waiting for rain

 Последний раз Джисон так нервничал, когда признавался Минхо в любви. Но в тот раз нервозность имела оттенок возбуждения, потому что это позволило бы начать отношения, а теперь эта нервозность нервировала. От этого ему становилось плохо.  Хёнджин остался ради еды, так что они ужинали все вместе, сидя за столом. Взгляд Хвана то и дело задерживался на младшем. Хан старался вести себя нормально, пытаясь съесть тушеное мясо, пар которого доходил до его щёк.  Вся произошедшая ситуация заставляла чувствовать себя некомфортно. Что, если Хёнджин расскажет всем их секрет? Каждый раз, когда он открывал рот, сердцебиение Джисона учащалось, просто чтобы снова успокоиться после того, как тот клал очередной кусок еды в рот.  Минхо, сидевший рядом, страдал так же сильно, как и Джисон. Он, возможно, казался спокойнее, но младший знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько Ли был близок к срыву. Он умел скрывать свои чувства, но парень видел, как его левая рука сжимала бедро, пока он глотал тушеное мясо с ложки с почти каменным выражением лица. Его левая нога постоянно дергалась от нервозности.  Прямо сейчас Джисон очень сильно хотел держать Минхо за руку. Как они оба выжили после ужина, Хану было непонятно. Это было похоже на чудо. Он увидел, как Минхо пытается подняться наверх, на трясущихся ногах, и подойдя к нему, нежно коснулся руки старшего, чтобы обратить внимание на себя. После того, как Ли взглянул на него, Джисон показал ему глазами на свою комнату, как бы приглашая зайти чуть позже. Минхо слегка кивнул и направился к своей.  Джисону не пришлось долго ждать. Как только небо окрасилось в черный цвет и в доме стало тихо, в дверь тихо постучали. Озадаченный Феликс посмотрел на Хана, который бросился к двери и открыл ее. Минхо быстро вошел внутрь и упал на кровать младшего. — У нас будет ночевка? – весело спросил Феликс, но как только увидел выражение лица Минхо, улыбка исчезла. – Что происходит?  Джисон сел на край кровати, чтобы объяснить всю ситуацию соседу по комнате. Тот ничего не говорил, просто слушал, то и дело бросая обеспокоенные взгляды, переключаясь с Минхо на Джисона. Во время долгого рассказа, старший завернулся в одеяло, и когда Хан закончил, то увидел только пряди волос, выглядывающие из-под одеяла.  Феликс глубоко вздохнул, понимая, насколько озадаченно они должны были себя чувствовать. — И что вы собираетесь делать? — Я не знаю, – честно ответил Джисон и уставился на свои руки. – Я так боюсь, что Хёнджин кому-то расскажет. Что, если родители Чана узнают? Тогда мистер Бан обязательно вышвырнет нас из дома. — Он бы точно... – пробормотал Феликс, но затем задумчиво почесал затылок. – Но я не думаю, что Хёнджин кому-нибудь расскажет. Он не плохой человек.  Джисон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем понял, что Феликс прав. Хёнджин не был плохим человеком, но точно ли он не будет рассказывать об этом их хозяевам и друзьям? Хёнджин здесь не жил, поэтому, если его действительно беспокоит то, что Джисон и Минхо геи, то это не имело бы для него никакого значения. Так что вряд ли он расскажет родителям Чана. Но не расскажет ли он друзьям? Если кого-то из них это будет беспокоить, они обязательно расскажут мистеру и миссис Бан, верно? Или нет? Джисон застонал и закрыл лицо руками. — Я действительно не знаю, что делать. — Если вы так сильно боитесь рассказа Хёнджина, почему бы вам самим не рассказать? – предположил Феликс, в результате чего Минхо вышел из своего укрытия. — Разве это не одно и то же? — В некотором роде да, но разве вы не хотите контролировать ситуацию? Если вы расскажете парням о своих отношениях, то возможно, они воспримут это куда лучше, чем от Хёнджина, который расскажет об этом со своей точки зрения. — Ты прав, но я не знаю, сможем ли мы. Признаться в этом очень сложно, – сказал Джисон и нежно погладил Минхо по голове. – Особенно, если у тебя был плохой опыт с этим. — Я могу