пошевелил бровями, прежде чем оставить Хана наедине со своей гитарой и телефоном. Лирика все еще была в кармане его штанов, и конечно же, он не извлек урока из прошлых ошибок. Бумага становилась все более и более мятой с каждым разом, когда Джисон вынимал ее, но текст все еще был виден. Он положил перед собой листок на стол и попытался разгладить его руками. Каждое слово все еще ощущалось маленькими частичками его сердца, запечатленными на бумаге. – Ох, черт возьми, — прошептал Джисон и закрыл глаза. Он собирался признаться Минхо, и у него заболел живот. Несмотря на то, что он был напуган, Хан решил рассказать старшему о своих чувствах. То, что сказал Джемин, было очень убедительным. Джисон действительно чувствовал себя идиотом после того, как думал, что он нравился Ли только как друг. Минхо, должно быть, тоже что-то чувствовал. Джемин посеял семена надежды внутри Джисона. Хорошо, просто сделаем это. Он снял трубку, набрал номер старшего и ждал, пока почтовый ящик скажет ему оставить сообщение. Заиграла какая-то дурацкая музыка, после чего можно было услышать голос Минхо: «Привет, это отец Дуни. Если вам нужно что-то мне сказать, сделайте это. Но если вы собираетесь утомить меня, не тратьте впустую свое и, самое главное, мое время». Джисон усмехнулся, но затем заметил, что настала его очередь говорить. Он с трудом сглотнул, прежде чем начать. – Привет, Минхо. Это я - Джисон. И у меня есть кое-что для тебя. Сделав глубокий вдох, Хан начал играть на гитаре. Его пальцы двигались и перебирали струны не задумываясь. Джисон даже не заметил, как снова закрыл глаза и начал петь, даже не глядя на текст. Он видел образ Минхо перед глазами, и все, что он мог сделать - это улыбнуться и спеть песню для своего друга наизусть. Нет, не для друга. Минхо был для Джисона не только этим. Младший вложил все свои силы и душу в пение, он хотел, чтобы Ли услышал, как много он для него значит. Он представлял, как старший будет это слушать. Где бы он был в тот момент? Будет ли Минхо слушать его в телефонной будке рядом с университетом или же будет держать пейджер около своего уха, находясь в танцевальной студии? Или, может быть, он будет в гостиной, здесь, в их доме, и все, что ему нужно будет сделать после прослушивания - это подняться наверх, чтобы поговорить с самим Джисоном. Семя надежды внутри него медленно превращалось в цветок, хрупкий, но яркий. – От тебя. Последние два слова песни были еле слышны, но Джисон закончил их с улыбкой. Он больше ничего не добавил к сообщению и повесил трубку. Только после того, как его палец коснулся кнопки завершения, Джисон полностью осознал, что только что сделал. Возможно, он немного пожалел об этом, так как теперь их дружба была в опасности. Но сожаления почти не было. Больше всего внутри Джисона было чувство потрясения, как будто землетрясение собиралось его атаковать. Это было волнение, выброс адреналина от того, что он просто признался в своей влюблённости. «Влюблённость», возможно, было неправильным термином для описания чувств к Минхо. Вы влюблены в кого-то, когда учитесь в восьмом классе, или, может быть, даже в университете, когда парень, несколько раз сидящий рядом, был слишком мил с вами. Но чувства к Минхо были не только этим. Всё существование Ли было не только для того, чтобы слегка касаться сердца Джисона, нет. Он проникал в самую глубокую его часть, полностью завладевая им.  Его сердце было в руках старшего или, точнее, оно было внутри пейджера Минхо, ожидая, чтобы его открыли.   Джисон вернул телефон в гостиную и кивнул Чану, которому, возможно, сказал: – Да, я готов признаться в своей бессмертной любви к Минхо самым глупым способом. Чан показал ему большие пальцы вверх и тихо рассмеялся про себя, возвращаясь в свою комнату. Один взгляд на часы подсказал Джисону, что Ли должен был направляться в танцевальную студию, чтобы встретиться там с младшим, чтобы показать ему некоторые элементы из своей хореографии, как он и обещал. Итак, Хан надел свою любимую обувь, взял толстую джинсовую куртку, которую Минхо однажды позаимствовал у него (он сказал, что взял ее случайно), и вышел из дома. Музыка была слышна, когда Джисон подошел ближе к комнате для тренировок, а значит, старший уже был там. Ему было до жути интересно, проверял ли тот свой пейджер. Он стоял перед дверью и так нервничал, что его чуть не рвало. Что, если Минхо уже проверил сообщение? Это будет их первая встреча, когда они оба будут знать, что Джисон чувствует. Младший глубоко вздохнул и открыл дверь. Ли стоял спиной к двери, пока танцевал. Он не следил за хореографией. Тело само плавно двигалось под музыку, как будто мысленно он витал в облаках. Обычно он танцевал резко, с такой энергией, что Джисон не