начало новой жизни не всегда начинается хорошо.
4 января 2021 г., 10:26
Примечания:
Пишу ночью, глаза к тексту привыкли и я не вижу ошибки. ПБ включена. приятного прочтения.
Ночь выдалась богатой на события, оставляя неизгладимый след. Цзян Чэн проснулся рано и сейчас наблюдал, как начинает светлеть. Вечерний ветер был наполнен сыростью и сейчас над поселением скапливались серые тучи, сливаясь в один большой купол. Птицы не пели. Погода не радовала населявшую эту землю живность. Исключением были большие черные вороны. Они получили свою порцию свежего мяса и теперь искали новую пищу. Один особо смелый сел на подоконник. Его умные глаза внимательно исследовали помещение, а затем и господина в фиолетовых одеждах.
Их взгляды пересеклись, и этого хватило, чтобы спугнуть незваного гостя. Трепет его крыльев потревожил сон Вэй Ина. Его пробуждение выдало сбившееся дыхание. Запах сырости и предстоящего водного потопа навивал не самые приятные воспоминания о темной и холодной пещере, ставшей его тюрьмой на протяжении тринадцати лет.
— Нам нужно обсудить всё, что произошло за это время. — необычайно тихий и спокойный голос Вань Иня нарушил тишину в комнате.
— Не самая хорошая трата времени, глава ордена Цзян. — Усянь неосознанно стал рассматривать узор на балдахине, это стало его временным увлечением за время пребывания в этой комнате.
— Мне самому лучше знать, на что тратить свое время. И сейчас я хочу услышать рассказ о том, каким образом он смог найти тебя. Я лично осмотрел в тот же день твоего… Твоего падения каждый закуток. Каждую щель на том проклятом месте, но не смог найти. Так как же он сделал это? Как ты смог выжить, Старейшина Илина? — Хозяин пристани покинул свое место у окна и теперь складывал мази и порошки на центр обеденного столика, внимательно читая про себя их названия, запоминая и анализируя.
— У меня есть догадка. Меня нашел не он. Кто-то другой. Я не видел его лица, но чувствовал его силу. — неуверенный в том, стоит ли говорить на такую тему, Вэй Усянь тянул каждое слово, иногда оглядываясь на Вань Иня, но мужчина не смотрел на него, продолжая заниматься своими делами. Это было даже к лучшему. Пристальные взгляды заставляли затравленного заклинателя ежиться и искать укрытия — привычка выработалась неосознанно.
— Это всё? Негусто. Ладно. Я схожу за одеждой для тебя. Цзинь Лин принесет тебе еды и мы отправимся в Пристань. — напомнил Цзян Чэн о вчерашнем разговоре.
— Мне не стоит появляться на земле Юньмэн Цзян. Не после всего этого ужаса. — но отступать было поздно. Его оставили, громко хлопнув дверями. — Упрямец. — припомнив угрозу о весточке Лань Чжаню, тут же дернулся в осознании собственной беспомощности.
Покинув постоялый двор, Вань Инь направился как можно быстрее на ближайший рынок в надежде, что в такой ранний час товарные лавки начнут свою работу пораньше, пока не пошел ливень. Маленькие капельки мелкой рябью уже лежали на туго сплетенных волосах мужчины. Ветер проносил влагу в своих ласковых порывах, унося от пропитанной солнцем земли, тепло. Серое утро и сонный город. Пустые лавки и их хозяева только пробудились. Лавка портного оказалась неприметной. Не было вывески или указателя. Ничего примечательного. Мелькавший в лавке старик чем-то напоминал вчерашнего лекаря. Козлиная бородка и грузное телосложение, та же плотная зеленая ткань. Ведомый призрачным образом, заклинатель вошел в помещение. Запах чистых тканей и приятных носу благовоний окутал раннего внезапного покупателя.
— Рад приветствовать господина в своей лавке. Чем я могу помочь? — хриплый голос раздался из-за спины и адепт поспешно обернулся. Такие совпадения не случайны.
— Мне нужен теплое ханьфу с основными принадлежностями. — кратко ответил Вань Инь.
— Пройдемте, господин. Товара много, так что выбор огромен. Такому одинокому старику смертельно скучно сидеть без дела. — делая акцент на «одинокому» и «смертельно скучно» портной полез на верхние полки за свертками. — Для себя или кому-то в подарок? Недавно пришла редкая фиолетовая ткань, почти как на вас, господин покупатель, только она переливается в такие необычайные оттенки. Девушки глаз отвести не могли. Никто не решался брать, а я купил и применил по назначению. — видно было что старик горел своим делом и теперь расхвалил не только свой труд, но и знания в тканях.
