Кошмар продолжается

– Земля, – Зим выплюнул слово и быстро почесал язык, точно он после этого грязного названия нуждался в очистке. Гир, подражая, повторил его жест. – Мерзкая ничтожная планета, населенная такими же мерзкими и ничтожными людьми. Грязная, грязная, грязная грязь! Гир растопырил ладони и уперся в прозрачный купол корабля. Они пролетали над вечерними городками, медленно погружающимися в сон. Внизу сверкали огни, зазывно махал рукой Блоти, символ одноименной пиццерии, горела эмблема МакМяса… Одно здание, правда, было окутано тьмой. – Школа, – указал на него Гир. – Школа! Лицо Зима перекосило. – Я ненавижу школу! Ненавижу ходить туда, ненавижу отвратительных детей! Они смеялись надо мной, над Зииимом! – его глаз нервно сузился. – Тупые, тупее самой тупости, они не принимали меня всерьез! Они проглотили мою гениальную маскировку и даже не подумали, что я могу быть врагом… Шпионом, что наблюдает, чтобы потом устроить им День Обреченности, который они запомнили бы навеки… если бы выжили! Зим откинул голову и зашелся в раскатистом смехе. Гир вторил ему, от удовольствия зажмурившись и вцепившись в плечи хозяина. – Безмозглые создания, – продолжил, отсмеявшись, Зим, – они рождены, чтобы быть рабами Ирка! Они не ровня Зиму… все, кроме… – он угрюмо замолк. Гир склонил голову набок и нежно спросил: – Ты скучаешь по Дибу? Зим вздрогнул всем телом. – Нет! Этот омерзительный представитель человеческой расы, настолько слабый, что погиб во время атаки «Резисти»… Я не скучаю по нему! – Мне было жалко его, – Гир утер крупную слезу. – Диб-червь, – с трудом произнес Зим, едва выговаривая каждую букву. – Ты трусливо позволил себе умереть, и теперь никто не остановит меня! Твоя обожаемая монстронаселенная Земля обречена! – и он вновь разразился хохотом. – Мне и хозяина жалко, – тихо сказал Гир. Прекратив смеяться, Зим затих, его плечи горестно поникли. – Прошли годы, – он смотрел с высоты на знакомые дома, ставшие привычными улицы. – Хорошо, что я вырос и мне не нужно будет ходить в школу. НЕНАВИЖУ ШКОЛУ!

