И кто антагонист на этот раз?

      Стоило Чень Лину вернуться в павильон, здоровье золотого дракона пошло на поправку.       Тяньлун не смел отпустить его и на миг. Засыпал и просыпался в его объятиях.       Небожитель никогда раньше не видел такой слепой привязанности. Он и сам был безумно счастлив, заключая в объятиях это изящное гибкое тело. Касаясь нежных губ. Проникая в обжигающую глубину, срывая протяжные стоны.       Их хрупкое счастье длилось недолго – Чень Лин был вызван во дворец старшего правителя.       Радостно было вновь встретить Су Сиянь, хотя её лицо омрачала вуаль скорби – прекрасный Белый Тигр, её редкое сокровище, магическое животное, с которым она шла к развитию столько лет, погиб в бою.       – Юй шиди – осторожно обратился к нему старший брат, – стал таким... мягким.       – Мягким? – поразился тот.       – Я вызвал сюда Юй шиди, чтобы обсудить дальнейшую судьбу твоего золотого дракона. Время, отведённое на совместные тренировки, вышло. Я желаю видеть его силу. Будет правильно, если мы сведём его в битве с моим фениксом.       Сердце Чень Лина ухнуло в пустоту. Шисюн обладал непревзойдённым равнодушием и жестокостью. Ледяной феникс, застывший за его спиной, подчинялся беспрекословно.       Как же он может отправить Тяньлуна на этот убийственный бой?! Может быть и Белый Тигр Су Сиянь погиб в этих лапах? Она не смогла совладать с ним?!       Видя выражение его лица, старший брат вздохнул:       – Юй шиди, как бы не был ты привязан к нему, магический зверь никогда не будет стоять на одной ступени с тобой. В любой ситуации ты должен оставаться господином и судьёй. Рано или поздно тебе придётся его наказать. Никогда не позволяй ему ошибиться.       Чень Лин дышал сквозь зубы от этих горьких слов, от этой безысходности!       Его Тяньлун... может быть ранен!       Он вернулся в павильон в полном отчаянии и едва мог сдержать слёзы, уткнувшись в обжигающую шею золотого дракона.       Он ошибался! Ему стоило оставить его в покое. Он мог бы его защищать, любоваться, любить издалека.       Как же теперь они смогут через это пройти?       – Что тревожит тебя, шан-ди? – обнял его Тяньлун.       И он ему всё рассказал. На удивление, золотой дракон оставался спокоен.       – Я готов отдать за тебя жизнь. Тебе не о чем беспокоиться. Конечно, я буду полностью подчиняться приказам моего шан-ди.       Но на деле это было гораздо сложней. В форме магического зверя золотой дракон далеко не всегда был послушен. И это сводило с ума! Всего одна ошибка в бою... Если хотя бы раз Тяньлун не услышит его приказа или услышит его неправильно – умрёт.       На тренировки им было отведено только тридцать дней.       По истечении этого срока Фэнхуан и Тяньлун сошлись на площадке облачных пределов. Поклонившись друг другу, магические звери приняли истинную форму – ледяной феникс против золотого дракона.       Приказы отдавались беззвучно, внутренней речью. Нельзя терять лица – по его выражению противник прочтёт действия, словно в открытой книге.       С холодной улыбкой старший брат коснулся пальцами губ и феникс бросился в атаку.       Золотой дракон ускользнул, кинувшись в толщу воды под ними.       Зеркальная гладь, только что безмятежно хранящая в зеркале вод облака и парящих животных, пошла кругами.       Феникс не плавает.       Тяньлуну необходимо продержаться только пять атак.       Фэнхуан взмыл вверх и золотой дракон, свернувшись кольцами, ждал. Феникс развернулся, но промчался мимо. Клыки дракона сомкнулись вслед.       Приказ сорвался – Тяньлун, обезумев от ярости, устремился за ледяным фениксом, попадая под скрытую атаку – он замерзал.       – В воду! – мысленно рявкнул Чень Лин.       Его лицо затянула маска ярости. Он, вздрагивющий от крошечных царапин на золотистой коже, готов был безжалостно отходить его плетью.       Ледяные когти феникса скользнули по чешуе и золотая пыль, сверкая на солнце, покрыла водную гладь.       Чень Лин чувствовал, как тело дракона содрогнулось от боли.       