Глава 4. Шиди Шэнь!
26 декабря 2020 г., 17:11
Ло Бинхэ вернулся поздним вечером. Удар этой чудовищной плети оказывал на него странное влияние. Душа была взбудоражена сонмом чувств, которых он испытать не мог — не хватило бы и жизни, чтобы вместить эту ненависть и боль, презрение и восхищение, жажду обладания и отвращение… Словно вдруг сорвало шлюзы, и мутный поток весенних вод хлынул, затапливая — не вдохнуть. Бинхэ сглотнул подступившую кровь. Удар оказался серьёзней, чем он надеялся. Как же он сможет взглянуть в глаза лорда Цинцзин? Как он сможет посмотреть в это лицо, если даже сейчас его пальцы дрожат от желания коснуться тонкого стебля шеи и… Что дальше? Сдавить, пока он не перестанет дышать?
Нужно время. Если сейчас у него будет целая ночь, он сможет разобраться с этим!
Шэнь Цинцю восседал на кровати, держа тонкими пальцами старинную книгу. Ничего не говорило о том, что совсем недавно он подвергся столь суровому испытанию. Остановившись у лунных ворот, Бинхэ, вежливо поклонившись, приветствовал наставника.
— Мастер Шэнь.
— Что с твоим плечом? – не поднимая взгляда, спросил учитель.
Глаза Ло Бинхэ в удивлении распахнулись. Дрогнул голос? Лицо? Спина? Но...
— Плечом? — непонимающе переспросил ученик. — Почему мастер думает, что с ним что-то не так?
— Ты дёргаешься от боли при малейшем движении и всё ещё хочешь сказать, что с тобой всё хорошо?
Мастер Шэнь, твой взгляд опасно остёр!
Ло Бинхэ вновь склонился.
— Прошу простить. На Собрании Союза Бессмертных этот неосторожный ученик был ужален терновой лозой.
Он знал, что его обман не выдерживает никакой критики. Терновая лоза была ядовитой. Столь длительное воздействие должно было нанести ему серьёзный вред. Да любой профан даже с двухсот цуней никогда не перепутал бы удар лозы и плети. Он мог надеяться лишь на крайнюю редкость этого растения. Из всех людей, встреченных в жизни, лишь единицы были знакомы с ним. Нет. Всё было не так. Ло Бинхэ, находясь в плену настигшей волны чувств, надеялся, что наставник не станет беспокоиться об этом.
— Терновой лозой? — Мастер Шэнь поднялся и подошёл к столу. — Ты столько времени оставался без помощи, ужаленный этой ядовитой дрянью?!
Он что-то судорожно искал на низком бамбуковом столике.
Вот уж повезло иметь учителя, который сведущ и в этом!
— Я отправлю талисман призыва Му Цинфану, — в руках Цинцю появился бумажный лист с написанным алой тушью заклинанием.
— Нет! — встрепенулся Ло Бинхэ. Да как он мог позволить кому-то увидеть этот след?! Уж лорд Му, славящийся своим редким целительским талантом, вмиг определит, чем он оставлен. Тем более, что, похоже, сталкивается с подобным довольно часто.
— Что значит нет?! – нахмурился лорд Цинцзин.
Ло Бинхэ попытался выдернуть тонкий лист из пальцев лорда Цинцзин. Бумага измялась. Глаза цвета цин медленно темнели от гнева. Он потянул ещё раз и в его пальцах остался лишь обрывок. Символ призыва уже сорвался тонкой нитью света и стремительно удалялся по направлению к Цаньцао. Шэнь Цинцю не двигался. Глаза Бинхэ затапливал немой ужас.
— Я задал тебе вопрос, — сквозь зубы процедил наставник.
— Мастер Шэнь, мне не нужна помощь. Этот ученик способен позаботиться о себе сам. — Его голос заметно подрагивал.
— Сам? Да ты знаешь, что такое терновая лоза?!
— Мастер Шэнь… – попытался возразить Ло Бинхэ.
— Дай мне посмотреть! – настаивал тот.
— Мастер Шэнь! – в отчаянии воскликнул ученик.
