И кто антагонист на этот раз?

      — Учитель уже стоит на коленях, — заявил Ло Бинхэ. На его лицо вернулось холодное выражение. — Он может умолять о снисхождении.       Шэнь Цинцю уставился на него с таким недоумением, что ученик вспыхнул от ярости.       — Может быть учителю нужна помощь? Это ведь не так сложно, — демон склонился к его лицу. — Всего-то пасть ниц и сказать «прости».       Брови Шэнь Цинцю сошлись в единую линию. Он молчал.       Ло Бинхэ усмехнулся и взмахнул рукой.       Лорд Цинцзин, с трудом проглотив стон, согнулся от боли, уткнувшись лбом в каменную платформу.       — Вот так… — довольно прошептал император. — От учителя требуется лишь несколько слов.       Да какие ещё слова?! Шэнь Цинцю сжал зубы так, что разомкнуть их не смогли бы и клинком. Какая ужасная боль! Словно всё нутро выворачивают горячими щипцами!       — Неужели учитель не хочет извиниться? — ученик сжал пальцы в кулак, и заклинатель не смог сдержать тихого болезненного стона. — Нет? Как жаль. Тогда я вынужден оставить его здесь. Может быть завтра ты станешь разговорчивее.       Ло Бинхэ усмехнулся на прощание и, развернувшись, отправился к выходу по каменной тропе.       Лорд Цинцзин обессиленно повалился на холодный белый камень. По лбу стекали капельки пота.       «Система, каков его уровень ярости?»       [50 пунктов]       «Шутишь? Он ведь едва меня не убил! Ты точно правильно считаешь?»       [Ошибки нет.]       Так что он хочет? За что должен извиниться учитель? За побег? Или за то, что произошло в прошлом?       Да возможно ли здесь вообще что-то изменить?       «Система, объясни ещё раз, что я должен сделать?»       [Остановить завоевание мира бессмертным демоном Ло Бинхэ.]       «И как же я должен это сделать?»       [Изменить его отношение. Находясь на обучении в Цанцюн он подвергался неоднократным издевательствам и оскорблениям, причиной которых являлся Шэнь Цинцю. Несколько раз был на грани смерти. Именно лорд Цинцзин столкнул ученика в Бесконечную Бездну. Ему будет сложно простить это. Чтобы всё изменить, понадобится много времени.]       «Хорошо… И как я могу повлиять на это?»       [Попробуйте быть приветливее.]       «Да ты!.. Как бы я мог, подвергаясь таким испытаниям? Или я должен быть благодарен ему за то, что до сих пор жив?!»       [… …]       Шэнь Цинцю задумался. Эта ненависть, что горит в алых глазах демона… что породило её? И ненависть ли это? Разве не должен был Ло Бинхэ уничтожить его? Растоптать, разорвать на части? Отчего же он боится навредить? Отчего даже тень страданий учителя вызывает мучительную гримасу на лице ученика?       Всю свою жизнь Ло Бинхэ пытался доказать учителю, что чего-то стоит?       Но…       Ведь сейчас…       Шэнь Цинцю выдохнул сквозь зубы. Из-за вервия бессмертных он не мог применить ци и облегчить своё состояние. Боль едва утихла. Но занемевшее тело беспокоило всерьез. Словно недостаточно этой слабости и холода, от которых он впадал в состояние глубокой отрешённости, кровь демона ощущалась в нём, словно отражение чужих эмоций.       — Какое удобное… приобретение, — прошипел Шэнь Цинцю. Неужели теперь он и впрямь должен знать, что чувствует этот Священный Император?! Лорд Цинцзин готов был биться головой о камень — Ло Бинхэ был радостен и возбуждён.       Время текло медленно, словно затапливая всё вокруг, дразнило беспрестанным эхом падающей ядовитой воды. Шэнь Цинцю ужасно себя чувствовал. При таком уровне развития золотого ядра чувство голода было неведомо, но сейчас, лишённый энергетической поддержки, он всерьёз мучился этим. И жажда. Ужасная жажда до сухих, потрескавшихся губ. Она сводила с ума!       Какая пытка оставлять его в таком состоянии, когда совсем рядом источник!       Посокрушавшись ещё немного, несмотря на все муки и страдания, Шэнь Цинцю провалился в глубокий сон.

