Глава 5. Сладкая горькая месть
26 декабря 2020 г., 17:11
Священный Император Ло Бинхэ ждал.
На его губах играла жестокая усмешка. Пусть он в очередной раз проиграл бой Юэ Цинъюаню с его Сюаньсу, но пик Цинцзин был сожжён до тла.
И куда бы ты мог сбежать, трусливый пёс?
Учитель? Тьфу!
«Я раздавлю тебя. Уничтожу! Сотру в порошок! За каждый день, за каждое мгновение моих страданий ты ответишь!»
По широким ступеням Дворца Хуаньхуа гордо поднималась победная процессия во главе с ледяным демоном Мобэй-цзюнем.
– Вот и ты, — прошептал герой. Его улыбка превратилась в оскал.
Мобэй-цзюнь снял с плеча безвольное тело и с поклоном отступил прочь. На белой, залитой багряными лучами заходящего солнца, площадке остались они вдвоём: ученик и учитель. Шэнь Цинцю едва держался на ногах. На высокой скуле наливался кровоподтёк. С разбитых губ стекала кровь, которую он с трудом стёр дрожащими пальцами. Одежда была порвана и грязна. Как и эти пальцы.
Впервые лорд Цинцзин не смог убежать. Не смог скрыться от демонической орды, мчащейся по пятам. Пять лет он провёл в бесконечных мытарствах по миру. Чтобы сбить со следа этого ублюдка Ло Бинхэ, ему пришлось подстроить свою смерть.
Как же он узнал, что Шэнь Цинцю вернулся в Цанцюн? Ведь не прошло и дня с тех пор, как он ступил на Цинцзин, а армия обезумевшей тьмы волной захлестнула клан, содрогнув весь хребет Тяньгун.
Шэнь Цинцю сражался изо всех сил. Потратил всю энергию и сейчас был слабее ребёнка, но пытался держать спину прямее, а голову выше. На мрачном лице всё так же сверкали ненавистью и презрением глаза цвета цин.
Священный император поднялся со своего инструктированного серебром чёрного трона и с издевательской усмешкой поклонился.
— Учитель наконец посетил ученика. Этот Ло так рад…
Шэнь Цинцю молча сглотнул подступивший к горлу ком и ещё раз стёр пальцами кровь с разбитых губ.
Ло Бинхэ выпрямился. Ветер трепал чёрные волосы, обнажая надменное жестокое лицо и полные алых искр глаза демона. Маска деланного благодушия слетела, и ученик тихо выплюнул:
— На колени.
Шэнь Цинцю молчал, глядя в чёрные бездны глаз. Он не собирался подчиняться этому ублюдку!
Но резкий удар сзади сделал своё дело, и лорд Цинцзин рухнул наземь. Теперь Шэнь Цинцю, обессиленный битвой, едва ли смог бы подняться на ноги сам. Он был слишком слаб, чтобы бороться, и всё что ему оставалось — испить горькую чашу унижения до дна. Колено Мобэй Цзюня врезалось между лопаток и позвонки взорвались болью — Шэнь Цинцю был распростёрт ниц перед своим демоническим учеником.
Но словно этого мало, нога в чёрном сапоге опустилась на голову заклинателя, безжалостно ломая серебряную гуань. С тихим звоном её части упали на камень. Тёмные волосы Шэнь Цинцю, эти прекрасные блестящие волосы, рассыпались по залитой алыми лучами площадке. По лицу струилась кровь от раны, оставленной разбившимся в осколки серебром. Тонкие пальцы поверженного лорда Цинцзин бессильно скребли гладкий камень.
Священный Император Ло Бинхэ поверг своего злейшего врага и безжалостно попирал его ногой. Его триумфальное шествие по миру бессмертных достигло небес. Шэнь Цинцю, бессмертный заклинатель и ненавистный учитель, был в его власти.
— За каждый удар плетью, за каждое слово оскорбления я спрошу с тебя стократно, — ледяным тоном произнёс Ло Бинхэ. Его чёрная душа ликовала. Со всех сторон неслись приветственные крики и восхваления.
