Blue Alert. Remake

      Вместо пролога.       Сепаратный мир с рядом стран-членов Альянса не стал фикцией вопреки опасениям Генштаба. Сразу после подписания Пирейского соглашения вооружённые силы Исландии, Испании, Португалии и Италии немедленно прекратили боевые действия и были возвращены домой; правительства указанных стран в одностороннем порядке вышли из состава Союзных Наций. Таким образом, остались только три европейских союзника США — Великобритания, Франция и Норвегия.       Что касается французов, то «казни египетские» со стороны русских обрушивались на них одна за другой. С 16 по 24 апреля 1995 года войска генерала Светлозорова разгромили ключевые базы в Лионе, Реймсе и Амьене и остановились всего в 142 км от Парижа. В Реймсе «советский Тор», как прозвали генерала Союзники за интенсивное применение электрошокового оружия, выпустил на поле роту операторов ПК «Тесла», которые устроили местным резервистам форменное «избиение младенцев». В Лионе генерал использовал элитные «Магнетроны» для борьбы с экспериментальной авиацией противника; там же его танкисты публично унизили местного высокопоставленного командира, с помощью магнитного луча спустив на землю командный вертолёт. Лишь после этих карательных акций президент Вильянкур стал искать пути выхода из вооружённого конфликта, но советское правительство, памятуя военные преступления французов, отвергло все предложения о переговорах. Рядовые французы, в свою очередь, ответили на недальновидность Парижа многотысячными антивоенными демонстрациями; Вильянкур предпочёл спрятаться за спины национальной гвардии и отдал приказ на применение силы против собственного народа. «Красные» же ни на вольт не ослабляли напор; 29 апреля силы спецназа при поддержке Экспериментальных войск разгромили военно-морские базы в Марселе и Монако вместе с пришвартованными там кораблями. 3 мая советские войска подошли вплотную к французской столице, и лишь тогда мсье Вильянкур в попытке спасти остатки репутации отдал приказ о прекращении огня. 4 мая 1995 года был подписан ещё один договор о сепаратном мире — с Францией.       Норвежцы также дорого заплатили за отказ «жить дружно». С центра управления в Тронхейме лишь однажды были переданы координаты командного центра в финском Оулу. Кара последовала незамедлительно: в ночь на 29 апреля стая ударных подлодок нанесла массированный ракетный удар по военной базе в Тронхейме. Под градом ядерных боеголовок база превратилась в большой радиоактивный котёл, в котором в одночасье сгорели шестьсот солдат и офицеров. Глава правительства Хольстад обратился за помощью к англичанам, но «красные» опередили неприятеля. 30 апреля 1995 года в Тронхейм прибыл 5-тысячный десант. 2 мая корабли Балтийского флота и 4-й флотилии фольксмарине обстреляли береговые базы в Бергене, Ставангере и Кристиансанне; в тот же день там десантировались крупные силы «красных». Ударные группы начали стремительный марш-бросок на Осло. 3 мая, после двухдневного сопротивления, норвежцы капитулировали и вышли из войны.       Великобритания осталась последним крупным союзником США в Европе. Мощная береговая оборона надёжно оберегала её территорию от вторжения, однако постепенный выход ближайших союзников из Альянса и угроза континентальной блокады ставили под сомнение целесообразность дальнейшего ведения войны. Председатель Евросовета Данте Дэвис «сдулся» быстрее своего предшественника Эрхардта и позорно удалился в отставку. По большому счёту, боеспособность «британского льва» держалась теперь исключительно на военной помощи США, объёмы которой неуклонно снижались. Однако следует отдать должное британцам — они сопротивлялись немногим дальше своих бывших европейских партнёров, и только 23 июля подписали мирный договор с Советским Союзом.       А как обстояли дела в Японии?       К июлю 1995 года «красные» смогли сотворить, казалось бы, невозможное. Ценою огромных потерь они завоевали северные префектуры Японии; теперь линия фронта пролегала всего в 80 километрах от Токио. Кроме того, им удалось обескровить самого ненавистного врага — адмирала Осаму Фукуду. Величайший «морской волк» Империи, который наделал немало бед как русским, так и китайцам, потерпел ряд сокрушительных поражений и был вынужден отступить в Токийский залив. По данным разведки, флагманский суперкорабль «Мусаси», на котором он держал свой вымпел, остановился на ремонт в доках города Фуццу, что в 65 километрах от Токио.       Это был прекрасный повод для диверсии. Разведчики доложили, что на флагмане только 20% огневых систем работало в штатном режиме, а также было выведено из строя большинство двигателей. Это означало, что есть возможность вывести адмирала из игры прежде, чем он успеет оправиться и нанести ответный удар.       Но также разведка докладывала о превосходно поставленной обороне верфей, так что лобовая атака на позиции имперцев была равносильна самоубийству. Поэтому Генштаб предписал действовать скрытно, опираясь на скорость. Товарищ X, ранее отлично себя зарекомендовавший в операциях подобного рода, лучше остальных подходил на роль «тихого убийцы». Перед ним была поставлена задача — с помощью диверсионно-разведывательной группы уничтожить электростанции, обеспечивающие энергией защитные системы. Косовскому же было предписано нанести сокрушительный воздушный удар по верфям и суперкораблю…

