И кто антагонист на этот раз?

      Тишина…       Тяжёлая, словно камень. Давит на грудь. Дыхание сбивается, переходит в судорожный кашель, рвётся с кровью, стекающей с уголка губ.       Как холодно…       Будто он в ледяном плену заснеженной лощины, потерянный, неподвижно смотрит в небеса.       Ему больше нельзя закрыть глаз.       По обнажённой коже плывут тени облаков. Они нежно гладят его, словно прося прощения… Прощения за жизнь, за боль… Он не может им отказать, ведь ему осталось лишь смирение. Потому что нельзя на тьму отвечать тьмой… Потому что спасти может только свет…       Он хотел бы уйти за этими облаками, проваливаясь в глубокий снег, словно дикий зверь.       Он почти ушёл…       Но людям так нужно приручать друг друга. Они принимали его за одного из своих. Никто не слышал его. Никто не хотел понять, что он странник, навсегда покинувший свою жизнь.       Но что могло остановить его сейчас? Больше нет никого, кто мог бы ласково заглянуть в эти глаза...

***

      Образы таяли, словно их размывало дождём. Шэнь Цинцю был простужен. Его забытьё длилось две сотни дней. Помешавшийся, больше не знал он где сон, а где явь.       Он узнавал только холод и боль. И ни одного лица.       Даже Бин-гэ, склонившегося к его недвижимому телу. Безмолвно… Обеспокоенно он касается пальцами запястья, позабыв о том, что в этих меридианах больше нет ци. Что и сами меридианы разрушены… Пальцы ученика сжимаются в кулаки. И мрачная вуаль затягивает тонкие черты…       Поверженный лорд Цинцзин возвращён в свою светлую бамбуковую тюрьму. Его лоб пылает, а горло перехвачено иглами боли. И кажется, грудь полна крови. Она вылетает брызгами при кашле, окрашивает губы багровым. Шэнь Цинцю захлёбывается в ней, тонет. Ни одно лекарство не может помочь. Изломанные меридианы сделали его слабым, и хрупкая жизнь вдруг повисла на волоске.       Сколько лекарей побывало у этой постели? Их смело можно было топить в ядовитой воде — так они бесполезны.       И Священный Император Ло Бин-гэ отправился в Цанцюн. Он готов был поклясться, что и пальцем не тронет даже травинки на горном хребте, но едва не сжёг Цюндин. Юэ Цинъюань вновь был ранен.       Они оба были ранены…       Но к постели Шэнь Цинцю с ним прибыл лорд Цаньцао. По своей воле или против — не имеет значения.       Му Цинфан готов был встретить смерть лицом к лицу, но помогать этому демоническому отродью — никогда!       Только он и не просил о помощи. Она требовалась не ему.       Ужаснувшись тому, как похоже это место на Бамбуковую Хижину Цинцзин, лекарь подошёл к постели.       Шэнь Цинцю совсем ослаб. Дыхание было хриплым и поверхностным.       Лорд Цаньцао опустил пальцы на его запястье и замер. Краски сбегали с его лица, и дрожь гнева волнами поднималась к занемевшему затылку.       — Я не могу его спасти. В таком состоянии — нет.       — Шишу Му лжёт, – дрогнувшим, натянутым голосом возразил Ло Бинхэ. – Нет ни одной болезни, которую он не смог бы излечить!       — Слишком поздно. Если бы его меридианы были целы, это не стало бы проблемой, но сейчас я могу только поддержать в нём жизнь.       Император кивнул. Его взгляд был рассеян.       И каждый вечер он ложился рядом, прижимая безвольное тело Шэнь Цинцю к своей груди. Тёплый поток ци струился по телу, и кашель отступал, замирая. Ночь за ночью медленно пытался Священный Император вернуть его к жизни, удивляясь самому себе.       Две сотни дней в постели с ненавистным врагом. Две сотни дней, наполненных болью воспоминаний.       А помнишь ли ты, Шэнь Цинцю, как едва не погубил меня впервые?       Ло Бинхэ был совсем ребёнком. Ему едва исполнилось одиннадцать, но горечи и бед хватило бы не на одну жизнь. Тяжело раненный смертью приёмной матери, едва успевший оплакать её на могиле, ребёнок возлагал все надежды на Цанцюн. Он был так счастлив, когда его выбрали. Он был так горд, что его наставником станет этот чудесный человек… Красивый, как божество. На лице учителя расцветала ласковая улыбка, когда он касался ладонью макушки сестрички Нин, обнимающей его за талию.       Ло Бинхэ только начал осваивать основы накопления ци и приёмы фехтования. Но энергия срывалась, ухала в пустоту, и меч со звоном падал на землю. Каждый раз при этом лицо Шэнь Цинцю перекашивалось от лютой злобы. Он будто считал, что ребёнок не хочет приложить достаточно сил. Крики и чудовищные оскорбления хлестали по лицу, оставляя тяжёлые шрамы на сердце… Чем он мог ответить?       Ло Бинхэ сжимал кулаки, сцеплял зубы и смотрел на учителя исподлобья.       — Зверёныш! — шипел тот в ответ.       Юный, неокрепший, полный горечи и боли, он пытался… Всё сильнее и сильнее он желал получить похвалу. Почему? Почему учитель улыбается другим и даже треплет их по макушке, но ни разу не взглянул на него так же ласково?! Почему же он получал лишь наказания? Почему же он стоял на коленях едва ли не каждый день или ночевал на улице, кутаясь в тонкую одежду?       …Как бы Бинхэ ни старался…       — Отвратительно! — гневно кричал лорд Цинцзин. — Не слышишь меня! Не желаешь приложить даже малейших усилий! Ведь это так просто! Нет ничего проще этого приёма!       …он не мог смягчить этого ледяного сердца…       — На колени! Ты останешься здесь, под открытым небом, у моей двери на два дня. Без еды и воды!       Мастер ошибся. Воды было достаточно. Она лилась с неба непрекращающимся ледяным дождём, стекала по лицу и телу.       Как холодно…       Но Ло Бинхэ не оставлял попыток. Снова и снова собирал он энергию в даньтяне. Без отдыха. Без сна. Днём и ночью.       И ци сорвалась, выплёскиваясь в вены, раня, терзая, ломая их. Всё тело сковала острая боль, из уголков глаз выкатывались алые слёзы. Словно всё нутро заливала горячая солёная кровь.       — Учитель, — выдохнул Ло Бинхэ, не в силах подняться с колен. — мне так больно… Помогите… Мне…       Но Шэнь Цинцю, едва ступивший на порог, взглянул на него с презрением. Верхняя губа дёрнулась в гримасе отвращения. Учитель не нашел для него ни единого слова утешения. Он не прикоснулся к истекающему кровью ученику. Развернувшись, лорд Цинцзин вернулся в дом.       А горькая тьма смыкала свои объятия над онемевшим от боли и горя Ло Бинхэ.       Учитель, ты хотел, чтобы я умер? Ты ненавидел меня уже тогда?