представить... но, может быть, спросить совета у кого-нибудь еще? – предложил Феликс. – Может, у Чана? Или Джено и Джемина? — Чан, должно быть, уже устал от того, что мы постоянно просим совета, – пробормотал Джисон и тихо усмехнулся. Ему было немного жаль Бана, потому что все их заботы лежали и на его плечах. — Не говори так! – сразу же выпрямился Феликс. – Чан очень заботится о нас и не против помогать. Вы же знаете, какой он заботливый, и сам всегда просит обращаться к нему, если у нас возникают проблемы. Джисон не ответил на это, потому что знал, что Ликс прав. Вместо этого он, как всегда, решил избежать проблемы на время. — Я думаю, мы должны продолжить думать об этом завтра. Я все еще потрясен и слишком хочу абстрагироваться от ситуации. Было бы неплохо немного поспать. — Верно, – сказал Феликс и успокаивающе улыбнулся, а затем посмотрел на Минхо. — Хочешь остаться на ночь? — Я хочу, но слишком боюсь, что кто-то может снова войти, – устало пробормотал старший. — Да, это отстой, что в дверях нет замков. Интересно, почему, – сказал Джисон и уставился на отверстие в двери, где раньше был замок. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Минхо заговорил: — Это моя вина. —В смысле? — Я виноват в том, что мистер Бан решил снять замки, — повторил старший после того, как выполз из-под одеяла еще немного, так что теперь его плечи были свободны. — Но почему? – спросил Феликс, озадаченный и обеспокоенный одновременно. — По той же причине, почему Чан так заботится о том, чтобы быть честными друг с другом, – тихо усмехнулся Минхо, и на его губах появилась горькая улыбка, пока он смотрел на одеяло, не зная, с чего начать. Но Джисон и Феликс не стали его торопить, они просто выжидающе смотрели. — Итак... вы знаете, что я живу здесь дольше всех вместе с Чаном и его родителями, верно? – начал Ли и подождал, пока двое других кивнут, прежде чем продолжить. – Феликс, ты этого не знаешь, но... В прошлом, надо мной издевались за то, что я гей и мне пришлось сменить школу. В новой школе я снова встретил Чана. Мы были друзьями детства, прежде чем он переехал в Австралию и прожил там несколько лет. Все шло хорошо, и мы собирались закончить школу, когда мои родители узнали о моей ориентации и... им это не понравилось. Меня выгнали из дома, и я оказался на улице. Я не знал, что мне делать. Я не мог рассказать об этом Чану, потому что на тот момент он не знал, что я гей. Проведя ночь на скамейке в парке, я понял, что больше не могу так продолжать, поэтому сказал Чану, что мне негде жить, потому что родители выгнали меня. Он не стал спрашивать о причине и разрешил остаться в доме его родителей. Мистер и миссис Бан тоже не спрашивали лишнего и позволили жить с ними, как будто я был их сыном, – Минхо тихо усмехнулся. — Что? Чан не спросил тебя, почему тебя выгнали? Он определенно был другим тогда, – удивился Феликс. — Да, это так, – заверил Минхо. – После того, как мы закончили учебу, родители Чана наконец захотели осуществить свою мечту о пансионате в Сеуле, и я поехал с ними. Но еще до того, как мы переехали в Сеул, я заметил, как испытываю чувства к Чану. – простонав, Минхо остановился. – Боже, я никогда раньше не говорил это никому, кроме Чана. — Ты был влюблен в него? – поддразнивающе спросил Джисон и ткнул пальцем в старшего. – Я, конечно, могу понять почему, но всё же. — Заткнись, – проворчал Минхо с красными щеками и продолжил рассказ. – Итак, это была явная проблема. С каждой неделей мне все больше и больше хотелось взорваться, потому что Чан оставался очень милым, и это сильно сбивало с толку. Вы же знаете Чана и его глупое добродушие. Это напряжение продолжало нарастать до того рокового дня. Мы были в его комнате, разговаривали и, внезапно, я просто неверно истолковал всю ситуацию. Мне показалось, что Чан наклоняется ближе, поэтому я сделал то, о чем мечтал последние недели: поцеловал его. Конечно, Чан думал не об этом, поэтому был шокирован и отступил. И я