waiting for rain

Голова Джисона раскалывалась, и он положил ее на обнаженное плечо Минхо. Его парень был одет в майку, демонстрируя свои слегка подкачанные руки. Они сидели на заднем сиденье машины родителей Чана, вместе с Феликсом справа от Джисона. Рядом с Чаном, который был за рулем, сидел Чонин на переднем сиденье. За их машиной можно было увидеть еще одну, в которой ехали Ёнхён, Чанбин, Хёнджин и Сынмин. Они все направлялись на ферму, где рос Чонин. Прошло несколько дней после того, как Джисон признался своей матери, а он все еще не знал, что чувствовать. Разве он не должен почувствовать облегчение? Это точно не было тем ожидаемым чувством. В голове Хана было слишком много мыслей, и они не переставали накапливаться. Их было так много, что они превращались в один гигантский беспорядок. Джисон хотел, чтобы они ушли, он больше не хотел думать. Он просто устал это делать. Правильно ли он поступил? Почему его мать так отреагировала? Почему мать Минхо перезвонила? Почему Минхо так отреагировал? Почему Джисон не знал, как отреагировать? Какова была «правильная» реакция на ситуацию, в которой они оказались? Почему Джисон не сказал Минхо, что он признался маме? Рассказала ли она всё отцу? Как он отреагировал? Что они оба думали по этому поводу? Что должен думать Джисон? Разочарование заставило его фыркнуть и зажмуриться. Кончики его пальцев впились в плечо Минхо. Щека была влажной от пота, и если бы он поднял голову, их кожа, вероятно, на секунду бы слиплась. Это было немного неудобно, но Джисон был не против, потому что беспорядок в его голове беспокоил его в десять раз больше. Хан удивился, почему Минхо не спросил, из-за чего он так себя ведет в последние дни. Обычно он быстро замечал любые изменения в поведении Джисона, так почему же сейчас молчал? То же самое касалось и Феликса. Почему он не заметил изменений между Минхо и Джисоном? И почему он не почувствовал, как Хан что-то от него скрывает? Боже, он будет так расстроен, когда узнает, что друг так долго ему лгал. Невероятно, как всё произошло за такой короткий промежуток времени. Всё случилось так быстро, что Джисону было трудно поверить, что это реальность. Сначала был конфликт между Минхо и его матерью, затем его спонтанное откровение с собственной мамой. Почему он это сделал? Разве ситуация Минхо не показала ему, чем это может обернуться? И как он может одновременно заботиться и не заботиться о чувствах своих родителей? Джисон открыл глаза и попытался встретиться взглядом с Чаном через зеркало, и сказал: «Не мог бы сделать музыку громче, пожалуйста?» Чан улыбнулся своей обычной глупой улыбкой и, ничего не подозревая, включил музыку громче. Джисон не понимал, как его мысли могли быть такими громкими, ведь у них всегда одна тональность. Так, как же его гребаные мысли могут быть громче глупой музыки? Хан просто хотел, чтобы его голова заткнулась. Затем, из ниоткуда, к его руке нежно прикоснулась рука Минхо. Младший слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на него. Парень смотрел на него со знаком вопроса над головой, как бы спрашивая: «Все в порядке?». Джисон некоторое время смотрел на него, не зная, должен ли говорить правду, но затем он слегка покачал головой и крепко сжал губы. Хан быстро оторвал взгляд от своего парня и вместо этого уставился вниз. Когда-то белая обувь стала серой. ```` Может быть, другие разговаривали, пока ехали в машине, но Джисон этого даже не помнил. Зная Чонина, Чана и Феликса, вероятнее всего, так и было, а Минхо скорее всего тут и там делал какие-то саркастические комментарии. Джисон действительно пытался выглядеть нормально, когда вышел из машины и присоединился к остальным