***

      Итак, вечером 1 июля Наш Герой посетил авиабазу в городе Мобара. Захолустный городок отходил ко сну, когда командующий выехал на важную встречу с Косовским.       В этот вечер генерал был, что называется, в ударе. Обычно спокойный и вежливый, на сей раз он мало походил на себя такого, каким его знал Наш Герой. Косовский буквально летал от одного самолёта к другому и дотошно проверял — полны ли топливные баки, исправны ли турбины, заряжены ли орудия… Однажды он за что-то накричал на пилота ЯКа, а за что именно — Наш Герой не вникал. Но понять причину беспокойства было несложно — скоро состоится мини-операция, которая станет предтечей важнейшей миссии, от которой зависит судьба Империи Восходящего Солнца.       Косовский не сразу заметил появление желанного гостя. Прямо у аэродрома они обменялись рукопожатиями.       — Здравия желаю, товарищ X!       — Здравия желаю! — ответил Наш Герой.       — Надеюсь, Вы не забыли план следующей операции? Ваши солдаты готовы?       — Так точно! Мои люди полностью готовы к выполнению задания.       — Видите вон те «Барсуки» на взлётной полосе? — Косовский указал на массивные двухбалочные самолёты, ожидавшие сигнала к вылету. — В них Ваши молодцы полетят на задание. О, я вижу, они сами спешат к отлёту.       На самом конце взлётной полосы, где ждали сигнала к вылету «Барсуки», показались людские фигуры. Они двигались со стороны казармы и по одному заходили внутрь отсеков самолётов.       — Они у меня все такие, — сказал Наш Герой. — Я их никогда не подгоняю, они сами чувствуют важность момента без моих подсказок.       — Будьте там очень осторожны, товарищ. Разведка докладывает об огромном количестве минных заграждений на подступах к верфям. Помимо «музыкальных шкатулок» и мин-камикадзе имперцы установили нейронные мины! Генерал Лихачёв ничего не рассказывал Вам про них?       — Никак нет, не рассказывал.       — А ведь он уже сталкивался с ними, когда освобождал Владивосток. Нейронные мины — это выдающийся шедевр военно-инженерной мысли Империи. При детонации они высвобождают мощнейший нервно-паралитический газ, который мгновенно убивает большинство пехотинцев, а также экипажи бронетехники. Даже «Големы» не застрахованы от него. Полевые врачи будут как раз кстати.       «Лихачёв, гад такой, хорош думать только о себе! — возмущался командующий. — Почему ты об этом промолчал, когда я был с тобой? Или кроме славы и статуса ничего не видишь?»       — Могу утешить вот чем: Вам будут приданы боевые собаки для обнаружения мин. Инженерам будет много работы, поэтому берегите их как зеницу ока. Но с Вашей изобретательностью, товарищ, мины могут сработать против имперцев. Главное — быть осторожными. И ещё: внимательно следите за «паучьими норами»! Настоятельно рекомендую обходить их стороной.       Командующий всё так же молчал. Он полностью превратился в слух на время брифинга.       — Когда последняя электростанция падёт, направьте инженера на наблюдательный пост и подайте сигнал. Мои орлы покажут имперцам кузькину мать, — сказал Косовский. — Большего позора для Фукуды нельзя будет придумать.       Наш Герой всё так же молчал слушал старшего товарища.       — Есть ещё кое-что, — добавил Косовский. — Завтра сбудется моя заветная мечта. Я всегда хотел оглядеть Токио с палубы штурмового дирижабля. Не буду лгать — я мечтаю об этом так же, как товарищ Лихачёв мечтает возвратиться в Генштаб.       — Откуда Вы знаете про Лихачёва?! — удивлённо спросил командующий.       — Это все знают. Разве Вы не замечали, насколько честолюбив Павел Алексеевич? При всём уважении к нему — желание выслужиться прёт, словно гной из прыща. После перевода в Якутию Лихачёв всячески старался произвести впечатление на Крюкова. Разного рода идеи били ключом, а иногда он даже самовольно претворял их в жизнь. Например, в ноябре 92-го он затеял грандиозные танковые соревнования. Но Крюков не только не обрадовался восторженным рапортам, но и публично отчитал его за самоволку и за растраченное топливо.       — И я думаю, что не зря, — заметил Наш Герой. — Потому что эти «весёлые старты» не помогли ему в обороне восточных границ. Но сейчас, видимо, Крюков нарочно держит его в самом пекле, чтобы тот кровью и потом отвоевал тёплое местечко в Генштабе.       — Похоже на то. Всё, солнце село, — Косовский протянул товарищу руку на прощанье. — Ну, ни пуха, ни пера!       — К чёрту! — ответил командир и помчал в сторону «Барсуков».