так сильно испугался из-за того, что случилось со мной в прошлом, что побежал наверх и заперся в комнате. Чан последовал за мной и продолжал пытаться открыть дверь, поэтому я запаниковал и, возможно, выпрыгнул из окна, чтобы убежать. — Ты сделал ЧТО? – Джисон и Феликс дружно закричали, не в силах поверить в то, что Минхо только что им сказал. — Я выпрыгнул из окна и... конечно же сломал ногу, – объяснил Минхо и вздохнул. – Чан позже сказал мне, что не злился и не испытывал отвращения или чего-то подобного. Он просто надеялся, что мы будем честнее друг с другом и между нами не будет никаких секретов. — О, так вот почему Чана так заботит правило “не лгать”, – заключил Феликс. — Ага, моя вина. И, как я уже сказал, они сняли все замки, так что я больше никогда не буду делать такую глупость, или кто-нибудь из вас тоже, – закончил Минхо, а затем тихо рассмеялся, потому что это показалось ему глупым. Затем полностью вылез из-под одеяла и встал. Его плечи были опущены. — Мне пора идти.  Минхо был уже у двери, когда Джисон спрыгнул с кровати и схватился за его рукав. — Не ругай себя так сильно, – заключив старшего в объятия, Хан развернулся так, чтобы прислониться к двери на случай, если кто-то захочет войти внутрь. — Джисон прав, все не так уж плохо, – добавил Ликс и попытался подбодрить Минхо. — Нет, это плохо. Если бы я не сделал эту глупость и не попытался бы выпрыгнуть из окна, замки остались бы там, и тогда Хёнджин не увидел бы нас, – с горечью пробормотал Ли в плечо младшему. Джисон нежно погладил Минхо по затылку. — Но, возможно, этому суждено было случиться. Может быть, это шанс для нас обоих открыться и быть самими собой среди наших друзей. Не волнуйся, я поговорю об этом с Хёнджином завтра. Мы вместе найдем решение, ладно? Мы пройдем через это вместе.  Минхо откинулся назад, чтобы посмотреть на Джисона с широкой красивой улыбкой, несмотря на то, что его губы дрожали. — Я просто не хочу терять вторую семью, – прошептал он с остекленевшими глазами. — Ты не потеряешь, – заверил его Джисон. – Все будет хорошо.  Он сладко чмокнул Минхо в губы и еще раз погладил его по щеке. —Спокойной ночи. —Спокойной ночи, – ответил Минхо. — Спокойной ночи! – крикнул Феликс со своей кровати, и Джисон разразился смехом, потому что совершенно забыл, что Ликс все еще был там.  Смущенный Минхо помахал другу и в последний раз слегка улыбнулся Джисону, прежде чем покинуть комнату. Как только дверь закрылась, сосед широко улыбнулся Хану. С красными щеками он вернулся в свою кровать и попытался спрятаться под одеялом, как это делал Минхо несколько минут назад. — Черт, я никогда не видел Минхо таким, – прокомментировал Феликс и хихикнул. – Но вы двое очень милые вместе. И я уверен, что вы во всем разберетесь. — Спасибо, – сумел ответить Джисон перед тем, как лечь спать. ````    На следующий день Джисон проснулся рано, чтобы поговорить с Хёнджином, как он и обещал старшему. Феликс все еще спал, как и Минхо, которого он решил проверить, прежде чем уйти. Его парень мирно спал, и Хан вздохнул с облегчением, надеясь, что тот сможет выспаться несколько часов, прежде чем он вернется от Хёнджина. Джисон спустился по лестнице и пошел на кухню, чтобы быстро позавтракать. Он знал, что Хвану сегодня рано вставать, поэтому надеялся, что сможет поймать его до того, как тот пойдет на тренировку. Чан, вероятно, тоже все еще спал, а это означало, что у Джисона оставалось еще немного времени. Миссис Бан поздоровалась с ним и была очень удивлена, видеть его так рано. Когда это он вставал в такое время? Правильно, никогда. Джисон сказал ей, что ему нужно кое-чем заняться, поэтому встал так рано, и хотя миссис Бан не могла скрыть любопытство на своем лице, она ничего не сказала и вместо этого приготовила для Джисона завтрак. Еды было намного больше, чем ожидал Джисон, но он не возражал плотно поесть, и его желудок уже был переполнен, пока он шел к Хёнджину. Он все еще помнил, где жил его друг после того, как в декабре прошлого года они забирали его на рождественскую вечеринку.  