even gods make mistakes

Тарталья все это время без дела слонялся по городу, ожидая, пока возлюбленный закончит разговор. Он был настолько переполнен любовью к этому человеку, что хотел сделать как можно больше приятного. Прогуливаясь недалеко от подъема в горы, он решил нарвать несколько глазурных лилий, составив своеобразный букет. Парень не был романтиком, да и второй половинки у него никогда не было, всегда было не до этого, поэтому сделать что-то сложнее обычных цветов казалось невозможным, но в своей голове он уже вовсю выстраивал план, как пригласит его в Снежную и сколько всего чудесного он покажет ему там. Почему-то Тарталья был почти до конца уверен в том, что Чжун Ли согласится. И вот мужчина вышел из чайного домика, в котором уединились Архонты для разговора ранее. Увидев возлюбленного, Чжун Ли не сдержался и кинулся в объятия, поднимая довольный и счастливый взгляд на парня. Тот продолжал держать букет глазурных лилий за спиной, после чего отринул от бывшего бога и протянул цветы вперед. — Глазурные лилии… Они так похожи на цвет твоих глаз, — темноволосый благодарно прижал к себе цветы, после чего чуть приподнялся на носки и поцеловал парня в щеку, шепча на ухо нежное «спасибо». Оба помимо теплоты ощутили еще кое-что. Нечто, прожигающее в них дыру сквозь одежду и органы. И Тарталья, и Чжун Ли сразу распознали этот злой взгляд, но отреагировали они на это по-разному. Тарталью не особо волновало состояние Сяо, ведь он, будучи долгожителем, совершенно ничего не понимал, а это было вовсе не его дело, как казалось парню. В этом смысле адепт был схож с Мораксом, но если последний испытывал весь или, по крайней мере, наибольший спектр эмоций, то Сяо чувствовал лишь злобу, которую адепт, правая рука Архонта, испытывать не должен. Чжун Ли все еще навязчиво думал о случившемся там, в Ваншу, после того, как Тарталья покинул это место. Тот поцелуй, в котором все смешанные чувства Сяо передались мужчине, отчаянный взгляд… Все это никак не связывалось в его голове. Моракс до чертиков хотел поговорить с Сяо, успокоить его, дать понять, что ему не все равно, но тот намеренно избегал и держался на расстоянии все время, что они были в Ли Юэ. — Чжун Ли, слушай… Я бы хотел поговорить с тобой кое о чем, — с легкой от волнения дрожью начал парень. Он продолжал глупо улыбаться только лишь из-за того, как нежно глядел на него Чжун Ли. — Рано или поздно, но мне придется вернуться домой, чтобы помогать семье, поэтому… — Тарталья, я поеду с тобой, — твердо произнес мужчина. — Я знаю это, но не хочу, чтобы ты жалел об этом решении. — Я больше не Архонт, теперь я обычный человек, который влюбился и готов связать свою жизнь с другим человеком. — Темноволосый кивнул и погладил по щеке Тарталью. Это движение было ему совершенно не характерно, от того сладость раскатывалась мучительно медленно, словно давая телу привыкнуть к ощущению чужой кожи. Тарталья же не спешил касаться мужчины в ответ. Для него этот опыт был первым, от того и животрепещущим. Оставалось только догадываться, внутри все зажигалось от осознания, что к нему прикасается возлюбленный, или от того, что это делает одно из самых древних существ на Тейвате? Пожалуй, в совокупности это давало ужаснейшее головокружение. Парень чувствовал, как приятно ему было видеть это легкое смущение на чужом лице, понимать, что все это в новинку не только для него самого, но и для Чжун Ли тоже. Кто-то, кто совсем недавно пребывал в таких удивительных приключениях… Рыжеволосый не верил, что это произошло с ним. — Значит… Нам нужно разобраться с двумя вещами. Первое — адепты, которых твои подопечные пытаются воскресить. А второе… — Сяо. — Да, именно он. Честно говоря, меня трясет от злости при мысли, что он к тебе испытывает. Пусть только пальцем попробует пошевелить в твою сторону и я… — Тарталья, — голос темноволосого звучал максимально мягко, а глаза слабо светились, пронзительно смотря в голубые озера. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Сяо долгое время исполнял роль, предназначенную ему вместе с его появлением в Тейвате. Он был прекрасным адептом, но думаю, что ему, как и мне, стоит отойти от дел. — Каким же образом это оправдывает его отношение к тебе, господин Чжун Ли? — Тарталья непонимающе вскинул бровь и поджал губы. — Дело в том, что… То, что он чувствует, вовсе не любовь, а лишь искренняя преданность и благодарность за спасение. Он делал это из чувства долга, а я заботился о нем в ответ. Кажется, он неверно интерпретировал мои и свои чувства. — Когда это ты стал так разбираться в людях? Кажется, у тебя были с этим некоторые проблемы, — с усмешкой на губах ответил парень. — Не в людях. В адептах.