Какое ужасное положение, Святые Небеса! Он не мог развернуться и уйти! Плеть Наказания Души уютно свернулась тут же, на столе. Стоит только нагнуться. Одно стремительное движение и его вновь обожжёт эта чудовищная нестерпимая боль! Ни за что!
Он вообще не мог повернуться! Глаза наставника потемнели до цвета грозовых туч.
— Не вынуждай меня наказывать тебя, — голос звенел, и от этого всё становилось только хуже. — Раздевайся.
Обсидиановые глаза утонули в паническом страхе. Неужели ничего нельзя придумать, чтобы избежать наказания?! Он больше не мог произнести ни слова. Лишь отрицательно покачал головой.
Шэнь Цинцю выдохнул сквозь зубы, и его рука потянулась к серебристой рукояти. Ло Бинхэ перехватил запястье мастера. Его холодные пальцы дрожали, но железная хватка не ослабевала.
Скула наставника дёрнулась.
— Ты смеешь прикасаться ко мне?! — голос сел. Мастер Шэнь говорил шипящим шёпотом. Он попытался вырвать руку из пальцев ученика, но это было бессмысленно. Плеть — не меч. Её не призвать печатью. Второй рукой он дотянуться не мог. Значит, Сюя. Но ученик внезапно схватил и вторую руку. Пальцы переплелись, и лорд Цинцзин в единый момент оказался прижат его телом к стене, не способный в этой неподвижности защитить себя.
— Ты! — взревел он, пытаясь использовать энергию. Но сделать это в таком положении было не так-то просто.
— Выслушайте меня, мастер Шэнь! – дрожащим голосом выдавил Ло Бинхэ.
Шэнь Цинцю пытался выскользнуть из-под удерживающего его ученика, но тот, кажется, прекрасно знал, как этого избежать.
— У тебя будет возможность всё объяснить, пока ты будешь излечивать свои раны! Отпусти меня немедленно!
Ло Бинхэ никак не мог этого сделать. Но и объяснить ничего не мог — взгляд лорда Цинцзин подёрнулся пеленой ярости. Он не услышит оправданий. Если отпустить его сейчас, никто не поручится за жизнь этого ученика!
— Я отпущу вас, когда прибудет лорд Му, – согласился Ло Бинхэ.
Шэнь Цинцю замер. Тяжело дыша от непосильного напряжения, он внезапно понял, в каком положении их застанут с минуты на минуту.
И вдруг пришёл в себя.
Как раз вовремя. Как только лорд Цинцзин, освободившись, подошёл к столу, в комнате появился Му Цинфан. И не один. Разумеется, за ним следовал Юэ Цинъюань. Но это было не всё. За ними шёл… Лю Цингэ.
«Да ты-то здесь что забыл?!» — взорвался Шэнь Цинцю.
Натянув вежливую улыбку, он приветствовал прибывших, гадая, что такого могло случиться, чтобы Лю Цингэ (Вы только послушайте, сам Лю Цингэ!) примчался на Цинцзин?! Нет. Лорд Шэнь не мог этого понять.
А вот для Ло Бинхэ это отнюдь не было загадкой. Святые Небеса, если бы он сам не был участником и едва ли не причиной этой суеты, надорвал бы живот от хохота!
Все бранные слова, какие он знал, а его запас был весьма внушителен, выстроились в ряд.
— Всего трое? — Не сдержался Шэнь Цинцю. — Мне казалось, на Цанцюн двенадцать лордов. Где же остальные?!
— Шиди Му, осмотри ученика, – велел глава Цанцюн.
Лорд Цинцзин застыл. Таким тоном Юэ Цинъюань не разговаривал никогда. Старший брат повернулся к Шэнь Цинцю, только когда за ними закрылась дверь. Его лицо было темнее тучи.
Лю Цингэ листал книгу, усевшись на постель.
«Неужели публичная порка?» — устало подумал Шэнь Цинцю, опускаясь на стул. Внезапно на него навалилась такая слабость.
— Шиди Шэнь, неужели ты меня не слышишь? – укоризненно спросил Юэ Цинъюань.
Шэнь Цинцю закрыл ладонью глаза:
«Лю Цингэ, ты что, жаловался на меня Юэ Цинъюаню?»
