СССР. Глава 12. Последнее слово
21 октября 2021 г., 18:33
Вечером 8 октября 1995 года в гостинице захолустного городка В. в штате Виргиния остановились двое высокопоставленных офицеров Советской Армии. Отель выглядел весьма запущенным; кое-где пышно расцветал бурьян. Весь персонал накануне эвакуировался в безопасную местность, бросив заведение на произвол судьбы. Но командиров не слишком волновало состояние отеля — они не планировали оставаться там надолго. Великие дела во имя целого мира призывали их поторопиться.
С этими офицерами вы уже знакомы, товарищи читатели. Командующий американской группировкой советских войск Павел Лихачёв — первый офицер — навечно обессмертил своё имя защитой Дальнего Востока, взятием Аляски и покорением Северной Америки. О его товарище не было ровно никакой внятной информации. Но в то же время, как бы парадоксально это ни звучало, этот человек вызывал максимальное доверие своими заслугами. Это он в самый первый день войны сотворил невозможное в Мурманске — в одиночку изгнал Союзников из города. Это он ярко проявил себя в Восточной Германии, похитив высокопоставленных командиров бундесвера. Это он помог Лихачёву отстоять Якутск и перейти в контрнаступление. Он же исправил его ошибку под Комсомольском-на-Амуре, когда обеспечил воздушное прикрытие разгромленной ударной группе. Спустя полгода этот же человек во второй раз освободил Сахалин от имперских оккупантов и отвоевал у американцев «землицу Алясочку». Послужной список Нашего Героя можно продолжать сколько угодно…
И вот теперь эти двое вновь встретились перед решающим сражением.
Это был редчайший случай, когда товарищ Лихачёв позволял себе отдохнуть «по-человечески». Привыкший к спартанским условиям проживания, он чувствовал себя не в своей тарелке, прохаживаясь по уютным и просторным помещениям. Наш Герой, также не избалованный жизнью, с какой-то непонятной опаской поглядывал на окружающую обстановку. Как-то раз, зайдя в один хороший номер, он даже обходил стороной мягкие кровати, ибо боялся ненароком провалиться в объятия Морфея. Наверняка он представлял себя добрым молодцем из сказки про Змея Горыныча, который рубил в щепки заколдованную кровать, ибо сказано — кто ляжет на неё вздремнуть, тот огнём сгорит.
В то непогожее утро непрестанно орал телевизор. Американское ТВ круглосуточно передавало только новости и ничего кроме. Но Лихачёв, несмотря на более чем годовое нахождение в Америке, так и не выучил толком английский язык, поэтому товарищ X постоянно переводил для него последние сводки.
— Диктор сообщает об укреплении оборонительных рубежей в Вашингтоне, — переводил Наш Герой. — Остатки флота Союзников сосредотачиваются в устье реки Потомак. Из восточных регионов Канады и США в срочном порядке эвакуируются войска для защиты последней цитадели Альянса…
Вдруг в телевизоре послышалось что-то похожее на фамилию президента США.
— О, вот и Фуллер собственной персоной! Что он будет говорить?
На экране замаячила вконец опротивевшая лысая морда Фуллера. Президент выступал с обращением к населению Северной Америки из «неизвестного места». Прямой эфир проходил в каком-то бараке или подсобке, судя по деревянным стенам на заднем фоне. За спиной у президента мельтешили трое солдат, которые спешно перетаскивали с места на место всякое барахло. Двое их сослуживцев изо всех сил придерживали у стены синюю портьеру, которая была призвана привести помещение в достойный вид.
Но прямо под прицелом телекамер солдатики, что называется, «спалили контору». Один из них не справился с большим физическим напряжением и выронил уголок ткани, и все увидели под ним карту Вашингтона. Впрочем, удивляться было нечему — флагман «свободного мира» не собирался отступать и до последнего не бросал свой пост. Он как ни в чём не бывало продолжал монолог, словно уже не уповал ни на какую секретность.
— Дамы и господа! Лживые заявления Москвы о мирных намерениях по отношению к вам не имеют ничего общего с действительностью. Людоедский советский режим, покоящийся на крови мирных граждан, выигрывает только стратегически. Но он априори проиграл политически, так как задолго до сего момента выставил своё настоящее нутро…
В общем, ничего нового не сказал Фуллер. Каждый его спич неизменно содержал избитые штампы типа «красной угрозы», «кровавого режима», «русского медведя» и пр. Товарищ X не горел желанием слушать этот бред, как и Лихачёв.
