И кто антагонист на этот раз?

      Далёкое прошлое.       Когда поверженный лорд Цинцзин очнулся, была глубокая ночь. Туман в голове рассеялся, но тьма была столь глубока, что он ничего не видел. Создать шар света никак не получалось. Отклика ци в теле не было.       Он резко вскочил на ноги, но тут же повалился обратно — такая сковала боль. До тошноты.       Словно его отхлестали плетью.       Воздух, сырой и затхлый, оседал в горле, не давая дышать.       Шэнь Цинцю закашлялся. Попытался подняться ещё раз, но смог встать лишь на колени.       Мерцающий свет медленно заливал комнату.       — Учитель проснулся?       Кажется, эта фраза будет сопровождать его до конца дней? Хотя, возможно, это займет не так много времени.       — Учителю больно?       Ло Бинхэ опустился рядом с ним на колени. Заботливо заправил прядь волос за ухо. Пальцы едва прикасались к коже и казались такими нежными и обжигающе горячими.       Шэнь Цинцю замёрз. Холод рождался в подвздошье, словно нутро вымерзло в лёд. Молчал. Не поднимал ни головы, ни взгляда.       — Если бы только учитель знал, как этот ученик сожалеет о том, что с тобой случилось. Так жаль, что уже ничего нельзя изменить…       Жаль? Шэнь Цинцю хотелось кричать от ярости и отчаяния. Да шёл бы ты со своей жалостью! Лишь сейчас, придя в себя, он вспомнил, что этот ненавистный Священный Император ведь и впрямь отхлестал его. Плетью Наказания Души. Меридианы его тела были сломаны, и хотя ядро не повреждено, на восстановление ушло бы около пяти лет.       Если бы у него были эти пять лет…       — Учитель так неосторожен в своих словах… Зачем? Ведь учитель знает, что я буду вынужден его наказать. Разве мы не должны быть вежливы?       Шэнь Цинцю выдохнул сквозь зубы. Ослабевшее тело полнилось дрожью и больше не могло его держать. Лорд Цинцзин опустился ниц.       Ло Бинхэ встал. Поддев носком сапога хрупкое плечо, он перевернул Шэнь Цинцю на спину.       — Покажи мне своё лицо, мастер Шэнь. Я так старался. Неужели я не могу даже полюбоваться на твоё израненное лицо?       Поверженный учитель был безучастен. Какая теперь разница? Пусть делает всё, что придёт в голову.       Ло Бинхэ вновь осторожно отвёл с его лица прядь волос и коснулся багровых шрамов на белой коже.       — Это так жестоко… — голос ученика дрожал от боли и жалости. — И так прекрасно.       Прошептал он следом с особым наслаждением.       Поднявшись во весь рост и возвышаясь, неспеша ходил демон по серому каменному полу. Шэнь Цинцю пугала такая близость — в любой момент этот чёрный элегантный сапог, украшенный серебром, мог счесть его тело ещё одной каменной плиткой. Но усилием воли он заставлял себя не двигаться.       Ведь если не шевелиться, он уйдет?       — Я ведь едва не поверил тебе, – с гневом продолжал Ло Бинхэ. – Такой смущённый, такой чистый и трогательный человек. Святые небеса, я чувствовал себя грязью под ногами Шэнь Цинцю, в которую он случайно ступил своей белой босой ступней! Кто бы мог подумать…       Он вновь опустился к телу учителя, и пальцы сомкнулись на щиколотке. Лорд Цинцзин едва не вскрикнул. С губ сорвался судорожный вздох.       Лю Бинхэ осмотрел белую ступню, нежно скользнул по ней пальцем, и жестокая улыбка осветила его лицо. Шэнь Цинцю, сцепив зубы, в панике закрыл глаза.       — Учителю здесь так скучно… Настолько, что он притворяется послушным? Я знаю, как развлечь тебя.       