***

Сяо злился. Если совсем недавно, до появления этого рыжеволосого смертного, он с точностью до миллиметра осознавал свое место и даже и не думал соваться близко к Мораксу, то сейчас некогда скрытые чувства взыграли новыми красками. Ему было противно видеть его рядом с другим. Противно осознавать, что несмотря на это, его долгом до сих пор оставалась охрана Чжун Ли и защита Ли Юэ даже спустя века, а какой-то человек, появившийся в жизни Моракса заслужил не только доверия, но и любви. Сяо во всех его действиях видел скрытый подтекст, далеко не самый радужный. Но он и подумать не мог, что такие его мысли могут оказаться в корне неверными. Неужели все так и закончится? Неужели Чжун Ли и вправду уплывет вместе с Тартальей в Снежную? Сяо был в бешенстве. Он издалека наблюдал, как сам Чжун Ли осторожно гладил по щеке парня, а тот игриво за этим наблюдал. Сяо дрожащей рукой вцепился в Нефритовый коршун, свое копье. В силу пальцев, что сжимали оружие, была выложена вся ярость, весь гнев, что он мог позволить себе сейчас выплеснуть. Костяшки на пальцах побелели, а руки вдруг перестали дрожать. Он резко разжал ладонь и отвернулся. В следующую же секунду на каменном утесе, с которого он наблюдал за воркующими голубками, остался поток тяжелого воздуха и изумрудные искры, которые погасли так же быстро, как исчез адепт.

***

После общения с «господином Чжун Ли» тяжесть, что так долго лежала на плечах Венти, наконец испарилась. Он ощутил ту самую легкость, в которой и должен пребывать Анемо Архонт — свободу. По одному только взгляду старых и вечно угрюмых янтарных глаз, в которых теперь плескалось что-то, отдаленно похожее на человеческую радость, Венти осознал, что теперь все в порядке. Но, несмотря на то, что он наконец решил свои душевные переживания по поводу Гуй Чжун и Моракса, один вопрос все же оставался нерешенным. Барбатос изначально не видел никакого смысла пытаться помочь юному адепту прийти в себя. Это банально было не его дело. Но что-то тянуло. Возможно, виной такой его безвыгодной доброте и стремлению помочь был тот факт, что они встретились с Властелином Камня, когда-то бывшим его другом и верным товарищем, а Сяо — часть Моракса, часть Ли Юэ, в конце концов, часть Тейвата. Если бы не он во время войны Архонтов, все могло бы пойти по наихудшему сценарию. Также было важно подметить, что Сяо владел Анемо глазом Бога. В этой элементальной связи лежала необъяснимая истина, которую Венти уже давно понял и принял. Осталось лишь донести эту идею до Сяо, который противоречил главной мысли любого носителя глаза Бога Анемо — он был лишен свободы. Венти видел, как парни миловались недалеко от Сяо, который с ненавистью в глазах наблюдал за ними. Его аура растворилась так же быстро, как и обычно. «Кажется, этот парень из Снежной вообще не понимает, что может учудить глупый адепт, у которого совсем нет опыта в чувствах. Чжун Ли слишком многое ему позволяет», — с этими мыслями Венти решил разыскать Сяо. Мест, куда он мог пойти, было немного. Все-таки, прежде всего он — защитник Ли Юэ, защитник Моракса и того, что от великого Архонта осталось. Если тот наблюдал с горы, то, возможно, он переместился на другую часть горы. Может, на самую вершину, а может прятался у подножия. Барбатос хоть и был не самым сильным среди Семи, он умело пользовался своими силами даже после стольких лет и сотен выпитых бутылок одуванчикового вина. Пожалуй, это