ребятам, которые уже стояли перед домом Чонина. Родители встретили своего сына крепкими объятиями. Минхо стоял позади Джисона, касаясь его локтя кончиками пальцев. Он знал, что это был такой способ Ли спросить, все ли в порядке, поэтому он повернулся и сформировал губами «потом», пытаясь натянуть улыбку. Он знал, что старший на это не купится. – Ого, как много яблок, — сказал Хёнджин, широко раскрытыми глазами глядя на поле рядом с уютным домиком. – И ты поможешь нам собрать их завтра, — ответила мать Чонина и широко улыбнулась. У нее была точно такая же улыбка, как и у ее сына. Отец Чонина начал смеяться, когда поймал не очень восторженную реакцию Чанбина. – О, не смотри так, сынок. Все будет хорошо. – Или вы хотите, чтобы мои родители выполняли всю работу в одиночку? — спросил Чонин и дерзко приподнял бровь. Чанбин быстро отмахнулся: – Нет-нет. Конечно, нет. Но я начинаю задумываться, действительно ли мы приехали отдыхать, а не бесплатно работать. – Может быть, и то и другое, — прокомментировал Сынмин. Феликс похлопал Чанбина по спине: – Да ладно, будет весело! Мы можем есть яблоки, пока работаем. Разве это не круто? – Об этом… — начал отец Чонина, но жена прервала его. – Вы, должно быть, очень голодны, верно? Я приготовила для вас ужин. Затем она пригласила их войти в дом.   Ёнхён заметил, что Хан слишком молчалив. – Ты такой тихий, Джисон. Я думал, ты будешь первым, кто пожалуется. Джисон знал, что Ёнхён не имел в виду этого всерьез, но ему не хотелось смеяться. Хихиканье Ёнхёна быстро утихло и сменилось озабоченным хмурым взглядом. – У тебя все нормально? Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поговорить со мной. Ты ведь знаешь, правда? Посмотрев вниз, Джисон быстро кивнул. Затем Ёнхён оставил его в покое и сел рядом с Чаном, который весело разговаривал с отцом Чонина. Хан сел на пол прямо перед столом и уставился на еду, столовые приборы и миски перед ним. Обычно при виде такой вкусной еды у него бы потекли слюнки, но все, что он чувствовал сейчас - это тяжесть в животе. Минхо сел рядом с ним и осторожно коснулся его спины. Младший чувствовал на себе его взгляд, но не ответил на него. Вместо этого он потянулся за палочками для еды. Он принял миску с рисом от Чана, которую старший наполнил для него. Рис был белоснежным, но Хан испортил этот цвет, положив сверху немного кимчи. Он начал считать рисовые зерна, ковыряя блюдо. Джисон изо всех сил пытался заставить себя поесть, он не хотел показаться грубым. Мама Чонина так много подготовила для них, что это, вероятно, заняло много времени. Но Джисону стало плохо. Взять кусок в рот казалось невозможным. Он собрал все свое мужество и сказал: – Извините, но можно мне лечь? Я чувствую себя нехорошо. Мать Чонина сразу же встала. – Конечно, милый. Идём за мной. Джисон был очень благодарен госпоже Ян за то, что она была такой милой и понимающей. Он встал и почувствовал, как обеспокоенные взгляды других горят на его коже. Его плечи были напряжены, когда он последовал за ней. – Мне очень жаль, что я не поел. Наверное, это было очень вкусно, — виновато пробормотал Джисон. Мать Чонина повернулась к нему и прикоснулась к спине Джисона. Точно так же, как Минхо сделал несколько минут назад. – Не волнуйся! Еды останется много, съешь завтра утром. Комната, в которую она его впустила, была пуста, только одеяла и подушки лежали сложенными у стены. Она взяла два одеяла и подушку и расстелила на полу, чтобы Джисон мог лечь. Хан поблагодарил ее и подождал, пока она уйдет, прежде чем снять штаны и носки. Затем он полностью залез под одно из одеял и стал ждать, пока утихнет буря в его голове. ```` На следующее утро Джисон проснулся