Третья атака. Золотой дракон, не дождавшись приказа, ринулся к фениксу, сжимая его в смертельных объятиях золотых колец. Феникс забился, крича.       – Отпусти! – завопил Чень Лин.       Золотой дракон обессильно падал в толщу воды, отравленный ледяным ядом.       Старший брат печально вздохнул.       Феникс бросился в последнюю атаку, но был отброшен золотым барьером меча Чень Лина.       – Прекрати! – рявкнул он. – Он уже ранен! Ты хочешь его убить?!       Шисюн улыбнулся.       – Юй шиди, по-прежнему, непослушен... Хорошо. На первый раз вам обоим достаточно.       Тяньлун выздоравливал тяжело и медленно. На изумительной золотистой коже спины появились первые шрамы от когтей. Чень Лина злил проигрыш. Злила бессмысленная глупая жертва! День ото дня он становился всё холоднее.       Тяньлун тосковал о времени, когда этот человек был так нежен с ним.       Тренировки начались, едва золотой дракон оправился от ран. За каждую ошибку Чень Лин мог наказать его. С каждой из них его сердце ожесточалось.       Тяньлун не мог справиться с душевой раной: шан-ди больше не любит его?       Сражение повторилось через месяц. На этот раз безукоризненное послушание позволило избежать ран и поединок закончился на равных.       – Ну что же, я рад, что Юй шиди обуздал своего магического зверя. – тихо сказал шисюн за вечерним чаем. – Теперь тебе осталось обуздать себя. И никогда, слышишь меня, никогда не забывай, что в твоих руках золотой дракон! Если он хотя бы раз разочаруется в тебе, врага страшней не сыщешь.       – Благодарю за наставления. Я всё учту.       Но Тяньлун всё больше вяз в своей боли. Лишившийся любви, нежности и тепла, он всё больше тянулся к Су Сиянь. Ведь они были так близки в своём горе.       Потерявшая своего магического Тигра в неравной схватке, она не могла избыть тоску и скорбь. Су Сиянь больше не могла оставаться здесь! И прекрасная небожительница решилась на побег.       Для этого ей всего-то и требовалось перейти мост духов, ведущий в мир людей. Мосту, стражем которого был Тяньлун.       Су Сиянь ничего не просила. Она была одинока и несчастна. Как и золотой дракон... И он, презрев честь, презрев верность, решился ей помочь.       Она вскружила ему голову рассказами о людях, о любви: там можно не ходить всё время с безжизненной маской на лице; можно ночи напролет танцевать и петь.       Ах, как хотелось ей жить! Как хотелось ей быть как можно дальше от этих ледяных церемоний, от этих небожителей...       В одну из тёмных ночей, когда на земле идёт дождь, а облачный мост тонет в тумане, когда то, где он, можно определить только по цепочке алых фонарей и жёлтым огням драконьих глаз, Су Сиянь ступила в этот зыбкий туман. Она проходила меж скользящих теней умерших. В дождливые ночи их всегда было так много! Её одолевал страх. Она боялась, что её отсутствие обнаружат раньше времени. И лишь когда спустилась к подножию горы, коснувшись земли, когда её душа потянулась в тело едва рождённой девочки, душу которой она видела на мосту, Су Сиянь вдруг поняла, что натворила.       Она вдруг поняла, что Тяньлуна ждёт жестокое наказание. Что он едва ли сможет выжить в этом кровавом аду.       Захочет ли Юй-ди, этот нефритовый император защитить своего магического зверя?.. Её память замерла.       Для Су Сиянь клепсидры судьбы начали отсчёт земного времени.       Чень Лин больше не мог хранить эту чудовищную холодность. Он больше не мог держать своего нежного трепетного Тяньлуна в подчинении. Больше не мог ждать. Он хотел вернуть всё назад! Он хотел держать его в объятиях и слышать, как быстро бьётся его сердце. Слышать, как тихие стоны восторженно срываются с его губ. Он хотел чувствовать его золотистую кожу губами, трепет ресниц, поцелуй на ладони...       Хватит!       Чень Лин ступил за порог, направляясь в павильон золотого дракона.       Там было так людно.       Старший брат с ледяным лицом смотрел на Тяньлуна, опустившегося на колени: чёрные волосы разметались по узким, виновато опущенным плечам. Чень Лин не видел его лица – голова склонилась на грудь. Тонкие пальцы сжались на белом камне, покраснев от холода.       – Что происходит?! – спросил он строго. – Тяньлун, что ты мог натворить?       Золотой дракон молчал. На его тонкие пальцы капали жгучие слёзы.       Старший брат вздохнул.              – Золотой Дракон Тяньлун пропустил через облачный мост душу небожителя. Царство Небес покинула наша прекрасная Су Сиянь.       Чень Лин вздрогнул. Он не мог поверить в такое чудовищное предательство.       – Тяньлун? – спросил он с болью. – Ты?..       Хрупкие плечи дрогнули от сдерживаемых слёз.       Когда он научился плакать беззвучно? Спросил себя Чень Лин. Как часто он рыдал в своём одиночестве вот так? И никто не слышал его. Никто не утешил, не унял его слёз...       – Юй шиди, нефритовый император должен сам решить, как наказать своего магического зверя за предательство. Надеюсь, ты знаешь, как следует поступить, – тихо произнес Шисюн, отправляясь прочь.       Слуги и стража всё ещё толпились вокруг. Тяньлун всё так же беззвучно оплакивал свою горькую судьбу.       Чень Лин стоял, замерев в неподвижности.       Знаешь, как поступить...       Тяньлун должен быть казнён... Тонкие пальцы сжали ножны меча до боли. До побелевших пальцев.       – Прочь! – рявкнул он. – Приговор будет вынесен завтра. Оставьте нас.       Сейчас я хочу остаться наедине со своим магическим зверем...       Я желаю подарить ему последние минуты нежности...       Павильон опустел. Он опустился на колени рядом с Тяньлуном, нежно обнял его, прижимая к себе. Золотой дракон, наконец, разрыдался в голос.       Он ничего не мог произнести из-за этих слёз. Да есть ли слова, что могли бы это изменить?       Чень Лин не мог справиться со своей виной. Он задыхался от боли, его душа рвалась на части. Как же он мог забыть, что этот хрупкий нежный юноша так дорог ему?!       Как же он мог позволить такому случиться?!       – Тянь-Тянь... – тихо прошептал он, пока юноша засыпал в его тёплых объятиях.       До самого утра он не отводил взгляда от его прекрасного лица. В свете свечей оно казалось нежным и хрупким, словно драгоценный фарфор.       Всю эту ночь он искал выход. Чень Лин никогда не смог бы уничтожить эту красоту. Убить это создание, значит убить себя! Ему придётся заключить его в мире людей...       Чень Лину никогда не забыть то горькое больное утро, когда он в последний раз смог расчесать длинные волосы золотого дракона, заколов их гуань. В последний раз коснулся нежных губ...       Тяньлун был задумчив и послушен – он принял своё наказание, свою смерть. Ведь с его господином будет всё хорошо, так чего же ещё он мог желать?       Чень Лин закрыл глаза, в последний раз взглянув на Царство Небес, Небесный Дворец, Храм. Он не думал, что когда-то сможет вернуться сюда.       Вернуться куда-нибудь...       Нефритовый Император поднял на руки лёгкое тело Тяньлуна и ступил на мост в Царство Людей.

***

      Озеро Синкайху вполне отвечало его целям. Ледяной северный край, суровый и неприютный. Толща зелёных вод ядовита и густа.       Чень Лин опустил Тяньлуна на землю. Коснулся губами его губ.       – Я больше никогда тебя не оставлю, – тихо произнес он.       Золотой дракон печально вздохнул, принимая истинную форму.       Чень Лин читал заклятие, от которого воды Синкайху медленно затягивала ледяная печать, ложась острыми, ранящими узорами.       Он коснулся запястья, накладывая на собственное тело одно из чудовищных запретных проклятий и его тело стремительно росло, набираясь тьмой и мощью.       Тяньлун взвыл, кинулся к нему, обвивая тело золотыми кольцами, но через несколько мгновений нефритовый император Юй-ди безропотно принял форму Чёрного Дракона Пустоты, одного из опаснейших существ Мира Демонов.       Он взглянул в янтарные глаза золотого дракона. Их тела так и остались переплетены.       «Почему это так трудно — любить?» – ещё смог прошептать Чень Лин.       В то мгновение Тяньлун не мог улыбнуться, он не смог бы произнести и слова... Он бросил на господина задумчивый взгляд и с тихим шипением коснулся его языком.       «Воистину трудно, — подумал золотой дракон. – Но перестать любить — ещё труднее.»       