было одна из немногих вещей, за которую он себя продолжал уважать. Благодаря ветряным потокам он успел обыскать всю гору от самой низенькой травинки, что развевались на ветру у подножия за стенами города, до песчаных деревьев, что росли на самой верхушке. Нашел он его по ту сторону горы. Сяо сидел на камне и вглядывался в звездное небо. Начало постепенно темнеть. По всему городу зажглись сотни, если не тысячи, фонарей. Пожалуй, сверху Ли Юэ сейчас выглядел как огромное яркое пятно, которое привлекает к себе многочисленные корабли и лодки. Но Сяо всего этого не видел. Он смотрел в противоположную сторону. Те земли были покрыты плотным одеялом из тумана. Вдали — остатки лучей солнца, что освещали гавань весь день. Выше — залившееся синевой полуночного нефрита небо, на котором тускнели искры звезд. Одну ногу адепт спустил с мхового камня, а другую прижал к себе, крепко обнимая ладонями. Буйный ветер развевал его волосы в разные стороны, устраивая настоящий аттракцион. Пыль подымалась с земли, застилая взор, заставляя глаза слезиться. Во всей этой пыльной тишине Венти заметил лишь одну светящуюся деталь в этом пейзаже. Нефритовый коршун. Это яркое остроконечное копье затмит тысячи изумрудов, когда-либо найденных шахтерами Ли Юэ. Ни один отполированный нефрит не сравнится с его красотой. Его сделал Моракс для юного адепта Сяо, чтобы тот уничтожал все на своем пути и не беспокоился за свою жизнь. Венти видел, как парень крепко сжимал его в руках, как что-то безумно дорогое и памятное для него. От этой картины Барбатос ощутил себя как-то пусто. Пожалуй, он стал сопереживать Сяо больше, чем изначально планировал. Дыра в сердце адепта появилась и у Венти. Видеть, как кому-то настолько больно… Кажется, Барбатос уже давно не ощущал такого. Тогда к нему пришло осознание того, почему он действовал в его сторону. Он лишь недавно смог вернуть сердцу спокойствие и умиротворение. Смог вырваться из бездны тревоги. Для этого пришлось постараться, все-таки, решиться на встречу со старым другом из прошлого, с которым воевал бок о бок, было непросто. Он чувствовал, что нужно было Сяо. Он ощущал это потоками всего ветра Тейвата — своей душой. Венти стал медленно подходить ближе, боясь спугнуть адепта, словно дикого аиста, что грустил в гордом одиночестве. Но тот уже наверняка давно знал о его присутствии. Ветер нашептал. — Адепт Сяо, — тихо позвал его Венти. Его голос слабо разнёсся под облаками. — Рад, что наконец нашел тебя. — Лорд Барба… То есть… Кхм, Венти. — Сяо слез с места как ошпаренный кипятком, а затем растерянно кашлянул в кулак. Кажется, он все-таки потерял бдительность. — Прошу меня простить. Я отвлекся. — На этот чудесный вид нельзя было не отвлечься, — Венти понимающе кивнул и сел рядом так легко, словно никакие границы для него не имели значения. Вообще-то, так и было. Этот расслабленный вид бывшего Архонта даже вечно напряженного Сяо заставил облегченно вздохнуть. Тот сел обратно на камень, а затем вновь устремил взгляд вперед. — Я так давно не наблюдал за звездами, — Венти продолжал говорить, а Сяо продолжал молчать. — Почти все время я провожу в таверне Мондштадта и пью со своими друзьями. Хотя иногда и один. — Зачем ты пьешь? — по интонации Венти чувствовал, что адепту на самом деле было до чертиков безразлично, но он здесь не для того, чтобы развлекать, а чтобы помочь. — Для того же, для чего пьют все