Твой покорный слуга

Транспортный фургон, трясясь, нёсся по пустой дороге вниз. Ганнибал сидел напротив Уилла: в клетке, в смирительной рубашке и плотно прилегающей к лицу маске. У него в глазах читался комфорт, но на этом языке умел читать только Уилл. Они сидели достаточно близко для прикосновения. Всё было так близко, что Уилл чувствовал, как у него под ногами рушится край скалы. Раздался громкий удар, и фургон так резко затормозил, что у Уилла клацнули зубы. Он поморщился. Ганнибал сидел спокойно. Через несколько минут дверь фургона распахнулась настежь. — Что за хрень? — хмуро осведомился Уилл. — Что-то на дороге, — ответил стоящий под фургоном полицейский. — У нас спущены шины. По колёсам стреляли, разнесли их в лохмотья. — И что нам, чёрт подери, предполагается делать? Полицейский («Пирелли», гласила надпись у него на рубашке), почесал тыльную сторону шеи. — Моими инструкциями было обеспечить движение конвоя. И не выпускать Лектера из виду. — Хорошо. Тогда оставляем фургон и переводим Лектера в патрульную машину. Пирелли выглядел испуганным. — А это… безопасно? — А у нас есть какой-то грёбаный выбор? — Уилл принял самый разозлённый вид, какой только мог. Ганнибал ухмыльнулся под своей маской. Они перевели Ганнибала в замыкавшую конвой патрульную машину без происшествий. Уилл втиснулся на сиденье за ним, и возглавляющая конвой машина, мигая проблесковыми маячками, заскользила по дороге. Уилл внимательно следил за дорожными указателями. Через две с половиной мили он нашёл то, что искал. — Доктор Лектер, — тихо и осторожно заговорил он, — вы помните разговор, который мы с вами когда-то вели насчёт слова? Он почувствовал, как по телу Ганнибала прокатилась волна предвкушения. — Помню, — отозвался тот. — Но к моему сожалению, вы так никогда и не определились с этим словом. — Нет, определился, — следя за тем, чтобы не привлекать внимания, Уилл медленно скользнул ладонью вверх по Ганнибаловой спине, остановившись, когда его пальцы нащупали застёжку маски. У Ганнибала резко затрепетали ноздри. — Чашка, — сказал Уилл, и расстегнул ремешок. * * * Пятью неделями ранее Три года. Три года тоски и ожидания, и вдруг Ганнибал Лектер снова находился за дверью. Уилл не был уверен, что сможет вспомнить, как разговаривать. Язык застрял у него в горле, прижатые к бёдрам ладони потели и дрожали. Ничего из этого нельзя было показывать. Малейшее подозрение, что Уилл вошёл сюда, чувствуя что-либо, кроме презрения — и его выведут отсюда так быстро, что от трения у него вспыхнут пятки. Он не сомневался, что Алана так и ждала услышать какое-то слово, которое покажется ей неуместным. Готовая тут же ворваться и упрятать Ганнибала куда-то на верхние этажи, утащить его при хотя бы малейшем намёке на побег. Уилл мог это сделать. Он это знал. Просто войти внутрь и притвориться безразличным. Что угодно, лишь бы сдвинуть первую фигуру на доске. Дверь открылась, и всё чуть было не разлетелось вдребезги. — Здравствуй, Уилл. Ганнибал стоял перед ним. Похудевший, с сединой и землистой кожей. Под ввалившимися глазами зияли тёмные круги, скулы выглядели острыми, как лезвия. Сердце Уилла так и разрывалось на части. — Доктор Лектер, — поздоровался он. Официально, хоть от этого его и пронзило ощущение неправильности. Ганнибал прищурился. — Мы перешли на «Вы»? — Мне комфортнее соблюдать дистанцию, — ложь текла из его рта, как вода. Как ручеёк, разве что и вполовину не настолько чистая. Все эти слова казались ему грязными. — Я здесь по поводу Чикаго и Буффало. Ганнибал кивнул. — Я читал газеты. Но мне запрещено собирать из них вырезки. А потом Ганнибал сделал что-то слегка странное: наклонил голову набок и медленно моргнул. Он не повторял своего движения, лишь пристально смотрел на Уилла. Озадаченный, Уилл медленно моргнул в ответ, но тут… вот оно. — Разумеется, мне не разрешают пользоваться ножницами. Ганнибал продолжал говорить по другую сторону стекла, но теперь они находились у Уилла в кровати, оба лишь в пижамных штанах, как будто они просто обсуждали работу