***

      Поздно ночью диверсионная группа высадились в лесной чаще южнее Фуццу.       Советский Генштаб до сих пор приберегал силы спецназа для более важных случаев, поэтому Наш Герой довольствовался стандартными боевыми единицами. Но ему было позволено отобрать для выполнения задания только лучших, закалённых в боях солдат. Все члены ДРГ были вооружены на порядок лучше большинства своих однополчан. Так, призывники носили ручные пулемёты РПД вместо штатных АДК-45 и гранаты с «чёрным напалмом», а у гренадёров появились снаряды с кластерной начинкой. Боекомплект зенитчиков включал в себя электростатические снаряды и ракеты с самонаведением. Комиссары были вооружены мощными электрошокерами вместо стандартных пистолетов Мушкина. Наконец, каждый снайпер являлся лайт-версией Наташи Волковой благодаря винтовке системы Коршунова.       И теперь этой группе предстояло в одиночку сразиться с полчищами имперцев, охранявшими морские ворота в Токио.       Между окраиной города и лесом имперцы выстроили военный городок и заботливо обставили его эшелонированной обороной. Так, противовоздушная оборона была обустроена практически без изъянов. Орудия «Защитник» и шумодетекторы образовали широкую бесполётную зону — имперцы обоснованно опасались воздушных армад Косовского. Плазменных и силовых башен было несколько меньше, но даже в таком количестве они обрекали лобовую танковую атаку на провал.       Тотчас же командующий разбил отряд на две небольшие группы. Комиссар Пётр Кравцов возглавил южную группу. Отряд комиссара Ивана Мирошниченко начал движение с востока.       Диверсанты продвигались крайне осторожно. В каждой мини-группе была собака, которая помогала обнаруживать мины. Прежде чем отрядам идти вперёд, лайки прочёсывали небольшой участок перед ними, и только убедившись, что всё чисто, бойцы шаг за шагом ступали по незнакомой земле.       На южном направлении лайка по кличке Цезарь обнюхала большой участок, но только около опушки леса подала сигнал. Около кустов было найдено два странных травяных бугорка.       — Ну всё, теперь можно и постреляться, — сказал Кравцов в предвкушении будущей перестрелки с имперцами. — Тараканов, обезвредить мину!       Инженер Максим Тараканов осторожно подполз к подозрительной кучке травы и разгрёб её.       «Да! Это их любимая «шкатулка»! Только она уже не заиграет».       Тотчас же защёлкали кусачки в руке Тараканова. Тот аккуратно снял защитную мембрану с мины и перерезал все провода. Дроны из «шкатулки» были обречены на вечное молчание из-за испорченного передатчика. Затем инженер быстро проверил второй бугорок, и его передёрнуло от страшной находки:       — Нейронная мина! Нейронная мина!       — Макс, не трогай её, — сказал комиссар, — Пеший патруль врага идёт прямо на эту мину! Диля, преподай им урок.       Снайпер Диляра Вагизова заняла позицию прямо посреди тропинки.       — Сразу двенадцать человек, — посчитала она наступающих врагов. — И с ними офицер.       Дождавшись, когда имперцы побегут на мину, Диляра сделала выстрел прямо по бугорку. Словно пар из прорванной канализации, из пробоины забила струя нервного газа. Сразу восемь японцев, включая офицера, поплатились за свою ярость — забились в страшнейших конвульсиях и попадали без чувств. Ещё один, не успев остановиться, угодил носом в ядовитое облако и тут же задохнулся. Трое оставшихся в живых озадаченно осмотрелись по сторонам.       — Вот так вштырило! — произнесла снайпер.       — Пока приглядываем за ними, — сказал комиссар. — Они вызывают подмогу.       Выжившие застыли в ожидании подмоги. Но тише от этого не стало — противник поднял в небо лёгкий разведчик «Фукуи». Комиссар Кравцов приказал:       — Прячемся!       Вертолёт закружил над лесом. В кромешной темноте, да ещё и под густым покровом листвы трудно было хоть кого-то обнаружить. Но диверсанты не смели сделать и шагу, пока «Фукуи» не исчезнет.       — Пехота надвигается, — просипел комиссар, — Нам нужно перейти в безлюдное место.       На место «газовой атаки» постепенно стягивались имперские солдаты. «Красные» по-прежнему не шелохнулись, наблюдая за действиями неприятеля.       «Боятся, гады, чувствуют беду, — смекнул командир отряда. — Не пойдут ли они вглубь леса?»       Японцев было человек десять. Осторожно пойдя в обход загазованного места, они сменили направление движения и набрели прямо на засады.       Кравцов первым выстрелил из электрошокера. Поражённый солдат мгновенно заискрился и, задёргавшись в конвульсиях, отшатнулся и врезался задом в плазмомётчика; оба с треском рухнули на землю. В кустах кто-то негромко засмеялся, что заставило японцев насторожиться и навести стволы на источник звука.       — Огонь! — скомандовал комиссар.       Из кустов выскочили солдаты и открыли огонь. Призывник Илья Гордиенко — тот самый «источник звука» в кустах — почти в упор расстрелял двоих «шляпников». Его товарищ Саша Костанджи казнил провалившихся в кусты неудачников. Один из «воинов императора» достал катану и хотел было сделать рывок, но Кравцов вырубил его. Вагизова уничтожила вражеского офицера. Цезарь обошёл сзади одного стрелка и загрыз того насмерть.       — Ну всё, с этими разобрались, — объявил Костанджи.       Комиссар подошёл вплотную к Гордиенко и тыкнул в грудь стволом шокера, не нажимая на спуск:       — Гордиенко, чего ржёшь как конь? Подставить нас хочешь?       — Виноват, товарищ комиссар, не удержался, — ответил призывник.       — Не удержался! — передразнил комиссар. — Не делай так больше!       Но даже если бы Илья не рассмеялся, ярость имперцев было уже не остановить. К злополучному лесу подтягивалась одна партия солдат за другой. Снайпер насчитала точное количество человек:       — Всего двадцать пять человек. А вот и «боевые ангелы»…       — Пусть подойдут поближе, — сказал Кравцов. — Гренадёры нас прикроют.       Когда имперцы подошли на опасное расстояние, опушку леса внезапно затянуло густым облаком дыма. В самый критический момент гранатомётчики сделали непроницаемую завесу, и под её прикрытием отряд отошёл на несколько шагов назад. Взрывотехник Иван Завалишин достал из кармана зажигалку и потянулся за динамитом.       — Вот идиоты! — произнёс он вполголоса и швырнул шашку с зажжённым фитильком на землю. — Получите, бакаяро!       Раздался оглушительный взрыв. В воздухе сразу же запахло порохом и свежим мясом. Но Завалишину этого показалось мало, и он приготовил ещё шашку:       — Жрите, узкоглазые!       Второй взрыв привёл к новым жертвам среди патруля. После этого враг больше не сделал ни шага.       — Гренадёры, огонь! — прозвучала команда.       Фугасные снаряды полетели в сторону неприятеля. Озверевшие японцы вышли из-за дыма и дали встречный бой. Илья Гордиенко, словно стараясь исправить прошлую ошибку, бесстрашно вылезал один против двоих. Он и Кравцов были серьёзно ранены в этом поединке. Зенитчики вели огонь по «боевым ангелам». Один из них попал под воздействие парализатора и почувствовал, как всё его тело словно превратилось в тяжёлый камень. Благодаря ракетам с тепловым наведением его товарищам удалось легко отогнать «ангелов», а зенитчик вскоре пришёл в нормальное состояние.       — Ну как? — спросил его медик отряда Юрин.       — Хреновато было, — ответил боец, пытаясь размяться.       Две успешные для «красных» стычки отбили у имперцев желание лезть за пределы периметра. В этом отряд убедился, когда в прицеле Вагизовой стали видны отступающие вглубь базы силуэты солдат.       — Теперь самое время выйти наружу, — сказал Кравцов после короткого лечения. — Пошли.       На восточном направлении всё также сначала шло относительно гладко. Лайка по кличке Полкан нашла целых четыре мины, две из которых были начинены нервным газом. Снайпер отряда Роман Першин дважды провернул с ними тот же фокус, что и его коллега из кравцовской группы, и отправил к праотцам двенадцать солдат.       По-видимому, враг не был сильно отягощён войной на два фронта. Имперцы легко бросали в бой целые взводы пехотинцев, но их усилия оказывались напрасными. Один раз они даже задействовали «Тануки», однако гренадёры надёжно прикрыли отряд дымовой завесой, а взрывотехник заложил магнитную мину. Лишь когда стало совсем тихо, комиссар сказал:       — Света, убери эту гадость, пока враг не вернулся.       Полевой врач Светлана Соломатина вышла вперёд с распылителем наперевес. Под прикрытием призывников она распылила антидоты над местом детонации, а когда газ полностью выветрился, комиссар Мирошниченко сказал:       — Всё чисто. Идём дальше.       Перед ними открылась длинная крепостная стена, вдоль которой были установлены две плазменные башни.       — Здесь они забыли поставить «Защитники», — прошептал взрывотехник Дмитрий Домбровский. — Пожалуй, я пойду.       Эту фразу он всегда произносил перед выходом на дело. Зная проверенную временем бесшабашность Дмитрия, комиссар без лишних слов отпустил его на задание, а сам остался караулить местность.       С замирающим сердцем смотрели товарищи на взрывотехника. Презирая боль и страх, Домбровский нырял прямо в мёртвую зону орудий и ползком, прижимая динамит к груди, подбирался к заветной цели. Так как плазменные башни были грозой только для бронетехники и наносили незначительный урон пехоте, он мог держаться ещё долго, пока противник не приходил на подмогу. Но диверсанты своевременно пресекали любые попытки неприятеля исправить ситуацию.       Когда с башнями было покончено, уже можно было делать пролом в стене, но командир не давал сигнала. После рискованного дела Домбровский был сильно взлохмачен, а лицо сводило от болезненных ожогов. Но взрывотехник отверг помощь врача:       — Светка, сейчас некогда, я нормально себя чувствую.       Тем временем Мирошниченко взялся за рацию и вышел на связь с товарищем на юге зоны операции:       — Кровавый, это Мирон, как дела?       — Мирон, потерь нет, но я не вижу ни одной лазейки здесь, — ответил Кравцов. — Сейчас ещё одна толпа прёт прямо на нас.       — Кровавый, возвращайся в лес и иди ко мне. Будем продолжать путь отсюда. Но для начала задыми всё вокруг — пусть поплутают.       — Так точно, Мирон, я мигом.       Где-то там, в лесу, началось движение в обратную сторону. Кравцов повёл свой отряд большим полукругом через лесной массив, предварительно дав приказ поставить завесу. Гордиенко ещё хромал после перевязки; Костанджи и Зиничев что есть сил тащили его под руки.       — Это тебе, Илюха, уроком будет, — приговаривал призывник Валерий Зиничев. — Над другими посмеёшься, над собой поплачешь…