— Мне не нужен наряд для девушки. Мне нужен наряд для человека вот такого роста и очень худого телосложения. — как мог описал покупатель.
— Такой маленькой одежды у меня нет. Среди местных таких худых нет, да и рост … может посмотрите то одеяние. Мало ли понравится. Отдам с торгом, так еще и накидку предложу с лисьим мехом. — настойчивость насторожила хозяина Пристани.
— Хорошо, покупаю. Но сначала вопрос: это твой брат вчера устроил …
— Да. Он и его «дочери». Тьфу, старый дурак, нашел утешение. Теперь он на небесах. Так что предки ему наши судьи. Вот сверток. — с детским озорством не присущему такому старому и полному телу, лавочник с гордостью продемонстрировал свою работу.
Ткань и сам покрой были не женскими, без присущих вставок и дополнительных кроек. Приятный цвет напоминал об ордене. Чем-то это одеяние напомнила образ родной покойной матушки. Та тоже редко надевала что-то помимо воинских одежд, только по праздникам или перед редкими ужинами со своим мужем. Это ханьфу сразу приглянулось Цзян Чэну. И пусть этот Вэй Усянь сопротивляется, но это он точно наденет. Хотелось увидеть именно этого человека в таком наряде. Чтобы длинный подол и рукава скрыли ослабевшие конечности, а узкий и высокий ворот скрыл бинты на тонкой бледной шее.
— Вот так удача улыбнулась мне. — старик с особой заботой свернул свой товар и протянул его в чужие руки, получая в замен несколько крупных слитков серебра. Достойная цена кропотливой работе. — Спасибо вам за все. Теперь моя душа спокойна. Могу я попросить вас закрыть лавку.
— Так ты призрак. Странная у вас деревушка. И почему именно со мной связано столько напастей. — бурча себе под нос, Вань Инь послушно прикрыл входную дверь. Дела этой деревни его не интересовали. Попутно заскакивая к сапожнику, он заметил несколько белых фигурок, двух мужчин и трех маленьких девочек, которые бежали навстречу молодой девушке. Возможно, это был счастливый конец. Все было возможно. Но не сейчас.
Закончив с покупками. Заклинатель вернулся как раз вовремя. Из комнаты Вэй Ина доносился звонкий крик его племянника.
— Я не буду с тобой возиться. Больно надо следить за обрезанным рукавом. — острый язык делал Цзинь Лина копией своего отца, молодой наследник все никак не мог понять глупость такого поведения, потому друзей у него не было. А одиночество только всё усугубляло.
Вэй Усянь молчал. Только плотно сжатые губы да блестящие от слез глаза. Такой жалкий и такой родной.
— Цзинь Лин, немедленно извинись. — громовой голос дяди заставил парнишку сжаться и немного сгорбиться от страха.
— Не стоит, хозяин Пристани Лотосов. Этот молодой господин прав. Не стоит ругать его за правду. — отвернувшись к родной стене, Старейшина Илина подтянул к себе ноющие ноги. Низ тела болел, не давая расслабиться своему владельцу. На полу лежала опрокинутая тарелка, горячий бульон большой зеркальной лужей растекся вокруг кровати.
— Дядя, ты сам слышал его. Так что моей вины нет. — услышав в ответ не ответные оскорбления, а тихое и болезненное принятие, А-Лин сам не понял, как пристыдил себя и теперь чувствовал вину, но не знал каким образом исправить свое оплошность.
— Выйди и поешь сам, я сам справлюсь без тебя. Тебе стоит сейчас же отправиться к себе домой. Яньли будет беспокоиться твоим долгим отсутствием. И если проболтаешься о том, что произошло за столько дней, Фея будет жить на моей псарне до скончания веков. — предупредил племянника Цзян Чэн.
Он не хотел пока «радовать» мир заклинателей внезапным появлением темного заклинателя, особенно подробностями его скорого появления в мире «живых». Хотя руки чесались навестить одного Второго Нефрита. Кстати о нем. Руки сами потянулись к человеку на кровати. Но больной даже не дернулся, с безразличием пялясь на деревянную стену. Но когда его грубо развернули к себе лицом, всматриваясь в глаза, сжимая острый подбородок: такой напор напомнил обычное поведение Лань Чжаня, а сырость на улице подливала масла в огонь. Тонкая слабая рука в защите хлестнула перед собой, неожиданно встречая немного колючую щеку.