Ло Бинхэ выпустил ногу Шэнь Цинцю и покинул каменный каземат, где теперь, после отказа перейти на сторону тьмы, проводил свои последние дни лорд Цинцзин. Свет потух, оставляя заклинателя задыхаться от ужаса в полной темноте.       Шэнь Цинцю не переносил боли.       Шень Цинцю не мог выносить гнетущего страха. Он не мог допустить, чтобы это отродье ступило на Цанцюн! Ему нужно выиграть время!       И лорд Цинцзин допустил самую большую ошибку в своей жизни. Он решил, что может заигрывать со смертью. Ло Бинхэ умён. Шэнь Цинцю никогда не удавалось надолго его провести.       Впрочем, целых семь дней он и впрямь делал вид, что верит ему.       После дворцовых палат мастера Шэня водворили в Водную тюрьму.       Каменная круглая платформа, размером с чжан и ядовитая вода вокруг, разъедающая всё, что бы в неё не попало, вызывали дрожь. С каменного свода упал заслон, как только Шэнь Цинцю остался один.       В лёгком шёлковом одеянии, перетянутый вервием бессмертных, он чувствовал себя погребальной куклой. Здесь было холодно. Ужасно холодно. Как бы не пытался он свернуться, согреться не мог.       К утру его губы приобрели синеватый оттенок, а пальцы ничего не чувствовали. Когда Ло Бинхэ увидел его таким, обсидиановые глаза наполнились слезами.       — Учитель… ты плохо себя чувствуешь?       «Да провались ты в бездну!» — подумал Шэнь Цинцю, содрогнувшись.       — Разве такое может быть? — тихо произнес Цинцю, стуча зубами и выразительно посмотрел на водную гладь, словно спешил остаться в одиночестве, чтобы никто не смог помешать окунуться в смертоносные воды.       Ло Бинхэ рвано вздохнул и, подняв учителя на руки, кивнул головой кому-то за спиной. Тот ступил на платформу, а учитель наконец смог избавиться от этого ужасного места. Его сотрясала крупная дрожь.       Шэнь Цинцю не выносил холод. Настолько, что в поисках тепла прижался лицом к горячей коже Ло Бинхэ.       Новая тюрьма была копией Бамбуковой Хижины, в которой Шэнь провёл свою жизнь на Цинцзин. Даже огромная белокаменная ванна утопленная в пол… Стоило преодолеть девять ступеней, и тело погружалось в горячую воду с ароматом горных трав.       — Если учитель обещает вести себя подобающе, этот ученик освободит его.       «Подобающе? Что в твоём понимании это значит?» — промолчал Шэнь Цинцю.       И кивнул в ответ. Как будто здесь имеет значение, связан он или нет. За эти барьеры не ступить. Но ведь всё, что было нужно — притворяться. Разве не привык он делать именно это?       Шэнь Цинцю не выносил чужих взглядов на обнажённой коже.       Одно из самых суровых наказаний шестнадцатилетний Бинхэ получил за такой взгляд. Чудовищная ненависть к этому отродью именно тогда переросла в жажду убийства.       …Как смеешь ты смотреть на меня, щенок?! Умри!..       Тяжёлая стальная плеть обрушилась на юное тело пару раз. Он, наверное, забил бы мальчишку до смерти, если бы… Если бы на Цанцюн не напала демоническая орда…       Как же должен был он чувствовать себя сейчас? Когда мокрые волосы, волной захлестнувшие плечи, не могут скрыть наготы! Когда скрещенные на груди руки не в силах заставить закрыться эти обсидиановые глаза! Когда тело неспособно защитить себя, а вода в огромной белокаменной ванне кристально прозрачна…       Ло Бинхэ лежал на плитках пола, подперев голову ладонью. Пальцы свободной руки плескались в воде. Горящий насмешливый взгляд, не отрываясь, смотрел на лорда Цинцзин.       