люди. Расслабиться. — Барбатос лег на камень. Теперь звездное полотно раскинулось перед ним еще больше. — Как думаешь… Поможет ли это мне расслабиться? — копье, что Сяо держал в руке, засветилось еще сильнее. — В твоем случае алкоголь необязателен. Всего лишь нужно побыть одному. Подумать. Может, отправиться в путешествие. Найти себе новую цель. — Новую? Моей целью было, есть и будет защита Ли Юэ и ее жителей. Как я могу думать о чем-то другом? — Легко и просто. Твоего хозяина больше нет. Есть только Чжун Ли. Существо, что нашло себе новую цель и готово двигаться вперед. Думаю, он хотел бы того же для тебя. Спокойный и скучающий вид Сяо тут же изменился. Глаз нервно задергался, а губы были поджаты в тонкую линию. Признавать действительно было тяжело, особенно для того, кто ни на мору не изменил своим принципам за столько лет. Костяшки пальцев с хрустом сжали рукоять копья до дрожи, но практически сразу отпустили. Должно быть, Венти был прав, но как Сяо мог отпустить в одночасье то, чем дорожил, по-своему, но… Любил? Он уже не знал, были ли чувства к Чжун Ли частью долга или же чем-то самостоятельным, что причиняло боль от того, что его губы целовал кто-то другой, а не от того, что Моракса больше не было. Боль в висках настигла его тотчас после туманных мыслей. Он схватился за голову и покрутил пальцем, чтобы хоть как-то усмирить эту неприятную колкость. Откуда у адепта вообще такая слабая стойкость к простой головной боли? Венти это насторожило. Словно весь его иммунитет был ослаблен чем-то настолько болезненным, что теперь, даже на фоне происходящего, обыденный человеческий недуг приносил агонию. — Послушай. Одно слово. В тонких бледных руках барда материализовалась лира, словно из воздуха. Сяо с интересом взглянул на инструмент. Конечно, он знал, что это, ведь Моракс часто играл ему, но… Ситуация отличалась. Человек рядом с ним был другим. Адепта это даже поразило. Он сам не заметил, как вместо того, чтобы по обычаю избегать любых существ кроме Чжун Ли, он сидел тут, любовался, насколько это было возможно в его состоянии, звездами и даже почти не злился. Четко натянутые струны лиры стали мелко трещать, быстро и совсем незаметно. Мотив был до боли знакомым, словно Сяо слышал эту песню раньше. Звук инструмента был таким же чистым, как и погруженные в небосвод звезды. С уходом головной боли к Сяо пришла новая мысль в качестве сомнения. Что, если ему стоит послушать Барбатоса? Принять эту суровую правду и, наконец, измениться. Идти вперед, не оглядываясь назад. Найти себя. Ведь Моракс ценит в нем не только его боевые навыки, не так ли? Последующее упоминание о Мораксе заставило сердце болезненно екнуть. Ему уже отказали. Сяо не было смысла двигаться дальше, ведь Чжун Ли был единственным, ради кого его сердце билось все это время, но теперь… Знать, что они не одинаково друг другу дороги, было омерзительно. Его сердце очерствело с этой пришедшей мыслью, а голова завязалась в тугой узел. Адепт окончательно запутался. Музыка в его голове прервалась, как и тот расслабленный ветерок, что привел за собой Венти. Золотые глаза остекленели, а руки упали вниз, как увядающие ростки шелковицы. Сяо не решился взглянуть в глаза полярного сияния, что молча с тревогой наблюдали за его действиями. Адепт прошептал тихое «Спасибо» разбитым голосом, а затем исчез, оставляя за собой рассеявшиеся пыль и туман. Город продолжил ярко гореть вспыхнувшим солнцем.