спаси меня из плена чужой любви

***

      Не ясно от чего глава ордена принялся выпивать каждый вечер, пока спустя четыре дня не свалился на тренировке своих адептов. Лекари констатировали, что величайшего воина развезло от большого количества вина на палящем солнце. Янь Ли удрученно вздохнула, и велела изъять весь алкоголь в резиденции, а неугомонного, в плане спиртного, братца отнести в его покои и не выпускать до момента его полного выздоровления.       Не шибко обрадовавшись такому решению, Цзян Чэн принялся буянить в меру своих сил, которых почти не осталось по причине плохого самочувствия. Поэтому он оттолкнул придерживающих его лекаря и его подмастерье, скрылся в небольшой комнате за главным залом, где присел на полу у кровати спящего Вэй Усяня. Тот, как и прежде, не подавал признаков сознания, продолжая видеть сны. Опустив руки и голову на кровать, Вань Инь прикрыл глаза. Он не хотел засыпать, но в комнате теперь не так сильно пахло горькими травами и настойками, что захотелось хоть немного перевести дух. Следующий день прошел менее бурно, так как оба Героя Юньмэна спали на пару в одной комнате, так еще и на одном ложе.       Во сне Глава ордена крепко, но бережно удерживал забинтованную тонкую руку, совсем не такую, как при их последней встрече. И только при смене бинтов его зубы нервно скрежетали, от покинутого тепла под своей щекой. Как только все процедуры были соблюдены, его глаза немного открывались, чтобы туманным взглядом найти отодвинутое от него поврежденное тело.       Наконец проспавшись, Цзян Ваньинь удалился обратно в свои покои и не появлялся еще сутки, где и что он делал, было понятно по гулу голосов и барабану гулких ударов и падений. И вновь вечер и снова терпкий напиток. В этот раз к нему присоединился господин Му. Невысокий, коренастый пожилой мужчина выходил из отведенной ему комнаты и направился к стремительно бредущему господину. Рост у них разнился в три головы, но это не мешало врачевателю посмотреть на идущего сверху вниз. Вань Инь оторопел под его взглядом и недоуменно уставился на преградившего ему путь человека. — Выпивать в одного — является постыдной болезнью. — зорко подметил устоявшийся запах вина и немного красные щеки. — Вина в поместье не сталось, и вы решили пройтись до трактира спуская деньги на ветер. — Это не твое дело, лекарь. Занимайся тем, что тебе поручено. От этого напрямую зависит твоя жизнь. — Давайте выпьем чаю, и поговорим. — открыв дверь в свои покои, господин Му жестом пригласил гостя зайти. — Я не нуждаюсь в беседе, как и в твоем чае. — хмыкнул Цзян Чэн, задрав подбородок повыше, развернувшись он хотел уйти, пока его не пригвоздило к полу. — Я не уверен, что он проживет еще и пары дней. — лекарь знал, что и кому говорил, так что сказанное должно было подействовать, так, как он и хотел. — В каком смысле? — медленно развернулся адепт. — Что ты хочешь сказать? — Я нечего не желаю сказать, господин может отправляться по своим делам. Я же выпью чай вместе с госпожой. — и немедля сам вошел в свои покои, следом за ним ворвался и Вань Инь. — Говори! — воскликнул. — О, вы решили принять мое приглашение. Присаживайтесь, друг мой, чай скоро будет готов.       Увидев, что мужчина перед ним и слова не скажет без этого треклятого чая, Цзян Чэн уселся за столик в середине комнаты и нервно тарабанил по искрящемуся Цзыдяню. — Перейдем к сути. –поставив чашку с горячим чаем на стол, господин Му дождался, когда его гость выпьет, как минимум половину. — В ближайшее время у больного господина начнется кризис и нет точной уверенности, что он его переживет. Переливание Ци, которое вы до этого практиковали на нем только все усугубило. Как я понимаю, внутри вас его Золотое Ядро. Конечно, эта практика встретилась мне впервые, но это не говорит о моем неведенье. Вливать Ци в пустоту не имеет смысла, особенно если эта пустота хранит в себе остатки этой же энергии. Вы раздраконили забившиеся меридианы во всем его теле. И если бы у владельца было его Ядро, дела бы обстояли куда не шло, лучше, но сейчас этот человек ходит на грани. — подытожил лекарь, допивая свой чай одним залпом. — Ты хочешь сказать, что я … — сжав до хруста свободную руку, заклинатель уставился на собеседника. — Да, вы почти его добили своим лечением. И если бы не молодой господин Цзин, мы бы с госпожой не успели, лечить было бы некого. — Я не хотел, чтобы всё повторилось вновь. Если бы все узнали, они попытались убить его быстрее чем сгорела палочка благовоний в храме моих родителей. Неужели он погибнет от моих рук? — отбросив несчастную чашу, мужчина упал лицом в свои ладони. — Умрет или нет, знать нам не дано. Все эти дни мы с госпожой подготавливали почву. А теперь нам остается только ждать.

