И кто антагонист на этот раз?

      Бамбуковая роща после дождя вновь подёрнулась лёгкой зелёной дымкой. Безмятежная тишина прорастала под кожу, окутывая томной дрёмой. В такие часы лорд пика Цинцзин невольно тянулся к теплу, несмотря на то, что при таком уровне развития, был способен легко переносить холод. Но что мешало ему потакать своим желаниям и мелкими глотками пить обжигающий чай, согревая о тонкий фарфор замёрзшие пальцы?       На самом деле Шэнь Цинцю ненавидел холод. В этом мире было много вещей, которые он ненавидел. Но со многими из них ему приходилось мириться. К примеру, с этим ужасающим одиночеством, когда вокруг тебя нет никого, кто по-настоящему согрел бы тебя в такие промозглые дни. Когда ты вынужден любезно улыбаться, подставляя плечо для братского похлопывания: «Я рад, что шиди хорошо себя чувствует… У шиди нет настроения?.. Шиди не желает посетить Цюндин?..», а внутри с жалобным звоном рвутся струны. Шэнь любил главу Юэ — он был воистину важнейшим человеком в его жизни, но его забота была утомительна…       Сейчас, вернувшись в этот сырой, пронизанный зелёной мглой бамбуковый дом, лорд Цинцзин впервые был спокоен. Он, не терпевший рядом с собой никого, сам привёл другого человека.       — Приглашённый ученик Цанцюн Ло Бинхэ будет жить здесь, — произнёс Шэнь Цинцю, сопроводив юношу в дальнюю часть дома. Она была пристроена позже именно для этой цели — здесь должен был проводить всё своё время старший ученик.       Мин Фань.       Но терпеть его рядом при всех замечательных качествах Шэнь Цинцю не мог.       Здесь никогда никто не жил. Кто бы мог подумать, что эта светлая, просторная комната впервые будет подготовлена для приглашённого ученика.       Ведь и Гунъи Сяо никогда не удостаивался такой чести.       Так с чего бы вдруг такое доверие к человеку, которого ты видишь впервые, мастер Шэнь? Как же так вышло, что ты, неспособный вынести чужого прикосновения даже если это необходимо для спасения собственной жизни, вдруг решил жить бок о бок с тем, кто ничего для тебя не значит?       Лорда Цинцзин угнетало одиночество.       Ведь пока он один, кто помешает появиться за его окном чёрной тени пещер Линси? Как бы долго не мог обходиться бессмертный без отдыха и сна, это не может длиться вечно. Даже не выпуская из рук Плеть Наказания Души — это чудовищное оружие, обретённое случайно, он не мог не содрогаться от каждого звука.       Лорд Цинцзин больше ни минуты не мог оставаться один!       Иначе стальные пальцы вновь сжимались на его горле. И треск рвущегося шёлка взрывался в висках.       Никогда… больше…       Прошлое убивало его. Медленно, мучительно, больно.       Сколько жестокости было в этой жизни? Сколько из этого выпало на его долю? Сколько он совершил сам?       Хватит!       С него хватит!       — Мастер Шэнь… — юноша не нашёлся, что ответить на столь щедрое предложение. Жить буквально в двух шагах от наставника, тем более если не он выпестовал тебя с раннего детства — небывалая честь. — Этот ученик благодарен за оказанное доверие. — Ло Бинхэ поклонился.       Шэнь Цинцю едва заметно улыбнулся, мягко сказав:       — Этот ученик приготовит чай?       Святые Небеса! Он и впрямь спрашивает?! Ло Бинхэ едва не рассмеялся. За всю нелёгкую жизнь, с самого рождения и до того момента, как он, похоронив мать, рыдал под дождём у её могилы; тот единственный раз, когда он лил слёзы, прижавшись к силуэту в золотых одеждах, и после поступления в Хуаньхуа, столь мягкого воспитания этот ученик не встречал.       Более того, Шэнь Цинцю был известен своими жестокими методами наставления. Так откуда взялась эта обволакивающая забота?       Заваривая чай, Ло Бинхэ вспомнил лицо лорда Лю и странные слова, что он сказал: «Думаешь, сможешь спрятаться за его спиной?».       И кто же так тревожит лорда Цинцзин, что способен обратить его в бегство? Не сам ли Лю Цингэ тому причиной?       Впрочем, раз в Цанцюн дошли слухи о столкновении Хуаньхуа с демонами, можно попробовать выведать что-нибудь у незадачливых учеников.       Иногда Бинхэ сожалел, что, как бы ни хотел этого глава Дворца Хуаньхуа, он никогда не был чистым белым лотосом. Казалось, он родился, прожив перед этим не одну жизнь.       Чай был странен на вкус. Странно знаком.       Шэнь Цинцю выглядел до крайности утомлённым, но не торопился в постель. Немного понаблюдав за тем, как он засыпает за столом, Ло Бинхэ всё же набрался смелости для разговора:       — Мастер Шэнь устал? Этот ученик мешает вам?       — Нет, — вскинулся тот.       — Кто же посмел так напугать вас? Если мастер желает, этот ученик готов защищать его столько, сколько потребуется.       Цинцю подумал, что следовало бы рявкнуть, одёрнув этого мальчишку и выставить его на колени в холодную ночь. Что стоило бы пройтись по этой гордой спине плетью. Кто в этом мире посмел бы утверждать, что лорд Цинцзин может быть напуган?!       Но он никак не мог очнуться, то и дело соскальзывая в сон.       Бинхэ нахмурился, так и не получив вразумительного ответа и медленно выдохнул. Кажется, он и впрямь напрашивается на жесточайшее наказание. Но оставить этот нежный цветок спать на полу он никак не мог. Будет ли считаться то, что он принёс мастера на руках и уложил в постель, осквернением его бессмертного тела?       Бинхэ потушил свет и вернулся в свою комнату. Шэнь что-то тихо бормотал во сне.       Юноша обследовал каждый цунь бамбуковой рощи, но не нашёл ничего тревожного. В эту ночь он так и не смог спокойно уснуть. Снилось что-то пугающее и сладостное одновременно. Ученик был уверен, что всему виной хрупкий, изломанный сон мастера. Но когда в глубине ночи раздался рваный вздох, и сквозь всхлип или стон протяжное «Нет! Нет-нет…», Ло Бинхэ не открыл глаз. На его губах таилась жестокая усмешка, а голос был странно хрипл. Не просыпаясь, он произнёс чётко и холодно: «Нет? Разве учитель может сказать мне нет?» и, перевернувшись, затих до утра. Дыхание юноши осталось спокойным и тихим.

