И кто антагонист на этот раз?

      Чень Лин взглянул на лицо юноши. Его тонкие черты всё ещё были чуть икажены, а дыхание прерывистым. Заметив, что он смотрит, Тяньлун закрыл ладонями лицо, скрывая краску смущения.       Чень Лин лёгким, словно пух, прикосновением скользил по его дрожащим пальцам. Дыхание стало громче. По хрупкому обнажённому телу прошла дрожь.       Чень Лин склонился к его плечу, запечатлев поцелуй на золотистой коже.       Мышцы Тяньлуна напряглись, спина изогнулась дугой.       – Так и будешь молчать? – спросил Чень Лин.       Его пальцы тут и там касались тонких белых шрамов. Их стало больше. Гораздо больше, словно юноше каждый день приходилось биться за свою жизнь. Узкие плечи вздрагивали от каждого прикосновения. Всё это время, долгие тридцать дней, с тех пор, как они вернулись из Небесного Храма, он так и не смог добиться от него ни слова.       Только это горящее смущением лицо и опущенный взгляд. Если бы Тяньлун мог, возможно, давным-давно оборвал бы свою жизнь. Но гневный запрет, приказ этих неподвижных зелёных глаз, он нарушить не мог. Потому что Тяньлун принадлежал этому человеку. Чень Лин был его господином, властелином души и тела. А значит, золотой дракон должен жить.       – Тянь-Тянь... – тихо произнес Чень Лин, оставляя поцелуй ниже пупка.       Тот замотал головой в яростном отказе так, что чёрные волосы шёлковыми прядями разметались по простыням.       – Говори со мной... – выдохнул Чень Лин.       Его пальцы скользнули вдоль бедра и скрещенные ноги взметнулись к груди. Тяньлун привстал, попытавшись отползти. Его руки, наконец, оторвались от бледного лица. Чень Лин мгновенно воспользовался этим и глубокий поцелуй пленил губы золотого дракона.       Он больше не мог, ни единого мгновения не мог этого выносить! Эта незаслуженная ласка была безумием! Он должен это остановить! Его шан-ди всегда следовал своим желаниям, нарушая все возможные правила! Что будет с ним, если там, в Царстве Небес, узнают о том, что этот нефритовый император в который раз не смог совладать со своим магическим зверем, поддавшись соблазну?       Ладонь Чень Лина легла на округлый нежный холм, сдавливая до красноты.       ...Хотя единственный, кто не способен совладать с собой – этот Тяньлун...       Каждое прикосновение приближало его к опасному пределу. Тело содрогалось, пылало, извивалось в этих руках...       Он так тосковал... Подспудно, потеряв память, искал сходство во всех, кого видел...       Шэнь Цинцю был пропитан золотистой энергией Чень Лина, поэтому, встретив его, дракон едва не лишился рассудка. Сейчас же в нём бушевала затаённая ревность. Чем же шан-ди занимался с этим хрупким человеком, чтобы...       Мысли путались.       Пальцы Чень Лина вклинились между бёдер. Тяньлун попытался вырваться. Упёрся ладонями в его плечи, изогнулся. И оттого, что он, наконец, сам прикоснулся к нему, шан-ди взорвался яростной жаждой.       Золотой дракон утонул в его страстном желании. И первый, едва слышный стон, сорвавшийся с его губ, разбил долгое скорбное молчание.

