Этот учитель – навсегда. Экстра
26 января 2021 г., 09:54
Земли мёртвых. Девятое Судилище. Дворец Князя Тьмы Ло Бинхэ.
– Учитель? – произносит Ло Бинхэ тихо.
Шэнь Цинцю вздрагивает, вжимается в мягкое сидение стула. Книга, покоящаяся на коленях, скользит, пока не упирается в напряжённые мышцы живота.
Лорд Цинцзин закидывает ногу на ногу. Чуть краснеет. Не поднимает головы.
С некоторых пор от этого голоса... От этих проницательных цепких обсидиановых взглядов учителю приходится скрывать настоящую тайну.
Ло Бинхэ молча смотрит. На алых губах играет едва заметная улыбка. В тёмных глазах взрываются золотые искры восторга.
Шэнь Цинцю тихо вздыхает. Несмело поднимает взгляд на ученика. За последние несколько недель он научился произносить его имя. За эти несколько недель столько мыслей пронеслось в его голове...
– Да, Бинхэ? – отвечает лорд Цинцзин.
Ло Бинхэ прерывисто вздыхает и кровь, бросившись в лицо, стучит в висках Шэнь Цинцю набатом. Он плотнее сжимает перекрещенные ноги, пытаясь побороть так тщательно оберегаемую тайну – каждый вздох ученика сводит мужчину с ума.
– Ах! Учитель запомнил моё имя! Может ли этот ученик мечтать о большем? – спрашивает Ло Бинхэ. Медленно склоняется к Шэнь Цинцю. Тот невольно сглатывает. Влажный плод губ раскрывается.
Тонкие пальцы ученика сжимаются на подлокотнике и сквозь чёрную ткань проступают сильные мышцы рук.
Шэнь Цинцю не смеет поднять глаз. Боится, что, едва сделает это, и мучительная тайна где-то в даньтане взорвётся липкой горячей лавой.
Ло Бинхэ... Бинхэ... Священный Император Демонов. Человек, покоривший весь мир. Шэнь Цинцю беззащитен перед ним, обнажён. Ученик срывал покровы его души, словно чёрные ткани с зачумлённых Цзиньланя. Так хотел видеть раны, что прятал Шэнь Цинцю под масками спеси. Под чёрным сапогом Священного Императора содрогается раненное сердце искалеченного мира.
– Учитель... – шепчет Ло Бинхэ.
Изящные пальцы нежно касаются лица Шэнь Цинцю, слегка сжимаются на подбородке. Каким бы лёгким и невесомым не казалось это движение, обманывать себя глупо – он не смог бы вырваться из этой хватки.
Даже если бы пожелал.
– Посмотри на меня, учитель.
Лицо Ло Бинхэ нависает над ним, но длинные черные ресницы Шэнь Цинцю трепеща, опускаются.
Он молчит. Ждёт.
– Учитель так прекрасен... – шепчет демон. – Этот ученик не может расстаться с ним и на мгновение.
Розовый влажный плод рта накрывают алые губы Ло Бинхэ. Поцелуй глубок и страстен. Язык играет, ведёт свой возбуждающий танец во влажной тьме. Дыхание сбивается.
Шэнь Цинцю впивается пылающими пальцами в запястье Ло Бинхэ, запрокидывает голову, сжимает бёдра сильнее, дрожит.
Задыхается.
Ло Бинхэ отрывается от его губ, отстраняется.
Шэнь Цинцю тянется следом. Глаза цвета цин распахиваются. Руки обвивают шею ученика, притягивая.
Но демон разжимает объятия, чуть придавливает обезумевшего от возбуждения Шэнь Цинцю к спинке стула.
– Учитель вновь наказывает меня... – тихо и печально произносит Ло Бинхэ. – Этому Ло пора идти, но он никак не может оставить учителя одного!
Шэнь Цинцю разочарованно выдыхает. Открывает яркие звёзды глаз цвета цин, в которых так явно пылает жажда.
– Учитель! – вздыхает Ло Бинхэ с отчаянием. – Может быть, учитель отправится с этим учеником в путешествие?
Шэнь Цинцю смотрит на него с недоверием. Он... зовёт его с собой?! За все годы, что он находился в плену у демона, тот ни разу не решился оставить его в одиночестве. Ни разу с тех пор, как Шэнь Цинцю изранил себя осколками Сюаньсу. Даже в холодных мешках каменных казематов за ним непрестанно следили горящие злобой и ненавистью глаза.
Взгляд цвета цин застит пелена дождя. За последнее время так много случилось...
Шэнь Цинцю вспоминает день, когда партия вэйци была окончена вничью... Мобэй-цзюнь... Кто бы мог подумать, что ледяной король станет его союзником на этом пути?
Вспоминает нежность сильных рук Бинхэ, заворачивающих его дрожащее тело в меховое нутро. Крепкие объятия и внезапный покой.