Неожиданно в глазах президента блеснули слёзы. В самом конце речи он с дрожью в голосе провозгласил:
— Да поможет нам Бог!
На этой «трогательной» ноте блок новостей прервался, а Лихачёв резюмировал:
— Мерзко, очень мерзко! Это говорит лишь об одном — Фуллер боится всех, в том числе собственного народа.
— Он ведёт себя как маньяк на скамье подсудимых, который надеется растрогать судей чистосердечным раскаянием, — добавил Наш Герой.
— А кто его простит-то? Американский народ? Канадцы? То, что Фуллер сделал с ними, не может быть прощено ни за какие деньги. Знаешь, товарищ, буквально вчера мои танкисты разговаривали с одной совершенно обычной канадской семьёй. Так вот — канадцы сказали, что они только и ждут, когда этот лысый гандон отбросит копыта. Неважно, каким образом — отравится ли он, как Гитлер, упадёт ли ему на голову ядерная ракета или его грохнут свои же подельники. Главное, что с его кончиной завершится вся война.
— Удручает то, что люди прозрели только сейчас, — сказал Наш Герой. — У них что, своё мнение только при нас появилось?
— Своё мнение было и есть только у Фуллера, все остальные у него на подпевках, — ответил Лихачёв. — Даже фашист Эрхардт — лишь призрак американского президента, без которого он и вовсе был никем.
Стоит отметить, что Павел Алексеевич впервые за много месяцев находился в таком приподнятом настроении. Нетрудно было догадаться — скоро сбудется его заветная мечта! Разбив в пух и прах Союзных собак, Лихачёв окончательно завоюет расположение Крюкова и возвратится в первопрестольную. По крайней мере, так думал сам генерал. Но Наш Герой, прекрасно знавший амбиции своего коллеги, давно не обращал на них внимания и был озабочен только скорейшим завершением войны.
— А теперь вкратце по делу, товарищ. Ты ведь представляешь себе, как должна охраняться столица государства? Все жилые кварталы забаррикадированы пехотинцами. Смерть будет глядеть на тебя из-за каждого закоулка. Все пустыри в городе застроены аванпостами. У противника есть четыре операционные базы, а у нас только две. Кроме того, разведка насчитала десять воздушных армий в зоне операции! Не буду говорить про супероружие — в сражениях подобного масштаба оно всегда под рукой. Правительственные здания охраняются двумя полками резервистов. Вот авгиевы конюшни, которые требуется отмыть от империалистического дерьма. Кремль открытым текстом требует взять Фуллера и его подельников живыми для международного трибунала. Проведи в Белый дом спецназовцев, чтобы они захватили этого подонка. Когда Белый дом окажется под нашим контролем, туда подъедут журналисты, которые снимут Фуллера на камеру. Мир будет в ахере, увидев его поверженным.
— Жду с нетерпением этого момента, — сказал Наш Герой.
— Более того, Генштаб наконец-то позволил нам строить собственные ядерные ракеты! Скоро кошмарные сны буржуев окажутся вещими. Если по-хорошему, то процент сдающихся должен вырасти.
«Мы живём в разных мирах, — подумал про себя командующий. — Товарищ Лихачёв по-прежнему витает в облаках. В его фантазиях буржуи сами бегут к нему на поклон с запчастями от хроносфер и лазерных орудий. Хотя… с его танками подобное ближе к реальности, чем без них».
— Ну, пойдём, товарищ! — сказал Лихачёв. — Раньше начнём — раньше закончим.
— Ни слова более, — ответил Наш Герой.