***

      – Юй шиди не передумает? Драконы весьма тяжело поддаются тренировке.       Зелёные глаза Чень Лина с насмешкой смотрели на прекрасное надменное лицо старшего брата. Никаких сомнений он не испытывал. Магический зверь являлся спутником божественного пути, ступенью к совершенствованию. Он выбирался единожды и навсегда.       И разве Чень Лин мог бы выбрать кого-то иного после того, как впервые увидел сильное сверкающее золотое тело, парящее меж облачных пиков?       Тогда юноше едва исполнилось шестнадцать. Он преследовал зверя с упорством безумца. Сжимая в тонких пальцах ножны меча, взлетая с пика на пик стремительным орлом.       Золотой дракон растворился в облачных пределах, но юноша заметил, где тот нырнул в густой холодный туман. Должно быть, он обитает рядом с небесным озером Чхонджи. Суровая красота этого места подстать прекрасному животному.       Вернувшись в Небесный Дворец, он лишь таинственно улыбался на все расспросы.       – Юй шиди надел боевое облачение? Ему нужна помощь? Что-то случилось в мире людей?       Юноша отрицательно мотнул головой.       – Шисюн не должен беспокоиться об этом. Через два года мне нужно будет выбрать магического зверя. Этот Юй никак не может решить, кто ему нужен.       Но наблюдать он собирался за одним единственным.       Озеро Чхонджи славилось своей неизмеримой глубиной и огромной магической мощью. Его синие воды были окружены обсидиановыми скалами, а толща воды была прозрачна, как слеза. Лишь редкие сосны и кедры могли удержаться здесь своими корнями, баюкая в тёмных ароматных кронах облака. Здесь пахло свежестью и хвоей, а мелкая галька была перемешана с красным песком и корой.       Чень Лин выглянул из-за скалы. На чёрном полупрозрачном валуне, скрестив ноги в позе лотоса, восседал тонкий, как тростник, гибкий юноша. Он был почти обнажён. Ничего, кроме белых штанов на нём не было. Чёрные длинные волосы искрились на солнце, рея на ветру, пока юноша расчёсывал их золотым гребнем. Его тонкие пальцы были нежны, словно у девушки.       Чень Лин мог видеть лишь изгиб спины, полный достоинства. Узкие плечи, тонкая талия, крепкие мышцы. Юноша закончил и золотая гуань закрепила волну чёрного шёлка на макушке.       Солнечные лучи освещали его и кожа казалась покрытой золотистым мёдом. Чень Лин вздохнул.       «Словно леденец.» – с удовольствием подумал он.       Юноша повернулся, потянувшись за белым ханьфу и юнец впервые увидел его лицо...       Словно волны Чхонджи вдруг поглотили его – он оглох, ослеп. В этом мире ничего больше не существовало, кроме этого прекрасного лица: узкий овал, высокие скулы, огромные янтарные глаза, в которых дрожала струна зрачка... Он казался таким хрупким и нежным.       Чень Лин, поднаторевший в стихосложении, не мог найти сравнения для этой нежной красоты. Может быть, белоснежные цветы яблони, омытые утренней росой?       Он так и не осмелился показаться на глаза юноше, но и уйти не мог, снова и снова возвращаясь назад.       Кто бы мог подумать, что человеческая форма магического зверя так прекрасна!       Чень Лин следовал за золотым драконом долгий год. Он знал все его привычки и пристрастия. Ему не составило бы труда справиться с ним в минуты слабости. В часы долгого сна, когда этот нежный юноша, свернувшись, засыпал на шёлковых травах под открытым небом, укрывшись белыми облаками.       В эти часы Чень Лин подходил ближе и опускался рядом, не в силах отвести взгляда. Он ни на минуту не сомневался в том, что это создание будет принадлежать ему. Ведь он так привязался к этому дракону. Разве может быть иначе? Разве может этот хрупкий юноша противостоять силе и мощи Дзиньлуна? Разве сможет он разорвать божественные цепи?       Хотя, на самом деле, мог ли юный небожитель представить себе боль на этом лице?       Глядя на то, как трепещут длинные чёрные ресницы, в нём просыпалась только нежность.       Медленно прошёл ещё один год. Тяньлун по-прежнему не знал, что является заложником собственной беспечности. Ему давно перевалило за сто тысяч лет. Он был юн и прекрасен. Он любил свободу, жизнь и уединение.       Иногда ему виделась лёгкая тень, словно преследующая его. Но, может быть, её отбрасывали облака? Он никогда не находил следов чужого присутствия.       Только один единственный раз, проснувшись, обнаружил рядом цветущую ветвь яблони. Свежая, белая, словно снег, влажная от росы, она благоухала садами облачных пределов.       