Сколько лет не знал Шэнь Цинцю этого сладостного чувства...
Заклинателя мучают тяжёлые мысли. Тоска сжигает сердце в пламени вины... Все, павшие здесь в бою, погибли из-за него...
Ло Бинхэ снимает покров за покровом с израненной, отравленной души Шэнь Цинцю. Чёрные ткани пропитаны кровью. Отвратительны. Но Священный Император настойчив, жесток – завоеватель, что держит в осаде город его души. Город его боли.
Слепые окна домов молчат.
Но вот, сорван последний покров...
Такой ужасный город! Мрачная главная площадь – приговоренных к смерти здесь когда-то вывешивали в железных клетках на городских стенах. Тени людей, словно в заснеженной иллюзии демона снов – им легко дается жестокость, у них близко посаженные глаза и тонкие губы. Тени кутаются от холода, так что их лица почти невозможно разглядеть.
Везде царит гробовая тишина.
Все вам лгут, все вас обманывают: владельцы гостиниц, извозчики все до единого.
<
Святые небеса!
– Учитель, неужто в твоей душе такой ад?.. – сочувственно шепчет Ло Бинхэ.
– Отпусти! – кричит Шэнь Цинцю. Бьётся в руках ученика, вырывается: не смотри! Не смотри на меня!
Но объятия смыкаются, согревая покрытую язвами душу.
– Нет, – отвечает Ло Бинхэ. – Как же я могу отпустить учителя сейчас, когда он так раним и слаб? Как же я могу отпустить тебя сейчас, когда вижу всю твою боль?
Шэнь Цинцю замирает в его руках. Содрогаясь, позволяет разглядеть каждый шрам. Тошнота подкатывает к горлу – обнажён до самой глубины... В рёберных клетках бьются птицы ненависти – оглушительный грай.
– Вот они, – шепчет Ло Бинхэ, словно тоже видит птиц. – Среди них и моя. Учитель должен мне обо всем рассказать. Должен выпустить эту боль. Он уже стал мягче. Он уже стал терпимей. За что же учитель так возненавидел этого ученика?
– Я не знаю! – всё ещё сопротивляется Шэнь Цинцю. Эта пытка чудовищна! Ему больно! Так больно! Все эти раны, что он так долго скрывал под покровами надменной гордости, вдруг оказавшись на виду, взрывались болью.
– Так они никогда не смогут зажить, – сочувственно произносит Ло Бинхэ. – Учитель должен излечить эти раны. Он может всё рассказать этому ученику.
– Смерть Цингэ, – тихо шепчет Шэнь Цинцю. – Эта огромная рана, что до сих пор кровоточит – смерть Лю Цингэ. Тогда, в пещерах Линси, я не смог ему помочь. Я не смог справиться с ним. Не смог удержать на месте. Он никогда мне не доверял. У него не было причин верить мне! – по щекам лорда Цинцзин текут непрерывные слёзы. – Он всегда думал, что я желаю ему смерти.
– Учитель никогда не был добр к шишу Лю? – тихо спрашивает Ло Бинхэ.
– Мне казалось, что был. Я старался защитить его, как мог... Он не верил мне. В Линси он решил, что я собираюсь убить его. Этот шрам, – Шэнь Цинцю касается пальцами белой незаживающей полоски под левым соском, – оставил Чэнлуань.
Разве мог бы я помочь ему с такой раной? Мне оставалось бессильно смотреть на то, как собственный меч Лю Цингэ пронзает его горло...
Молчание.
– Руки мои в крови... Губы мои дрожат... – забывшись, возвращается лорд Цинцзин к траурным строкам.
Лю Цингэ достоин того, чтобы до конца дней носить траур. С тех пор в тёмных волнах волос учителя трепетала только белая лента.
Ло Бинхэ вздыхает. Прижимает к груди содрогающееся в рыданиях тело. Столько лет учитель не мог никому признаться, как болит эта смерть!
Шэнь Цинцю засыпает в объятиях ученика, обессиленный. Ему чуть легче.
Ло Бинхэ гладит его по спине. Его тёплая ци бьётся мерно и тихо. И под это биение учитель проваливается в сон.
Он просит прощения, просит пощады.
С лёгким вздохом призрак Лю Цингэ кладёт руку на его плечо, кивает.
С мертвыми нельзя пойти. Лицо смерти несёт следы ушедшего. Глаза мертвых молчат. Дойди до последней черты, но не смей перешагивать. Это невозможно! Ничего не вернуть...
Больше не нужно казнить себя...
Шэнь Цинцю смотрит в обсидиановые глаза Ло Бинхэ. Ученик по-прежнему нависает над ним и вопрос в его взгляде заставляет учителя краснеть.