***
Операция началась в 7 часов утра по местному времени. Войска генерала Лихачёва стартовали в городе Линкольния. Наш Герой в свою очередь начинал движение из соседнего города Александрии, что на левом берегу реки Потомак. По данным разведки, в юго-восточном пригороде Вашингтона Арлингтоне противник построил крупный перерабатывающий комплекс. Четыре месторождения руды, расположенные в пригороде, составляли кормовую базу защитников Вашингтона, а наличие очистительного сооружения удваивало их доходы. Если сравнять комплекс с землёй, то «синие» больше не смогут купаться в золоте, как раньше. Более того, «синие» расположили свой комплекс очень «удачно» — в непосредственной близости от здания Пентагона. Генштаб предписал советскому командованию стереть с лица земли ненавистное здание. К счастью для русских, Пентагон был укреплён не так хорошо, как главные базы в столице, что подстёгивало командование к активным действиям. Территория обогатительного комплекса представляла собой большой правильный квадрат. Между обогатителями и залежами руды работали «сингулярные башни». Теоретически это выглядело так — когда рудокоп входил в зону действия такой башни и попадал под огонь противника, весь нанесённый урон поглощался башней, а мишень атаки оставалась невредимой. Конечно, постоянные обстрелы серьёзно сказывались на прочности «сингулярки», и рядом с каждой такой башней дежурили инженеры для быстрого ремонта. Разумеется, внешняя оборона была поставлена на достойном уровне. Криогенные башни обрамляли внешнюю сторону периметра, не считая ЗРК «Патриот», дотов и пушек. У ворот комплекса дежурили «Бульдоги» со включёнными детекторами. В ряде мест стерегли воздушное пространство ЗСУ «Метеор». Очистительный завод был построен в самой середине площадки и обнесён бетонной стеной, вокруг которой функционировал дополнительный пояс из дотов и пушечных турелей. У ворот завода стоял наготове целый взвод миротворцев и ракетомётчиков. Овчарки будоражили тревожным лаем прилегающую территорию. Ну и конечно же, в воздухе ожидала приказа к атаке эскадрилья ударных вертолётов. Лихачёв не терял ни минуты при формировании ударной группы. Ему хватило полчаса для того, чтобы подготовить целую танковую роту и пехотный взвод. И, конечно же, генерал не мог обойтись без ремонтных грузовиков: ввиду огромных потерь бронетехники постоянный уход за нею был просто необходим. В 7 часов 36 минут состоялось первое столкновение. Неприятель дал лихачёвцам встречный бой, когда они продвигались по городскому бульвару. «Освободители» атаковали колонну с обоих флангов; на подмогу наземным силам подоспели вертолёты. Больше всего неприятностей доставлял огонь с воздуха. Лихачёв рассредоточил пехоту по ближайшим зданиям. Зенитчики открыли шквальный огонь по воздушным целям. Выкурить их оттуда не было никакой возможности, и тогда неприятель позвал на помощь резервистов. «Защитники» — линейные пехотинцы резервистов — с гранатами наготове высадились в жилом квартале. — «Защитники» наступают! — прозвучал приказ командира отряда. — Зенитчики, покидаем укрытия! Открытые окна вмиг опустели. Световые гранаты приземлились мимо целей, и у бойцов появилось немного времени для передислокацию. Но «защитники» уже вовсю ломились в двери дома, угрожая опередить русских. Тогда по приказу Лихачёву в дом вошли призывники и начали преследование. На втором и третьем этажах завязалась перестрелка. Под прикрытием призывников зенитчики прекратили беготню и продолжили отражать воздушную атаку. — Всё, бегут трусы, — сказал один из них. Под беглым огнём осколочных снарядов вертолётчики отошли назад. Но напортачить они успели: на бульваре дымился один подбитый лёгкий танк. Два «Носорога» источали из пробоин тонкие шлейфы дыма, с ними уже вовсю возились ремонтники. Лихачёв приостановил продвижение вперёд и пока закрепился на участке бульвара. Наш Герой, напротив, не торопился атаковать базу. Больше внимания он уделял собственным морским силам на Потомаке. И неспроста — с минуты на минуту американские моряки могли ударить первыми и разнести базу с моря. Поэтому командующий пока что готовился встречать противника на водном пространстве. События разворачивались так, как и ожидалось. Стая дельфинов при поддержке катеров атаковала береговые укрепления. «Морские скорпионы» сошлись с ними в жестокой перестрелке. Под каскадом ультразвуковых волн советские катера отчаянно лавировали из стороны в сторону. Единственная рабочая