***

      Священный император с ненавистью и злобой уставился на слабое, полуобнажённое тело, свернувшееся на постели — учитель не выносил холода.       Шэнь Цинцю рвано вздохнул. Это было так похоже на всхлип. Демон насторожился. Он не слышал ни единого слова долгие дни.       Заклинатель попытался свернуться туже, подтянув колени к лицу.       — Как холодно… Мне так холодно…       Тихий, едва уловимый шёпот.       — Так больно…       Ло Бинхэ словно получил коленом под дых. Шэнь Цинцю повторял его собственные слова. Почему? Разве он помнит? Разве для него когда-то имело значение то, что на его пороге истекая кровью, умирает юный ученик?!       — Помоги… мне…       Ло Бинхэ застыл. В тёмной душе словно лопнула струна.       Он скинул меховой плащ и накрыл хрупкое тело. Учитель вздохнул. Его дыхание стало немного спокойней. Священный Император сбросил верхний халат и лёг рядом, заключив Шэнь Цинцю в объятия. Ладони сомкнулись за спиной, и в тело хлынул поток энергии.       Он был уверен, что ненавидит этого человека всей душой. Но не мог позволить ему умереть. Хрупкие энергетические каналы лорда Цинцзин были ранены столько раз, что никак не хотели восстанавливаться. Но он должен очнуться! Как же Ло Бинхэ отомстит за всё, что он сделал, если мастер ускользнёт за грань разума?       Шэнь Цинцю прижался к тугой груди демона. Тихое дыхание, скользя по коже, вызывало дрожь. Тонкие, ослабевшие от бесконечной лихорадки, пальцы сжались, сминая тонкую ткань рубахи.       Учителю снился сон. И в этом сне рядом с ним был человек, которому он доверял настолько? И что же тебе снится, Шэнь Цинцю? Ло Бинхэ не был уверен, что хочет это знать. Он больше ни в чём не мог быть уверен.       Этот человек ненавидит его?       А сам… Сам Священный Император? Но зачем тогда он сжимает объятия крепче? И почему в его душе поднимается этот тихий, едва уловимый свет? Зачем он касается губами тёмных волос, вдыхая опьяняющий аромат горьких трав?       Очнись! Кто лежит в твоих руках?       Ло Бинхэ медленно выдохнул, усмехнувшись. Знай Шэнь Цинцю, к кому он так доверчиво льнёт, утонув губами в ключичной ямке, что бы с ним стало?