Мгновение спустя два переплетённых драконьих тела рухнули в ледяную стынь Синкайху. Печать льда над ними замкнулась, навеки сомкнув ядовитые воды. _________       Густой туман поднимался с поверхности озера Синкайху, покрывая ветви редких кривых сосен и ив острыми клинками льда.       Когда-то эти воды замкнул сам Юй-ди и сейчас Священный Император Демонов Ло Бинхэ с усмешкой смотрел на ледяную печать. Его лицо осветилось жестокой улыбкой. Да разве мог бы хоть кто-то помешать ему?! Священному Императору необходимо позаботиться о ледяном короле! И если в Северную Пустошь он может пройти только здесь... Пусть всё зверьё демонического мира стоит на его пути – всё будет уничтожено!       Его глаза полыхали алым. На белом лбу пламенел демонический знак. Одним прыжком Ло Бинхэ достиг центра Синкайху. Вокруг него разрастались чёрные трещины узора заклинания, словно он наносил их тушью. Синьмо, выскользнув из ножен, бешено вращался вокруг своей оси, взвившись к небесам. Демон сложил пальцы, и сталь сорвалась вниз. Вековая толща льда пошла трещинами, повторяющими символ заклинания, едва чёрный клинок коснулся поверхности. Демон вскинул руку, и озеро вскрылось, взметнув осколки изумрудных кристаллов и ядовитые брызги воды.       Казалось, в этой чистой воде не было ни единого движения. Но внезапно он замер, готовый выхватить меч. Луч солнца, пробившись через толщу воды, сверкнул на янтарной оболочке зрачка.       Стремительным копьём к нему мчался смертельный, огромный, ядовитый Чёрный Дракон Пустоты. Одно из опаснейших животных Царства Демонов, охранявший ключ-талисман, рушивший границы.       — Вот и ты, — усмехнулся Священный Император, обнажая Синьмо. – Я знал...       В ответ зелёная глубина содрогнулась от оглушительного рыка.       Первым в бой кинулся Мобэй-цзюнь. Но едва он достиг чёрного гибкого тела, дракон, развернувшись, сдавил его в смертельном кольце объятий. Белые клыки сомкнулись на груди.       Чёрный Дракон Пустоты мотнув огромной головой отбросил раненного демона прочь.       – Мобэй! – взревел Священный Император, бросаясь к нему.       Тот был серьёзно ранен, но жив.       – Подожди немного. Потерпи, Мобэй. Я вытащу нас отсюда. Ты слышишь меня?! Не смей засыпать!       Ледяной демон открыл глаза. Но только тихое «Цзюнь-шан...» сорвалось с его губ. Он без сознания опустился на песчаное дно. Дыхание вырывалось с хрипом и алая кровь багровыми клубами растворялась в воде.       Демонический знак, алея, затянул лицо алой вуалью. Он бросился на врага, проклиная весь мир. Кто смеет ранить ледяного демона?! Кто смеет причинять боль тем, кто ему дорог?!       Синьмо радостно задрожал в предвкушении крови и ринулся, сметая барьеры, к сердцу Чёрного Дракона.       Стальная чешуя, вминаясь, прорвалась. Чёрная сталь по самую рукоять вонзилась в грудь врага, нанося смертельную рану.       Чёрный Дракон Пустоты отчаянно взревел. Этот рык был полон невыносимой боли и тоски.       Ло Бинхэ заткнул уши, упав на колени.       Он, уничтоживший, растоптавший столько жизней и судеб, не мог слышать этого отчаянного крика. Священный Император не смог бы сказать, чего в нём было больше; звал он кого-то или просил не приходить?       Рёв замер. Янтарные глаза Дракона Пустоты потухли. Чёрные чешуйки медленно отваливались, обнажая кожу, врезались в песчаное дно. Слишком тяжелые для подводных течений, они так и высились острыми стальными лезвиями тут и там, медленно затягиваясь песком.       Ло Бинхэ вынул меч и ядовитая тёмная густая кровь Дракона хлынула в изумрудные воды.       Он бросился к Мобэй-цзюню, но застыл. Перед ним небесным возмездием нависало золотое гибкое тело.       – Ещё один? – выдавил демон. – Ты не вовремя, змеёныш. Как бы красив ты не был, времени у меня нет.       Золотой дракон распахнул пасть и чудовищный крик едва не сбил Священного Императора с ног. Золотые кольца медленно сжимались вокруг него.       – Это был твой возлюбленный? – усмехнулся Ло Бинхэ. – Тогда прости. Конечно, я убью и тебя...       Синьмо полухныл алой энергией, окутался тьмой, взметнувшись к ледяным сводам сомкнувшейся печати.       – Ведь возлюбленных нельзя разлучать!       Синьмо вонзился в затылок золотого дракона, со скрежетом пропарывая чешую.       Тяньлун издал тихий рык. Ло Бинхэ содрогнулся – словно предсмертный стон. Такой болезненный и жалобный. Золотые кольца разжались и медленно, оставляя глубокий след и кровь, дракон устремился к безжизненному чёрному телу своего шан-ди. Он оплёлся вокруг него, заключая в объятия. Тихий рык жалобной скорбной песнью растворялся в зелёных водах. Затихал, таял.       Ло Бинхэ прерывисто вздохнул. Ему нужно было спешить, но он никак не осмеливался призвать Синьмо, всё ещё торчащего из раны золотого дракона.       Так и стоял, объятый внезапной болью, этой ужасающей, непонятной драмы.       Янтарные глаза потухли. Затянулись пеленой. Последний вздох вырвался из драконьего горла...       Священный Император осторожно вынул меч. Он впервые за долгое время подумал о том, как ужасна, несправедлива и строга к ним судьба. Как жаль...       – Спите спокойно, – поклонился он мёртвым. – Этот Ло прольёт вино за ваши души... Удачи в следующей жизни.       Если бы тогда Ло Бинхэ знал, что навеки заточил их в ловушке душ Синьмо, сказал бы такое? __________       – Тянь-Тянь... – шепнул Чень Лин в нежную раковину алеющего уха. – Мой Тянь-Тянь обижен? Рассержен?       Тяньлун взглянул на него с возмущением и отрицательно мотал головой.       – Я люблю тебя, Тянь-Тянь... Не знаю, что происходит с этим миром, но это лучшее, что может случиться. Я больше никогда тебя не отпущу.       Чень Лин обнял его, прижав к себе дрожащее тело. По щекам Тяньлуна текли слёзы. Он так долго не позволял им прорваться. Эта боль убивала его. Единственное, чего он хотел – этот прекрасный небожитель.       – Шан-ди... – наконец прошептал он.       И слова полились, захлёстывая волной. Он захлёбывался в них, тонул. Слова о том, какая тоска жила в нём без него. О том, как узнав в Шень Цинцю его след, он не мог забыть этого человека. О том, что предательство за предательством... Они...       – Мой Тянь-Тянь... Ты ни в чём не виноват. Это всё моя вина! Я должен был найти способ... Нет. Я никогда... Прости меня, Тянь-Тянь, твой шан-ди всегда слишком много слушал других.       Тяньлун прерывисто вздохнул. Он обвил руками шею Чень Лина, пряча его лицо на своей груди. Его нежные пальцы перебирали тёмные локоны волос. Он был так счастлив! Ему было всё равно, кто подарил им этот шанс!       Чень Лин коснулся губами ключицы Тяньлуна, нежно спускаясь ниже.       Золотой дракон научился смущаться. Он так мило краснел и смыкал колени, что в глазах небожителя взрывались ослепительные вспышки желания.       Глубокий поцелуй захватил нежные губы Тяньлуна. Лёгкие, словно пух, они скользили по лицу, шее, груди, заставляя задыхаться от страсти.       Золотой дракон переплёл ноги за его спиной.       Стоны тонули в ночной тьме, когда наслаждение пронзило его существо.       Тяньлун изогнулся и тёмные, упругие, словно зёрнышки граната, соски попали в плен губ Чень Лина.       Золотое, словно мёд, тело, сотрясала крупная дрожь.       Они долго лежали в тишине. Чень Лин уже засыпал, когда Тяньлун тихо прошептал:       – Я люблю тебя, шан-ди.       Сон пропал. Он уставился в янтарные глаза.       – Разве драконы не признаются в любви только существам своего рода? – с улыбкой спросил лорд Байюнь.       – Чёрный Дракон Пустоты, я люблю тебя, – смутившись, повторил Тяньлун.       Он перекинул ногу и опустился на живот небожителя. Тонкие ладони упёрлись в его обнажённую грудь. Длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, рукам, лицу. Чень Лин задыхался под этой ароматной вуалью. Он привстал. Его ладони опустились на изогнувшуюся золотистую спину.       – Так ты хочешь знать, чем я занимался с мастером Шэнем? – спросил он насмешливо. Тонкие пальцы нежно коснулись струн меридианов, наигрывая особую мелодию.       – Ах! – вздохнул Тяньлун, едва дыша. – За такое... мне стоило его проглотить...       Чень Лин рассмеялся. Вот уж чего делать не стоит – Шэнь Цинцю ужасно ядовит.