***

      «…высочайше дозволяется умереть…»       Раздался в голове лорда Цинцзин сорванный болью голос, и ледяная вода хлынула на онемевшее тело.       Он в мгновение ока вспомнил, где находится. Глаза никак не желали открываться — мешала острая резь.       Неужели он во сне слишком приблизился к краю платформы?!       Он задыхался, ловя ртом воздух, пока наконец-то не начал различать, что его окружает.       Расступившийся, иссякающий водный занавес…       Ученик Хуаньхуа с пустой бадьёй…       Прекрасная и изящная, словно цветок, девушка, показавшаяся ему знакомой…       Яркий свет…       Девушка держала в руке тяжёлый кнут с железными звеньями.       «Неужели? — подумал Шэнь Цинцю. — Пришла отомстить? Тогда дело и впрямь хуже некуда!»       — Ты! — зашипел этот нефритовый цветок, и её лицо исказилось от ярости. На тонкой шее ещё чернели следы пальцев. — Ты заслуживаешь смерти! Из-за тебя Бинхэ пришлось принять столько страданий! Это ты ранил его и пытался убить, столкнув в бездну!       Шэнь Цинцю слушал краем уха, всё ещё находясь во власти сна. Такая странная фраза… О чём это? Чей это голос мог быть таким сломленным? И кто должен был умереть?..       Резкий хлопок кнута вернул его в реальность.       Удар не требовал точности. Он был рассчитан на то, чтобы захватить как можно больше пространства.       Шэнь Цинцю едва успел отпрянуть. Тело, полное застоявшейся крови, вспыхнуло болью. Он сцепил зубы, и из глаз брызнули слёзы. Хорошо, что по лицу и так стекала вода. Плеть опустилась на каменную платформу в десятке цуней от его ног, оставив глубокую выбоину.       Второй удар попал вскользь, разрывая тонкую ткань одежд и алым кровавым рубцом осел на белой коже плеча. Он едва не лишился сознания от вспышки боли. Дыхание остановилось, словно весь воздух вышибло этим чудовищным кнутом.       Он не в силах был избежать следующего удара. Знал, что тот будет смертельным — сплетётся на горле, изламывая тонкую стебель шеи, но не мог пошевелиться. Время замедлилось. Тяжёлый кнут поднимал свой хвост, звеня сталью. Шэнь Цинцю закрыл глаза…       Удара не последовало. Раздался оглушительный взрыв и женский вскрик. Шэнь Цинцю обессиленно опустился на платформу. Он знал, кто был его спасителем. Но последовавший следом хруст и неожиданный всплеск напугали его до мурашек. Глаза цвета цин распахнулись.       Ло Бинхэ пылающим яростью взглядом сверлил бледную, словно снег, супругу. Её рука безжизненно висела вдоль тела. Кнут, шипя, растворялся в ядовитых тюремных водах. Она открыла было рот, желая что-то сказать, но так и не смогла. По щекам заструились слёзы обиды. Прекрасный нефритовый цветок бросился прочь по тропе.       Ло Бинхэ внимательно посмотрел на учителя.       Шэнь Цинцю так и был одет в белый ханьфу адепта заклинательской школы, разорванный рукав которого насквозь пропитался кровью. Скромная гуань, собиравшая тёмные волосы в высокий хвост, сломалась, и мокрые пряди липли к щекам. Грудь тяжело вздымалась. Он мелко дрожал не то от холода, не то от перенесённого страха.       Священный Император нерешительно застыл над ним. Он никак не мог оставить учителя здесь в таком состоянии. Но сколько же можно! Сколько ещё он будет замирать, видя это бледное, искажённое болью лицо?       — Учитель плохо выглядит, — заметил Ло Бинхэ.       Вздох Шэнь Цинцю прервался, губы отливали синевой.       — Учитель… — горько позвал ученик.       