первым. Остальные тоже лежали на полу, и Минхо лежал рядом, укрывшись одеялом. Хан осторожно встал и подошел к окну. Он стоял на свободном пространстве между «кроватями» Феликса и Чанбина. Теперь его разум прояснился, всепоглощающее чувство страха больше не цеплялось за его легкие. Наконец, он мог смотреть на ферму так, как, вероятно, смотрели другие. Было очень красиво и веяло спокойствием. Джисон понял, почему все выглядели такими счастливыми и взволнованными по прибытии. Это зрелище действительно было чем-то, что вас очаровывало. Казалось, что они были вырваны из суеты городской жизни Сеула и попали в этот почти рай. Вид был полностью зеленым с красными точками от яблок. Джисон почувствовал, как его разум немного расслабился, дышать стало легче. Вчерашние заботы все еще не давали ему покоя, но не так сильно, как до этого. Так же осторожно, как и раньше, Джисон вернулся к своей стопке одеял и лег на спину. Простыни были еще теплыми. Хан удовлетворенно вздохнул и повернулся на бок лицом к Минхо и увидел, как на него смотрят два карих глаза. Парень едва сдержал вскрик: – Господи, черт тебя дери! Обязательно меня пугать? — шепотом крикнул Джисон своему теперь уже тихо хихикающему парню. – Да, — прошептал Минхо с ухмылкой. – Тебе уже лучше? – Немного. Джисон почувствовал, как пальцы сжимают его руку. Естественно, Хан расслабил свои и позволил сплести их с пальцами Минхо. – Хочешь поговорить об этом? – Позже ... когда мы останемся одни, — мягко ответил Джисон, и Ли только понимающе кивнул. Он продолжил смотреть на младшего любящими глазами, и его сердце сильно сжалось. Джисон поднял свободную руку, ему хотелось прикоснуться к щеке Минхо. Рука парила в нескольких дюймах над всё еще опухшим лицом старшего, когда они услышали шарканье простыней в другом конце комнаты. Джисон быстро отдернул руку. Соломенная шляпа от солнца на его голове немного кололась, причиняя дискомфорт и заставляя голову чесаться, когда Джисон шел к яблочному полю. Резиновые сапоги на его ногах были немного велики, но ему было все равно. Хан слегка фыркнул, для него было слишком жарко. Шорты не помогали, и не делали жару более терпимой. Этим утром Джисон смог положить еду в рот и проглотить ее, несмотря на то, что абсолютно не чувствовал вкуса. Тем не менее, он хотя бы знал, что ел и пил, потому что в противном случае это могло бы плохо кончиться для него на поле под палящим солнцем. И мама Чонина была счастлива, так что это тоже плюс. Позже, Чанбин и Чан несли огромные ведра для яблок. Отец Чонина показал им, как собирать яблоки, не повредив их. Суть заключалась в том, чтобы скатить яблоко с ветки вверх и слегка повернуть. – Не отрывайте сразу от дерева, — тихо повторил Джисон ранее высказанное господином Яном предупреждение, пока он искал дерево, с которого хотел бы начать. Деревья были довольно высокими, что позволяло им смотреть на парня сверху вниз. Хан чувствовал себя маленьким. Слишком маленьким для того количества мыслей, которые у него были. Было лучше, чем вчера, но всё же. Джисону просто хотелось проглотить таблетку счастья, которая отключит его разум и позволит сделать небольшой перерыв. Джисон нашел красивое дерево. Он не знал, почему выбрал именно это, но его ноги перестали ходить, и парень начал собирать яблоки. В основном они были красными, но у некоторых были желтые пятна. Красные всегда были более заметными. Позже, к нему присоединился Феликс, не сказав ни слова. Его маленькие ручки тянулись к фрукту. Хан почувствовал себя плохо. В последние дни он избегал Феликса, как и всех остальных. Он знал, что должен дать объяснение другу. Он всегда был рядом с ним, вместе с Минхо и Чаном. И все