Когда Джисон стоял перед дверью в квартиру Хёнджина, он колебался. Он точно не планировал, что сказать старшему, из-за чего вся ситуация выглядела глупой. Но Джисон, как и Минхо, должны были действовать быстро, прежде чем тревога могла полностью их поглотить. Хан постучал в дверь и продолжал перекладывать вес с ноги на ногу, пока ждал хозяина дома. Не прошло много времени, как дверь открылась и на него посмотрел озадаченный Хёнджин. — Джисон? — Извини, что пришел, не предупредив, – сказал ему Джисон и нервно почесал шею. Буквально вчера Хёнджин смотрел на него так, как никогда раньше, а теперь казалось, что ничего не произошло. На коже Джисона покалывала нервозность, которая намекала на то, что между ними всё таки что-то случилось, что Хёнджин обнаружил то, чего не должен был. — Нет, все хорошо. Я собирался пойти на тренировку по плаванию, – отмахнулся Хёнджин. – Заходи внутрь, у меня еще есть время. Ты, наверное, хочешь поговорить о вчерашнем дне? Джисон хмыкнул и вошел внутрь. Он немного огляделся в квартире Хёнджина, так как был здесь впервые, прежде чем сесть на диван, на который его проводил Хван. Хёнджин сел рядом с ним и схватил кружку, стоявшую перед ними на столе. — Прежде чем ты начнешь говорить: я хочу извиниться за то, что заставил вас чувствовать себя некомфортно, – начал тот и посмотрел на свои руки, как будто ему было стыдно за свои действия. — Спасибо за извинения. Не только вчера ты заставлял нас чувствовать себя некомфортно, но и в прошлом гомофобными высказываниями. Другие парни тоже, поэтому мы никогда не рассказывали вам о том, что мы геи или что у нас отношения. Я также хочу извиниться за то, что мы недостаточно доверяли вам, чтобы сообщить о нас, но вы должны понимать, что мы не чувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы рассказать вам, – объяснил Джисон, и он был действительно рад, что Хёнджин слушал все время, не отвлекаясь. — Боже, мне ужасно жаль, что я заставляю тебя извиняться за что-то подобное. Я не должен был вчера этого говорить. Конечно, мне все еще немного обидно, что вы не сказали нам, но теперь я понимаю почему, и снова хочу извиниться за это. Называть геев «странными» - нехорошо, и делать это, потому что мы к этому не привыкли, не является оправданием. Джисон заметно расслабился после того, как Хван закончил говорить. Прекратить вчерашний разговор было хорошей идеей. У них было достаточно времени, чтобы осмыслить всю ситуацию и успокоиться. — Спасибо, что осознал это, – улыбнулся Хан и потер лицо. – И спасибо, что не сказал другим. Минхо особенно тяжело переживает подобное, из-за того, как плохо воспринимали его сексуальную ориентацию в прошлом. — Черт, это ужасно. Я не понимаю, насколько жестокими могут быть люди просто потому, что они не могут понять, что любовь не обязательно должна быть только между мужчиной и женщиной, – сказал Хёнджин, и услышав это, Джисон внезапно расплакался. Он заключил друга в объятия, потому что не мог поверить, что Хван действительно так думал. Может, действительно была надежда, что они откроются остальным своим друзьям? Хёнджин обнял его в ответ и продолжил говорить. – Понимание того, что любовь может быть между двумя мужчинами или даже двумя женщинами, пришло ко мне только вчера вечером, если честно. Я никогда не был против этого, клянусь, это было просто то, чего я никогда не ожидал увидеть в своей жизни, потому что общество никогда не говорит об этом, как будто этого не существует. Увидеть тебя и Минхо вчера было так неожиданно, что я даже не знал, как отреагировать. Я сказал, прежде чем подумал, и прошу прощения за это. Джисон усмехнулся, а его сердце расслабилось, потому что он наконец понял, что здесь, с Хёнджином, он в безопасности. — А теперь перестань извиняться. Пора двигаться дальше, и это еще одна причина, по которой я приехал сюда. Мы поговорили с Феликсом о том, стоит ли нам открываться другим парням или нет. Он посоветовал нам спросить Чана или двух друзей, которые также встречаются друг с другом, но я думаю, что лучше всего спросить у тебя. — Чан и Феликс тоже это знают?