— П-прости. Я-я правда не специально. — сообразив что натворил, Вэй Усянь аккуратно коснулся красной от удара щеки, ощущая жар под своими пальцами.
Желваки под кожей нервно дергались, а глаза его брата медленно закрылись, бегая под опустившимися веками. Всхлип. И еще один. И вот уже, прикрывая своими перебинтованными ручками свои красные глаза, Усянь плакал, как тогда в пещере, в день своего спасения. Его завывания привлекли внимание человека напротив, вовлекая в немного грубые объятья. Они сидели так очень долго. Пока снаружи не послышалось шуршание, и затем неловкий стук. В комнату вошел Цзинь Лин. В его руках был сверток с чем-то сладким, а за спиной усердно прятался еще один подарок. Небольшой букет из фиалок.
— Как тебя зовут? — игнорируя строгий взгляд своего дяди, обратился молодой адепт к человеку, что так беззастенчиво спрятал своего лицо в груди его родственника.
— Его зовут… — начал Цзян Чэн, но его прервал сиплый голос снизу.
— Вэй Ин. Меня так зовут.
— Ты, по фамилии Вэй. Держи! — и всучив на край кровати свои гостинцы, красный как рак, А-Лин вылетел из комнаты, только пятки сверкали.
— Фиалки? — вопросительно посмотрев сначала на цветы потом на заклинателя рядом, Старейшина Илина протянул руку к растению, проводя самым кончиком по краю фиолетовых лепестков. От свертка пахло сладкой ягодой и свежей выпечкой.
— Паршивец. Позже с ним поговорю. Но его извинения пришлись тебе по вкусу? — покинутое место рядом пустовала не долго, вновь оно прогнулось под весом чужого тела.
Вытирая красные щеки и нос своего «воскресшего» шисюна, Вань Инь вновь ощутил чувство ностальгии. Только было немного по-другому. Это ему вытирали слезы. Госпожа Юй впервые наказала своего сына кнутом за драку с адептом из другого ордена.
« — Госпожа, прошу, хватит. Смилуйтесь над своим сыном. — несколько адептов держали вырывавшегося А-Сяня, но тот то и дело умудрялся выскользнуть и удрать.
— Позор, наследный господин вышел из себя и чуть не убил чужого адепта. Наказание за такой поступок будет равным что для тебя, что и для остальных. — рычала женщина, вновь обрушивая удары своего кнута на спину родного сына. Никакой пощады ждать не следовало.
— Господин Цзян, господин Цзян. — в голосе Вэй Ина послышалась мольба к появившемуся мужчине. Но тот даже не посмотрел в сторону людей в главном зале. Мужчина сел на свое место, холодно наблюдая за наказанием собственного сына.
Цзян Чэн кажется и вовсе не слышал никого. Он давно лежал на холодном полу, получая свое наказание, только его руки были сжаты в кулак.
— Молю вас хватит. — Усянь особенно точно пнул удерживающего его заклинателя, и в несколько прыжков навис над своим братом, закрывая его своим телом.
Несколько ударов пришлось и на его спину. И за все это время он не посмотрел в большие и полные слез глаза, что смотрели на него с горячей обидой. Плюнув на двух оболтусов, Третья госпожа велела обоим сгинуть с ее глаз.
И вот сидя в покоях молодого наследного господина, которые только что покинул лекарь, раздавалась нешуточная ругань между двумя юношами.
-Какого черты ты влез, тебя никто не просил! — шипел Вань Инь, выглядел он плохо, бледный и с красными щеками от начинающего разгораться жара.
— А тебя кто просил встревать в драку, так еще когда меня не было рядом. Что, так задели слова про то, что ты якшаешься с сыном слуги или что? С каких пор ты на это реагируешь? Даже я ушел не дослушав, а ты возомнил себя моим защитником. — в первые за их долгое знакомство, Усянь недобро смотрел на своего шиди, словно он бы его прямо сейчас сам отлупил по самое не балуй.
— Они сказали не только это. Как я мог терпеть, когда родного человека оскорбляют какие-то шавки из чужого низшего ордена. Он сам виноват. — прозвучало по-детски. Выдохнув, Вэй Ин присел под его бок. В руках заклинатель держал смоченный холодной водой платок.