***

      Шэнь Цинцю резко распахнул глаза. Что-то было не так. Ему показалось, он слышал голос. Кто здесь? Кто мог пробраться в бамбуковый дом лорда Цинцзин?! Прислушался. Рука невольно потянулась к рукояти тяжёлой стальной плети. Ступая бесшумно, словно тень, он двинулся в глубь комнат. Тишина. Везде царило безмолвие. Он уже собирался вздохнуть с облегчением, но вспомнил, что и впрямь не один. Неуловимая волна гнева на мгновение исказила черты — он не ложился в постель. Да как его угораздило притащить в собственный дом этого мальчишку?! Что, ради всего святого, на него нашло?!       Шэнь Цинцю остановился у кровати и впился взглядом в лицо юноши — безмятежные, прекрасные черты: светлая кожа без единого изъяна; чёрные, чётко очерченные брови, словно нанесённые кистью для каллиграфии; изящный прямой нос; алые губы, от которых он никак не мог отвести взор. Лунный свет был так ярок, что позволял разглядеть каждую деталь. Чёрные волосы разметались по подушке, когда Бинхэ, видимо, потревоженный этой полной луной, отвернулся от окна.       Лорд Цинцзин не двигался, испытывая смешанные чувства. Он словно внезапно столкнулся лицом к лицу с тем, кого ненавидел всей душой и вдруг обнаружил, что больше не испытывает этих чувств. Нет, всё было гораздо хуже. Ему весьма нравилось то, что этот человек находится здесь. Видимо, это весьма редкое расстройство разума, не поддающееся лечению?       Мастер Шэнь ещё раз взглянул на спящего ученика и, всё ещё поражаясь самому себе, покинул комнату.       Ну, Ло Бинхэ, по крайней мере, не пытался его раздеть. Подумал Шэнь Цинцю, ища оправдание поступку Ло Бинхэ.       И мысль, внезапно постыдная, пронзила его мозг: наверное, очнись он в объятиях…       К горлу лорда Цинцзин подкатила тошнота. Да что же с ним творится?! Неужели, увидев этого юнца, он сошёл с ума?!       Цинцю нервным движением сбросил сапоги и одежду. Хватит. Свернуться в тепле и спать. Без снов. Святые Небеса, только бы без снов!

