P. M. M. L.

Намджун стоит у причала. Ветер треплет уложенные волосы, взгляд слишком потерянный. Поздно. О чем-то думать слишком поздно. Их руки, крепко переплетённые пальцы, соленые от морской воды губы, пасмурное небо над головой, безграничная гладь воды под ногами и светящиеся любовью глаза. Тебе, я чую, нужен воздух. Их последний день, обветренные губы, дрожащие руки в карманах пальто, неловкие прощания, осторожные взгляды, сплошное липкое сожаление. Обоим нечего сказать. Тихо. Не слышно ни часов, ни чаек. И ты в песке, как будто в бронзе. То самое, что связывало так крепко, теперь бессильно и осталось лишь жалкой папкой в телефоне да редкими воспоминаниями одинокими вечерами. Тогда казалось, что время не имеет значения, что есть только они в целом мире, нуждающиеся в тепле друг друга, понимающие и чувствующие каждую проведённую вместе секунду без слов. Пылающие молодостью, оба яркие и бестолковые, когда дом — это другой человек, когда всё, что у тебя есть — одному ему, доверчиво, без остатка. Когда играешь, не осознавая этого, в «навсегда». Джинсы воды набрали и прилипли. Где он теперь? В шумной Японии или солнечном Тайланде? А может, где-то на севере? Намджун не ищет встречи с ним уже давно, восемь лет — слишком долго. Они друг другу ничего не обещали тогда, и это, наверно, единственное верное решение из принятых. Мне кажется — мы крепко влипли. Намджуна берет за руку хорошенькая невеста, вся сияющая счастьем, смотрит в сотый раз за день на их кольца, будто не веря, что самый волшебный день в их жизни наконец настал, целует его в щёку и тянет назад к гостям. Мне кажется — потухло солнце. Намджун мягко улыбается ей, всё ещё видя перед собой другое, дорогое сердцу лицо, и улыбка незаметно меркнет. Прости меня, моя любовь.