Во дворце Жёлтых Цветов, – искушает Ло Бинхэ, – есть горячий источник. Его воды целебны. Его тепло заставляет кровь бурлить. Этот ученик мог бы разделить с учителем безмятежность ночных небес или радость небес земных, – шепчет демон.
Шэнь Цинцю вздыхает прерывисто. С некоторых пор эта тайна, взрывающаяся в паху, не даёт ему жизни.
Ло Бинхэ соблазняет его своей близостью. Своим твёрдым сильным телом. Шэнь Цинцю вспоминает, как груб и напорист он был. Он помнит, как в осколки разбилась боль. Как мягкими лёгкими поцелуями опускалось наслаждение на затвердевшие соски, на губы, на залитое слезами лицо. И мучительная жажда набухает под покровами шёлковых одежд.
Шэнь Цинцю закрывает глаза. Длинные тени чёрных изогнутых ресниц трепещут на белой нефритовой коже.
– Этот учитель готов следовать за тобой, – тихо отвечает Шэнь Цинцю. Его губы едва заметно дрожат в первой за тысячи лет улыбке.
– Ах! – судорожно вздыхает священный император. Поднимает его. Сжимает в объятиях так крепко, что Шэнь Цинцю задыхается, краснеет, когда, соприкоснувшись, его тайна выходит из-под контроля.
– Учитель... – шепчет Ло Бинхэ. В его голосе сквозит такое удивление, что мастер Шэнь готов провалиться сквозь землю. Тонкие пальцы сминают чёрный шёлк ханьфу, одновременно отталкивая ученика. Он не смеет поднять глаз. Его лицо горит от стыда. Дыхание прерывисто, толчками выходит из сдавленного смущением горла.
– Этот муж поражён! – воркует священный император на ухо. Тихо, серебристо смеётся.
Шэнь Цинцю замирает в его руках. Он и представить себе не мог, что когда-то будет желать близости с этим демоническим... псом!
Как унизительно и сладко... Как больно и... восхитительно...
Его губы захватывает влажный жар губ Ло Бинхэ. Покусывает. Голод поднимается в груди. Шэнь Цинцю обвивает его шею руками. Скользит коленом вдоль бедра. Тонкие пальцы ученика сжимают нежное полушарие ягодицы и тихий стон тонет в глубине поцелуя.
Это произойдет здесь? Среди толстых фолиантов и бесчисленных свитков?
– Учитель так голоден, – произносит Ло Бинхэ. – Сколько же он скрывал этот голод?
Шэнь Цинцю замер, упираясь ладонями в его грудь.
Сколько? Разве мог он знать? Разве мог он признаться себе в подобном чувстве? Голод... Чувственный голод... Жажда любви. Неужели всё это время Шэнь Цинцю желал, чтобы его по-настоящему кто-то любил? Неужели с того самого первого взгляда, когда эти обсидиановые глаза с таким восторгом взглянули на него, он жаждал любви?
Но разве мог бы принять её гордый лорд Цинцзин?
Я люблю тебя...
Робко говорил обсидиановый взгляд.
Но получал в ответ лишь яростное сопротивление.
Шэнь Цинцю не ненавидел Ло Бинхэ. Нет. Он боролся с любовью.
Все эти годы он сходил с ума, потому что никто его не понимал, не видел, какой он на самом деле... Он боялся лишиться самого прекрасного из миров. Боялся, что этот мир рухнет, если этот ребёнок, не зная его, скажет: «Я люблю тебя».
Шэнь Цинцю бился с ним насмерть.
И любовь погасла, затянувшись тьмой, взорвалась ослепительной ненавистью.
Шэнь Цинцю вздыхает, закрыв глаза. Как же сможет он объяснить это...
– Ты ничего обо мне не знал... – тихо произносит лорд Цинцзин, пряча лицо на груди демона.
– Учитель, – отвечает тот с болью в голосе. Только это. Ничего больше. Долго молчит. Держит заклинателя в объятиях.
– Учитель, у нас ещё столько времени, чтобы узнать друг друга.