же он не знал ни о его отношениях с Минхо, ни о его прогулках, ни даже о том, что Джисон был геем. Яблоко, которое парень только что сорвал, довольно грубо упало в ведро. Отец Чонина отругал бы его за это. Джисон повернулся к Феликсу, чтобы сказать: – Мне жаль. Веснушки Феликса были заметнее, чем неделей ранее. – За что? — его лучший друг, казалось, был сбит с толку. – За то, что не рассказываю тебе всего. Я знаю, тебе не нравится, когда у кого-то есть секреты, — ответил Джисон. Он старался говорить тихо, почти шепотом, потому что остальные парни все еще были рядом с ними. – Разве... ты не заметил, что я что-то от тебя скрываю? – Заметил, но я предположил, что это должно быть то, о чем нельзя просто так рассказать, — ответил Феликс и, пока говорил, спокойно сорвал яблоко. – Например, я бы не разозлился, если бы ты не сказал мне, что убил кого-то. Улыбка скользнула по лицу Джисона. – О, я бы сказал тебе, если бы убил кого-нибудь. Потому что тогда ты станешь моим сообщником, и мы вместе окажемся в тюрьме. Феликс закатил глаза: – Как мило с твоей стороны. – Но ты правда на меня не злишься? — осторожно спросил Джисон. Феликс покачал головой. – Не совсем. Может быть, я злился в последний раз, когда ты не говорил, что изучаешь музыку, а не медицину. Мне было трудно понять, почему ты лжешь о чем-то подобном, но позже я понял, что мы выросли в разных обстоятельствах, и мне просто повезло, что мои родители такие понимающие. Я бы просто хотел, чтобы твои родители были немного больше похожи на моих. Должно быть, все время хранить секреты – отстой. – Но в прошлый раз я в конце концов рассказал тебе все о своем секрете, а теперь держу это при себе. Тебя это не беспокоит?   Джисон нервно покусывал щеку. Мнение Феликса имело для него большое значение. В конце концов, он очень заботился о друге. – Не могу сказать, что меня это совсем не беспокоит, но в прошлый раз твой секрет не был чем-то большим, по крайней мере, для меня. Так что на этот раз это должно быть что-то более серьезное, если ты так долго молчишь об этом. – Он... он большой, — Джисон вздохнул. – Но я скажу тебе, когда буду уверен, что ты не станешь презирать меня. Глаза Феликса расширились, и он тут же уронил яблоко, которое держал в руке, вместо этого схватив друга за плечи. – Я никогда не смогу ненавидеть тебя, Джисон! Сомнение продолжало цепляться за грудь Хана. – Я не… боже, я не знаю. Это что-то… — Джисон изо всех сил пытался объяснить, не раскрыв ничего лишнего. – Если ты не каннибал или что-то в этом роде, то я все пойму, — сказал Феликс и погладил по рукам Джисона. – Хорошо, — ответил тот, стараясь казаться правдоподобным, потому что он не знал, действительно ли он нравится Феликсу, несмотря ни на что. – Мальчики, перестаньте ронять яблоки и продолжайте работать! За их спиной внезапно появился отец Чонина. Его жена подошла и оттолкнула его. Она держала яблоко, отрезая два ломтика. – Вот, возьмите. Не могу поверить, что у моего Чонинни такие милые друзья! — она хмыкнула и протянула им ломтики. Джисон взял кусок в рот, и миссис Ян взвизгнула и ущипнула его за щеку. – Тётя, можно мне еще кусочек? — Минхо тоже присоединился к ним и показал свою очаровательную улыбку. – Конечно! — ответила женщина, протягивая ему яблоко. – Мальчики из Сеула наверняка находятся на другом уровне. – Мама, пожалуйста, перестань! — заскулил Чонин, в то время как Джисон, Феликс и Минхо не могли сдержать смеха. Если бы миссис Ян знала, что большинство из них даже не из Сеула. Когда мать Чонина подошла к Сынмину, Минхо мягко схватил своего парня за запястье и потащил в другую сторону от фермы, к холму рядом с полем. – Я одолжу у тебя Джисони на