Да, этот демон знал все его слабости. Никогда, ни за что он не поверил бы, что учитель способен изменить своё отношение. Ло Бинхэ догадывался, что движет наставником.       «И до какой же низости ты можешь дойти ради спасения своей шкуры, Шэнь Цинцю? Уже можешь терпеть моё присутствие? Ну же, взорвись, кричи, оскорбляй! Дай мне повод наказать тебя…»       Мастер Шэнь медленно заливался краской стыда. Как бы он не хотел удержаться, в груди заледенело. Нет. Ярости не было. В таком положении заклинатель был слаб, как ребёнок. Он даже не посмел поднять головы.       — Учитель должен простить этого ученика, — насмешливо произнёс демон. — Вода остывает так быстро, разве мог я не позаботиться о тебе?       — … …       — Неужели ты даже не взглянешь на меня?       Пальцы Шэнь Цинцю сжались. На нежной коже предплечий выступил алый кровоточащий след от ногтей.       — Учитель разозлился? — фальшиво встревоженным голосом спросил Бинхэ.       «Молчи! — одёрнул себя лорд Цинцзин. — Ни единого звука!»       Вода медленно нагревалась.       И впрямь, почему бы не сварить его заживо?       Шэнь Цинцю, наконец, вскинул взгляд. Пристально вглядевшись в его глаза, Ло Бинхэ остановился. Он перевернулся на спину и закинул руки за голову.       — Учитель так замёрз. Разве он не простудится, если не согреть его как следует?       От этого искреннего тона заклинателя едва не вывернуло наизнанку. Сколько же бед мог принести этот Священный Император с лицом белого лотоса!       — Ты знаешь, я всегда мечтал быть к тебе как можно ближе, – тихо поведал демон. – Знаешь ли ты, Шэнь Цинцю, что мог исправить всё зло, что причинил мне, одной улыбкой? — голос Ло Бинхэ был так тих, что учителю пришлось податься вперёд, чтобы расслышать.       — Улыбкой? — переспросил он.       «С какой стати я стал бы улыбаться такому зверю, как ты?»       — Хм, — горько усмехнулся ученик. Демон поднялся на ноги и потянулся.       — Одежду я тебе не дам. Ведь ты так любишь искусные шелка. Учителю будет не так просто покинуть меня в исподнем халате, — поклонился Ло Бинхэ. — Этот ученик навестит учителя завтра.       Сны Шэнь Цинцю были тревожны и легки. Они не приносили ни отдохновения, ни гармонии. Медитации сбивались, ци то и дело выплёскивалась в вены, вызывая острые приступы помешательства. До сих пор Ло Бинхэ никогда не становился их свидетелем и, пусть с огромным трудом, Шэнь Цинцю мог себя сдерживать.       Шёл шестой день заточения.       Кто бы мог подумать, он оказался в лапах этого чудовища всего шесть дней назад… А кажется, будто шесть лет…       Лорд Цинцзин никак не мог найти своих сапог. Он смотрел на вещи вокруг, но ничего не мог узнать. Что это? В его руках лежал продолговатый предмет. Он потянул за деревянные пластинки, и вещь раскрылась.       — Хм, — тихо произнес заклинатель, роняя его на кровать. Почти обнажённый, заклинатель не замечал собственной наготы. Из одежды на нём были только штаны, едва стянутые шнурком. Тёмные волосы разметались, запутавшись, но он не спешил их расчесать.       Когда Ло Бинхэ вошёл, Шэнь сидел на постели, читая книгу.       — Учитель нездоров? — встревоженно спросил демон.       — С чего ты взял? — возразил Шэнь Цинцю будничным тоном.       Столь спокойный голос по отношению к «ублюдку» и «белоглазому волку» насторожил Священного Императора. Значит, новая хитрость? Давай, покажи, на что ты способен.       Ученик, взяв книгу из рук учителя, перевернул её, вернув правильное положение. Лорд Цинцзин, подняв голову, продолжал смотреть в его лицо, видимо, даже не заметив, что читал вверх ногами.       