– удивленно спросил Хёнджин и откинулся назад. — Да, но только потому, что Чан уже давно знал, что Минхо гей, а Феликс дружит с двумя парнями, встречающимися друг с другом, – объяснил Джисон, и, к счастью, Хёнджин не выглядел расстроенным. – Итак, что ты посоветуешь нам делать?   ```` На следующий день, поздно вечером, все собрались в гостиной. Чанбин, Чонин, Сынмин и Ёнхён прижались друг к другу на диване, в то время как Чан, Феликс и Хёнджин сидели на полу, глядя на Минхо и Джисона, которые стояли прямо перед ними. У всех троих была успокаивающая улыбка на губах, как будто они говорили им, что все будет хорошо. Нервозность охватила Хана, но он не был напуган. Разговор с Хёнджином был очень полезным. Честное мнение Хвана показало Джисону, что они могут рассказать остальным. — Они поймут. Может быть, они сначала обидятся и запутаются, как я, но они поймут. Поверь мне. Поговорив с Хёнджином, Джисон рассказал Минхо о его совете, и тот выглядел очень усталым. Он не был против того, чтобы рассказать другим, он просто хотел, чтобы все закончилось благополучно. Джисон заверил его, что тот не потеряет еще одну семью. — Обещаю. Этим утром они рассказали об этом Феликсу и Чану, и, хотя в глазах их двух друзей мерцала неуверенность, они пообещали поддержать Минхо и Джисона, если остальные плохо отреагируют. — Почему мы здесь? – спросил Чонин и посмотрел на них, слегка склонив голову набок. — Нам есть, что вам сказать, – объявил Джисон и услышал, как Минхо неуверенно выдохнул. Обеспокоенный, он посмотрел на Минхо, но его парень слегка покачал головой и слегка улыбнулся, чтобы показать ему, что с ним все в порядке. В ожидании, на них смотрели четверо их друзей, которые все еще оставались в неведенье. С правой части дивана сидел Ёнхён. Джисон до сих пор помнит, как впервые встретил его. Поскольку он не жил здесь с ними, он познакомился с ним только на следующий день. Он смотрел дораму с остальными парнями, от которых в основном слышал страшные вещи о нём, но вместо этого Ёнхён напомнил ему о себе. Более старая и более зрелая версия самого себя. Он определенно был зрелым и заботливым. Старший всегда слушал, когда Джисону нужно было поделиться с ним переживаниями и попросить совета. Ёнхён был одним из первых, кто понял, что на самом деле Хан не изучает медицину. Несмотря на то, что он знал, что Джисон все время лгал, он не злился на него. Вместо этого он был очень понимающим. Джисон чувствовал себя в безопасности рядом с Ёнхёном, как будто он был старшим братом, которого у Хана никогда не было. Если Ёнхён был для него как старший брат, то Чонин, сидевший рядом с ним, был младшим. Всегда яркий и веселый. Находясь рядом с ним, Джисон улыбался, даже когда ему было грустно. У Чонина был такой позитивный взгляд на жизнь, который затмевал любую печаль. Иногда он мог быть сопляком, но от этого он еще больше походил на младшего братика. Поскольку Чонин всегда был настроен оптимистично, Джисону было очень больно, когда тот поделился переживаниями о том, что ему не нравится изучать педагогику. Джисон хотел защищать младшего любой ценой. Тем, кого он не хотел защищать, а наоборот, иногда даже подраться, был Чанбин, который сидел рядом с Чонином. Он был шумным, и время от времени с ним было много проблем. В то время, когда между ним и Феликсом произошла большая ссора, Джисон был готов ему как следует навалять. Чанбин сильно ранил Ликса, и Хан видел, как ужасно тот чувствовал себя каждую ночь. Но позже Джисон понял, что Чанбин, в конце концов, был просто человеком. Люди иногда совершают ошибки и это нормально. Он так же любил проводить время на чердаке с ним и Чаном. Старший был очень талантливым музыкантом, который  многому научил Джисона в то время, когда они вместе