знал, откуда он ее берет, и все же ему удавалось выглядеть элегантно, когда хореография этого требовала. Но сейчас это было не так. Слушал ли он песню Джисона? Может поэтому старший так себя вел? – Привет, Минхо, — Джисон поздоровался со своим другом, но голос выдал его, дрогнув. Минхо удивленно обернулся, но затем он послал младшему сладкую улыбку, его глаза превратились в маленькие полумесяцы, а длинные ресницы касались самых высоких точек его щек. Сердце Джисона затрепетало. – Привет, Джисони. Я не слышал, как ты пришел, — сказав это, он снова повернулся к зеркалу. Странно. Минхо не вел себя иначе, он относился к Хану как обычно. Он еще не слышал признания? Или он решил вести себя так, как будто ничего не было? – Эээ, Минхо? — осторожно спросил Джисон и подошел ближе. – Ты слушал сообщение, которое я отправил? Минхо снова удивленно посмотрел на него. – Ты отправил мне сообщение? Я еще не слушал, мне сделать это сейчас? – Нет-нет! — Джисон запаниковал и быстро отмахнулся от него обеими руками. – Послушай, когда меня не будет, хорошо? – Разве мы не пойдем домой вместе? — разочарованно спросил Минхо. – Нет, подожди. Мы можем пойти домой вместе, но сначала ты должен выслушать сообщение, — ответил Джисон, а затем в его голову пришла мысль. – О, давай сделаем так: я пойду на автобусную остановку и подожду тебя примерно… 15 минут, чтобы ты мог переодеться и прослушать сообщение. – Теперь ты заинтриговал меня, — пожаловался Минхо. – Делаешь из этого такое большое дело. Что ты мог сказать раз даже не хочешь, чтобы я слушал это, пока ты рядом со мной? – Пожалуйста, не начинай гадать, — заскулил Джисон, от чего Минхо усмехнулся. – Не волнуйся, не буду. Но это еще не отменяет того факта, что мне любопытно. – В любом случае, что ты сейчас тренируешь? Минхо плюхнулся на пол. – Ох, я даже не знаю. Я пытаюсь придумать хореографию для конкурса, в котором мог бы участвовать. – Конкурс? Когда? — взволнованно спросил младший.  – Первый раунд состоится через месяц, может показаться, что на подготовку много времени, но это не так, и я очень расстроен. Я ничего не могу придумать. – Творческий кризис - отстой, особенно, когда есть крайний срок. Единственное, что помогает - это сделать перерыв. – Но у меня нет времени… — возразил Минхо, но младший прижал указательный палец к его губам. – Тссс. У тебя есть время для небольшого перерыва, хорошо? Ли отпрянул с отвращением на лице. – Не трогай мои губы грязными пальцами. – Что значит грязными? Я всегда мою руки! Джисон пожаловался и поднял обе руки, будто бы можно определить, что они чистые, просто взглянув на них. Минхо щелкнул языком: – Бред сивой кобылы. Джисон уставился на него, будучи серьезно обиженным, но затем старший начал смеяться. – Я шучу, но спасибо за совет. Считаешь ли ты, что научить тебя танцевать – это перерыв? – Я уверен, что ты сдашься из-за разочарования, потому что у меня две левые ноги. Так что… нет, это не считается перерывом. – Ой, да ладно, давай. Ты не так уж плох, — ответил Минхо, очень увлеченный идеей обучить Хана. – И танец, который я собираюсь преподавать, не такой уж и сложный. – О, ты только что назвал меня хорошим танцором? — насмешливо спросил Джисон. – Я не говорил такого, идиот, — Минхо быстро встал и протянул руку младшему. —А теперь вставай и танцуй. Хан взял его за руку и позволил помочь встать. – И какому танцу ты хочешь меня научить? – Старый добрый вальс, — ответил Минхо и поклонился, как принц. – Миледи, можно пригласить вас на танец? – Миледи? Кто сказал, что я танцую женскую партию? — Джисон попытался возразить, но старший уже положил правую руку ему на талию. Это заставило его разволноваться. – Я говорю это, потому что мужская часть играет ведущую роль. Я должен вести тебя, потому что ты не знаешь, что делать, — объяснил Минхо и выпрямился. – А теперь положи левую руку мне на плечо, а другой возьми мою руку. Джисон сделал так, как было сказано, и переплел их пальцы. Его щеки слегка покраснели.  Минхо усмехнулся: – Не таким образом. Если мы переплетем пальцы, то не сможем поворачиваться. – Ой, — Джисон неловко развязал переплетение их пальцев и просто взял Минхо за руку, как и должен был изначально. – Хорошо. Теперь вальс в тройном формате, и акцент всегда на первом шаге. Начнем с основ. Я покажу шаги, и ты попытаешься следовать за мной, хорошо? Младший кивнул и посмотрел на ноги Ли, которые уже начали двигаться, пытаясь следовать за ними. – Представь, что ты двигаешься по квадрату и считаешь «раз, два, три» с акцентом на «раз». Вот так, — Минхо начал считать, двигаясь, как он описал это младшему. Последний наблюдал, как Ли делает шаги, два-три раза, а затем последовал за ним. Его глаза постоянно были прикованы к ногам, стараясь не