И тогда впервые ему послышался звон золотых цепей.       Тяньлун задохнулся от отчаяния и страха. Его мать и отец тысячи лет назад были пленены небожителями. Всю оставшуюся жизнь они были привязаны к безжалостному господину. Сломленные, покорённые они должны были исполнять любые желания своего божества.       Тяньлун едва удержался от крика. Огромные глаза наполнились слезами. Он отшвырнул в синюю глубь Чхонджи белоснежную ветвь, словно она была ядовита. И развернув золотые кольца огромного тела, устремился в небеса.       Ему казалось, он знал, где может скрыться от опасности...       – Юй шиди презирает лёгкие испытания. Он никогда не смог бы выбрать феникса, как ты. – В плечо старшего брата уткнулся острый подбородок юной девушки.       Её совершенное лицо полнилось восторгом, а в тёмных глазах сверкали звёзды.       – Это говорит Сиянь шицзе? – усмехнулся Чень Лин.       Он повзрослел. Девятнадцатый год налагал первые мужские черты на нежное лицо.       Было чему усмехнуться – сама дева Су Сиянь выбрала Белого Тигра, едва не погибнув в первой схватке. Она засмеялась в ответ.       – Юй шиди возьмёт помощников? – так же встревоженно спросил шисюн.       Но тот лишь улыбнулся: конечно же, нет! Тяньлуна он должен покорить сам.       Юноша затянул золотистые наручи на запястьях. Пальцы сомкнулись на ножнах меча. Он поклонился.       – С закатом солнца вы сможете пролить вино за мою удачу.       Чень Лин начал поиски с озера Чхонджи. Именно здесь два дня назад он оставил спящему Тяньлуну цветущую ветвь яблони и, не сдержавшись, срезал прядь чёрных волос.       Но этого золотого упрямца там не было.       – Хм, – усмехнулся Чень Лин.       Видимо, магический зверь напуган. Каменное ложе хранило следы страха. В толще воды виднелись белые цветы.       Юный небожитель протянул руку и поверхность вод затянуло льдом. Неподвижный зелёный взгляд потемнел от ярости – Чень Лин и предположить не мог, что золотой дракон отвергнет оказанную милость.       Сам юный нефритовый император желает взять тебя в Небесный Дворец. Ты собираешься отказаться?!       Он нашёл золотого дракона в пещерах горных пиков Тяньшань, представ перед ним с горящим взглядом.       Тяньлун метался по каменному залу, окатывая его злобным рыком и огнём, бил огромным золотым хвостом, швырялся ядовитыми иглами, взметая алый гребень на огромной голове.       Всё было бессмысленно. Чень Лин слишком хорошо изучил его. Он знал каждое движение, мог предсказать каждый вдох и взгляд.       Хребет белых рогов яростно алел спускаясь с головы к хвосту. Янтарные глаза полнились отчаянным страхом.       Ему просто необходимо загнать этого неуловимого юнца в угол и бежать прочь.       Огромный хвост ударил по каменным сводам пещеры и огромные валуны посыпались на голову Чень Лина.       Дракон поспешил покинуть пещеры, но у самой границы золотая цепь, это чудовищное оружие, способное усмирить и зверя, и человека, сомкнулась на его горле. Он рванулся прочь, яростно мотая головой. Кожистые крылья, развернувшись во всю невероятную ширину, бессильно хлопали, создавая чудовищные вихри.       У этого мальчишки не может быть такой ужасающей силы!       Тяньлун метался, стараясь разорвать звенящие путы, вырвать их из изящной, юношеской руки. Его рёв, словно раскаты грома, то и дело сотрясал холодный воздух гор.       Он ещё раз ударил хвостом, на этот раз целясь в светящийся ледяной барьер и взвыл от ужасной боли – лёд словно обжигал его золотое тело.       Он тут же оказался на свободе – тонкие пальцы небожителя выпустили цепь.       Тяньлун помчался прочь. Объятый паникой, он не разбирал дороги, стараясь скорее скрыться как можно дальше.       Чень Лин следовал по пятам, но не приближался. Пусть. Золотой дракон должен устать.       До самого заката зверь, сверкая на солнце чешуёй, стремительно летел к парящим скалам Улинъюань. В их густом тумане мог бы затеряться целый мир. Он был обессилен. Золотая цепь сдавливала горло, её звон казался оглушительным.       Среди каменных столпов затерялся маленький грот. Его вход скрывали разлапистые сосны, а в глубине хрустально звенел водопад. Там он сможет отдохнуть и исцелить свои раны.       Тяньлун принял человеческую форму, едва коснувшись земли. Он потянул золотую цепь, но она, на удивление, затянулась на тонкой нежной шее, оставляя на золотистой коже алые следы.       