***

      Наконец, оба отряда вновь воссоединились.       Домбровский и Завалишин проделали брешь в стене и проникли на энергоблок базы в северной части оной. Вокруг него противник построил разветвлённую сеть «паучьих нор», выкурить имперцев из которых было крайне затруднительно ввиду низкого силуэта и очень узких амбразур. Лишь для снайперов это не представляло особой проблемы — наученные многолетним опытом, они с лёгкостью отстреливали врагов поодиночке.       Но прежде всего необходимо было разобраться с внешней охраной. На всякий случай гренадёры сделали длинную дымовую завесу, чем скрыли перемещения своих товарищей.       Солдаты всё время держались крепостных стен. Наконец, они набрели на одиноко стоящее додзё.       — Ванёк, снеси-ка этот, а то мешает, — сказал Мирошниченко.       Сказано — сделано. Завалишин заложил взрывчатку под додзё; обвалилась вся правая половина конструкции, и проход на следующий участок стал несколько шире.       — А вот и их дронная фабрика, — произнёс Домбровский. — Нужно больше динамитов.       — Валяйте, — отрезал Кравцов.       Не стоит подробно описывать, что было потом. Взрывотехники последовательно расчистили путь, пока, наконец, не набрели на энергоблок.       — А вот и лазейка, — сказал Мирошниченко. — Взрывотехники, начинайте работу! Мы займём круговую оборону.       Взрывотехники достали динамитные шашки и вскоре исчезли в узком проходе.       Тем временем имперцы наседали всё плотнее. Подобно клопам они просачивались через коридоры между постройками и, наконец, собирались для решающего удара. В этой толпе были замечены трое офицеров.       — Гренадёры, огонь! — прозвучала команда. — Снайперы, огонь по офицерам!       Гранатомётчики первыми открыли огонь по врагу, а за ними следом призывники бросили «зажигалки». Снайперы взяли на мушку двоих «самураев», пока те не достали катаны и не произнесли боевой клич.       — Федорчук, дымовую! — скомандовал Мирошниченко.       Гренадёр Даниил Федорчук запустил дымовый снаряд, а перед этим он послал «в подарок» ещё фугас. Параллельно Кравцов достал связь и вызвал взрывотехника:       — Ну что, готово дело?       — Осталось две штуки, — ответил голос Завалишина.       — Побыстрее там! Тараканов, — обратился комиссар к инженеру, — готовься брать наблюдательный пост. Маякнёшь Косовскому, чтобы начинал удар с воздуха.       Дело было почти закончено. Тараканов подхватил ящик с инструментами и под прикрытием солдат добрался до высокой радиовышки. Когда имперцы очнулись и пустились в погоню, он уже проник внутрь.       — Всё, база замолкла, — доложился Домбровский.       Тотальный блэкаут погрузил всю базу во мрак. Так как на базе не было сборочного цеха, где производились бы здания на замену уничтоженным, то в этой местности имперцы были обречены.       — Всё, уходим отсюда, — приказал Кравцов. — Прячемся в лесу и ждём наших.