минутку, хорошо? — Минхо спросил Феликса, и тот только усмехнулся. Поднимаясь выше по холму, деревья в далеке становились всё меньше и меньше. Ветер трепал их волосы, но было приятно, потому что он был теплым. Трава касалась обнаженной кожи их ног, поскольку они оба были в шортах. В самой высокой точке холма Минхо сперва присел на траву, а затем лег на спину. Джисон сделал то же самое и увидел голубое чистое небо, на котором не было ни одного облака. Минхо повернулся и посмотрел на Джисона. – Ну и? – Что? – Ты скажешь мне, почему ты был расстроен в последние дни?  – Ох, — Джисон замолчал, и внезапно голубизна неба стала не такой успокаивающей, как раньше. Минхо не стал к нему приставать, он просто лежал рядом с ним и был таким же тихим. – Я признался маме. Старший не мог скрыть того, насколько это было неожиданным для него. – Серьезно? После того, как ты увидел, чем все это может обернуться? Джисон громко застонал, закрыв лицо руками. – Да. Не знаю, о чем я думал. И это продолжает преследовать меня. – Как она отреагировала? — спросил Минхо более спокойно. – Она ... на самом деле никак не отреагировала. Она просто сказала, что должна подумать об этом. – Разве это не хороший знак? Я имею в виду, по крайней мере, она не сказала, что ненавидит тебя или что-то в этом роде, — добавил Ли. Джисон знал, что парень пытается подбодрить его, но это мало помогало. Почему на небе не было облаков? Как небо могло быть таким чистым в такой ситуации? – Я не знаю, — заскулил Джисон. – Я просто хочу, чтобы это наконец закончилось. Разве она не может просто позвонить мне и сказать, что она думает? Меня не волнует, ненавидит она меня или нет. Как только Хан сказал это, он почувствовал ошибку на своем языке. После этого Минхо замолчал совсем. Джисон перекатился на бок, чтобы посмотреть на Ли, который даже не взглянул в ответ. – Я не имел в виду… – Все в порядке, — перебил его Минхо. – Я просто хочу, чтобы меня это волновало так же мало, как и тебя. – Нет, мне очень жаль, что я это говорю. Джисон протянул руку и, наконец, коснулся щеки Минхо, как он хотел утром. Ли не наклонился к прикосновению, как обычно, но, по крайней мере, не убрал руку. Вместо этого старший глубоко вздохнул и закрыл глаза. Хан нарисовал маленькое сердечко на щеке Минхо, отчего его парень слегка улыбнулся. – Как думаешь, другие могут видеть нас оттуда? – мягко спросил Минхо и открыл глаза.  – Неа. Вдали остальные были просто крошечными точками, поэтому Джисон немного приподнялся и чмокнул Ли в губы. – Я скучал по поцелуям. Минхо фыркнул: –Не драматизируй. В последний раз мы целовались не более 24 часов назад. – Правда? – Да, — заверил его Минхо. – Мы целовались в ванной прямо перед тем, как поехать сюда. – Ааа... верно. Джисон остался на своем месте, слегка зависнув над старшим, опираясь всем телом на локоть. – Как проходит практика перед танцевальным соревнованием? – Вообще-то хорошо. Мне очень нравится моя хореография. – А почему я тогда не могу на нее посмотреть? Я хочу смотреть на своего горячего парня, пока он танцует, как бог. – Потому что это сюрприз, и никакие комплименты этого не изменят, — ответил Ли и встал, вытирая грязь со своих шорт. – Я думаю, нам нужно вернуться. – Минхо! Не будь скупердяем и покажи мне, — надулся младший, но все равно встал. Тот только рассмеялся, но это длилось недолго. Он неожиданно споткнулся и упал, покатившись вниз по холму. Джисон тоже чуть не споткнулся, но быстро бросился вперед, чтобы посмотреть, где находится Минхо. Он видел, как его парень катится с холма. – Минхо! —в панике закричал Джисон и побежал вниз, где сейчас лежал старший. К счастью, он не был без сознания. Вместо этого он очень громко стонал и держался за лодыжку. – Минхо, ты в порядке? – Я так не думаю, — сказал Минхо сквозь зубы. Должно быть, это было очень больно. Джисон был так напуган, что это было что-то серьезное, что его сердце билось, как сумасшедшее. Конкурс танцев был очень скоро, Минхо не мог пострадать. – Ты можешь встать? Минхо покачал головой, а его глаза были блестящими от слез. – Давай, я тебе помогу. Хан осторожно взял старшего под мышку и помог ему встать.  