Из янтарных глаз потекли слёзы. Значит, он не сможет избавиться от этого чудовищного признака власти? Он потянул ещё, рискуя задохнуться, но золотое звено вдруг лопнуло и он, задыхаясь, упал на колени. Изящной длинной ногой, затянутой в белый сапог, он сбросил её в бездонную туманную глубину мира людей.       Пусть потом сочиняют сказки о божественной цепи, упавшей с небес, словно кара богов. Или благословение? Дракон вздохнул ещё раз, не удержав всхлип и скрылся меж сосновых ветвей.       – Хм, – усмехнулся Чень Лин.       Пусть. Он больше не мог сохранять хладнокровие, видя, как этот безумец ранит себя. Неужели он готов умереть, лишь бы не потерять своей свободы? Но юный небожитель не мог его отпустить.       Долгий час он ждал, давая время магическому зверю успокоиться и потерять бдительность. А затем бесшумно вошёл в грот, держась в тени. Тяньлун, скинув одежду, стоял под кристально чистыми струями водопада. Его медовая кожа словно светилась под редкими сумеречными лучами, проникавшими сквозь своды.       Чень Лин прерывисто вздохнул. Золотой дракон встряхнул длинными чёрными волосами, разбрасывая брызги воды и юноша, поймав несколько капель в ладонь, коснулся губами живительной влаги. Она обязательно должна быть сладкой на вкус.       Золотой дракон не разводил огня, дрожа от холода. Отжал воду с волос. Пережидая, пока высохнет тело, так и стоял в солнечных лучах.       Чень Лин подкрался сзади и с тихим шорохом опустил на его узкие плечи тёплый меховой плащ. Его руки сомкнулись на его талии, ладонь легла ниже пупка, запечатывая магические силы.       Тяньлун в панике пытался вырваться, бился, сопротивлялся этой нежданной ласке. Это ощущение тепла, этот запах льда и холодных белых цветов был знаком ему. Словно золотой дракон долгое время находился рядом с этим человеком.       На сильные мышцы живота легла печать – клеймо, порабощающее его тело и душу.       Он кричал, царапал, рвал ногтями кожу небожителя, но разжать кольца рук не смог. По щекам заструились слёзы.       Почувствовав, как обжигающие капли падают на руки, Чень Лин прерывисто вздохнул и ещё крепче прижал к себе тонкое напряжённое тело.       – Не плачь. Я так долго хотел этого. Я так долго следовал за тобой...       – От... отпусти! – всхлипнул тот.       – Не могу. Я не в силах разомкнуть рук, – улыбаясь, ответил Чень Лин.       – Что тебе нужно?! Чего ты хочешь от меня?       Чень Лин развернул его лицом к себе. Больше не было смысла держать его, но он и впрямь не мог разжать объятий.       Человеческая форма магического зверя не отличалась высоким ростом. Тяньлун был чуть ниже юноши.       Тот прикоснулся высоким лбом ко лбу золотого дракона и, улыбаясь, закрыл глаза.       – Тебя, – тихо ответил небожитель.       – Если это так, почему ты даже не попытался...       Он вдруг замолчал.       – Разве? – спросил Чень Лин. – Я был рядом с тобой целых два года, укрывая от холода и опасностей. Сколько раз ты избегал магической охоты? Мне пришлось переломать немало костей.       Тяньлун молчал. В памяти всплывали тревожные воспоминания последних лет: скрытые следы на земле; тонкий белоснежный лисий волос, запутавшийся в одежде; завитки тумана, уплывающие вдаль, стоит ему открыть глаза; жгучее тепло на запястье, словно от горячих губ.       Всё это время он был слеп. Не испытывал ни холода, ни опасностей, совсем потерял бдительность.       ...И был так несчастен в этом холодном гроте.       – Идём со мной, – прошептал Чень Лин. – Я никогда никому не позволю причинить тебе зло.       Он спрятал лицо на обнажённом плече золотого дракона. Тот вздрогнул в ответ, не в силах унять дрожи и слёз. Как будто теперь у него был выбор! С ужасной печатью, горящей на коже, он полностью подчинён этому небожителю! Тяньлун не мог бы даже умереть без его приказа.       Юноша подхватил его на руки, возвращаясь в свой дворец.       Тяньлун оказался замкнут в золотой клетке. Ради него был построен прекрасный павильон с многочисленными беседками, душистыми садами и тенистыми купами деревьев. Были там пруды и водопады. И даже чёрные журавли.       На тонком горле медленно заживали алые следы.       Золотой дракон привыкал спать на шёлковых простынях, в горячих объятиях своего господина. Позволял ему касаться ладонью лица, расчёсывать свои длинные волосы, закрепляя их в хвост. Иногда Чень Лин опускал ладонь на его изящную спину, словно задумавшись и Тяньлун вздрагивал от странного щекочущего ощущения внутри.       