***

      Он и впрямь уснул так крепко, что солнце стояло высоко над головой, когда открыл глаза. На столе ожидал горячий завтрак и чай. В доме никого не было. Шэнь Цинцю не мог не усмехнуться. За столько лет кто-то о нём позаботился? Против такого ненавязчивого внимания ему нечего было возразить.       Мальчишка не появлялся, явно изучая новое место. Спокойствие и тишина накрыли дом, словно он был отрезан от внешнего мира неким барьером. Комнаты наполнились ароматом горьких горных трав от горячей воды в огромной каменной ванной. Раскрасневшаяся кожа была свежа и нежна. И за окном наконец выглянуло солнце. Удивительно хорошо было остаться здесь, отлынивая от дел и забот. Страх растворился и больше не мучил истерзанной души — так случалось и раньше. Он накатывал приступом. Но в этот вечер можно подняться на вершину пика и даже взять в руки давно зачехлённый гуцинь…       Лорд Цинцзин был беспечен настолько, что едва не позабыл взять стальную тяжёлую плеть, пустившись в путь.       Пройдя около половины ли, он впервые почувствовал, что в воздухе разлилась тревога — звуки застыли. Полное безмолвие легло на плечи вязким страхом. Губы вмиг пересохли.       Из глубины бамбуковой рощи медленно надвигался алый туман. Подползал к самым ногам… Шэнь Цинцю отшатнулся, не в силах оторвать от этой мглы взгляд и поднять его. Он знал, что увидит там — горящие ненавистью и жаждой крови глаза на божественно красивом лице.       Судорожный вздох сорвался с губ Шэнь Цинцю. Пальцы сжали рукоять стальной плети, а её хвост, словно тело ядовитой змеи, развернув серебристые кольца, упал на тропу.       — Ты всё ещё смеешь приходить? — холодно произнёс мастер Шэнь.       В поле опущенного к земле взгляда показались носки белых сапог.       — Неужели ты надеешься, что будет иначе? — послышался ледяной голос. — Неужели ты думаешь, что сможешь остаться в живых после того, как едва не убил меня?       Шэнь Цинцю, наконец, разозлившись, вскинул голову. Лицо собеседника, как всегда, не отличалось от того чудовища, встреченного в пещерах Линси долгие годы назад.       — Решил убить, так убивай! Не останавливайся на половине! — лорд Шэнь взмахнул рукой, и плеть с оглушительным взрывом сплелась у ног врага.       Пик Цинцзин содрогнулся.

