И кто антагонист на этот раз?

      [Внимание! Ваш план представляет угрозу! Пожалуйста, не предпринимайте попыток нарушить границы времени и пространства! Иначе система назначит наказание!]       «Ну и что?» – пожал плечами Шэнь Цинцю.       [Вы не сможете изменить финал!]       «Да что мне с этого? Что мне за дело до этого мира?!»       [Ло Бинхэ является главным источником энергии и для мира версии 3.0!]       «Что такое мир 3.0?» – не понял заклинатель.       [Это ваш мир. Если вы причините значительный вред здесь, то…]       «А ну стой! Что за чушь?! С чего ради?!»       […можете погубить всех, кто вам дорог.]       Настойчиво не унималась система.       — Тц! — Недовольно ответил Шэнь. — Это уже не имеет значения! Слишком поздно.       Да и не собирался он делать ничего подобного! Что он, Хэй Юэ Ман Си, чтобы рушить границы миров и одним громогласным рёвом разверзать Бесконечные Бездны?       Но звон в голове не унимался, становясь нестерпимым.       «Не смей мне мешать!» — взорвался Шэнь Цинцю.       [Вы не можете использовать это заклинание!]       «И кто меня остановит?!» — прошипел заклинатель, выступая вперёд.       Священный Император с усмешкой смотрел на изящный силуэт мастера. Видимо, он потратил массу сил и сейчас слегка покачивался от усталости. На бледном лице блестели капельки пота.       — Учитель понял, что ему некуда бежать? Или собирается торговаться? — проворковал Ло Бинхэ.       — Хм, — ответил Шэнь Цинцю и внезапно упал на колени. Ладони утонули в высокой траве.       Демон сделал несколько шагов навстречу. Он не понимал, что происходит и бессознательная тревога поднималась в груди: учитель ранен?       Но с губ Шэнь Цинцю не сходила усмешка.       Мобэй-цзюнь остался позади.       Внезапно серебристая пелена, взметнувшись, застила мир колючей ледяной метелью.       Суровый закат разливал кровавый свет на чёрную каменную платформу, скользя, огибая длинную острую тень, стремился к восточному горизонту, хватался цепкими пальцами за края свинцовых тяжёлых туч, но таял, так и не достигнув желанного востока, стекал в аврорный. Шэнь Цинцю ждал. Долго и почти неподвижно. Лишь тёмные пряди с шёлковой лентой цвета цин реяли на ветру. Время замедлило бег. И, казалось, свет касается кожи алыми губами последних лучей. И ветер, как тёплые волны прибоя, укачивал тонкий стан в колыбели рук.       Казалось, что это совсем не он. Словно в один из смертельных дней, ранящих жестокой болью потери, мир сжалился и создал тень, призрак, названный его именем.       Ло Бинхэ застыл.       Он вспомнил.       В то горькое время, впервые вернувшись из Царства Демонов, он бросился в погоню за лордом Цинцзин.       Никогда не забыть ему страха в глазах учителя. Его чёрная тень, отразившись в зрачках, сминалась, словно её затянуло на самое дно души.       Рука Ло Бинхэ потянулась к призрачному силуэту, но бутон огня раскрыл свои смертельные лепестки под ногами лорда Цинцзин. И мир опрокинулся в темноту… Только редкие всполохи огня разрывали ткань небес. Какая страшная боль! Она сковывала криком отчаяния… Криком, тающим в пустоте. Криком, падающим белыми хлопьями пепла с седых небес. Дрожащие пальцы вязли во времени. Пламя обжигало кожу, и искры плясали на крыльях ресниц…       Шэнь Цинцю растворился в этом самоубийственном огне.       Ло Бинхэ упал на колени, собирая в ладони горячий пепел. Сколько времени он так стоял с помертвевшим лицом, прижимая безжизненный прах к груди?       Ему нужен был Шэнь Цинцю! Живым… Он отдал бы всё, чтобы учитель был жив…       Вернись!       Не смей умирать!       Кто позволил тебе умереть?!       Как долго он раненый, потерянный, бродил по земле, словно злой дух?..       Та встреча случилась на озере Синкайху. Так как именно там пролегает граница с Северной Пустошью, близость охранных заклинаний создаёт глубокие иллюзии…       Падающий барьер…       Змеинное тело и рык, содрогающий мир…       Ло Бинхэ вспомнил свой страх... Страх, что и этот мираж может умереть, развеяться прахом!       Тот Ло Бинхэ обезумел от этого мгновения. Как счастлив он был обнять Шэнь Цинцю, прижаться губами к горячей коже, ощутив её нежность и аромат горьких трав.       — Учитель…       Только и смог произнести Священный Император.       Иллюзия поникла. Всё вернулось на свои места. Ледяная метель улеглась. Лорд Цинцзин безжизненно лежал на земле. Ло Бинхэ опустился рядом.       — С чего учитель взял, что я хочу это вспоминать? — тихо прошептал он.       Порыв ветра взметнул тёмные пряди волос, и шёлковая лента затрепетала, едва слышно шелестя.       [Угроза! Грубое нарушение! Штраф — 50 баллов расположения. Загружаю наказание…]       Шэнь Цинцю выбрался из тенистого плена бамбуковой рощи. Перед ним была площадь, искусно выложенная мозаичной плиткой. Испещрённая следами ударов и залитая кровью…       Обречённость… как страшна она своей неотвратимостью. Он словно упал в эту багровую тьму и падение длится тысячи лет. Алый свет внизу растекается липким страхом. Этот свет пахнет кровью… Золотые драконы трепещут под холодным ветром. Золотистые осколки сиротливо поблёскивали там и тут — меч Цзиньлун больше не желал никого признавать, разбившись.       — Чень Лин!       Шэнь Цинцю бросился на колени рядом с лежащим на земле человеком.       — Чень Лин! Ты слышишь меня?       Он сжал холодное запястье дрожащими пальцами, но никакого отклика не получил — пульса не было.       С ужасом глядя на свои окровавленные руки, Шэнь Цинцю думал, как бы не сойти с ума… Он же всегда отвечал, почему же сейчас молчит?! И что такого могло случиться, чтобы лорд пика Белых Облаков вдруг оказался ранен?!       — Чень Лин?       Молчание. В груди зияла страшная рана. Её края оплавились ядовитой чернотой, и тонкий слой инея затягивал шею, двигаясь к бледным губам.       Шэнь Цинцю, приложив ладони к его неподвижной груди, плавно вливал энергию.       Ведь он не умрёт? Нет… Лорд Байюнь не мог умереть… Не мог умереть так!       Ветер всё глубже забирался под кожу, и вой отдавался острой болью в висках.       Руки дрожали. То и дело накатывала тошнота. И этот ком в горле так походил на рыдание.       С приоткрытых губ, затянувшихся инеем, сорвалась холодная капля крови и медленно поползла вниз.       Шэнь так устал… Дыхание сбилось. По телу катилась ледяная дрожь. Голова всё ниже склонялась к мёртвой груди.       — Это ложь… Шиди Лин, вставай… Ты пугаешь меня. Когда это ты стал таким слабым? Проснись… Ты нужен мне!       Но лорд Байюнь был безвозвратно мёртв...       Шэнь Цинцю распахнул глаза, но разум никак не желал возвращаться в реальность. Он слышал шум льющейся воды, чувствовал пронзительный холод, сковавший тело. Но никак не мог унять рваных вдохов, пока они, наконец, не сорвались в рыдание.       В крик, тающий за этой стеной воды! Неужели даже на это у него нет права?! Он хотел кричать! Срывать голос от боли и страха!       Шэнь Цинцю часто влюблялся в других людей. Словно долгое время запертый в аскезе одиночества, он ценил каждое мгновение, проведённое с теми, кто ему нравился.       Он не терпел чужих прикосновений. Не выносил тонких нервных пальцев Му Цинфана на своём запястье. С трудом смирялся с горячей мягкой ладонью Юэ Цинъюаня на своём плече.       Но прикосновения Чень Лина, словно драгоценность, вызывали в нём трепетное удовольствие. Может быть оттого, что были крайне редки? В этих мгновениях не было жаждущей страстности запретных тайн — только тихое упоение.       Чень Лин рос в императорском дворце.       В дивный имперский сад его принесли чёрные журавли. Завёрнутый в золотую парчу дитя с лицом небожителя — кто отказался бы от такого подарка небес?       Император не чаял в нём души…       Наследный принц, он выбрал своим домом Цанцюн, став лордом пика Байюнь.       Шэнь Цинцю впервые встретил его, поступив на Цинцзин.       Его отношения с учениками Байчжань были подобны взрыву. Словно пик Ста Битв был напичкан порохом, и Шэнь Цинцю действовал на них как искра.       Любая встреча заканчивалась поединком. И не один раз приходилось тонкому, как молодой бамбук, ученику Цинцзин спасаться бегством.       Первая встреча с Чень Линем состоялась когда Шэнь Цинцю, врезавшись, низверг его наземь. Кроме того, ещё и, попытавшись вскочить, оказался в столь двусмысленной позе, что лицо вмиг залила краска стыда — ученик восседал на нём, словно на спине скакуна.       Он ждал раскатов хохота. Боялся обернуться на толпу учеников Байчжань, но ещё страшнее оказалось опустить взгляд.       Но позади никого не было. Едва завидев этого человека, воинственная орда растаяла, как туман, уносимый ветром. Рука Шэнь Цинцю, лежащая на груди незнакомца, непроизвольно сжалась, комкая золотистый шёлк ханьфу. Тот не двигался.       