Поднявшись, Ли обнял Джисона за плечо. Он не мог даже наступить на только что ушибленную ногу. – Мне жаль, что у меня нет суперсилы вытягивать руки, иначе я бы поймал тебя, — прокомментировал Джисон, когда они делали свои первые шаги вместе. Старший только тихонько заскулил. Если бы они продолжали идти в таком темпе, у них ушла бы целая вечность, поэтому у Хана появилась другая идея. Он начал кричать и звать на помощь остальных. Уже через несколько минут Чан нес Минхо на спине, направляясь к дому. ```` Тридцать минут спустя они оба лежали в спальне, Минхо на одеялах, а Джисон рядом с ним, наблюдая за своим парнем. Остальные вернулись на улицу. Хан решил остаться с Минхо, у которого теперь была упаковка замороженного горошка на опухшей лодыжке. – Будем надеяться, что она не сломана, — сказал отец Чонина, прежде чем призвал остальных выйти на улицу, чтобы Минхо мог немного расслабиться и отдохнуть. Ли не переставал жевать нижнюю губу, постоянно беспокоясь о состоянии своей лодыжки. Джисон был в таком же состоянии. Он знал, насколько важна конкуренция для старшего. Кроме того, это могло повлиять на его учебу. В конце концов, он специализировался на танцах. Джисон придвинулся ближе к Ли, чтобы немного отвлечь его. Он лежал слева от парня, но у него была повреждена правая нога, поэтому младший насмешливо обвил ногой левую ногу Минхо после того, как тот повернулся на бок. – Я тебе когда-нибудь говорил, что мне приснился мокрый сон после того, как ты коснулся моего колена? Минхо больше не смотрел в потолок и наконец посмотрел на Джисона. На лице старшего была радостная ухмылка. – Да неужели? – Да. И твои бедра меня действительно заводят. Глаза Ли вспыхнули. Он, должно быть, понял, что делал Джисон, но, похоже, не возражал. – Можешь прикоснуться к ним, если хочешь. Джисон застенчиво положил руку на обнаженное бедро Минхо и сжал его плоть. Его кожа была теплой, и он мог нащупать мышцы. Это заставило Хана почувствовать странные вещи. Раньше они никогда не делали ничего подобного, только целовались. Джисон подозревал, что Ли сдерживается, потому что знал, что у младшего нет опыта. Но в последнее время Хан становился все более и более любопытным. У них никогда не было возможности попробовать что-то, потому что в доме всегда кто-то был. Прямо сейчас казалось подходящим временем сделать еще один крошечный шаг вперед. Джисон еще немного опустил руку, не сводя глаз с лица Минхо. Старший вопросительно приподнял бровь, но не просил останавливаться. – Разве ты не боишься, что кто-нибудь зайдет? — спросил Минхо, но сам не особо беспокоился. Пальцы Джисона были очень близко к ткани нижнего белья парня, когда Ли озвучил свой вопрос. У него перехватило дыхание на секунду, прежде чем он встал и быстро запер дверь. Затем младший вернулся в прежнее положение, обвив ногой ногу Минхо, прежде чем поцеловать его. Это был довольно невинный поцелуй по сравнению с не такими уж невинными эмоциями, которые он испытывал сейчас. Минхо усмехнулся в поцелуй и схватил Джисона за талию, позволяя своему языку блуждать между его губами. Губы старшего были немного с привкусом крови, и Джисон почувствовал порез на нижней губе, вызванный его беспокойным