напортачить. Они делали это несколько минут, пока Джисон не почувствовал себя достаточно подготовленным. Они танцевали кругами снова и снова. У младшего немного кружилась голова, но не только потому, что они крутились. Минхо находился непозволительно близко, рука приятно лежала на талии Хана, а его дыхание слегка касалось щеки. – Хорошо, теперь посмотри на меня и расслабься. Расскажи мне как прошел день, — заговорил Ли, и как только младший поднял голову, он посмотрел на лицо Минхо с мягким выражением. Он выглядел абсолютно потрясающе, Хан был так очарован его красотой, что споткнулся и случайно наступил ему на ногу. – Извини, — пробормотал Джисон и хотел снова смотреть им под ноги, но Минхо не позволил ему. Он поднял пальцами подбородок младшего, и ему показалось, что мир остановился. Все его тело застыло, просто отказываясь двигаться. Как и Джисон, старший перестал танцевать. Он уставился на Хана широко распахнутыми глазами. Его зрачки дрожали совсем чуть-чуть. Что должен был делать Джисон? Его сердце билось так быстро, что он боялся, что оно выскочит из горла. Вот-вот должно случиться то, о чем он думал? Нет, это было бы безумием. Они же не собирались целоваться? Одна только мысль о возможности того, что их губы вот-вот встретятся, заставила младшего почувствовать панику, но также и разливающееся тепло внутри. Он чуть сильнее вцепился старшему в плечо, за которое уже итак держался. Джисон внимательно изучил выражение его лица. Он думал о том же? Всё, что он мог видеть – звезды в глазах Ли. Было много сценариев, которые он нарисовал в своей голове, представляя свой первый поцелуй. Сначала он хотел, чтобы это было на его выпускном вечере с Минхёном. Сверкающие платья девушек и звездная ночь над их головами. Тихими ночами, когда его мысли были слишком громкими, Джисону снился первый поцелуй с любимым человеком, спрятанный под одеялом, чтобы они могли заснуть в объятиях друг друга. Но в последнее время в его голове продолжал появляться другой образ. Джисон однажды видел фильм, от сцены которого у него перехватило дыхание. В нем было все, о чем он только мог мечтать, потому что он был невероятным. Влюбленная пара в фильме разделила свой первый поцелуй под дождем. Возможно, Джисон представлял себя и Минхо, целующимися так же как и пара из фильма, под дождем.  Хан даже не заметил, как Минхо стал мучительно медленно приближаться. Но затем их кончики носов соприкоснулись, и у Джисона замерло сердце. Это действительно происходило. Он все еще не знал, что делать, поэтому просто посмотрел на старшего круглыми глазами, а его сердце билось, как бешеное. Ресницы Минхо трепетали, и о боже... В любую секунду они могут поцеловаться. Джисона впервые бы поцеловал Минхо, человек, с которым он мечтал разделить этот момент. Старший был так близко, что Хан не мог больше с этим справиться, поэтому зажмурил глаза. Не имея возможности видеть, он почувствовал, как большой палец Ли поглаживает его бок. Внезапно, младшему захотелось рвануть вперед и, наконец, соединить их губы, но у него даже не было шанса. Послышался скрип открывающейся двери. Джисон открыл глаза и отпрыгнул с испуганным видом так быстро, как только мог. В дверном проёме стояла девушка, которую он сразу узнал. Это была подруга Минхо - Суён. – Господи, извините, что прерываю такой момент. Я пришла сюда только за своей бутылкой воды, — объяснила она и понимающе усмехнулась. – Просто продолжайте делать то, что задумали. Затем она ушла, а Минхо и Джисон снова остались одни. Продолжить то, на чем остановились? Хах, сказать намного легче, чем сделать. Поэтому Джисон сделал то, что у него выходило лучше всего: сбежал. – Ахах, ммм, я пойду на остановку, а ты пока переоденешься и послушаешь мое сообщение, хорошо? Как мы и планировали. Хан даже не дождался ответа старшего, он просто сбежал из студии. Его сердце все еще учащенно билось, как будто он пробежал марафон. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что оставил Минхо именно так. Но Джисон оставил его со своим признанием, со своим сердцем. А это наверстает упущенное, верно? Может быть, после этого Джисон сможет поцеловать Минхо под дождем, даже если сейчас его не было. Честно говоря, Хан может обойтись и без дождя, он просто хотел Минхо. Автобусная остановка была поблизости. Джисон сел на скамейку и стал ждать. И ждал. Ждал дольше, чем они договаривались. Пятнадцать минут превратились в двадцать,  а те превратились в целые тридцать.  Джисон забеспокоился, так как даже представить себе не мог, что могло пойти не так. Он решил подождать еще десять минут, после чего сядет на автобус и поедет домой. Он ждал, но дождя, о котором он так мечтал, все еще не было.   В тот день Минхо начал избегать Джисона.