катушка Теслы жарила по катерам; пока на вторую действовал постановщик помех. Наш Герой то и дело подгонял строителей: — Больше пулемётов и торпедных гнёзд! Мы не выдержим! После отражения атаки Наш Герой снарядил колонну для основания заставы на другом берегу Потомака. По мосту Вудро Вильсона пошли первые советские машины. Четыре «Носорога» сопровождали группу БТР «Серп» и грузовиков снабжения. В центре этой колонны двигался «Спутник», который в будущем должен был трансформироваться в полноценную заставу. Потом командующий наконец-то присоединился к Лихачёву в штурме главной базы. Параллельно он готовился брать штурмом национальный аэропорт Майкла Дугана, который также был превращён американцами в крепость. Как всегда, товарищ X демонстрировал бережное отношение к объектам, способным в будущем сослужить хорошую службу. Взятие каждого терминала, как он считал, обеспечит стабильный поток подкреплений. Взятие аэропорта не составило большого труда. С помощью серии обходных манёвров он заставил «синих» эвакуироваться из аэропорта, а последний взял под свой контроль. Расчёты командующего полностью оправдались: впоследствии каждые три часа в аэропорт прибывали небольшие подкрепления. В 9 часов «красные» вплотную подошли к территории комплекса. Командир «Носорога» Мирослав Коцюбинский первым ворвался на территорию комплекса и принял бой с «Бульдогами». Его товарищ Роман Протасов совершил обходной манёвр и зашёл янки в правый фланг. Экипаж Аскара Айгалиева повторил то же самое на левом фланге. Однажды под танком Айгалиева раздался какой-то громкий щелчок. — Спокойно, товарищи! — сказал командир экипажа. — Это разведывательный дрон «Термит». Вы что, забыли? У членов экипажа даже немного отлегло от сердца. До сего момента они трижды нарывались на этот дрон. «Термит» сам по себе безоружен, но обладает способностью закапываться в землю и прикрепляться к проезжающей под ним машине. Зонд не причиняет вреда, но оснащён видеокамерами, с помощью которых транслирует каждое движение жертвы на радар противника. Как и в случае с советским зондом-подрывником, его безопасное извлечение возможно только на ремонтной точке. К счастью, «Богатырь-М» поблизости взялся за работу. Скоро от назойливого дрона остались только рожки да ножки. Ремонтники пришлись как раз кстати. При их поддержке танкисты могли с меньшим риском для себя обстреливать укрепления — любая пробитая брешь тут же закрывалась сваркой. Только крио-башни доставляли неприятности, но, пока танки не попадали в радиус действия, экипажи могли не беспокоиться. Вывод Лихачёвым на арену пары «Големов» придал танкистам уверенности. Невосприимчивые к криогенам тяжёлые танки вышли на обстрел крио-башен. Командир первого «Голема» Олег Кирпичников возглавил процесс разрушения обороны противника. При появлении в поле зрения вражеских вертолётов на танке мгновенно сработала «Штора». — Эти электростанции снабжают энергией оборонительные системы Пентагона. Уничтожить их! — последовал приказ генерала. К танкам подключилась лёгкая артиллерия. «Мечи» забросали микро-ракетами вражеские постройки. Войска Нашего Героя взялись за уничтожение «сингулярок» в районе рудных залежей. Только после этого они брались за рудокопы и обогатители. Вскоре в зону операции вошли «Соловьи» — грузовые вертолёты Альянса. Один из них захватил тросами повреждённый комбайн и уволок его в безопасную местность. — Чего уж снаряды тратить, пускай улетают, — сказал Лихачёв. — Главное, что теперь эти залежи будут под нашим контролем. Падение очистительного комплекса теперь было только вопросом времени. Бравые лихачёвцы прорвали оборону и уничтожили присутствие «синих» в Арлингтоне. Как бы странно, это ни звучало, Пентагон — один из главных символов американской военной мощи — стал невероятно удобным манекеном для битья. «Красным» понадобилось всего полчаса, чтобы не оставить от него камня на камне. Многие удивлялись, почему янки так легко отдали на растерзание свою святыню. «А потому что Пентагон — уже давно не главная мишень, — решил командующий. — Если бы Фуллер забаррикадировался в Пентагоне, то, несомненно, всё сражение вращалось бы именно вокруг этого пятиугольника. Но он сейчас в Белом доме, стало быть, Пентагоном можно и пожертвовать. Разве нет?»***