***

Свежеотремонтированное здание старшей школы гордо возвышалось всеми своими четырьмя этажами посреди зеленой, усыпанной деревьями поляны. Окаймленное кружевной металлической сеткой ограды со звездочками колючей проволоки поверху, оно было похоже на маффин в бумажной обертке. Администрация школы по праву гордилась спортивной площадкой, на которой ежедневно разыгрывались кровавые баталии, и инвентарем для игр, пользовавшимся среди учащихся большой популярностью. Особенно часто приходилось закупать новые бейсбольные биты. Они шли в ход и прямо сейчас, когда Зим приближался к старшей школе. – Мерзкий гнусный обычай, – бубнил он, обращаясь к зеленой собаке, бежавшей рядом. – Ты заканчиваешь младшую школу и думаешь, что теперь свободен, но нет – тебя ждет средняя! Ты испытываешь невыносимые мучения, терпишь годы лишений, и вот, наконец, подходит к концу последний, и ты уже чувствуешь сладкий вкус свободы… И тебе приходится идти в старшую школу! А потом колледж, а если ты хоть немного умнее обычного человеческого мусора, ты поступаешь в университет! Это никогда не заканчивается! И люди, как тупое стадо, слепо следуют этим путем, полным боооли! – Приятель, на бутылку не найдется? – придержал его за рукав бородатый мужчина в оборванном пальто. – Ааа! – Зим отскочил от него. – Кто ты? – Я бросил школу, потому что не хотел быть как все, – ответил бездомный. – Я знал, что я умнее других, что у меня своя дорога в жизни! – Это правильно, – сказал Зим, обходя его и продолжая свой первый поход в старшую школу. Бездомный зашелся в хриплом кашле и плотнее закутался в рваную одежду. – Эй, а я тебя, по-моему, знаю, зеленый парень, – пробормотал он вслед Зиму, задумчиво ощупывая клочковатую бороду. Рыжий здоровяк отрешенно бил головой о парту тощего одноклассника. Тот так же в рассеянье подбирал со столешницы сломанные зубы и складывал в ладонь. В классе царил оглушительный гомон, в дальнем углу мелькали биты и кто-то равномерно вскрикивал. – Скучно, – сказал здоровяк, тоскливо ударяя жертву о стол. – Все приелось. Вот бы пришел новенький. – Все замолчали, – хрипло произнесла учительница, вплывая в класс и следуя к столу с табличкой «Биттерс». – Вы ничуть не поумнели со средней школы. Я специально перешла за вами, чтобы наблюдать, как вы погубите сами себя. Никто из вас не способен на что-то большее, чем разделить участь обреченной Вселенной и всеобщей гибели. Ученики затихли за партами – с Биттерс шутки были плохи. По ее просьбе в старшей школе открыли новый класс, подземный, расположенный непосредственно под их собственным, и никто не хотел узнавать, по какой программе занимаются его учащиеся. – С сегодняшнего дня в вашем классе стало больше на одного тупицу, – Биттерс обернулась к двери. – Он уже когда-то учился с вами. Распахнувшись, дверь явила ученикам Зима, надменно вошедшего в класс и, не утруждая себя приветствием, зашагавшего к пустой парте, ближайшей к входу. Обрадовавшиеся было ученики сникли с разочарованными стонами. Он уселся и оглядел кабинет, узнавая бывших-новых одноклассников. Сара с презрительным фырканьем отвернулась, Карл натянул ниже и без того сидевшую на самых глазах шапку, Чанк принялся с хрустом разминать кулаки. Зим, не вникая в очередную тираду Биттерс о гибели человечества, медленно обернулся влево, на крайнюю парту, за которой когда-то сидел его злейший враг. Но что такое? Она не пустовала, и в то же время не была занята кем-то посторонним. За партой, склонившись к листам для записи, застыл, кажется, не дыша, Диб, живой и невредимый. Зим закрыл сам собой распахнувшийся рот и протер руками глаза, но галлюцинация не исчезла, а продолжала сидеть неестественно напряженно. Глаза Зима сузились. Все это время он считал, что сознание Диба погибло, а тело было уничтожено взрывом на Миикроб. Однако вот он, такой же, как прежде, прибавивший несколько дюймов в росте, в своем дурацком плаще и новой синей футболке с улыбающейся рожицей, сидит как ни в чем не бывало и никак не показывает, что узнал его. Все как раньше, все, что, как он думал, уже не вернуть. Зим едва дождался окончания урока, но его оттеснила к стене хлынувшая в двери лавина учеников, и он не успел перехватить Диба. Наконец освободившись, он выскочил из класса и увидел удаляющуюся по коридору ненавистную фигуру. – Диб! – закричал Зим, чувствуя себя самым счастливым иркеном на свете – у него был враг, была цель. Диб никак не показал, что слышит, прямой, с высоко задранным подбородком. Зим обогнал его и заступил ему дорогу. – Я вернулся! – торжественно провозгласил он. Реакция Диба ему не понравилась – он смотрел насквозь, словно не видел его попытки привлечь внимание. Правда, он остановился, но скорее потому, что Зим перегородил ему проход. – Я вернулся, чтобы обратить твою жалкую планету в прах! – крикнул Зим, и вновь Диб не удостоил его даже взглядом. Сзади его оттолкнули идущие по коридору школьники, пришлось посторониться. Диб, воспользовавшись открывшимся путем, пошел дальше. – Диб? – растерянно позвал Зим, забыл прибавить обычную уничижительную приставку. – Да что с тобой?