— Ну и чего ты тут сырость наводишь. Меня больше не задевают чужие слова. — по горячим щекам прошелся холод, смахивая пот и горькие слезы обиды. — А-Чэн, пойми, ты не сможешь изменить ни моего происхождения, ни отношение других ко мне. Это часть моей жизни. Я родился и умру тем, кто я есть.
— Замолчи! — гаркнул юноша в ответ на тихие размеренные речи своего шисюна Цзян Чэн.
— Но ты, будущий хозяин Пристани Лотосов, сможешь изменить это место. Взрастить адептов, для которых не будет иметь значения происхождение, статус и прочие мелочи. И, я верю, будущий ты прославишь наш орден. — закончил заклинатель и смочил платок по новой, вновь накладывая на горячий лоб.
— Ты будешь моей правой рукой, а я буду твоим Главой. — упрямо произнес Вань Инь, подставив лицо чужой власти. Холодные от воды пальцы стирали мокрые дорожки.
— Да, как когда-то давно были наши отцы. Клянешься? — тонкий мизинец протянулся в знак клятвы, ответ последовал незамедлительно.
— Еще спрашиваешь! Дурак ты, А-Сянь.»
И правда, прошло столько лет. Помнит ли еще этот неугомонный мальчишка свое обещание. Тем временем руки сами по себе развернули принесенный племянником сверток. Там было несколько горячих юэбин с разными начинками, видать мальчишка взял, что сам любил тайком есть. Ведь сладости, как говорил сам Вэй Ин в совсем юные годы, для детей и девушек. Но сам тоже иногда нет да покупал на них всех яблок в карамели или сладких сушенных фиников или еще невесть что. Особенно обострялись его порывы в период праздников и страдали от этого все. Даже Третья госпожа не могла не удивиться, находя в своих покоях различные сладости и редкие фрукты, привезенные по личной просьбе ее приемного ребенка. В это время она особо не ругалась, чаще всего сидела в беседке со старшей дочерью.
Сверток был положен на одеяло и Вэй Усянь взял один, он с забытым интересом разглядывал узор из лотоса и пионов. Иногда поглядывая на отвернувшегося шиди. Озорно стрельнув своими серыми глазами, Старейшина Илина шмыгнул для вида и ойкнул пару раз, попутно разломив пряник, начинка из пасты, приготовленной из семян лотоса, удивительно знакомо ударила в нос. Встревоженный странным шумом с боку, хозяин Пристани повернулся и только хотел осведомиться, в чем проблема, открыв рот, как в раскрытые уста тут же впихнули половинку сладости. Сам виновник преступления, широко раскрыв глаза, наблюдал за багровеющим мужчиной и сам не заметил, как открыл рот, за что тут же поплатился, новый пирожок был втиснут в его рот с таким напором, что его тело упало на подушку, а сам он чуть не подавился.
Оба не смотрели друг на друга, пережевывая юэбин. Такое озорство засело в груди каждого и вот сейчас мужчины не знали, что делать. Первым сдался темный заклинатель. Он не успел прожевать угощение, а смех уже лился из его уст, попутно крошки падали ему на нательную рубаху. Затем сдался и сам Вань Инь. Он с легкой улыбкой наблюдал за весельем недавно плакавшего человека. Подмечая для себя, что тот почти не изменился, его глаза все так же сияли и губы порозовели от прилива сил.
— Весело тебе, да? Пока не съешь все, я буду тебя кормить насильно, как только что это сделал. — вновь жесткий и требовательный тон вернул в реальность смеющегося от души впервые за столько лет Вэй Ина.
Он странно покосился и улыбка его померкла. Серые глаза вновь перестали излучать былое веселье, и теперь смотрели с былой меланхоличностью, сверток был аккуратно закрыт и отправлен в полет на обеденный стол.
— Что не так? — брови Цзян Ваньиня сошлись на переносице, образуя две большие складки. — Что на этот раз? Мне начинает надоедать твои выходки. Одевайся, нам пора возвращаться, долетим за два захода. — мужчина принес оставленный у входа сверток и протянул его сидящему на кровати заклинателю.
— Я не пойду в Юньмэн.
— Тебя никто не спрашивал. Вперед, у тебя есть время пока я хожу к хозяйке оплатить счет, и если ты посмеешь не подчиниться, я найду способ заставить. — и быстро покинул комнату. Самому казалось, что он словно обидел маленького А-Лина и тот теперь дуется на него.