Юнец на удивление много знал. Совсем не сразу золотой дракон стал ловить себя на том, что яростно спорит с ним или с удовольствием слушает.       Прошло несколько лет, прежде чем тоска в янтарных глазах стала легче.       Однажды Чень Лин явился в павильон с кувшином странного напитка. Золотистая пряная жидкость обжигала, от неё внутри разливалось тепло и веселье.       Тяньлун и не помнил когда так смеялся в последний раз.       Чень Лин нежно коснулся ладонью его щеки. – Тянь-Тянь... – прошептал он тихо.       Впервые магический зверь не разъярился, пытаясь ногтями содрать кожу над печатью. Впервые не разозлился, услышав это имя. Ему нравилась эта ласка. Ему нравилось лицо напротив. Настолько, что он потянулся губами и коснулся губ Чень Лина.       Тот вздрогнул, словно его пронзила молния и Тяньлун отшатнулся.       Небожитель с прерывистым вздохом заключил его в объятия и увлёк в глубокий поцелуй.       Для золотого дракона это ощущение было новым и... сладостным. Он с удовольствием ощущал трепетание чужого языка и прохладу белых зубов, слегка покусывающих его губы.       Чень Лин вдруг пришёл в себя – Тяньлун в стельку пьян. Воспользоваться его беспомощным состоянием было сродни предательству.       Магический зверь посмотрел на него, нахмурившись. Коснулся пальцами своих опухших губ и вновь взглянул на него с затаённой грустью.       – Тебе не нравится? – тихо произнес он и Чень Лин едва не подавился.       Да как ему может не нравиться?!       – Тянь-Тянь, меня сводит с ума каждое прикосновение к тебе. Но ты...       Он не смог договорить. Тяньлун, опрокинув его на спину, впился в его губы.       Чень Лин задыхался от желания. Он не знал, как остановить это безумие. Но вдруг понял, что не может подняться. Тяньлун уселся на него сверху, пригвоздив к меховому ковру.       Как бы он не пытался образумить самого себя, ладони невольно легли на тонкую талию.       Кажется и сам небожитель был пьян не меньше.       Он стремительно избавил от одежды золотистое тело Тяньлуна без конца покрывая его поцелуями. Тот дрожал под этой лаской, стонал, не сдерживаясь.       Да и кто бы научил магического зверя подобной сдержанности?       Чень Лин разоблачился и сам. Каким наслаждением было держать в объятиях это обнажённое тело, ощущать его каждый цунь. Когда он накрыл губами тёмный, словно зёрнышко граната, твёрдый сосок, Тяньлун вскрикнул, изогнувшись. Вцепившись в его волосы, он бился в спазмах своего первого наслаждения: обжигающего, густого, словно мёд.       Его тело дрожало в руках Чень Лина. В золотых глазах светилось изумление и восторг.       Небожитель долго смотрел в его лицо, а затем, уткнувшись губами в ямку на шее тихо прошептал:       – Я люблю тебя, Тянь-Тянь...       Чень Лин вторую декаду не мог заставить себя пойти в павильон золотого дракона. Не смел взглянуть в эти глаза, представляя, сколько боли в них и стыда. Не мог простить себе этой слабости, наказывая себя невозможностью увидеть любимого человека.       До тех пор, пока не почувствовал, что печать подчинения на теле магического зверя повреждена.       Белый шёлк простыней был залит кровью. Тяньлун ранил себя, вонзив шпильку в даньтань. Небожитель едва не лишился чувств. Подумать только, эту вещь он подарил ему сам!       – Тянь-Тянь, зачем?.. – взвыл Чень Лин, запечатывая рану ци. – Если настолько невыносима такая жизнь, я готов... тебя... отпустить.       Ему с трудом давались слова. Он был не готов к ним и согласись сейчас золотой дракон уйти, он, наверное, впервые нарушил бы своё обещание.       – Ты солгал... – прошептал золотой дракон. – Если бы ты... меня любил, разве оставил бы... одного? Тебя не было так долго... Я не хочу так жить...       Чень Лин онемел. Он и представить себе не мог, что подвергает испытанию это нежное создание.       – Тянь-Тянь... – выдохнул он. – Неужели ты... Неужели Тянь-Тянь тоже... любит меня? – спросил небожитель с робкой надеждой.       Тяньлун посмотрел на него так странно, что впервые тот ощутил беспокойство – может быть у драконов вовсе не принято признаваться в любви?       – Я больше никогда... Никогда не оставлю тебя, – прошептал Чень Лин.       Магический зверь вздохнул. Его ладонь опустилась на лицо небожителя. Тот накрыл его руку своей, покрывая поцелуями тонкие нежные пальцы.