***
Дворец Жёлтых Цветов славится своим изяществом и роскошным убранством. Покои Ло Бинхэ затянуты золотым шёлком. Лунные жемчужины рассеивают приглушённый свет. Двери опочивальни выходят в пышный сад. Густой аромат цветов, купы деревьев, свесивших ветви до самой земли, тонущие в дымке горячего источника, что полон кристально чистой водой. Его берега обрамляют белоснежные гладкие камни. Демон раздевает Шэнь Цинцю неспеша, словно разворачивает драгоценный подарок. Мягкими, лёгкими, словно пух, поцелуями касается щёк. Одеяния падают с лёгким шумом, слоями чёрного и зелёного. Ло Бинхэ поднимает его на руки и Шэнь Цинцю прячет заалевшее лицо на его плече. – Учитель так смущён... – с удовольствием шепчет демон. Он погружается в горячую воду и кожа покрывается дрожью. Ло Бинхэ отпускает Шэнь Цинцю в глубину. Но сразу смыкает объятия, прижавшись грудью к его спине. Мокрые тёмные волосы липнут к плечам. Князь тьмы нежно отводит шёлковые пряди, обнажая тонкий стебель шеи. Целует, скользит языком от мочки алого уха до тонкой ключицы. Изящные пальцы ложатся на грудь, сжимают, играя, жемчужину соска. Шэнь Цинцю изгибается, откидывает голову на его плечо. Тихий стон едва удерживается на закушенных губах. Пальцы Ло Бинхэ бегут ниже, нежно исследуя каждый цунь белой кожи. Сжимают разбухший, готовый вот-вот взорваться, бутон. Шэнь Цинцю впивается в его запястье. Стонет. С губ падают слова столь постыдной мольбы... – Ах, учитель сгорит со стыда, – улыбается демон, чуть прикусывая ухо Шэнь Цинцю. Лорд Цинцзин бьётся в его руках, кричит от острого наслаждения. Ло Бинхэ разворачивает его лицом. Впивается жадным поцелуем в розовые гладкие губы. Шэнь Цинцю закидывает руки на его сильную шею, скрещивает за спиной ноги. Тело скользит. Ло Бинхэ прижимает его к каменной стене источника. Твёрдый багровый столп, перевитый венами, упирается в нежное кольцо мышц. Шэнь Цинцю всхлипывает, болезненно сжимается от первых толчков. Ло Бинхэ глотает стоны. Замедляется. Берёт иной темп. Проникает в самую глубь. Устремляется к точке наслаждения. – Ах! – вздыхает Шэнь Цинцю. Утопает в стонах, в сбившемся дыхании. Его тело дрожит. Ослабевшие ноги норовят соскользнуть, но ученик крепко держит его в руках. Вода источника заполняет его до краёв... С губ срывается имя, трепещет, дрожит. – Бинхэ... – Бинхэ! Тонкие пальцы Шэнь Цинцю, сжимаются на плечах демона. Он содрогается в долгих спазмах, чувствуя, как огненная лава заполняет его нутро...***
Мягкий сумрак лежит на плечах лёгкой вуалью ночи. Шэнь Цинцю не спит. Тихое биение его энергии переплетается с энергией Ло Бинхэ. Так спокойно лежать в этих объятиях и так странно. Неужели это и есть то, чего он так желал? Шэнь Цинцю прячет лицо на груди ученика, робко касается губами ключицы. Тот вздрагивает, словно в него ударила молния. Сжимает объятия. – Учитель не спит? – улыбается князь тьмы. Мастер Шэнь вздыхает. – Подумать только, Ло едва не совершил самую ужасную ошибку в своей жизни, – продолжает Священный Император. – М? – спрашивает Шэнь Цинцю. – Когда учитель только попал в мои руки, единственным желанием этого ученика была твоя смерть. Шэнь Цинцю ёжится, смотрит в лицо Ло Бинхэ. Обсидиановые глаза полны тихой нежностью. – Наверное, это был сон. Этому ученику показалось, что он вдруг очутился в ином мире. С другим Шэнь Цинцю. Учитель расчёсывал мои волосы, перевязывая их лентой, помогал зажить моим ранам... – Ранам? Когда этот ученик был ранен? – с неожиданным беспокойством спрашивает учитель. Ло Бинхэ удивлённо молчит. Смеётся. Сжимает его в объятиях. Нежно касается губами век, ощущая щекочущую дрожь от движения длинных ресниц. – Этот Шэнь Цинцю разбудил меня. Ученик проснулся, вернувшись во Дворец Хуаньхуа. Словно в глаза ударил яркий свет. Он ранил, но это была необходимая рана – боль очищения. Сначала я ослеп. Мои глаза должны были наполниться этим светом, чтобы начать видеть. А потом я увидел себя. Это был я... Тот, которого я так яростно уничтожал в себе. Словно вещь, словно осколки, остатки давно утраченного. Я вспомнил всё... – Тогда во мне родились шаги. Первые шаги к тебе. – Учитель. Этот Ло больше никогда не причинит тебе боль... Шэнь Цинцю застывает – никогда раньше не испытывал он такой звенящей душевной тишины. Словно небосвод над ним падает на плечи и звёзды тонут в глазах. – Бинхэ... – тихо произносит он куда-то в плечо. Как долго он ждал. Как долго этот демон ломал барьеры его одиночества! И какая же чудовищная вина лежит на этих плечах... – Этот Ло натворил много зла. Но если учитель останется рядом, он постарается искупить свою вину, – вздыхает Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю прерывисто вздыхает в ответ, прижимается лбом к его губам. – Этот учитель всегда будет рядом с тобой, Бинхэ...