Эта мысль была столь нелепой, что он расхохотался. Так зло и яростно, словно безумие охватило разум.
Глава Цанцюн растерялся. Лорд Лю, не выдержав, вскочил. Схватив Шэнь Цинцю за плечи, он встряхнул заклинателя.
— Уйди! — простонал тот, не в силах справиться с этим приступом.
Это длилось так долго, что успел вернуться лекарь. Увидев, что здесь происходит, он попросил их оставить комнату.
Под раскаты безумного хохота дом опустел.
А затем раздался звук пощёчины.
И тишина.
Лицо Шэнь Цинцю вмиг покраснело. Му Цинфан опустил на скулу компресс.
— Я так устал… — вдруг тихо произнёс лорд Цинцзин, заваливаясь навзничь. Целитель успел схватить его за плечо прежде, чем тот успел упасть.
— Кто-нибудь! — крикнул лорд Цаньцао.
На его зов вернулся Лю Цингэ. Лицо лорда Байчжань на мгновение исказила гримаса лютой ярости, когда он увидел бессознательное тело Шэнь Цинцю.
Лорд Цинцзин второй раз за пару дней отправлялся в постель на мужских руках. Да узнай он о таком до этого злосчастного собрания, ни за что не поверил бы!
Как только лорд Цинцзин оказался в относительной безопасности, самообладание вернулось к Му Цинфану и он, наконец, смог объяснить, что происходит.
У лорда Цинцзин сдали нервы.
***
На самом деле, Лю Цингэ, разумеется, и не думал никому жаловаться. Он оказался здесь совершенно случайно. Вернувшись на Байчжань, он обнаружил в своём доме Юэ Цинъюаня и Му Цинфана. Неудивительно. Эту дьявольскую плеть слышно на всём хребте. А тут ещё и изорванная одежда. Пришлось ему позволить этим двоим позаботиться о себе. Вот же… неразлучная пара. — Я — на Цинцзин?! Глава Юэ шутит? Но тот не шутил, велев следовать за ним. Это вообще было впервые, чтобы Шэнь Цинцю настолько разозлил старшего брата. Да как такое может быть?! Но, на самом-то деле, разве не хотелось ему пойти? Лю Цингэ сгорал от нетерпения переступить порог бамбукового дома и взглянуть в эти глаза. Увидев, к какой истерике привёл их визит, Юэ Цинъюань никак не мог простить себе этого решения. Шэнь Цинцю очнулся не скоро. К этому времени у его постели оставался только старший брат. — Шиди Шэнь, как же ты нас всех напугал, — тихо произнес он с лёгкой укоризной. Лорд Цинцзин решил промолчать в ответ. — Я прошу тебя ещё раз, пожалуйста, прекрати. Это оружие не стоит использовать против шиди Лю… И тем более не стоит бить им учеников. — Подожди, – встрепенулся Шэнь Цинцю. – Учеников? Так Бинхэ… — Разве ты не ударил его? Попытавшийся было подняться Шэнь Цинцю вновь откинулся на подушки. — Это случайность. — Плеть Наказания Души смертельно опасна. Она способна вызывать тяжёлые воспоминания и калечить духовную энергию. Ты навлечёшь на себя беду. Шиди, прошу тебя, отдай мне этот чудовищный инструмент. Лорд Цинцзин нахмурился. Сейчас она была единственным спасением. Выполнить просьбу он никак не мог. Хотя бы до тех пор, пока к ним не вернётся лорд Байюнь. — Нет, — тихо прошептал он. — Не сейчас. — Что же между вами произошло, шиди? С чего вдруг вы так возненавидели друг друга? Цинцю, содрогнувшись, промолчал. Юэ Цинъюань вздохнул. Разумеется, он будет молчать. Разве когда-нибудь шиди обращался к нему за помощью? — Глава Юэ… — вдруг тихо произнес Шэнь, — всё совсем не так, как ты думаешь. — Так почему бы тебе не рассказать? Шэнь Цинцю отрицательно покачал головой. Он и представить не мог, что стало бы с ним, узнай старший брат правду. — Это не имеет значения, – бросил он небрежно, защищаясь от прошлого. — Не имеет… значения?.. – поразился Юэ Цинъюань. – Что в этом мире может не иметь значения, касаясь тебя? Голос заклинателя был глух от сдерживаемых чувств. Как же ненавидел себя лорд Цинцзин за эту боль и страх! Страх за него — Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань уже поднимался, чтобы уйти, но видя бесплодные попытки младшего брата сесть, не выдержал, осторожно поддержав. Лорд Цинцзин опустил голову на его плечо и долго молчал. Так долго, что, казалось, уснул. Но когда глава Юэ попытался освободиться, не отпустил. — Что с тобой происходит, сяо Цзю? — тихо произнес он. Шэнь Цинцю вздрогнул. Юэ Цинъюань никогда не называл его так. С тех пор, как он был принят в Цанцюн — ни разу. Его пробирала такая дрожь, словно вдруг потянуло зимней стужей. Лорд Цинцзин медленно поднял голову, так и не найдя в себе сил взглянуть в эти глаза. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне, — прошептал Юэ Цинъюань, уходя. Всегда? Лорд Цинцзин кивнул. Разговаривать сейчас было выше его сил. Едва коснувшись подушки, Шэнь Цинцю провалился в сон.***
…Безумный смех… Хохот носится между сырых стен, теряясь в высоких сводах. Этот человек, лежащий на каменном полу, явно сошёл с ума. Его израненные пальцы так сильно сжимают тусклые обломки стали, что кровь сочится из многочисленных порезов. И пока эхо повторяет это оглушительное безумие, тёмные волосы белеют. Прядь за прядью, пока ни единого чёрного волоска не осталось. Он и потом, ухмыляясь, смотрел на эту изломанную сталь. Целую вечность. Вечность… Он и не заметил, что все они исчезли — осколки. Только один остался. Тот, что в его руках. Человек смотрелся в него, как в зеркало, улыбаясь. Что-то бессвязно бормоча: — Я не знал… Я не мог знать… Не хотел. Конечно же, не хотел… Разве смог бы ты промолчать иначе?.. Я ничего не хотел знать… Зачем же ты пришёл? Скажи мне, зачем?.. Мне не нужно это сейчас… Раньше… Я так хотел тебя видеть… Человек ещё раз всмотрелся в осколок. Не отрываясь. Пристально, словно видя там отражение кого-то близкого. Как в последний раз пытаясь запомнить каждую черту лица, каждый волосок чёрных бровей и цвет глаз. Улыбку и трепет ресниц. Слёзы и мягкую укоризну в глубине души. Как больно… — Как же я не смог разглядеть?.. Ведь это так очевидно… Как больно… Уж лучше ещё раз потерять ноги. Потерять всё, вопя от боли. Он мог бы умолять на коленях или валяясь в ногах: сохрани ему жизнь! — Верни! Верни мне его! Верни… мне… Ци-гэ… Верни… Слёзы светлыми дорожками стекали по грязным вискам. Как больно… Как больно смотреть в этот смертоносный обломок, зная, что это осколок твоей души… Осколок, в котором уже никогда не проснётся жизнь… Ци…гэ… Ци…гэ… Человек поднял руку и ещё раз взглянул на своё отражение. Осколок выпал из ослабевших пальцев и вонзился в грудь. Человек тяжело сглотнул кровь. Вздохнул. А затем опустил ладонь, прикрывая кровавую рану и вдавливая его всё глубже. Тишина. Здесь больше никогда не раздастся его крик… Хватит. С него хватит… Ресницы сомкнулись, закрывая помутившийся взгляд цвета цин. Больше никто не потревожит этот глубокий сон. Больше никто не причинит боли. Больше никто… Никто… Под веками едва заметно трепещет зелёный огонь — свеча последнего вздоха. А там, за толстыми стенами ночной ветер разносит чёрный прах… Ци..гэ… …Хватит, пожалуйста… С уголка губ сорвалась алая капля крови и медленно заскользила к мочке уха, теряясь в белых, как снег, волосах… — Учитель? Учитель! Очнись, Шэнь Цинцю!.. Этот ненавистный голос… Отчего он так испуган?