***

      Теперь когда Вэй Ина никто не трогал, он нервозно отполз к изголовью кровати, и задышал часто и громко, словно загнанные кролик, он, напуганный грубостью, осматривался по сторонам, ожидая удара или еще одного захвата. — Мои старания не пропали, моя госпожа. Всё как я и говорил. — устало стерев пот со своего лба и шеи, господин Му упал на стоящий у стены стул, отбросив ноги в разные стороны. — Ты меня обманул? Ты сказал что он помрет не сегодня так завтра! Да я тебя придушу, чертов лекарь. — Цзян Чэн и правда было двинулся к лекарю, но его остановила собственная сестра хорошенько стукнув по макушке. — А-Сянь, ты меня узнаешь? — тихо заговорила она, медленно приближаясь к кровати. — Это твоя шицзе, понимаешь?       Но Вэй Ин только отрицательно покачал головой. Он понимал где он, и кто рядом с ним, кроме голоса лекаря, тот казался ему незнакомым и немного пугающим. Здраво рассудив, что Цзян Чэн явно ему не только не рад, но и угробит его в любой миг или бросит, лучше лишний раз помалкивать. В сознании мелькнуло воспоминание о том, что его наглым образом бросили в лесу помирать. Уж лучше бы добил. А этот сон что снился ему так не долго, был таким теплым и светлым, что прервать его было грешно, так еще и ударить умудрились.       Отвернувшись лицом к дереву, а к окружающим спиной, заклинатель заплакал, хотя и сам понимал, что за последнее время показался людям плаксой и обузой. А еще его ведение с родителями, которые теперь не вернуть и нежная ласка. Не желая игнорировать Янь Ли, мужчина еле махнул рукой, давая знать, что понимает ее, но говорить не хочет. — Тогда тебе стоит отдохнуть. Мы оставим тебя под присмотром лекаря, а позже заглянем к тебе. Ты не против? –так же аккуратно она встала и отошла от ложа, освобождая пространство. — Против. — просипел в ответ Вэй Усянь. — И эта твоя благодарность? Смотрю, твои дорогие Вэни напрочь отбили в тебе всё хорошее. — проворчал Вань Инь. — А-Чэн! — упрекнула говорящего госпожа Цзин. — Ты… Бросил… меня… в лесу! — развернувшись к Цзян Чэну, темный заклинатель представлял из себя плачевное зрелище: волосы его прилипли тонкими прядками к щекам и скулам, глаза блестели от влаги. — И? Ты вроде не возражал, но по итогу Лань больше не угроза, а ты всё еще жив. Разве не прекрасно? — Пошел… к гулям! Обманщик… — всё так же сипел мужчина. — Я обманщик? А не ты ли обманывал нас всех. На сегодня хватит. Заткнись и спи. — теперь можно было и покинуть этого плаксу, и уйти по делам главы ордена.       Взрослые, кроме лекаря, удалились. В помещение протиснулась любопытная воинственная мордашка. Мальчик с любопытством осмотрелся и, не обнаружив ни матери, ни дяди прошмыгнул внутрь. — Ну, Вэй Ин, кто ты такой на самом деле?       С самой первой минуты, как глаза Вэй Усяня и молодого наследника ордена Ланьлин Цзинь встретились, мужчина знал о неизбежности данного вопроса, но отвечать не хотелось. Даже если бы он сильно захотел, то его губы не пошевелились. — Юному господину не полагается находиться в этих покоях без присутствия старших. Это верх неприличия к больному. — складывая ровными стопками грязные повязки на деревянный поднос, резюмировал лекарь, но мальчишка лишь хмыкнул в лицо старшему. — Говорят ты наводил ужас одним своим именем, предал родной орден и семью, оставив друзей ради выходцев из дрянного ордена. — Ты ничего не знаешь. — внутри заклинателя что-то гневно зашевелилось. — А что еще знать о виновнике стольких бед. Жаль дядя не говорил о тебе ранее, я бы оставил тебя с эти Ланем. — Возможно, столько лет он и был его наказанием, но не нам судить, особенно юнцу как вы. Идите подальше. Иначе я применю силу. Ваша матушка поручила это дело мне, и я как никто другой понимаю ценность человеческой жизни. Если я и сделаю вам больно, то во благо. — поднос грохотом обрушился на стол и пожилой мужчина навис над дерзким адептом. — Думаешь меня испугает какой-то лекарь, старик? Ошибаешься, очень сильно. Я скажу всё дяде, что ты предатель на стороне этого Вэя и вместе хотите захватить власть. И кому поверят сильнее. — усмешка на лице парня в точности повторяла отцовскую, от чего глубок злости еще пуще зашевелился внутри темного