Поверженный Шэнь Цинцю медленно погружался во тьму. Окровавленные пальцы неподвижно застыли и, казалось, дыхание больше никогда не коснётся этих прекрасных губ. Глаза цвета цин потухли. Покрасневшие веки бессильно сомкнулись. И только две чистые, как роса, слёзы, сорвались с ресниц. Тело лорда Цинцзин безжизненно поникло под тяжёлым сапогом ученика...
***
Ло Бинхэ открыл глаза и оглянулся. Лёгкая улыбка тронула губы — он прислушался. Где-то в глубине дома был едва слышен голос – учитель по-прежнему разговаривает во сне: — Цинцзин… И как же?.. Ло Бинхэ поднялся на ноги и тенью выскользнул за дверь. Он наконец-то всё вспомнил. Всё, что пережил в прошлый раз: тяжёлое детство, смерть матери, поступление в Цанцюн, бесконечные унижения, ломающие его жизнь… И учитель. Учитель, чей надменный лик ни разу не осветила улыбка… Но проходя мимо комнаты Шэнь Цинцю, он застыл. Словно ноги вмиг налились тяжестью. «Ци-гэ… Верни… Верни мне Ци-гэ!» Да как такое может быть?! Для того, чтобы сохранить свои воспоминания священному императору Ло Бинхэ пришлось пройти ритуал, выстроив древнюю Печать Забвения! И только удар Плети Наказания Души смог сорвать её! Так откуда это? Как просочился этот сон в новую жизнь учителя? Он осторожно подошёл к постели и опустил ладонь на высокий лоб Шэнь Цинцю. Горит. Когда он успел простудиться? Ледяные пальцы лорда Цинцзин внезапно перехватили запястье Ло Бинхэ. На лице горели гневом и болью раскрывшиеся глаза. Ло Бинхэ щелчком пальцев зажёг огненный шар, осветивший комнату тёплым мерцающим огнём. С лица Шэнь Цинцю медленно сходили краски. Пальцы разжались, дрожа. И только тут Ло Бинхэ понял, что натворил: это почти бесполезное умение он получил на Цинцзин. Но в другой жизни. С губ Шэнь Цинцю сорвался сдавленный хрип: — Прочь… Уходи! Теперь уже поздно что-то менять. Но учитель болен. И пока это так, Ло Бинхэ ещё мог найти оправдание! — Мастеру Шэню нужна помощь. Разве этот ученик может уйти? Веки опустились. Лорду Цинцзин было мучительно, невыносимо ненавистно это лицо! Он больше не различал сон и явь. — Я отправлю талисманы на Цюндин и Цаньцао, — тихо произнес юноша. Взгляд цин пронзил его. — Цюн-дин? — прошептал Шэнь Цинцю, приподнявшись. — Это всего лишь сон, учитель. Вам приснился кошмар, — Ло Бинхэ невольно сжал его руку в ладонях. Пока Шэнь Цинцю, нахмурившись, не уставился на эти чужие пальцы. Он не вырывал своей ледяной руки. Ученик, внезапно заметив свой непочтительный жест, отпустил её сам. Лорд Цинцзин медленно приходил в себя. — Ученик Ло Бинхэ завтра должен вернуться во Дворец Хуаньхуа, — холодно произнёс Шэнь Цинцю хриплым со сна голосом. Но тот и не думал подчиниться. Он отрицательно покачал головой и заявил: — Согласно договору этот ученик может вернуться только через пять лет. Пальцы Шэнь Цинцю сжались в кулак. Сейчас он был не в лучшей форме и не мог спорить. «Подожди до утра… — подумал лорд Цинцзин. — Утром я спущу с тебя шкуру!» — Мастер Шэнь должен выслушать этого Ло, — голос молодого человека был едва слышен. — Хм? — ответил тот, устремив взгляд в окно. — Думаешь, сможешь оправдаться? Ло Бинхэ присел на край постели. — Это и впрямь кажется ужасающим проступком. Но всё совсем не так… — Что именно не так? То, что ты тянешь свои руки к наставнику? То, что ты то и дело… Силы кончились. Ему необходимо было перевести дух. — Это случайность. Это