***

      — Шиди Ло! — Нин Инъин и впрямь выглядела столь трогательно, что будь она старше даже на тысячу лет, у Бинхэ не повернулся бы язык назвать её шицзе. Она была так любезна, что выложила всё, что он хотел бы узнать.       Пару раз он ловил ревнивые взгляды старшего ученика Цинцзин, но никак не мог припомнить его имени. Пока наконец не спросил у сестрички Нин.       Что-то светлое и далёкое слышалось в этом сочетании — сестричка Нин…       — Мин Фань! — позвала она. И тот смущённо выступил из-за деревьев.       — Чего это ты прячешься, будто вор? — спросила Нин Инъин.       «Ох, — подумал Ло Бинхэ, — сколько же проблем может создать твой не в меру острый язычок».       Молодые люди поклонились друг другу.       — Шисюн Мин, прошу простить. Из-за этого адепта ученики пика Цинцзин оказались в неловком положении.       Уголок губ Мин Фаня дёрнулся.       — О какой неловкости говорит шиди Ло? Ведь этого ученика выбрал учитель, разве вправе мы сомневаться и оспаривать его выбор?       «Ооо, — подумал Ло Бинхэ, — значит лорд Цинцзин всё же неплохой наставник. Как же Гунъи Сяо стал таким грубияном?»       — Этот Ло ошибся? Прошу простить.       — Да сколько можно! — не выдержала, наконец, Нин Инъин. — Шиди Ло теперь ученик Цинцзин! Неужели и здесь мы должны вести себя, как чужие?       Ло Бинхэ взглянул на нее с сомнением. Да — маленькая шимэй.       Внезапно земля под ногами содрогнулась, а воздух сотряс оглушительный хлопок. Ло Бинхэ похолодел. Его глаза вмиг распахнулись, а пальцы сжались в кулак.       — Что это? — спросил он встревоженно.       — Ох, кажется, учитель очень зол. — побледнел Мин Фань.       — И часто он использует Плеть Наказания Души, когда злится? — сквозь зубы выдавил Ло Бинхэ. Мин Фань от удивления приоткрыл рот — такая редкая вещь, откуда же он знает о ней?       Нин Инъин вздохнула.       — Только если причиной является шишу Лю.       — Лю Цингэ? —  не сдержал смех Ло Бинхэ. — Кажется, мастера Сюя пора спасать.       И Ло Бинхэ стремительно скрылся среди деревьев.       — А? — удивлённо воззрились вослед Нин Инъин. — Да единственный, кто здесь нуждается в спасении – это шишу Лю!

***

      На это и впрямь стоило взглянуть. Ло Бинхэ едва помнил лицо лорда Байчжань с той беспокойной встречи. Всё-таки битва с демонами не оставляет времени на то, чтобы кого-то пристально рассматривать. Но от того, что он сейчас видел, можно было умереть на месте. Оба лорда выглядели не лучшим образом. Одежда Цингэ была повреждена во многих местах, и сквозь прорехи проглядывали багровые рубцы. Ло Бинхэ не понимал, что за сила заставляет его вновь и вновь бросаться под удар. Мастер Шэнь был слишком опытен во владении этим инструментом. Вырвать плеть из его рук не представлялось возможным. И избежать удара — далеко не всегда.       Чэнлуань рассыпал искры во все стороны, издавая чудовищный гул — явный признак того, что разум мастера на грани.       Шэнь Цинцю не был ранен. Но его одежда была в ещё худшем состоянии. Многочисленные отблески Чэнлуань рассекли тонкие слои шёлка столь искусно, что Ло Бинхэ впервые засомневался — что вообще было целью?       Грудь и плечи мастера Шэня были обнажены.       Под последним ударом Лю Цингэ пал на колени, признавая поражение. Его тёмные глаза были полны яростью…       Увидев этот взгляд, ученик только вздохнул. Значит, вот оно что!       — Когда-нибудь я достану тебя! — Лорд Лю выплюнул кровь. И, с трудом поднявшись на ноги, медленно выдохнул. Он всё же использовал меч, чтобы уйти.       «Невероятный мастер!» — подумал Ло Бинхэ. Эта ужасная плеть одним ударом могла сломать меридианы и десятью — разрушить золотое ядро.       Лю Цингэ, судя по всему, не впервые оказался под её действием, но после этого всё же решился управлять потоком ци.       Учитель и ученик оказались в неловком положении. Шэнь Цинцю не видел его, но мог обнаружить в любой момент. Как будто мало того, что прошлой ночью он посмел прикоснуться к его телу, так теперь стоит тут и не может оторвать взгляда от этого белого плеча, по которому тёмными волнами рассыпались волосы.       Лорд Цинцзин медленно повернулся, и плеть, взметнувшись, рассекла воздух на том месте, где мгновение назад стоял Бинхэ. Тело Цинцю сотрясала дрожь ярости и стыда. Кто это был?! Кто мог увидеть его в таком унизительном положении?! Кто посмел приблизиться?!       Юноше от боли хотелось кричать, срывая голос, но он не мог даже вдохнуть. Если бы не техника теневого шага Хуаньхуа, удар достиг бы ядра. Плеть и так зацепила плечо и затылок. Ничего. Эти следы можно скрыть.       Главное, чтобы мастер Шэнь не догадался, что это был он. Его ведь нельзя было разглядеть? Ведь нет?