жеванием губ. Младший лизнул эту рану, и Минхо тяжело вздохнул. Они продолжали целоваться и, не осознавая, начали тереться друг о друга. Джисон только сейчас заметил, насколько он возбужден. Хан разделил их губы, чтобы поцеловать Минхо в шею. Ли немного простонал, приглаживая волосы младшего. Пока он работал с шеей Минхо, тот опустил руки ниже, на его бедра, прижимая их ближе к своему паху. Хан простонал и откинул голову назад, глядя на Минхо широко распахнутыми глазами. Он знал, что они делают, но все же это немного заставляло Джисона стесняться. Его щеки покраснели, прежде чем он снова поцеловал Ли. Джисон хотел большего трения, поэтому начал двигать бедрами более активно, чем раньше. Блаженно, Минхо откинул голову назад и закрыл глаза. – Тебе правда нравится заниматься петтингом, да? — сказал Хан, прежде чем успеть подумать. Сразу же Минхо сильнее сжал бедра Джисона и остановил его движения. – Что ты только что сказал? – Ничего. – Нет. Повтори то, что ты только что сказал, — в глазах Минхо загорелся странный блеск. Младший нервно рассмеялся. – Я ... Я только что сказал, что тебе действительно нравится петтинг. – И что заставило тебя так думать? – О... просто... возможно однажды, я случайно наблюдал за тобой, когда тыдрочилспомощьюподушки? — смущенно протараторил младший, чувствуя, как щеки горели. Минхо сел, так что Хан наполовину сидел у него на коленях. – Ты наблюдал за этим? Извращенец! – Я-  Нет! Это был несчастный случай! — Джисон взвизгнул и попытался сбежать с колен Ли, но тот удержал его. – Вот почему ты так странно смотрел на мою подушку! Старший понял это и громко рассмеялся. Затем он наклонился ближе и провел носом по щеке Джисона. – Тебе понравилось смотреть на меня в таком виде? – Ой, заткнись, — Джисон зажмурился. – Хах, тебе действительно понравилось…   Минхо продолжал дразнить его, но младший заткнул его поцелуем. Хихиканье вырвалось из груди Минхо, и секунды спустя Джисон тоже больше не мог сдерживаться, так что их поцелуй больше не был похож на поцелуй. Они просто посмеивались друг другу в губы. Джисон откинулся назад и секунду смотрел на парня, прежде чем спросить: – Могу я кое-что попробовать? – Конечно. Джисон неуклюже слез с колен Минхо. Несмотря на то, что он чувствовал себя немного неловко, он все же был достаточно уверенным, чтобы попробовать то, что он всегда хотел сделать с Минхо. Он встал между его ног. Хан взял пакет с замороженным горошком, который больше не был холодным и отложил в сторону. Лодыжка Минхо все еще была опухшей. С особой осторожностью Джисон положил травмированную ногу старшего себе на плечо, прежде чем придвинуться лицом чуть ближе к промежности. – Джисон, ты уверен… Минхо явно удивился, но Хан только пробормотал мягкое «расслабься». Он стянул резинку шорт, и вид темных волос заставил Джисона робко остановиться. Это действительно происходило. Он увидел бугорок в боксерах Минхо и, наконец, освободил член. Хан никогда не видел никого так близко.  Каждый раз, когда он и его одноклассники переодевались и принимали душ после занятий спортом, Джисон даже не осмеливался смотреть в их сторону, когда они были голыми, потому что боялся, что это раскроет его секрет. Так что видеть Минхо так близко было странно. Он чувствовал исходящее от него тепло и запах, который никогда раньше не ощущал. Джисон наклонился еще ближе и погладил возбуждение старшего, прежде чем коснуться его губами. Хан не знал, что делать, но он старался изо всех сил, и Минхо, казалось, получал от этого удовольствие, судя по тихим стонам и хныканьям, срывающимся с его красивых губ. Каждый звук воодушевлял Джисона все больше и больше, и он становился немного храбрее. Он