Кошмар продолжается

Гэз нелегко было оторвать от игры, но сегодня Диб был таким пришибленным, что это заинтересовало даже ее. Он ронял все, за что ни брался, рассыпал по кухне хлопья, а собирая их, умудрился порезаться и до ушей перемазаться кетчупом, отчего стал выглядеть так, будто его частично освежевали. – Это Зим, да? – спросила она, ставя игру на паузу. Диб как лунатик дошел до шкафчика, несколько раз открыл и закрыл дверцу. Гэз следила за его действиями и потом сказала: – Опять помешаешься на нем? Это еще более тупо, чем делать вид, что его и не было. Диб, не реагируя на ее слова, зачем-то достал из шкафчика муку, потерял равновесие на ровном полу и обсыпался ей с ног до головы. Теперь было похоже, что его освежевали и оставили на холоде замерзать. Стряхивая с волос муку, он повернулся к Гэз. – Я не хочу ничего слышать о… Зиме. С того самого дня его для меня не существует. Его и всех остальных пришельцев. Гэз плотнее сдвинула ресницы, вспоминая. Тогда Диба не было целую неделю и она уже собиралась занять его комнату, как вдруг посреди их двора разверзлось сияющее отверстие и оттуда вывалился Диб, грязный и совершенно полоумный с виду. Только после нескольких дней он пришел в себя, хотя, на взгляд Гэз, окончательно собой не стал. Они никогда не говорили о том, что он пережил, однако из его бесед с самим собой она узнала, что произошло. Это была очередная идиотская игра с Зимом. Диб, как всегда, отправился кого-то спасать, угодил в беду и в итоге оказался на каком-то Сатурне. Гэз было лень смотреть в интернете, и она предположила, что это соседний городок. Там его подобрали коммивояжеры и подкинули до самого дома. Когда Диб доходил до того, что случилось с Зимом, он всегда запинался. По обрывкам его путаных фраз и по ночным крикам Гэз поняла, что Зим угодил в черную дыру и погиб. Это подтверждалось тем, что с тех пор его никто не видел в школе. Эти события, казалось, не отразились на Дибе за исключением того, что из списка интересовавших его явлений он вычеркнул пришельцев. Он ничего не делал, когда огромный змей играл Землей в футбол на межгалактическом чемпионате, не порывался спасать планету от нашествия похожих на табуретки инопланетных чудовищ и не моргнул и глазом, проходя мимо инсектоподобных монстров, разжегших костер прямо на тротуаре возле их дома. В качестве компенсации, он полностью погрузился в прочие паранормальные и необычные случаи. Их дом был переполнен отпечатками ног снежного человека, в шкафу гостиной поселилась чупакабра, в полнолуние напевавшая приятным баритоном, аккомпанируя себе на волынке, а в ванной плавала модель Несси в одну сотую величины. И вот Зим вернулся. Гэз было любопытно, как Диб будет игнорировать пришельца, разгуливающего у него под носом. Вынырнув из размышлений, она обнаружила, что он, обхватив себя за плечи, раскачивается и бормочет: – Нет… его нет… это не он… Я буду делать вид, что он умер, я буду чаще ходить на задания «Всевидящего ока», я буду… – Не мешать играть сестре! – закончила за него Гэз, принимаясь за отложенную приставку. Сквозь опущенные ресницы она видела, как он взял коробку из-под хлопьев и застыл, невидяще уставившись перед собой и шевеля губами. Она смогла различить одно имя, прежде чем уткнулась в игру.

***

Злобный смех Зима преследовал Диба в коридорах, жалобные вопли – в туалете, где Чанк предпочитал мучить своих жертв, летящие в голову бумажки – в классе и столовой, но он сносил все и не показывал, что узнал пришельца. Собственно, а какого пришельца? Бермудский треугольник – вот настоящая загадка для паранормального исследователя, а не глупые теории, что человеческий разум не единственный во вселенной. Никаких пришельцев не существует, и уж тем более один из них не может сидеть в столовой, ковыряя тягучее пюре. – Ты опять говоришь сам с собой, – Гэз пихнула его в бок, и Диб, спохватившись, принялся запихивать в рот еду одну вилку за другой, чтобы случайно не начать вновь вслух думать о Зиме. Повезло, тот сидит спиной, а в столовой слишком шумно. Дома тоже хватало забот. Отец приходил с работы уставшим и задумчивым, словно куда-то делась его кипучая энергия. Впрочем, это было не так уж и плохо – он хотя бы возвращался домой, а не проводил ночи напролет в своей лаборатории. Он тоже взял в привычку разговаривать сам с собой, что Гэз восприняла как тяжкое предательство. Чаще всего Мембрэйн высказывался по поводу ученого, занимающегося теми же областями науки, что и он, причем слова, адресуемые коллеге, были не самыми лестными. Диб так до конца и не понял, занимается ученый клонированием или усовершенствованием человеческих организмов, но что бы это ни было, отца до хруста плотно сжатых зубов раздражала деятельность врага. – Они еще вспомнят меня! – восклицал Мембрэйн, не обращаясь ни к кому конкретно. – Никто не скажет, что мои идеи устарели и я не могу идти в ногу с прогрессом! Больше никто не сможет упрекать меня в консерватизме! Весь мир обожает мои супертосты, а что сделал он? Ха! – Отец свихнулся, – меланхолично заметила Гэз, не поднимая головы от игры. – Я уже написал доклад, – рассеянно отозвался Диб, чьи мысли витали далеко от гостиной. Как он не стреноживал их, они против его воли проникали в окно, пересекали улицу и летели к площади, где струились в дверную щель и через сливное отверстие унитаза спускались в сердце базы Зима. Над каким планом по уничтожению человечества он трудится в данный момент?..