после долгого трудового дня. Уилл наклонился к Ганнибалу, который начал покрывать изгиб его плеча поцелуями. — Ты хочешь узнать, как он их выбирает. Уилл кивнул, гладя его по бедру. — Я подумал, что у вас могут быть на этот счёт соображения, — он даже загордился тем, как язвительно прозвучал его голос. Ганнибал сделал глубокий вдох в своей камере. — Ты пришёл, чтобы просто на меня посмотреть. Пришёл, чтобы снова взять старый след, — у них в спальне он оставил у Уилла на горле влажный засос. — Почему бы тебе не понюхать себя самого? Уилл обвил его руками, запуская пальцы ему в волосы. — Я ожидал от вас большего, доктор. Эта рутина уже устарела. Ганнибал подцепил пальцами резинку его пижамных штанов, играя с мягкими уходящими вниз волосками. — Оставь мне материалы по этому делу. Один час — а потом мы можем обсудить его как в старые добрые времена. — Спасибо, — ответил Уилл, и игриво шлёпнул его по руке, прогоняя. Сонное добродушие — это одно, а обзавестись стояком перед человеком, к которому он должен излучать ненависть — совсем другое. Он просунул папку в щель для документов, и Ганнибал неоправданно близко подошёл, чтобы её забрать. — Возможно, в течение последнего столетия значимость семейных ценностей и снизилась, но мы всё равно помогаем своим семьям, когда можем, — он привлёк Уилла к груди, гладя по волосам. — Ты — семья, Уилл. Уилл резко втянул воздух и отошёл в сторону, разрывая их контакт прежде, чем успел размыть его линии ещё сильнее и ответить какой-то неположенной взаимностью. Какое-то кратчайшее мгновение Ганнибал выглядел растерянным, но потом к нему вернулась его спокойная улыбка. — Час, — сухо сказал Уилл и повернулся к выходу. Физически заставив себя не оборачиваться. Следующий час он провёл, улаживая отношения с Аланой Блум. Он выдавил из себя слёзы по поводу дружбы, потерю которой не оплакивал, и извинился за все слова, о которых не жалел. Алана малость расплакалась в ответ, обняла его и сообщила, как рада его видеть, и напомнила ему быть осторожнее. Уилл заверил её, что больше не подвержен влиянию Ганнибала Лектера (ложь), что испытывает к нему исключительно отвращение (ещё большая ложь) и жалеет, что вообще завязал с ним переписку все эти годы назад (самая большая ложь из всех). Алана проглотила всё это враньё, словно мёд, и рассказала Уиллу о своих жене и ребёнке (на что он с энтузиазмом кивал, отчаянно пытаясь изобразить, будто ему было до всего этого дело). После этого он вернулся к Ганнибалу, который — ничуть не удивительно — предоставил ценную информацию по делу. Он делился с Уиллом своими теориями, прижимая его к матрасу и лениво вылизывая дорожку от его шеи к груди. Когда он добрался до бёдер, Уиллу снова пришлось его шлёпнуть. Это явно грозило обернуться заметной проблемой, так что Уилл на мгновение восхитился монументальным контролем Ганнибала над собственным членом. Его тюремный комбинезон не смог бы скрыть даже подрагивания. Уходя, Уилл погасил в спальне свет и накрыл их обоих одеялом, хотя комната всё равно вскоре растворилась лёгкой дымкой. Это не имело значения. Вернувшись домой в свою настоящую спальню, он уснул, впервые за три года чувствуя живое тепло в груди. * * * После этого его план пошёл практически как по маслу. Фото Фредди, на которых Уилл выходил из БГБДП, выманили их цель из укрытия. Не-такие-уж-и-тайные звонки Ганнибала подстёгивали его безумие и фанатичность, так что публичный разнос Зубной Феи в «Tattle Crime» стал факелом, поднесённым к груде хвороста. Конечно, в качестве попутного ущерба Чилтона поджарили до хрустящей корочки, но Уилл не мог заставить себя особенно из-за этого переживать. Он притворился оскорблённым, когда Ганнибал заявил, что он приложил к этому руку, но на самом деле был втайне польщён такой похвалой. Они узнали настоящее имя своего подозреваемого: Фрэнсис Долархайд, хотя он предпочитал именоваться Великим Красным Драконом. Когда он сымитировал своё самоубийство, Уилл навестил в больнице его бывшую любовь. Риба оказалась милейшей женщиной, не заслуживающей