всего лишь совпадение! – воскликнул юнец. — Совпадение? Я ещё никогда не встречал столь наглого и невежественного ублюдка, как ты, – с презрением выплюнул Шэнь Цинцю. Зрачки Ло Бинхэ на мгновение вспыхнули алым. — Разве не ты сейчас сидишь на моей постели? — добавил Шэнь Цинцю с гневом. Изящная стопа упёрлась в спину ученика в попытке столкнуть. Бесполезно. Железная хватка сомкнулась на его щиколотке, и ученик поднял взгляд. Шэнь Цинцю не смог сдержать судорожный вздох. Его сознание медленно провалилось в пустоту. Впрочем, это длилось всего мгновение. Его нога вновь была свободна. Ученик, опустившись на колени, сложил в почтительном жесте руки. — Этот ученик провинился и готов принять любое наказание. Лорд Шэнь с трудом сел. — Любое? За то количество правил, которые ты нарушил, мне придётся исхлестать тебя до смерти! Ло Бинхэ молча поклонился. — Площадка вершины Цинцзин — три дня на коленях. Сто ударов кнутом. Ещё один поклон. Шэнь Цинцю не сводил с него глаз. — Убирайся. Твоё наказание начинается в час Дракона. Поклон. Беспрекословное подчинение. Ученик встал и, не поднимая глаз, покинул комнату. Шэнь Цинцю вновь откинулся на подушки и закрыл глаза: «Вот как, — подумал юнец. — Позволишь делать всё, что придёт мне в голову? Неужто и впрямь думаешь, что какие-то сто ударов... изменят прошлое?»***
Утро вновь разразилось холодным дождём. Он мерно стучал по крыше, шумел бамбуковой листвой, наполнял дом прохладой и свежестью. Лорд пика Цинцзин стоял у открытого окна. Его терзало желание вернуться к горячей фарфоровой чашке и всё ещё пылающему шару огня. С какой бы стороны Шэнь Цинцю его не осматривал, заклинание было идеальным. Словно эту сферу света и тепла создал он сам. Ученик так талантлив, что овладел им за то короткое время, что находился здесь? Шэнь Цинцю беспокоился о нём. Стоять на коленях в этот холодный дождь на самой вершине, где ледяной ветер пронзителен до дрожи, мучительно. Тем более, что это длится второй день. Но таким и должно быть наказание. Ведь так? Разве иначе не кончится это тем… Какой стыд. Какая безумная чушь, что лорд Цинцзин не мог освободиться из рук ученика! Что на тебя нашло, Шэнь Цинцю? Нет. Он даже думать не хотел о той внезапной вспышке острого, словно тысяча игл, желания. Чем бы всё кончилось, если бы не страх потерять лицо? Этот Ло Бинхэ — сущее наказание! И почему лорд Цинцзин должен о нём беспокоиться? Почему он никак не может забыть горячие руки, бережно сжимающие его ледяную ладонь? Кажется, лорд Цинцзин и впрямь не находил себе места. Тем временем новость о суровом наказании приглашённого ученика облетела весь пик. Юные адепты поникли. Ведь если мастер Шэнь не проявил снисхождения даже к нему, при малейшей провинности любой может оказаться на его месте. — А что он натворил? Действительно, что? Этого никто не знал. Ученикам было запрещено подниматься на вершину пика — в личное пространство лорда Цинцзин. И задать вопрос было некому. Хотя, почему же? Был ведь сам мастер Шэнь. — Учитель! — Нин Инъин смогла догнать Шэнь Цинцю раньше, чем он ступил на белокаменную лестницу в небеса. Но девушка так и стояла, замявшись под внимательным взглядом наставника. Ох, Инъин-Инъин, зачем же ты в это ввязалась? Неужели обсидиановые глаза так покорили твоё хрупкое девичье сердце? — Говори, — произнёс мастер Шэнь, теряя терпение. Но она никак не могла