Юноша испугался. Наверное, удар был так силён, что сознание покинуло его? Бросив опасливый взгляд на лицо лежащего внизу мужчины, Шэнь Цинцю ужаснулся.       Зелёные глаза были открыты. Чёрные брови на божественно красивом лице чуть сведены, а губы сурово сжаты. Тёмные локоны, сколотые золотой гуань, разметались по траве.       Нет, это был не простой адепт. Это явно был один из высокочтимых лордов! И, если Шэнь Цинцю не ошибался, золотистые одежды цвета пронизанного солнцем утреннего тумана, принадлежали пику Байюнь.       Неужели это и есть лорд Чень?! Это и есть тот легендарный бессмертный заклинатель, которому принадлежит меч Цзиньлун?       Губы Шэнь Цинцю удивлённо раскрылись. Он хотел извиниться, но вспомнив, что всё ещё сидит верхом на сбитом с ног лорде Цанцюн, не смог выдавить ни звука, покраснев ещё сильнее.       Чень Лин вздохнул. Его сильные руки, обхватили тонкого юношу за талию. Словно ребёнка, он приподнял его и опустил на землю.       Лорд Байюнь так и не произнёс ни слова. Встав на ноги, слегка оправил ханьфу и, взмахнув тёмными локонами, блеснувшими в солнечных лучах золотом, продолжил путь.       Шэнь Цинцю, вдруг вспомнив, что проявил непростительное неуважение, коснулся лбом земли. Он так и не узнал, обернулся ли тогда Чень Лин?       Горько сетуя на свою несчастливую звезду, Шэнь Цинцю ждал наказания. Ведь он нарушил столько правил! А сколько стыда и страданий он испытал, думая о том, что говорят за его спиной!       — Смотри, это Шэнь Цинцю.       — Неужели тот самый Шэнь, что оседлал нашего лорда Байлу?       От этого хотелось рвать на голове волосы!       Но никакого наказания не последовало. Как и разговоров. Ученики Байчжань обходили его стороной.       Впервые Шэнь Цинцю мог вздохнуть спокойно…       Да. Лорд Байюнь значил для него целую жизнь…       [Наказание завершено]       Самообладание, наконец, вернулось к лорду Цинцзин. Он находился в Водной Тюрьме Дворца Хуаньхуа. Его тело обвивали не менее сотни вервий бессмертных. Та, что стягивала за спиной руки, захлёстывала горло. Положение было неприятным.       Набравшись сил, мастер Шэнь попытался подняться. Тело сотрясала дрожь, и дурнота то и дело накрывала тьмой. Ноги не держали. Он так и остался сидеть, опустившись на колени.       И тут наступила гулкая тишина — поток льющейся ядовитой воды иссяк, открывая каменную тропу. По которой неспеша ступал гордый бессмертный демон Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю нахмурился. Бровь саднила. Видимо, он случайно оцарапал её в Хуаюэ.       Как жаль, что все усилия пропали даром… На лице Священного Императора читалась смесь ледяного презрения и удовольствия. Ничего хорошего подобное выражение обещать не могло.       Шаги Ло Бинхэ застыли рядом с мастером. Шэнь Цинцю не поднимал глаз, глядя перед собой. Молчание повисло над головой, словно занесённый для смертельного удара клинок.       Демон протянул руку, и пальцы сжались на щеках Шэнь Цинцю. Губа мастера Шэня гневно дёрнулась. Он попытался вырваться, но хватка была железной.       — Учитель, — тихо произнес Ло Бинхэ, склонившись.       Между ними оставалось чуть больше трёх цуней. Влажные губы ученика неотвратимо приближались. Нет! Он не может этого допустить!       В глазах цвета цин отразилась ярость, и белые зубы вонзились в нежную кожу между длинными пальцами Бинхэ.       — Тц! — зашипел демон, отпрянув.       Губы учителя пламенели от его крови. Но Ло Бинхэ внезапно улыбнулся, глубокий густой смех раздался под каменными сводами. Палец демона нежно обвёл карминный абрис.       Строптивость учителя не погасила страсть. Глаза ученика затуманились. Он облизал свои алые, и без того уже влажные, губы. Молчаливо и загадочно отступил на шаг и, задержавшись взглядом на кровавом отпечатке ярости, коснулся его языком.       [Вам начислено 50 баллов расположения.]       Бровь Шэнь Цинцю нервно дёрнулась. Да он… да этот… Что он себе позволяет?!       — Учитель, — с нескрываемым удовольствием произнёс Ло Бинхэ, — кусать священного демона… до крови?       Он вновь рассмеялся.       В груди мастера Шэня росла смутная тревога. Он упрямо сжал губы, чувствуя металлический привкус во рту.       О чём он говорит?!       Ученик взмахнул рукой, словно нежно касался кого-то кончиками пальцев, и волосы на голове Шэнь Цинцю поднялись от ужаса — движение отразилось странным трепетом в его венах.       Кровь Священного Демона! Как он мог забыть?!