обрушившихся на неё кошмаров, и Уилл почувствовал с ней странное родство. Она была такой, каким мог стать он сам, если бы не решил, что любить монстра — это всё-таки не самая ужасная вещь на свете. Когда Дракон объявился снова, Уиллу не составило большого труда убедить Джека использовать Ганнибала в качестве приманки. Особенно после того, как он предложил предоставить одному чудовищу избавиться от второго. Алана крайне рьяно настаивала на необходимости Ганнибаловой смерти, но её холодная жажда мести сыграла Уиллу на руку. Был разработан план. Конвой повезёт Ганнибала из одной психбольницы в другую, Дракон учует свою добычу, а Уилл Грэм будет смотреть, как они оба сгорят: крещение огнём. Джек выразил было толику беспокойства, но Уилл тут же развеял его опасения. «Это хороший план, — заверил Уилл. — Нет ни малейшей вероятности, что для меня что-то может пойти не так». И в некотором роде он был совершенно прав. * * * — Чашка. Маска упала, и Ганнибал сразу же прыгнул на Уилла, вонзив зубы в его плечо. Он укусил ровно настолько глубоко, чтобы вызвать кровотечение: поверхностная рана, выглядящая кошмарным брызжущим месивом. Офицеры на переднем сиденье, запаниковав, немедленно включили сирены и съехали к обочине. Пока его вытаскивали из машины, Ганнибал продолжал плотно прижиматься к Уиллу, так что в него невозможно было выстрелить без того, чтобы не ранить их обоих. Несколько мгновений они с Уиллом боролись и катались по грязи, пока первая машина тоже не притормозила и оттуда не выбежали ещё двое полицейских. Дёргаясь под Ганнибалом, Уилл краем глаза следил за их приближением, считая секунды. Затем он перекатился на бок, подняв колени к туловищу и готовясь вскочить. Три… два… один… — Пошёл! — гаркнул он, и бросился на ближайшего полицейского. Уилл с лёгкостью вырвал у него пистолет — бедняга Пирелли был слишком шокирован, чтобы ожидать нападения со стороны жертвы. Уилл выстрелил ему в голову, быстро и безболезненно. После чего застрелил его напарника и одного из бегущих к ним офицеров. Ганнибал, схватив пистолет трупа, прикончил оставшегося полицейского. Дрожа, они оба тяжело дышали, ничего не говоря. У Ганнибала на шее до сих пор болталась его измазанная красным маска. Уилл потрогал ладонью рану у себя в плече и поморщился. — Извини, — сказал Ганнибал без грёбаной капли сожаления. — Заткнись, — отозвался Уилл. — Иди сюда. Нацепив маску обратно на Ганнибала, заставляя почувствовать вкус своей крови, Уилл поцеловал его прямо сквозь неё: яростно и достаточно крепко, чтобы прижать к его рту стерильный пластик. Застонав, Ганнибал впился пальцами в его бедро. Отстранившись, Уилл сорвал с него маску, дав ей упасть на землю. Он не стал целовать Ганнибала ещё раз. — Идём, — бросил он, и повёл их к роще в доброй половине мили от дороги. Ганнибал послушно пошёл следом, широко распахнув глаза, наполовину восторженный, наполовину ошеломлённый. Когда они добрались до просеки, Уилл достал из кармана связку ключей и нажал на кнопку. Ганнибал удивлённо хмыкнул, когда поблизости тренькнула машина. — Ты основательно подготовился. — Ага, — Уилл пожал плечами. — У меня было всего-то три года. Теперь пришёл черёд Ганнибала его облапать: он резко притянул Уилла за талию, прижимая к себе вплотную. И потёрся носом об его шею и подбородок, делая жадные глубокие вдохи. — Уилл… — восхищённо пробормотал он. Уилл сжал его бицепсы, пытаясь уравновесить их обоих. — Нам нужно наверстать много упущенного времени, — хрипло выдохнул он, — но прямо сейчас нам нужно убраться отсюда на хрен. — А куда мы направляемся? — Предоставь об этом беспокоиться мне, — ответил Уилл, и запрыгнул на водительское сиденье. Ганнибал не двигался с места, всё ещё немного под впечатлением, так что Уилл открыл пассажирскую дверь. — Подвезти? * * * Когда они свернули на ведущую к дому дорогу, Уилл наполовину ожидал, что Ганнибал сейчас заплачет. — Как ты нашёл это место?.. — На это ушли годы, — признался Уилл, — и меня ждало много тупиков. Но ты его нарисовал. Я знал, что это. Этот дом