***

      Его тишина взорвана… Один единственный зверь воет в лесу по ночам. Его глаза горят алым пламенем, но лишь когда в них отражается его лицо, зрачки расширяются, и жажда крови полыхает в них. Но даже если они полны лишь лунным светом — переливаются пронзительной, ледяной тьмой; всеми оттенками цвета цин. Случайно встретив эти ужасные проблески, мелькнувшие между чернеющих бамбуковых стволов, нужно бежать.       Бежать, даже если страх пригвоздил тебя к земле! Бежать, даже если ноги наливаются тяжестью, а обгоревшие остовы цепляются за длинные волосы!       Зимняя стужа. Снег лежит слоями на чёрных стволах, пересыпанный пеплом. Каждый его шаг пойман в ловушку этих глаз. Шэнь Цинцю слышал, как хрустнул сучок под чужими ногами, качнулась чудом уцелевшая ветвь. Не подавать виду! Может быть тогда этот зверь уйдет? Но когда он двигался, зверь двигался вместе с ним… Бока у него ввалившиеся; с клыков срывается голодная слюна; дыхание оседает белым инеем.       Из всех опасностей ночных лесов, этот зверь страшнее всех, потому что он не слышит разумных доводов. Шэнь Цинцю избегал и страшился его, ибо, что самое худшее, этот зверь был не просто зверем. Зверь был его собственной тенью.

***

      — Учитель?       Пальцы Шэнь Цинцю ещё крепче сжались, не выпуская тонкую ткань.       — Учитель, мне нужно идти.       Но губы Шэня Цинцю касаются кожи ключичной ямки, что-то пытаясь произнести. Ло Бинхэ поднял его лицо, осторожно коснувшись пальцами подбородка.       — Не уходи…       «И что это значит? — думал демон. Что он должен с этим делать? Неужели лорд Цинцзин так и останется в этом безумии? Шэнь Цинцю не видит его. Этот учитель вновь не замечает Ло Бинхэ! Сколько лет… Сколько раз проходил он мимо, не удостоив и взглядом, словно рядом никого нет?!       Но он был — Ло Бинхэ. Он хотел, чтобы Шэнь Цинцю смотрел на него!       Но почему же сейчас он опять скрылся за пеленой сна? Кто защищает его? Кто смыкает объятия за его спиной? Кому он склоняет голову на плечо и, улыбаясь, касается лёгким поцелуем ключицы? Священный Император сгорал от любопытства, но не хотел этого знать. Что он станет с этим делать?       Ему пора. Ему нужно идти.       Из Ледяной Пустоши император получил талисман, содержащий безумный вздор! Мобэй-цзюнь утверждал, что встретился лицом к лицу с Ло Бинхэ и… самим собой.       Мобэй-цзюня короля невозможно напугать. Но в этот раз его рука дрожала от страха. И если это так… Если во времени и впрямь возникла брешь — ведь и Синьмо был способен прорезать эту пелену — то мог ли Ло Бинхэ надеяться, что после смерти ждёт ещё одна жизнь?       Мог ли верить, что у него ещё будет шанс всё изменить?

      Священный Император накрыл ладонью напряжённые пальцы Шэнь Цинцю, пытаясь разнять эту хватку, приподнявшись на локте. Но тот вдруг открыл глаза и недовольно взглянул на мрачное лицо.       — Ты не слышишь меня? — тихо произнес лорд Цинцзин. — Опять?       — Сознание учителя спутанно. Он не видит, кто перед ним?       — С чего ты взял? — строго спросил Шэнь Цинцю. — Раз уж забрался в мою постель, так и оставайся в ней.       Глаза Ло Бинхэ распахнулись. Что он говорит? Священный Император развернулся, нависнув над заклинателем. Его пальцы запутались в тёмных волнах волос, отчего в душе поднялось смятение.       — И что это значит?       Шэнь Цинцю вздохнул. Белые тонкие руки, взметнувшись, обвили шею ученика. Ло Бинхэ так растерялся от неожиданности, что позволил учителю коснуться его лба губами.       — Этот мастер должен замёрзнуть тут насмерть?       — Учитель? — демон вновь заключил в объятия изящное тело.       — М?       — Кем я, по-твоему, являюсь?       — Наглым юнцом, не побоявшимся быть выставленным за дверь? — нахмурился Шэнь Цинцю. Он никак не мог прийти в себя после глубокого сна, и его весьма забавляло то, что этот мальчишка всё-таки решился на такое.       «Ну-ну, — подумал он. — Посмотрим, на что у тебя хватит наглости.»       — И как зовут этого юнца? – прошептал император       — Ло Бинхэ? – улыбнулся учитель.       — И кто этот... Ло Бинхэ? – спросил демон, чуть касаясь жемчужной ушной раковины.       — Ло Бинхэ – приглашённый ученик лорда Цинцзин? – спросил Шэнь Цинцю. – Этот мастер выиграл его у Лао Гунчжу.       Священный Император усмехнулся. — Почему учитель отвечает вопросами? Он не уверен в своих словах?       Ты осмелился затеять новую игру, Шэнь Цинцю? Давай посмотрим, чем она закончится на этот раз.