***

      Орлы Косовского не заставили себя долго ждать.       Вскоре с северной стороны послышался шум, похожий на рёв реактивных двигателей. Два авиаполка надвигались со стороны Мобары. Штурмовики ЯК и ИЛ в количестве более двадцати самолётов почтили своим присутствием зону операции.       — Вот они, красавцы! — сказал комиссар Кравцов, глядя на огни самолётов. — Сейчас-то они вколотят япошек в землю!       Скоро искры от электрических бомб ярко осветили округу. В лесу даже на почтительном расстоянии стали слышны визги от удара током. Но людские вопли были заглушены цепью взрывов и пулемётных очередей. Разобравшись с наземными силами, лётчики взяли курс на пришвартованный «Мусаси» и достреляли в него свой боезапас, и лишь после этого они вернулись домой.       Затем в гости к имперцам заглянули «Каратели». Убедившись, что периметр полностью очищен от сил противника, пилоты ударили по суперкораблю, который всё ещё держался, но уже доживал последние минуты. К счастью для лётчиков, системы ПВО на «Мусаси» до сих пор не работали в штатном режиме, и судно превратилось в простую игрушку для битья. Сверху было видно, как из его отсеков на воду повалили разнотипные амфибии и взяли курс прямиком на токийский порт. Зенитные катера «Фукия» на ходу открыли огонь по вертолётам.       — Назад, назад! — скомандовал лидер авиазвена.       К счастью для пилотов, японские моряки не планировали надолго задерживаться на месте. Они продолжили путь в Токио, бросив «Мусаси» на произвол судьбы. Только после этого «Каратели» продолжили добивание цели.       Вскоре на главной палубе суперкорабля раздался невероятной силы взрыв. На высоте тридцать метров над судном взметнулось пламя.       — Да! Да! Да!!! — радостно провозгласил командир звена. — Так вам и надо, японские шакалы!       Титановый красавец с адмиральским вымпелом на мачте превратился в бесформенную уродливую развалину. Это был фатальный удар по самой большой гордости имперских моряков. Лишившись своего последнего суперкорабля данного класса, они раз и навсегда распрощались с господством на море. Возможно, адмирал Фукуда как раз находился на этом корабле; если это так, то моральный дух япошек уже можно считать окончательно подорванным.       После того как операция была завершена, со стороны Мобары прилетели два транспортных вертолёта. Оба тащили под собою «Спутники»; судя по всему, на месте бывшей японской базы наметилось строительство советской заставы. После приземления «Соколов» диверсанты получили приказ выдвигаться к только что развёрнутым «Спутникам», около которых их ждали вертолёты. Солдаты немедленно погрузились в отсеки и отправились в Мобару.

***

      В полдень 2 июля советская эскадра вошла в Токийский залив.       Радость от вхождения во враждебные воды несколько омрачилась от донесений разведки. Как выяснилось, хвалёный «морской волк» сбежал на катере в сторону Токио, чтобы взять на себя командование обороной с моря. Но, с другой стороны, разве мог Фукуда позволить себе выйти из строя раньше времени и отдать Токио на растерзание? Пока был жив адмирал, была жива и честь имперского флота, а стало быть, даже будучи загнанными в угол, имперцы будут драться до последнего матроса.       Сражение продолжалось целых пять часов.       Наземные силы также не давали покоя ни на минуту. Особенно яростно сопротивлялся гарнизон международного аэропорта. Не видя другого выхода сломить сопротивление, экипажи ракетных линкоров начисто разнесли аэропорт, не оставив ни одного терминала в целости.       Несмотря на ожесточённое сопротивление, остатки имперского флота были полностью уничтожены. Адмирал Фукуда геройски принял смерть на мостике «Сёгуна»; он до последнего отдавал приказы и своим собственным примером вдохновлял моряков на отчаянную борьбу.       «Красные» недосчитались двух третей эскадры. Товарищ X едва не лишился МСЦ из-за торпедной атаки противника. Генерал Косовский был вынужден активно играть нетипичную для него роль флотоводца — «Фукии» не давали его лётчикам развернуться как следует. Лишь при поддержке товарища X он стал постепенно вводить в зону операции ударные вертолёты.       Стоит отметить, что ещё задолго до пришествия «красных» имперцы основательно подготовились к обороне. Они уничтожили все мосты в районе акватории, а набережную обставили силовыми башнями и «Защитниками». Поэтому высадке предшествовала тщательная артподготовка ракетных линкоров, проводимая под тяжёлым воздушным огнём. Лишь после полной расчистки набережной стало возможным высадить МСЦ и начать развёртывание.       В прибрежных районах Синагава и Кото имперцы обложили минами автотрассы на случай продвижения наземных сил. В Эдогаве они обустроили густую сеть «паучьих нор», а гражданские здания превратились в огнедышащие крепости. И это только прибрежные районы — за ними начиналась непроходимая полоса препятствий, которую было бы невозможно преодолеть без тотальной зачистки города. Но советское командование не планировало устраивать в столице вторую Хиросиму, и только доступ к лучшим образцам арсенала давал надежду на успешный захват.       — Представляете, товарищ, как Вам доверяет Генштаб? — говорил генерал Косовский. — Весь советский арсенал, кроме ядерной ракеты, передан в Ваше полное распоряжение! Ракету мы оставим для американцев. Но, согласитесь, разве того, что есть, мало, чтобы преподать имперцам урок?       — Согласен, товарищ генерал, — отвечал Наш Герой. — Наша гуманность не должна помешать нам.       — Имейте в виду: японские военные приспособили городской метрополитен под собственные нужды. Благодаря подземкам они могут оперативно доставлять подкрепления из отдалённых районов. Если разрушить или взять под контроль станции метро в зоне операции, то воевать с имперцами станет значительно проще. Наша единственная цель — уничтожение генерального штаба Сил самообороны в районе Тиёда. Головная база противника расположена практически впритык к императорскому дворцу. Учтите, товарищ — ни дворец, ни прилегающие к нему нейтральные постройки не должны серьёзно пострадать!