решиться, беззвучно открывая рот. — Он заслужил, — в конце концов бросил Шэнь Цинцю, словно оправдываясь, и начал долгий неспешный подъём. — Но за что, учитель?! Шэнь Цинцю обернулся. Ох, в глазах его любимой ученицы слёзы? Ло Бинхэ, да ты достоин худшего наказания! — За нарушение правила три клана Цанцюн. Три?.. Непочтительное отношение к наставнику: оскорбление действием. И что же ты сделал, Ло Бинхэ? Что такого ты мог сделать, что, несмотря на сырость и холод, Шэнь Цинцю, позабыв в доме свою ужасающую плеть, спешит на ледяную вершину Цинцзин, даже не надев тёплого плаща?***
Плотный туманный слой облаками лежал на вершине пика Цинцзин. Белоснежная лестница терялась, растворяясь в этой мгле. Редкие сосны хранили меж ветвей безмятежно спящие небеса. И звуки шагов таяли, словно никто не касался ступеней. Лорд Цинцзин достиг вершины. Перед ним открывался вид на весь хребет Тяньгун, спящий в объятиях дымки. Тучи, изорванные ветром, неслись прочь, и небесный свод медленно обретал синеву. Каменную площадку освещали сумеречные солнечные лучи, сверкая в холодном тумане словно звёздная пыль. Шэнь Цинцю опустил взгляд. Ло Бинхэ стоял на коленях. С чёрных волос ещё капала дождевая вода. Ханьфу намокло, прилипнув к спине. Плечи слегка подрагивали от холода, и выпирающие лопатки казались хрупкими, словно крылья мотылька. Он не смел нарушить запрет на использование ци и, наверное, ужасно замёрз. Шэнь Цинцю едва сдержал вздох. Каким трогательным и сломленным в эту минуту казался этот юноша! Сон, так напугавший мастера Шэня в ночной тьме, развеялся как дым, разбился об эту беспрекословную покорность. «И зачем этот мастер сюда пришёл?» — корил себя лорд Цинцзин. Разве может он отменить наказание? Нет. Зачем же тогда этот изящный заклинатель молча опускается на мокрую бамбуковую скамью, едва сдерживая дрожь. Здесь и вправду холодно. Так холодно, что его пальцы занемели, едва остановился поток энергии. Взгляд Шэнь Цинцю метнулся к рукам Ло Бинхэ — пальцы были бледны, словно воск. И как он должен поступить? Лорд Цинцзин медленно подошёл к ученику и положил ладонь на его плечо. Тело было ледяным. Обсидиановые глаза на мгновение открылись, подёрнутые пеленой забытья, и уставились на Шэнь Цинцю, не узнавая. Неужели наказание столь жестоко? Неужели он и впрямь не использовал ци, чтобы согреться? Да что за глупый белый лотос! Мастер Шэнь глубоко вздохнул и опустился на колени рядом с Ло Бинхэ. Его руки сомкнулись за спиной ученика, и ладони легли на острые позвонки. Тёплый мягкий поток энергии заполнил замёрзшее тело. Юноша выдохнул. Его голова бессильно опустилась на плечо лорда Цинцзин. Холодная кожа высокого чистого лба коснулась шеи. Шэнь Цинцю вздронул, но лишь крепче прижал к себе это глупое дитя. Ло Бинхэ больше ничего не желал. Его душа рассыпалась пылью, когда он всё вспомнил. Вся прошлая жизнь была ужасной борьбой. Этот человек, так мягко и осторожно сжимающий его в объятиях сейчас… Каким чудовищем он был! Жестоким зверем… и смыслом жизни. Вся прошлая жизнь Ло Бинхэ — от поступления в Цанцюн и до трона великого священного императора была посвящена этому человеку. Каждый шаг — для него. «…Учитель, ты даже не можешь представить, как много значишь для меня…» Жизнь Ло Бинхэ кончилась, когда умер Шэнь Цинцю. ____ Двенадцать Пиков Тяньгун - 天宮十二峰 - Чертоги Небожителей на двенадцати горных вершинах.