предназначался для нас, верно? Ганнибал осторожно кивнул, ласково коснувшись его пальцев на панели управления. Уилл вышел из машины и открыл для Ганнибала дверь — просто потому, что мог это сделать. — Разумеется, нам нельзя долго здесь оставаться. Но у нас есть выбор. — О? — Дракон за нами сюда придёт. — Я в этом не сомневаюсь. — Так вот. Мы можем уехать прямо сейчас, — Уилл с неприкрыто хищным выражением посмотрел Ганнибалу в глаза. — Или мы можем поохотиться. — Мой дорогой… — выдохнул Ганнибал. Он впервые сказал это Уиллу в лицо — и это звучало восхитительно. — Это значит «да»? Ганнибал просиял, сверкнув зубами. — Предлагаю выпить по бокалу вина. Солнце село. Они ждали. Уилла непрерывно тянуло к Ганнибалу прикоснуться, так что он отыскивал маленькие возможности это осуществить. Потянуть его за рукав, положить ладонь ему на спину. Они оба осторожничали, чтобы не окунуться в это с головой прямо сейчас, когда к их укрытию подбирался убийца, но горящее желание, читающееся у Ганнибала на лице, отнюдь не помогало Уиллу приглушить свои аппетиты. Они сидели за обеденным столом с наполовину выпитыми бокалами вина, касаясь друг друга коленями. Ганнибал расслабленно наклонил голову, и Уилл потянулся накрыть его щёку ладонью, слегка нажимая большим пальцем на нижнюю губу. Это казалось невероятно знакомым. Ганнибал обвил его рукой за талию. — Я ужасно по тебе скучал, — прошептал он. Уилл поцеловал его в лоб. — Я был ходячим призраком. Ганнибал повернулся потереться носом о его ладонь, выглядя при этом трогательно уязвимо. — Мы можем жить теперь. Правда? В темноте за окном что-то сверкнуло, и Ганнибал поморщился, когда его плечо прошила пуля. Уилл толкнул его на пол в тот самый момент, как над их головами просвистела вторая. Неподалёку раздался звон бьющегося стекла, а затем хруст ботинок по гравию. Посмотрев на лежащего под ним Ганнибала, Уилл крепко поцеловал его в губы, один раз, после чего перекатился на бок. С громким рыком и треском, существо внутри него снова проснулось и ринулось вперёд. С его зубов стекала грязь. — Здравствуй, Фрэнсис, — поприветствовал Уилл, и бросился в атаку. Схватка была жестокой. Фрэнсис едва не пырнул Уилла в лицо ножом, но Ганнибал сбил его сзади, получив за свои труды мощный удар в живот. Уилл налетел на Фрэнсиса сбоку и хорошенько врезал ему в солнечное сплетение, после чего боднул головой, с тошнотворным хрустом сломав ему нос. Фрэнсис не издал ни звука, лишь отшвырнул Уилла в сторону и навис над ним, капая кровью из оскаленного рта. В итоге они очутились на заднем дворе, кружа вокруг своей добычи, как львы. Смертельный удар Уилл с Ганнибалом нанесли одновременно: Ганнибал разорвал Фрэнсису горло зубами, а Уилл вспорол живот ножом. Взревев, словно поверженный зверь, Фрэнсис рухнул на колени и упал назад, извергая потоки крови. Тяжело дыша, Уилл с Ганнибалом подползли другу к другу. Уилл позволил Ганнибалу поднять себя на ноги. Их ранения были не слишком серьёзными — всё могло оказаться гораздо хуже. Ганнибал принялся обеспокоенно гладить Уилла по лицу, но тот лишь покачал головой — большая часть этой крови принадлежала не ему. — Видишь? — сказал Уилл. — Вот чего я для тебя хотел, Ганнибал. Для нас обоих. Тело Ганнибала прошила дикая дрожь. — Это прекрасно. Уилл устроил голову у Ганнибала на груди и стоял у него в объятиях, пока его сердце медленно возвращалось к нормальному ритму. — Что теперь? — услышал он вопрос Ганнибала. Уилл обвил руками его талию. — Ты мне доверяешь? Он почувствовал, как Ганнибал кивнул. — Всей своей жизнью. Уилл крепко его сжал, а затем, отстранившись, взял за руку и переплёл их пальцы вместе. Они стояли над обрывом. Далеко внизу грохотали и разбивались о берег волны. За ними растекался по заднему дворику океан крови. Перед ними простёрся океан, который ещё только предстояло исследовать. Уилл повернулся к Ганнибалу. Его сердце разрывалось от такой сильной любви, что даже море не сумело бы её поглотить. Поднеся их соединённые кисти к губам, он поцеловал Ганнибалу руку. — Прыгай.