Ло Бинхэ вздохнул. Он наклонился к уху Шэнь Цинцю и тихо прошептал:       — Учитель, этот ученик знает тебя наизусть. Неужели ты думаешь, что сможешь его одурачить такой нелепой ложью? Искажение ци? У тебя? Ещё и в такое удобное время? Ты думаешь, я лишился рассудка, чтобы поверить тебе?       Обсидиановые глаза метали молнии, когда их взгляды встретились. Брови сошлись в единую линию на переносице.       Неужели и впрямь искажение?       Шэнь Цинцю был раздет. Лишь шелковистая пелена волос прикрывала округлые белые плечи и розовые бутоны сосков. Да разве могло такое случится, будь с ним всё хорошо?       Ученик вновь забрал книгу и, присев рядом на постель, коснулся обнажённого запястья учителя. Тот не двинулся.       Разве такое когда-нибудь было?       Даже Му Цинфану далеко не всегда удавалось проверить течение ци беспрепятственно. Но стоило Ло Бинхэ направить поток энергии в меридианы Шэнь Цинцю, тот вдруг коснулся его щеки холодными пальцами.       Демон вздрогнул и выпустил тонкое запястье.       — Учитель? — испуганно спросил он.       Шэнь Цинцю заправил за ухо длинную чёрную прядь волос ученика и слегка улыбнулся.       — Да? — ответил он.       Сердце Священного Императора провалилось в пустоту.       — Учитель? — ещё тише вновь спросил ученик.       — Если хочешь о чём-то спросить, говори, — чуть нахмурился тот, оглядываясь. — Не нужно звать меня без конца. Ты ведь уже не ребёнок. Бинхэ, где моя книга?       Демон вскочил. Больше ни единого мгновения не мог он выносить этого жестокого притворства!       — Нет, Шэнь Цинцю, не выйдет. — прошипел он срывающимся голосом. — Кто сказал, что ты можешь притворяться? Не смей! Никогда не смей врать мне!       Ло Бинхэ, размахнувшись, ударил лорда Цинцзин по лицу. Потеряв сознание, учитель рухнул на белые простыни.       «Какой хрупкий и трогательный, — зло подумал Священный Император. В его глазах невольно закипали слёзы. – Да как ты смеешь… Как ты смеешь издеваться над тем, что мне так дорого?!»       Он никак не мог унять крупную дрожь...       — Ученик Ло Бинхэ приветствует учителя, — издевательски почтительно поклонился демон, и пристально взглянул в его лицо. Оно было перекошено вчерашним ударом и яростью. Сегодня учитель позаботился о себе. Халат был наглухо затянут у горла.       — Ученик? — спросил Шэнь Цинцю. — Какое наказание полагается за оскорбление учителя?       Демон рассмеялся. Так звонко и весело, что бровь Шэнь Цинцю нервно дёрнулась.       — Учитель был не в себе — впал в искажение ци. Ученик должен был помочь ему.       — Вот как? — равнодушно молвил тот.       — Хм. Может быть, я и был неправ. Учитель приложил столько сил, чтобы сыграть для этого Ло доброго наставника и даже придумал для этого столь очевидную ложь… Ах, мне так жаль!       Лорд Цинцзин продолжал нахмуриться. Его пальцы сжались в кулаки. Глаза пылали гневом и ненавистью.       — С какой стати я стал бы делать что-то подобное для демонического ублюдка вроде тебя? — процедил он сквозь зубы.       Ло Бинхэ с облегчением расхохотался. Что бы он стал делать, если бы учитель и впрямь стал столь внимательным и добрым? Как бы тогда Священный Император смог уничтожить Цанцюн?       Его рука сжалась на горле Шэня.       — Учитель, разве не должны мы быть учтивы друг к другу? Какие ужасные слова! Этот ученик должен наказать тебя…