Не позволительное веселье для главы столь могучего ордена. «Я из ума выжил, раз страдаю такими вещами, но его улыбка была такой теплой. Это ничего не значит. Я должен затащить его обратно в Пристань Лотосов. А что потом? Потом пусть живет, может в нем проснется интерес, и он будет обучать молодняк. А если не захочет? Не посмеет. Я его глава ордена. И он обязан мне подчиняться. Он мне не чем не обязан, даже не член ордена. А что мне, как главе мешает сделать его адептом Юньмэн Цзян? Вот и решено.» от глубоких мыслей его отвлек голос хозяйки. Та пересчитывала все траты и почему-то была не довольна.
— Вы даете слишком много. Уберите половину. — она не взяла с гостя лишнего, лишь иногда привлекая его задумчивый взгляд на себя. — Как ваша спутница? Лекарь помог?
— Какая спутница? — не до конца понимающий суть разговора подал голос Вань Инь.
— Та, что вы принесли с собой тогда. А вот и она. Своеобразная у вас невеста, но кто я такая, чтоб судить.
— Кто? — но женщина на вопрос постояльца просто махнула за его спину.
Мужчина обернулся и обнаружил шатающегося на ватных ногах Вэй Ина, его лицо скрывал меховой капюшон. И выглядел в новой одежде похожим на девушку. Обладатель такого вида присел на ступенях не решаясь двинуться. Позади него раздались девичьи голоса: две служанки шли с верхнего этажа, неся вещи господина в фиолетовых одеждах и его спутника.
Пришлось подняться и взять на руки свою ношу. На удивление Вэй Ин молчал и лишний раз не двигался, иногда только натягивая накидку на лицо. Они покинули таверну в спешке. Пришлось уйти на небольшой дворик. Дождь постепенно набирал обороты и теперь шел размеренно, но не в полную силу. Было удивительно тихо. Капельки падали с черепицы с тихим перешептыванием.
Встать самому на меч было привычно. Сложнее было удерживать в руках живую ношу. Они поднялись и полетели в родной край. Вэй Ин уснул в полете, а проснулся уже в другой таверне, на небольшой циновке. Укрытый теплой накидкой с пышным мехом, он бессовестно заспался. На улице было шумно, дождя тут пока не было, но его холодные сырые намеки приносил ветер. Темнело.
— Проснулся? Тогда нам пора дальше, до конца дня вернемся. — устало потирая виски, глава ордена Цзян поднялся со своего места.
— Ты ел что-нибудь? — робость не пропадала, но и былой живости и заботы в голосе не прибавилось.
— Мне твой пирожок поперек горла встал. Так что спасибо за интерес к моей персоне. — язвительно ответил уставший адепт, ему хотелось отдохнуть у себя дома, но с таким грузом нужно держать ухо в остро, мало ли что.
— Прости, если раздражаю. — его поведение истолковали не верно. Причем опять. И теперь этот тихий голос раздражал еще сильнее.
— Не бери на себя много. Я отдохну в Пристани. А вот тебя накормить стоит. Жди здесь.
— Я не хочу. — кусок и правда не лез в горло, тем более он привык есть в том режиме кормления, в котором его удерживали. И тяжелая пища, те же лунные пирожки болью отзывались в его желудке.
— Мне все равно на твои хотелки. Это приказ.
Вань Инь скрылся за дверью и явился на удивление быстро. За ним шла грузная женщина, неся в руках поднос. От него пахло таким знакомым и родным запахом дома, что Усянь невольно сглотнул слюну. Именно такой реакции ждал его шиди. Служанка ушла, плотно прикрыв двери за собой. Взятая в руки пиала с легким бульоном была поставлена на столик у циновки.
— Ешь. — кивнул на тарелку Цзян Чэн.
— Покорми меня. Я не удержу тарелку в руках. — от решительного кивка и быстроты движений адепта, Вэй Усянь не понял, как ложка с порцией теплого бульона очутилась в его рту.
Нехитрыми движениями ужин был съеден, нужные лекарства запиты сладким чаем с медом. Сложив все на столик, Цзян Чэн собирался покинуть комнату, но его рукав легонько подергали, привлекая внимание.
— Посиди со мной. — неуверенная просьба была отклонена.
— Я и так сижу с тобой. Отпусти, мне нужно распорядиться со слугами. Мы останемся тут на ночь. — но ткань не отпустили, только потянули на себя.
— Садись не там. Сядь тут. Со мной.