хотел, чтобы Минхо чувствовал себя хорошо, нет, больше, чем просто хорошо. Минхо заслуживал большего. Кожа бедра Ли на его плече вспотела, а челюсть Джисона немного заболела, но он продолжал двигаться до тех пор, пока руки Минхо не оказались в его волосах, а бедра не стали толкаться в рот младшего. Хан не отстранялся, пока старший не предупредил его, что собирается кончить. Но это не остановило Джисона. Только когда Минхо толкнулся внутрь очень глубоко, а это было глубже, чем Хан ожидал, ему пришлось отступить, потому что он почувствовал, что задыхается. Младший громко закашлялся, пытаясь дышать. Минхо заботливо похлопал его по спине, что не сильно помогло, но тот оценил усилия. Как только кашель успокоился, Ли схватил бутылку с водой рядом с ним и отдал ее своему парню. Как и щеки Джисона, у Минхо был темно-красный румянец. – Представь, если бы я действительно задохнулся и умер из-за твоего гребаного члена, — это было первое, что удалось сказать Джисону, когда он снова смог дышать. – Хан Джисон, 19 лет. Умер в 95 году, потому что подавился спермой своего парня, — добавил Минхо и указал на воображаемый заголовок в воздухе.  – Легендарно, — прокомментировал Джисон и лег на одеяло. Затем он вспомнил о травме Минхо. – Мне взять еще одну упаковку замороженного... чего-нибудь? – Позволь мне сперва помочь тебе, — сказал Минхо и уже встал на колени. – Мой член может подождать. Твоя лодыжка важнее. – Но я хочу. И я не думаю, что твой член может подождать, — заявил Минхо и прижался указательным пальцем к выпуклости на шортах Джисона. Жар пронзил нижнюю часть живота, заставив громко простонать. Младший знал, что спорить с Ли бесполезно, поэтому просто стянул нижнее белье. Странно, как ему не стыдно быть обнаженным перед Минхо. Впервые он чувствовал себя комфортно рядом с кем-то. Он доверял Минхо всем своим сердцем. Он не боялся быть самим собой со своим парнем. ```` Джисон все еще думал о губах Минхо, сомкнутых вокруг его члена, даже несколько часов спустя, когда он был с остальными снаружи, ел и смотрел на звезды. Минхо спал в их комнате, и Хан был рад этому, потому что у него не было возможности беспокоиться о своей лодыжке. Отек немного уменьшился, но Ли сказал, что она все еще болит. Остальные парни весело болтали, но Джисон мог думать только о Минхо. Он так усердно работал для танцевального конкурса, и теперь, одна ошибка могла разрушить тяжелую работу нескольких месяцев. Джисон не мог представить, как плохо себя чувствует старший. Несмотря на то, что раньше он казался немного более расслабленным, Хан знал, что Минхо, должно быть, чувствовал внутреннюю горечь. ```` Минхо обнял Джисона за талию, а сам Хан помогал ему пройти в пансион. Родители Чонина поблагодарили их за визит и помощь и подарили им много яблок. Ёнхён и Хёнджин решили остаться на ужин, поэтому все парни вошли внутрь, чтобы поесть вместе. Чан снова предложил помочь Минхо, но Джисон сказал, что справится в одиночку. Шли медленно, но стабильно. Между Минхо и Джисоном ничего не изменилось, хотя они сделали еще один шаг в своих отношениях, и младший был этому рад. Минхо не относился к нему иначе. Сегодня утром он спросил, как себя чувствует Джисон, несмотря на то, что ему самому было больно.   Они были последними, кто вошел в дом. Джисон помог Минхо снять обувь, а затем снял свою. Вместе они прошли в гостиную, где их приветствовала мать Чана. Хан собирался проводить старшего на кухню, когда миссис Бан остановила его. – Джисон, милый, твоя мама звонила буквально несколько минут назад. Сердце Джисона замерло. – Ч-что она сказала? – Она только сказала, что тебе следует перезвонить. Она хочет поговорить с тобой лично.