***

      Несмотря на отчаянное сопротивление имперцев, к концу дня Наш Герой обосновался в районе Кото. Генерал Косовский взял под свой контроль районы Ота и Синагава.       Кото был превращён имперцами в непроходимую баррикаду. Танкисты Нашего Героя дважды нарывались на нейронные мины; лишь когда «Волки» обнаруживали их с помощью сенсоров, «красные» убирали мины «вручную», расстреливая их из пулемётов и танковых орудий. Одно только почтовое отделение в этом районе трижды переходило из рук в руки. «Асигару» — пешие миномётчики — вели дальнобойный огонь из переносных орудий; однажды им удалось вывести один танк из строя.       Стоит отдать должное имперцам — они неоднократно демонстрировали великолепную взаимовыручку. Так, однажды в Эдогаве советские гренадёры прессовали группу танков «Цунами». Положение казалось безнадёжным, но в самый критический момент на место событий подъехал «Тэдатэ» — мобильный генератор нанощитов. Прикрыв своих товарищей, экипаж «Тэдатэ» вызвал огонь на себя, после чего подтянулись «Тануки» и атаковали гренадёров. Последние потеряли тринадцать человек и были вынуждены отойти. В Кото русские зенитчики вели себя крайне нагло по отношению к трансформерам, пока не нарвались на «боевых ангелов».       Противник интенсивно использовал метрополитен для переброски войск. Так как все подходы к станциям были заминированы, русские никак не могли подобраться к станциям. Всякий раз, когда они считали тот или иной район захваченным, из метро прибывали свежие силы и навязывали перестрелку за перестрелкой.       Одновременно имперцы выматывали «красных» быстрыми атаками. Пехотинцы массово пересаживались на мотоциклы; узкие улицы и проходные дворы служили идеальным полигоном для ударов по флангам. Трижды Наш Герой подвергался таким подлым атакам. Капитан Березовский, один из лучших танковых асов товарища X, угодил в такую засаду возле детского сада; его «Носорог» взлетел на воздух, словно бочка с порохом.       Кое-где дали знать о себе синоби. Они не стали отставать от товарищей рангом ниже и так же охотно гоняли на стальных конях. Ниндзя выбирали места, где было больше всего пехоты, и атаковали быстро и смертельно. Так, в юго-западном районе Мэгуро синоби атаковали пеший патруль «красных» возле буддийского храма. Они перебили сюрикенами половину патруля, а оставшихся посекли мечами и исчезли так же быстро, как и появились.       Косовский старался решать все проблемы по старинке — с максимальным привлечением воздушных сил. «Каратели» в больших количествах курсировали над жилыми кварталами, «Соколы» развозили по разным локациям солдат и технику. Там, где Косовский наносил точечные удары, имперцы всё меньше рисковали наземными силами и сосредотачивались на авиации. «Боевые ангелы» и воздушные защитники в больших количествах наведывались в Мэгуро, но Косовский оказывал им достойное сопротивление. Однажды пилот ЯКа Марк Соловьёв проделал рискованный манёвр в сторону скопления вражеской пехоты и скинул электробомбу прямо на головы врагам. Его напарник Борис Савченко повторил то же самое возле гимнастического центра; сразу тринадцать солдат противника были навечно вычеркнуты из списков…

***

      Утром 4 июля в районе Тюо Нашему Герою преподнесли приятный сюрприз. Рано утром в парке Киёсуми транспортник высадил величайшего советского снайпера Наташу Волкову. Товарища X не информировали о грядущем прибытии коммандос, и он был приятно ошеломлён.       — Товарищ X, рада нашей встрече, — сказала Волкова. — Не обижайтесь на долгую разлуку.       — Товарищ Волкова, я не забыл Вашу помощь в Мурманске, — ответил X. — И я точно знаю: мы сработались там, сработаемся и здесь.       — У меня есть сведения, что в Ваших рядах сражаются мои ученики. Год назад я лично тренировала партию новобранцев, среди которых есть лейтенант Вагизова.       — О, есть такая! А лейтенант Першин случаем не из Ваших?       — Так точно!       К тому времени командующий медленно, но верно прибирал Тюо к рукам. Вдоль набережной реки Сумида были развёрнуты четыре заставы. На самой реке были возведены торпедные гнёзда на случай появления вражеских субмарин или амфибий.       Вскоре Нашему Герою сделали ещё один «подарок». Генштаб санкционировал производство и боевое применение «Магнетронов». Эти высокотехнологичные машины поддержки, оснащённые мощнейшими электромагнитными катушками, в полной мере олицетворяли то безумие, каким были охвачены советские конструкторы в годы «холодной войны». Возле больницы святого Люка были десантированы две таких машины. Судя по обращённым в небо катушкам в кормовой части, это были элитные экземпляры, а улучшения являлись «призом» за особые отличия.       «Это Т-126М, он же «Магнетрон»! — вспомнил Наш Герой. — Посмотрим, насколько он хорош в бою».       Капитан Виталий Озеров, командир первого «Магнетрона», развернул свою бурную деятельность в самом проблемном месте Тюо. Тяжелые бомберы «Мурамаса» угрожали вновь построенным аванпостам. Всякий раз, когда «Мурамасы» сбрасывали бомбы, на самолётах зарабатывал генератор волнового щита. Снаряды и ракеты противника начисто сгорали, едва коснувшись этого щита, и даже размещение «Фаворитов» не приносило желаемого результата.       Капитан Озеров вызвался исправлять положение. Его экипаж взял на мушку ведущий бомбер и стал постепенно давать задний ход. Озеров наблюдал, как притянутый магнитный лучом самолёт стал постепенно терять высоту, пока наконец не разбился.       Оператор второго «Магнетрона» Нильс Риекстиньш окончательно разрушил вражеский строй, оттянув на себя ведомую «Мурамасу». Зенитчикам же достались цели помельче, и вскоре угроза с воздуха была нейтрализована.       А однажды капитан Риекстиньш необычным образом оказал поддержку «Голиафам». Однажды колонна лёгких БТРов подверглась внезапному налёту имперцев при переходе через реку Камэдзиму. Танковая группа во главе с «Дзисином» встала поперёк дороги и открыли шквальный огонь по «Голиафам». Ждать помощи им было неоткуда, и только задний ход мог спасти колонну. В этот момент и появился Риекстиньш. Когда его машина поравнялась с отступающими БТРами, на ней моментально заработала главная катушка. Самый передний танк из вражеской группы беспомощно взмыл вверх, а водители «Голиафов» воспряли духом и дали сдачи «обидчику» из зенитных пушек.       После расправы над «Дзисином» Риекстиньш приказал водителю взять чуть левее, а операторам главного орудия — таким же макаром поднять следующий танк. Магнитный луч протянулся прямо над водной поверхностью, что давало шанс исполнить популярный «фокус».       — Отпускайте! — сказал командир.       Экипаж поставил рычаг трансформатора на ноль. «Дзисин» сначала завис на мгновение в воздухе, а потом с грохотом провалился в реку, скрывшись под высоким столбом воды. В отличие от «Цунами» он не умел преодолевать водные преграды, поэтому его финал был очевиден для всех.       Танки «Перун» действовали в районе мостов через Судзиму. Лейтенант Алексей Трегубов в одиночку опрокидывал имперских байкеров, спешивших на помощь своим, у моста Катидоки. От множественных разрядов многие горе-байкеры отлетали прямо в воду. Его товарищ Андрей Дитяткин оказывал поддержку танкам у большого моста Цукидзи. Однажды он на свой страх и риск выехал навстречу вражеским танкам и активировал ЭМИ-импульс. Благодаря его действиям советские танкисты смогли частично пробиться через заслон и достичь противоположного берега реки.