— Эта циновка и так узкая, я не смогу устроиться на ней, пока ты ее занимаешь. Я принесу стул. — мысленно негодуя, Вань Инь не мог понять, что происходит с его шисюном. Изначально тот даже убегал от его присутствия и даже умудрился ударить подушками, а тут такая щедрость — впустил в личное пространство. Но тот сам идет на контакт, то пусть.
— Не надо стул. Тут много места. — не уступали в ответ.
— Ты невозможный человек, знаешь? — умостив свое тело на краю, заклинатель стал смотреть за замешкавшимся шисюном. Тот что-то неловко мял за пазухой. Мужчине было неловко спрашивать о дневном подарке в виде букета из цветов, тот уже завял фиолетовые лепестки поникли, но интерес стоял сейчас превыше всего.
— Что означают фиалки?
— У тебя попросили прощения.
За что у него просить прощения. Ведь такая жизнь и правда не принесет ничего кроме позора. Кто поверит про геройский плен. Все и так поймут, что и откуда.
— Что я буду делать в Юньмэне, глава ордена Юньмэн Цзян? — вопрос и правда стоял ребром и не давал покоя не только Вэй Ину.
— Придумаю. Фантазия у меня не хуже чем у тебя. — в этот момент в комнату постучали, да так сильно, что хозяева комнаты переглянулись. — Быстро за ширму, там окно, если что беги в него. — и обнажив свой меч, Цзян Чэн одним движением потушил все свечи.
— Ага, метнулся одной ногой там, другая уже в окне. Я не смогу так быстро. — недовольно и одновременно нервно зашипел Усянь. На такие комментарии заклинатель устало выдохнул и взмолился к предкам, чтобы те послали ему душевных сил и покоя.
— Вечно от тебя одни проблемы. Даже спрятаться … — новый удар чуть не снес несчастную деревяшку, служа последним предупреждением. — Не можешь. — и подхватив своего шисюна быстро закинул его куда-то на балку. Старейшина Илина прошипел что-то нецензурное, вызвав смешок снизу. — Тише там. Входите!
Дверь последний раз скрипнула под натиском и упала. Свет погас. В комнату в полутьме вошел человек в идеально белых одеждах. Его тело было напряжено и готово было словно натянутый лук выпустить быструю атаку в противника.
— Глава ордена Цзян. — холодно поприветствовал Лань Ванцзи.
— Чем обязан такому визиту?
— Вы забрали то, что не стоило трогать. Верните мне его, и я вас не трону. — на балке пискнули жалобно начав шептать то ли молитвы, то ли еще невесть что, но это отвлекло Второго Нефрита чем и воспользовался хозяин Пристани Лотосов, отправляя сильным пинком противника прямо в стоящую рядом ширму.
— С каких пор моего брата стали считать вещью. Он человек, а значит куда хочет туда и идет. Больше интересно, что стало с тобой? С ума сошел или просто перестал притворяться? А-Сянь, а я с самого начала говорил, не стоит к нему приближаться . Но я же дурак, откуда мне разбираться в людях лучше, чем тебе. — от этих слов легче не стало ни кому. Отряхнув свои одежды от щепы несчастной ширмы, Ван Цзи обнажил и свой клинок. Бичэнь горел чуть заметными синими сполохами энергии Ци.
— Вам не стоило ходить в ту пещеру. Ни вам, не вашему дерзкому племяннику. — как-то не добро улыбнулся заклинатель.
— Что ты сделал с ребенком, Лань Чжань? — такой толстый намек привел в ужас Вэй Ина и он потерял равновесие, слабые руки не удержали и он со звонким шлепком свалился на мягкое ложе. Его тело дрожало от накатившего ужаса перед своим пленителем. Пусть он и умрет сегодня, живым не вернется, лишь бы Цзинь Лин был в порядке.
— Что ты сделал с моим племянником? — на руке Вань Иня зашипел Цзыдянь, повинуясь гневу своего владельца.
— Обмен. Вы мне вернете то, что было моим. Я вам вашего племянника. — янтарные глаза спокойно смотрели то на одного заклинателя, то на другого, сжигая в адском пламени.
— Соглашайся. — за подол ханьфу подергали, привлекая внимания. Цзян Ваньинь оглянулся, серые глаза с обреченной и вымученной улыбкой смотрели на него. Выбор был сделан.
* Фиалки имеют большое значение для тех, кто хочет, продемонстрировать, что урок из ситуации извлечен и больше она не повторится;
*Юэбин-лунный пирожок.