занимались музыкой. Чанбин был похож на брата, который иногда мог раздражать, но Хан мог многому научиться. Слева на диване рядом с Чанбином сидел Сынмин. Он был похож на идеального сына, о котором мечтали все родители. Вежливый, воспитанный и умный - по крайней мере, таким он выглядит, когда вы его не знаете. Джисон же знал, что Сынмин, помимо всех этих качеств, на самом деле был болваном с острым языком. Парень знал, что он умен и не боялся поправлять других. Но он был не только таким, на самом деле он был очень мягким. Он любил смотреть дорамы и не пропускал ни одной серии. Его страсть к фотографии была восхитительной, и каждый раз, когда они шли куда-то, Сынмин брал с собой фотоаппарат. Он хорошо запечатлел их самые счастливые моменты. Сынмин был трудолюбивым, и Джисон восхищался им за это. Сынмин был братом, на которого Хан втайне смотрел, потому что он был слишком смущен, чтобы признать это. Хёнджин, который лежал на полу и ободряюще улыбался ему, был человеком, о котором Джисон тоже заботился. Возможно, их начало было трудным - и средняя часть тоже - но со вчерашнего дня Джисон знал, что Хёнджин - ценный друг, на которого он может рассчитывать. Он никогда бы не подумал, что Хван когда-нибудь будет для него так много значить. Он и Ёнхён были единственными, кто не жили в пансионате. Но Ёнхён всегда был рядом с Джисоном, в отличие от Хёнджина, поэтому Джисон не чувствовал себя так близко к нему, как к остальным. Однако, их вчерашний разговор доказал, что Хёнджин был так же важен для Хана, как и другие, независимо от того, жил он в пансионе или нет. В конце концов, Хван заботился о нем так же сильно, как и другие. Далее Хан посмотрел на Чана и Феликса. Два человека, на которых Джисон больше всего полагается, помимо Минхо. Они были рядом с ним с самого начала. Феликс был первым, кто поприветствовал его по прибытии в пансионат. Они не только жили в одной комнате, они вдвоем провели вместе много ночей, утешая друг друга. Феликсу не нужно было многого делать, чтобы подбодрить Джисона, иногда его веснушек было достаточно, чтобы тот улыбнулся. Ликс всегда был рядом с ним, как и Чан. Джисон даже не может описать, как он был благодарен Чану за всё, что тот сделал. Он всегда был внимателен к Хану, всегда заботился о благополучии своих друзей, что иногда заставляло его забывать о собственном благополучии. Джисон не мог выразить словами, насколько много эти два человека значат для него. Как и все, кто сидел перед Джисоном, Чан и Феликс были для него как братья. Это была его семья, сидящая здесь, прямо напротив Джисона в гостиной. Диван с ковром, журнальный столик и проводной телефон стали для Джисона особенным местом. Это было то место, где он впервые познакомился со всеми, кто здесь сидел, и с Минхо, который все еще стоял рядом с ним. Было так много моментов, когда это место доставляло ему столько же комфорта, сколько и дискомфорта. Так часто это место было местом, где высказывались не самые приятные слова. Но здесь смотрели больше дорам, здесь ели больше полуночных закусок, здесь больше делились тайными взглядами. Здесь, в тот вечер, когда не было электричества, Джисон сомневался, действительно ли он видит в Минхо только друга. Проводной телефон, который находился всего в двух футах от него, был тем же самым телефоном, по которому Джисон признался Минхо, а также и тем же телефоном, по которому он разговаривал с матерью. Столько дней Хан провёл, растянувшись на полу, глядя на узоры ковра, пытаясь понять свои мысли. Так много воспоминаний оставили здесь свой след, в гостиной, и независимо от того, виден он или нет, Джисон хранил каждый из них в своем сердце. А теперь здесь должно было произойти еще одно важное событие. Это была его семья, в его особенном месте. Семья иногда ссорится, но, в конце концов, все еще остаётся семьей, очень заботясь друг о друге. Джисон взял Минхо за руку, сделал глубокий вдох, и на выдохе проговорил: — Мы с Минхо встречаемся.