Сердце Шэня оборвалось. Он словно сам испытывал эту горечь и отчаяние, что так явственно слышались в голосе Ло Бинхэ. Неужели это и впрямь не притворство? Шэнь Цинцю взглянул в обсидиановые глаза и, пересилив себя, тихо произнес:       — Прости…       Одно единственное слово. Да и что ещё он мог бы сказать. Впрочем, на удивлённое лицо этого демона стоило посмотреть. Лишь несколько мгновений спустя он нахмурился и обнажил меч.       Шэнь Цинцю замер.       «Эй, система?.. Сколько…»       [Уровень гнева Ло Бинхэ: 34 пункта.]       Лезвие коснулось кожи шеи, срезая вервие. Уголок губ Ло Бинхэ дрогнул.       — Учитель так испуган.       Шэнь Цинцю мог бы убить его взглядом, но Священный Император уже перевернул его, освобождая запястья.       Он напуган? Это действительно так? Ведь лорд Цинцзин никогда не боялся умереть. Так что же случилось сейчас? С чего его не покидает ощущение страха?       Ло Бинхэ не спешил. Даже если не принимать в расчёт те несколько витков, что лопнули от удара кнутом, он боролся с магической паутиной немыслимо долго. Как будто с его силой вообще нужен клинок! Да хватило бы и прикосновения! Какое унизительное положение! Шэнь Цинцю сгорал от стыда. Он искусал губы в кровь, сдерживая гневный окрик. Да чего он там возится? Этот Шэнь что, фарфоровая статуэтка?!       Но настоящим испытанием для его достоинства стало последнее вервие, расположившееся выше колен.       Между действиями палача и любовным актом есть ужасающее сходство. Странное выражение, не поддающееся описанию, легло на лицо ученика, склонившегося над ним. Тонкие горячие пальцы дрожа, вклинились между бёдер, распуская узел. Лорда Цинцзин бросило в дрожь, когда он почувствовал какая буря бушует за этой нечитаемой маской.       [Вам начислено 100 баллов расположения.]       Он едва не взвыл!       Как же так вышло, что он, с таким тщанием избегавший чужих прикосновений, оказался втянут в это?! Лицо Шэнь Цинцю было белее снега от сдерживаемой ярости, когда Ло Бинхэ, наконец, закончил. Он стремительно поднялся на ноги, но застоявшаяся кровь тянула назад.       Священный Император с той же осторожностью поднял его на руки. Шэнь Цинцю сглотнул, не в силах справиться со смущением. Он никак не мог побороть неприличные мысли. Что ни говори, но прикосновения этого человека вызывали в нём сладостную дрожь.       Позже, водворённый в свою уютную тюрьму, так похожую на Цинцзин, Шэнь Цинцю, свернувшись на кровати, согретый в горячей ароматной ванне и вполне довольный жизнью, пытался прочесть несколько строк. Он едва сдержал вздох разочарования, когда появился Ло Бинхэ. Он был почти счастлив, пока тот не пришёл! И что нужно проклятому императору на этот раз?!       Демон без тени смущения уселся на край кровати и уставился на заклинателя пронзительным взглядом.       Если бы мастер Шэнь мог, он бы натянул меховое одеяло на голову.       — Учитель ещё не пришёл в себя? — обеспокоенно произнёс Бинхэ, опуская ладонь на лоб. — Ты бледен. Кровь ещё не разошлась по телу.       На лбу мастера Шэня задрожала гневная складка. В ладони искрилась белая грозовая энергия.       — Этот ученик пришёл помочь, — тихо сказал Бинхэ, склонившись и касаясь губами уха. От этого позвонки словно пронзило током. — Да и разве учитель не говорил, что нуждается в моём присутствии? Настолько…       — Не смей! — одёрнул его Шэнь.       Тот и впрямь осёкся, глядя в глаза цвета цин.       — Учителю нечего бояться. Я всего лишь хочу помочь тебе быстрее восстановить силы. Тем не менее, горячие ладони Ло Бинхэ сжали его талию.       «Ты лжёшь!» – готов был кричать Шэнь Цинцю. Он-то знал, какой жгучий голод пожирал этого демона! Его пальцы вцепились в чужие запястья, но проще было устроить акт самоуничтожения, чем освободиться из этой железной хватки.       — И как ты собираешься мне помочь? — в тон ему ответил лорд Цинцзин, изо всех сил пытаясь удержать руки ученика.       — Совсем не так, как учитель думает, — усмехнулся демон, резко перевернув его на живот.       Лорд Цинцзин уткнулся в подушку, пряча покрасневшее от стыда и смущения лицо. Он ждал чего угодно, но только не тонких пальцев, скользящих, надавливающих на скрытые механизмы тела. Шэнь Цинцю вцепился в подушку зубами, стараясь не выдать себя протяжным стоном.       С этой техникой очищения тела он встречался не раз.       Много лет назад, попав под действие тёмного заклятия, он оказался в сходном состоянии. Словно тяжёлый яд, оно требовало частого очищения меридианов.       Разумеется, этим занимался лорд Цаньцао. Шэнь Цинцю содрогался от боли и дискомфорта от каждого прикосновения. Хорошо, что лечение занимало совсем немного времени. И лишь однажды, когда шиди Му отсутствовал в Цанцюн, а лорд Цинцзин был на вершине Байюнь, эту технику применил Чень Лин. Шэнь Цинцю едва не сгорел со стыда, оставшись только в тонких штанах на широкой чужой постели. Да и кто бы смог реагировать иначе, когда над твоим полуобнажённым телом нависает сам мастер Чень, касаясь меридианов тёплой золотой ци, словно перебирая струны цинь.       Однако Шэнь Цинцю и не предполагал, что это станет клеймом позора на его самоуважении; что эти короткие мгновения разобьют в осколки его достоинство и честь. До сих пор он не в состоянии взглянуть в задумчивые, подчёркнутые поволокой зелёные глаза.       Едва Чень Лин коснулся его кожи, плавным движением скользя вдоль энергетической струны, Шэнь Цинцю бросило в дрожь. Он едва подавил вздох, но невольно содрогнулся. Но если прикосновения прославленного лекаря Цаньцао причиняли боль, эти пальцы сводили его с ума, унося на небеса… Невозможно проглотить стоны, доходящие до всхлипов... Удержать тело, бьющееся в агонии спазмов... Шэнь Цинцю помнил, как Чень Лин сжимал его в объятиях, успокаивая, пока он сгорал в этом пламени, сцепив зубы на его плече. Неужели лорд Байюнь верил, что это боль?       Но Бинхэ не обманешь невинным лицом. Да даже рыдай он, заливая слезами постель, демон никогда не поверил бы, что этот изгиб спины или руки, комкающие шёлк простыней, могут быть признаками боли.       — На это уйдет много времени, — тихо, словно самому себе, сказал ученик.       — Этот… мастер… вовсе не требует… — только и успел возразить Шэнь Цинцю, прежде чем утонуть в волнах жгучего наслаждения.       Шэнь Цинцю не выдержал и одной ароматической палочки. Исхитрившись развернуться, он кое-как удержал руки ученика.       — Хватит… — тихо прошептал он. — Достаточно…       — Учитель! — изумился Бинхэ.       Ему ничего больше не нужно было говорить. За один этот возглас Шэнь Цинцю готов был убить его. Разметавшиеся тёмные волосы, упрямо сжатые губы и сведённые брови никак не вязались с дрожащими от слабости ногами и горячими изящными руками, не выпускающими запястья ученика.       Тот рассмеялся в ответ.       — Кто бы мог подумать, что этот грозный учитель…       Тишина.       В глазах Ло Бинхэ закипала ярость. Шэнь Цинцю больше не узнавал его, словно перед ним был совсем другой человек. Тёмный обсидиан взорвался алыми искрами ненависти. Виски пронзила острая боль:       [Уровень гнева Ло Бинхэ: 2786 пунктов.]       Шэнь Цинцю сжал голову руками, пытаясь побороть тошноту. На его горле сомкнулись длинные пальцы.       — Шэнь Цинцю! — зашипел демон, и мир перевернулся.       Лорд Цинцзин вмиг оказался прижат к кровати обезумевшим Священным Императором.