***

      В 10 часов 15 минут противник привёл в действие пси-деструктор.       Наш Герой первым испытал на себе всю мощь этого «чудо-оружия». Имперцы выбрали в качестве подопытного именно товарища X, как наиболее ненавистного им командира.       В указанное время на главной базе X был замечен мощный энергетический всплеск. Очевидцы могли бы рассказать, что на плацу откуда ни возьмись появился таинственный чёрный шар. После этого упомянутый шар сначала резко уменьшился в размере, а потом случилось самое страшное. В один момент спокойный доселе периметр разразился шумом и грохотом. Немногие выжившие сообщали потом, что в тот момент не только выбило стёкла и кирпичи в зданиях и вышли из строя все компьютеры. Также пропала связь с внешней охраной, которая оказалась в зоне поражения. Пехотинцы были уничтожены в одно мгновение, а с танкистами пропала всякая связь. Когда стали проверять, что случилось, выяснилось, что ударная волна в один момент смела сразу четыре экипажа. Никаких следов насильственной смерти не было обнаружено.       Тем не менее, возмездие подбиралось всё ближе к имперцам.       В 15 часов 49 минут Наш Герой вывел на арену ещё одну гордость советских вооружённых сил. «Кулак Родины» — мобильный военный завод — развернулся на шоссе Хаттёбори в центре района. На месте оказалось достаточно пространства для оптимальной работы «Кулака».       Появление гигантского огнедышащего монстра во многом облегчило жизнь наступающим войскам. Едва началось развёртывание, «Кулак» превратился в громоотвод, на котором срывали свою ярость имперцы. За первые полчаса работы он двадцать раз подвергся нападению на земле и с воздуха. Конечно, такая махина требовала тщательной охраны, и вокруг «Кулака» образовался надёжный бронированный заслон. Линейная пехота укрепилась в ближайших постройках. Особое внимание было уделено воздушному пространству, которое благодаря пешим зенитчикам и танкам «Волк» превратилось в бесполётную зону.       — Просто почётный караул какой-то! — заметил оператор «Кулака» Александр Белоцерковский.       Где-то далеко разыгрывалась магнитная буря. В ответ на всевозможные фокусы противника «красные» вытащили свой туз из рукава. Торнадо «засосало» двадцать единиц техники; в этой массе был замечен монструозный «Владыка Они».       — До свиданья, наш ласковый «Они»! — пропел про себя Наш Герой, наблюдая за беспомощно крутящимся в смерче исполином.       Смерч вскоре успокоился, сбросив свою «добычу» прямо на здания противника. Вышеупомянутый «Они» грохнулся корпусом на крышу завода робототехники; последняя не выдержала веса робота и провалилась внутрь, а сам робот продолжил падение и в конце поломал всю аппаратуру.       Впрочем, это только раззадоривало «красных». Против них был применён нано-генератор, но даже это не остановило красную волну…

***

      Итак, кольцо вокруг японских войск сжималось всё плотнее.       К вечеру 4 июля сложилась крайне благоприятная для русских обстановка. Японцы удерживали за собой только подступы к мостам, ведущим к императорскому дворцу и главной базе. Над зданиями японского парламента и окружного суда гордо реяли красные флаги.       Оставалось взять только центральный столичный район Тиёда.       Последний был превращён имперцами в неприступную крепость. Головная имперская база в этом районе раскинулась на огромной площади. Ради повышения обороноспособности военные строители не пожалели даже живописный парк, прилегавший ко дворцу. Трёхствольные силовые башни и плазменные турели сплошным кольцом окружали периметр. В состав гарнизона базы вошёл весь цвет имперской армии, включая тяжёлые танки «Идзанаги» и дальнобойные орудия «Нэдзуми».       В самой середине над базой возвышался командный бункер. Именно оттуда имперские псы дирижировали агрессией против «красных», именно оттуда отдавались преступные приказы на уничтожение сотен тысяч гражданских лиц. Уничтожение Генерального штаба — главный пункт наступательной операции.       Разумеется, такую эшелонированную оборону нельзя было прорвать без дальнобойной артиллерии. Для полноты картины имперцам не хватало лишь присутствия Юрико Омеги — последнюю уничтожили китайские войска неделю назад в Иокогаме. Но девушки из Пси-корпуса, охранявшие мост Дайкантё севернее дворца, с лихвой восполняли эту потерю…       Танк «Апокалипсис» под управлением полковника Анатолия Чеботарёва первым ворвался на охраняемую территорию. Следом за ним в логово неприятеля вступили «Перуны» Трегубова и Дитяткина, а затем и «Магнетроны». К ним присоединилась техника полегче. Товарищ Белоцерковский передислоцировался поближе к главным воротам базы, и теперь «Кулак» неподвижно стоял над душой у имперцев.       Советское командование получило разрешение на десантирование сил специального назначения. И Косовский, и Наш Герой не преминули воспользоваться такой возможностью. На севере и северо-западе вражеского лагеря высадились две группы в составе и одного танка «Медвежонок». Спецура действовала хладнокровно и беспощадно, сметая всё на своём пути. Удары во фланг «тяжелякам», стрелявшим по переднему краю русских, в разы облегчали жизнь атакующим.       Тогда-то «красные» и активировали «Железный занавес».       Наш Герой безошибочно определил момент, когда нанесение волшебного покрытия способно принести максимальную пользу. Отчаянная пятёрка в составе Чеботарёва, Трегубова, Дитяткина, Риекстиньша и Озерова устроила настоящий ад в самом сердце периметра. При виде чёрно-красного свечения, обволакивавшего их машины, даже прожжённые самураи теряли самообладание и беспорядочно отступали. Однажды в поле зрения Дитяткина попала жрица с развёрнутым имперским знаменем, вокруг которой стоял наготове взвод солдат. Если до прихода русских все они были настроены на войну до последнего, то при виде «Перуна» испугалась даже бесчувственная жрица, но та не бросилась в панике, как сделали некоторые её однополчане, а свернула знамя и отступила на двадцать шагов. Впрочем, это не спасло её от справедливого наказания: очередная молния сразила наповал жрицу вместе с двумя стрелками.       — Что, шашлык не по нраву? — цинично произнёс Дитяткин. — Это вам не суши и роллы жрать!       Танкисты обеспечили пехоте безопасный проезд вовнутрь. Сразу восемь тяжёлых БТРов выгрузили сорок солдат, которые немедленно вступили в бой с японцами. Операторы ПК «Тесла» вышли на первый план в этой перестрелке.       Тогда же Наш Герой пустил в ход «магнитную сингулярность». В указанной им точке был сгенерировал мощнейший импульс, который стянул в одну точку все механические объекты противника. Таким образом, десять танков и мехов оказались в буквальном смысле припёрты к стенке. Когда стихия оставила их в покое, вокруг них уже столпились русские танки.       — Перун-1, ваш ход! — прозвучала команда.       Лейтенант Трегубов вклинил свою машину в скопление техники и приказал:       — Иванов, ЭМИ-импульс, быстро!       Залязгал рычаг трансформатора в задней части отсека. Тотчас же последний оглушительно зашипел и погрузился во мрак — на время отключения погасли все приборы.       — По всем целям — огонь! — прогремел голос полковника Чеботарёва.       Русские устроили имперцам показательную порку. Разрушительные залпы «Апокалипсиса» разбивали их броню, как яичную скорлупку, и не оставляли ни единого шанса на спасение…       Наташа Волкова не осталась в стороне от штурма. Теперь её работа по большей части заключалась в вызове тяжёлых бомбардировщиков на самые приоритетные цели. Что до отстрела врагов, то чаще всего она брала на мушку экипажи бронетехники, а остальными занималась линейная пехота.       Один за другим пали пси-деструктор и нанокомпьютер. После них настала очередь первого сборочного цеха, из которого выкатывала основа нового нанокомпьютера.       Наконец, пришёл черёд командного бункера. Волкова навела ЛЦУ на высокое невзрачное здание, увешанное имперскими флагами.       — Барсук-1, начинайте работу!       — Волкова, это Барсук-1, вылетаю! — ответил пилот бомбера.       Оставалось только ждать, когда «Барсук» объявится над периметром и сбросит груз. Счёт жизни японской военной машины шёл уже не на часы, а на минуты…       В 18 часов 37 минут всё было кончено.       Известие о падении командного центра разъярило оставшихся в строю имперцев. В массовом порядке войска оставляли старые позиции и устремлялись к императорскому дворцу, вокруг которого образовывались новые. Советское командование предвидело этот момент, и вскоре имперцы могли наблюдать любопытную картину: вокруг дворца, который вопреки опасениям врага остался нетронутым, выросли новые укреплённые позиции.       Соотношение сил составляло 3:1 в пользу «красных». Японцы навязали им очередное кровопролитное сражение, и русским понадобилось около часа, чтобы окончательно поставить врага на место.       Никто не считал потерь с другой стороны. Лишь сорок семь солдат противника подняли руки вверх и сложили оружие, тогда как счёт убитых шёл на тысячи — таков был градус фанатизма и самоотверженности японцев…