заклинателя. — Оставь его. Хочешь знать? Тогда послушай и маленькую тайну своей семьи. Твой дядя был влюблен в одну прекрасную деву, величайшего лекаря и бойца. Она была одной из первых юных красавиц того времени. — И что? Какой мне прок от этого, все влюбляются… — но его резко прервали. — Но не твой дядя, этот человек однолюб по натуре. Так вот, вместо того, что спасти ее, он убил ее вместе с советом всех орденов. Убить того, кого любишь, выбрать ей смерть и смотреть как ее прах развеивают по ветру, не оставив даже могилы. И это только начало. А твой отец, как много ты о нем знаешь? — шипел все громче Вэй Ин. — Мой отец герой, в отличие от тебя, трус. — Спроси у Цзян Чэна, за что он терпеть не может твоего родителя и по сей день. Хочешь послушать еще черного яда, что скрывается от тебя и многих. Ты простой ребенок.  — Думаю на сегодня хватит. — заметив как закипает молодой наследник, господин Му перекрыл ему вид на не менее раздраженного больного, указав ему на дверь, он повернулся лицом к ложу, за спиной хлопнула створка двери. — Вы полны сил, но стоило ли вновь пользоваться темной энергией ради такой мимолетной ссоры. Вы не понимаете своего положения. — Как и тебе. — вздохнув поглубже пару тройку раз, мужчина прикрыл глаза, успокоить бурю в себе было сложнее чем обычно, но попытка того стоила, и через минуту его лицо побледнело еще сильнее, и он заговорил вновь. — Как только я смогу стоять на ногах, меня отведут на суд, а тебя убьют в качестве пособника. Хороша участь, неправда ли? — Не думаю, что глава ордена преследует цель вас убить или представить миру вас почти мертвого. — закончив с бинтами, господин Му сел на маленький табурет подле кровати, продолжая диалог. — Наш разговор мне не по душе. — честно признался больной. — Не мне судить человека передо мной. Все мы сами хозяева своей судьбы. Это вы и без меня понимаете, господин Вэй. Отдыхайте, завтра предстоит новый день.       Доктор покинул комнату. И вот теперь У Сянь остался в тишине. Немного тянуло в сон, но предстоит еще много чего обдумать.       После того, как бушующее молодое сердце смогло немного утихнуть, Цзинь Лин уже сидел на пристани, было достаточно позднее время, люди разошлись по домам, и только несколько адептов ходили в карауле. — Он точно демон, самый настоящий. — бурчал юный заклинатель. — Он задумал и меня перетянуть на сторону зла. — И тут в голове зародился план по уничтожению злодея. Может дядя и не одобрит его решение, но и говорить о нем мальчишка не собирался. Главное не бояться, а дальше он помнил все чему научился, особенно про интересные тактики скрытых убийств, что рассказывал ему младший дядя. Вскоре его пыл немного охладел, и ночная прохлада окутала его горячие щеки. Мирно билась вода о деревянные сваи. Скрипела под весом деревянная доска. — Если ты задумал убить его, то напрасно. Такой возможности я тебе не дам. — мужской голос словно невзначай прогремел позади. От голоса дяди племянник сжался и готовился вспылить уже и с ним. — Ты бы слышал, что он говорил. Этот демон уже завербовал старика, и пытался меня. — резко развернув корпус, тонкие руки в золотых одеждах глухо ударили дощечкам. — Значит ты не отрицаешь покушения на своего названного дядю? Орден твоего отца плохо влияет на тебя. Завтра же ты возвращаешься в Башню Золотого Карпа, и если я узнаю, что греешь в сердце недобрые мысли… — Убьешь меня, как и свою возлюбленную? — вкинул новых дров в разговор Цзин Лин, но он не думал, что его дядя рассмеётся на его слова. Разве он не затронул его старую рану? Недоуменно уставившись на взрослого, подросток медленно поднялся на ноги. Волосы его плавно легли на плечи, а подол верхнего одеяния помялся от продолжительного сидячего положения. — Это тебе Вэй Усянь сказал? Вот старый глупец, я не могу. С ним я поговорю позже. А теперь послушай меня. — стремительная перемена от смеха в злой рык, удивила бы кого угодно, но не ближайших людей главы ордена, только сейчас было действительно страшно. — Он тебе не соперник, ты слаб и мал, так еще и в отца, дерзкий на язык и скор на выводы. Со временем ты поймешь… — Пойму, что ты под чарами этого демона? Я и так это понял. Все вы под его проклятьем.