***

      А что же император?       Стоит отдать должное Кимихито — он вёл себя так, как подобает настоящему самураю. Микадо лично координировал боевые действия имперцев и не вылезал из командного центра. До самой последней минуты он сохранял невозмутимое спокойствие. Когда стало ясно, что война проиграна, Кимихито спустился в подвал бункера и совершил ритуальное самоубийство…       Впрочем, вряд ли стоило ожидать от императора другого поведения. Кимихито всегда был непримиримо настроен к врагам Империи и всю жизнь посвятил возрождению её былого величия. Поражение страны он считал своим личным крахом, смыть позор от которого возможно только через лишение себя жизни.       Но вечером 4 июля мало кого волновала послевоенная судьба Японии. Тогда свершился исторический момент — Империя Восходящего Солнца была вновь повержена. Японские реваншисты сполна заплатили за преступления против человечества.       В тот вечер генерал Косовский пребывал в состоянии бесконечной эйфории. Он не только поставил точку в противостоянии Империи и СССР, но и осуществил свою главную мечту — оглядел японскую столицу с палубы штурмового дирижабля. Разумеется, сражение не прошло для него бесследно: правая рука генерала была забинтована, а на лице красовался пластырь, закрывавший ожог от кинетической пули.       — Вот это я понимаю — настоящий боевой генерал! — хвалил Косовского товарищ X. — А шрамы, как известно, только украшают мужчину.       — А Токио и вправду прекрасен, — сказал Косовский. — Прекрасен без всех этих дурацких баннеров с самураями, без этих плазменных башен, без синоби, псиоников, «боевых ангелов»… И какой смысл был всё эту красоту убивать?       — Согласен, согласен! Теперь наша следующая остановка — Вашингтон, верно? — спросил товарищ X.       — Верно, товарищ! Теперь у меня появилась другая мечта…       — Полюбоваться Вашингтоном с палубы «Кирова»?       — И это тоже! Но я говорю о другом — вернуться домой до Нового Года и отпраздновать его в кругу семьи. Уже десять лет как не был я в родной Диканьке! Мечтаю хоть раз собрать семью и отметить праздник. Как и положено, по-хохляцки — с салом, с горилочкой…       Генерал потянулся здоровой рукой в чемодан и нашарил флягу с горилкой.       — А пока что я вынужден довольствоваться лишь этим. Ну, за победу?       Наш Герой сразу уловил намёк. Вскоре в его руке уже блестел гранёный стакан, и Косовский не раздумывая налил двести грамм.       — За победу! — провозгласил он и тут же затянул свою любимую песню: — Зно-о-ов зозули го-о-олос чуты в ли-и-и-и-с-и-и-и, ла-а-а-стивкы гниздэ-э-эчко звелы в стри-и-и-и-си-и-и-и…       Командующий на радостях подхватил слова песни:       — А-а-а- вивчар жене-е-е отару пла-а-а-е-ем, тьохнув писню соловэ-э-э-эй за га-а-а-е-е-ем…       Так продолжалось до самой ночи. А дальше вы уже знаете, товарищи читатели — Наш Герой снова улетал в Москву за очередной порцией наград и следующим назначением…