Взятие Арлингтона позволило «красным» вплотную подойти к округу Колумбия. Генерал Лихачёв укрепился на островах Колумбия и Теодора Рузвельта. На месте разрушенного комплекса он построил промышленное предприятие, а обогатители американского образца заменил советскими. Товарищ X обосновался на развалинах Пентагона и в аэропорту Дугана. Он обзавёлся дронной будкой и обеспечил себе доступ к боевым зондам. «Синие» развернули головные базы в районах Беркли, Хилл-Ист, Нэйви-Ярд и Брайтвуд. Крупнейшая из них располагалась в Брайтвуде; там были обнаружены хроносфера и центр управления орбитальным орудием. На этой базе и сосредоточил внимание командующий. Наиболее ожесточённые бои разгорелись на мосту Рошамбо. Русские легко смяли хилый аванпост на противной стороне моста и уже готовились пересекать Потомак, когда противник совершил подлость. САУ «Горизонт» произвели обстрел крайнего пролёта моста и в конце концов разрушили его; четыре ведущие машины колонны провалились прямо в реку. Колонна застряла у самой кромки моста. У мемориала Линкольна противник установил «Большие Лиззи». Эти дальнобойные орудия обстреливали «красных» с огромных расстояний и серьёзно мешали им продвигаться вперёд. В попытке отрезать русским пути продвижения Союзники снесли мост Арлингтон и мост Теодора Рузвельта. Мост Рошамбо стал единственной доступной коммуникацией, до которой не доставали дальнобойные снаряды. Ею и воспользовались лихачёвцы для перемещения по передовой. На подступах к мемориалу Джефферсона командующий впервые использовал зондов. «Ужасы» атаковали танковый взвод и приставленную к нему «Росомаху» с инженером на борту; на одном из зондов заработал электростатический луч, обездвиживший БМП. На помощь своим противник послал «Боевую крепость», но Наш Герой приготовил тяжёлому БТРу неприятный сюрприз в виде окопавшейся «Фобии». Несмотря ни на что экипаж направил машину навстречу дронам, но «Ужас» остановил и его с помощью «волшебного» луча. Оборона на данном участке оказалась полностью парализована. На выручку противнику прилетели криокоптеры. «Буран» выпалил по зондам криогенной ракетой, тем самым освободив товарищей на земле. Но зонды уже оставили без ремонтников взвод, и последний неторопливо прекращал своё существование. Огнём с БТРа зонды были уничтожены. «Волки» с нацеленными в небо пушками подоспели на место событий и отогнали вертолёты. После этого они столкнулись лоб в лоб с БТРом; несмотря на шквальный огонь из амбразур, «Волки» вышли победителями из стычки. Не спас положение даже размещённый на месте столкновения темпоральный заряд. Вскоре Наш Герой задумал развернуть новую заставу. Его план реализовался в полном объёме: возле мемориала вырос новый аванпост, который стал «центром притяжения» для многих вражеских подразделений. Благодаря катушкам Теслы он превратился в наиболее ненавистную мишень, которую противник стремился во что бы то ни стало устранить.***
По состоянию на 10 октября расклад сил выглядел следующим образом. Генерал Лихачёв полностью контролировал юго-западную часть города. Мост Рошамбо был полностью восстановлен и укреплён от воздушных атак, таким образом превратившись в главную транспортную артерию для бронетехники. Лихачёвцы с большим трудом прорвались к мемориалу Линкольна через парк. Ещё до входа в мёртвую зону «Больших Лиззи» они недосчитались десяти подбитых танков, но всё-таки смогли прорваться и уничтожить ненавистные пушки. Капитан Виктор Мозалёв, командир тяжёлого танка «Голем», возглавил процесс их ликвидации и таким образом получил право на улучшение главного калибра. В районе Фогги-Боттом лихачёвцы нарвались на ожесточённое сопротивление резервистов. «Ястребы» нанесли массированный напалмовый удар, который тут же дополнили высокоточным ударом «Артемиды». По итогам воздушной атаки «красные» лишились пяти единиц техники, но это лишь раззадорило их. На 23-й стрит окопались ракетные защитники, с которыми безжалостно расправились экипажи «Перунов». Товарищ X захватил практически весь юго-восток Вашингтона до правого берега реки Анакостии. Он блестяще отразил контратаки Союзников в Дуглассе и Конгресс-Хейтс; в указанных районах были развёрнуты новые заставы. В Анакостии командующий построил два аэродрома, с которых неоднократно производились удары с воздуха. Возле спортивного комплекса его войска подверглись спутниковой крио-атаке. Там, где пехотинцам требовалась помощь, X десантировал танки. Один раз он «наколдовал» в Нэйви-Ярде магнитную бурю, но не добился желаемого эффекта: янки разбежались по закоулкам, и лишь один танк попал в зону действия бури. Тогда командующий задействовал ракетные комплексы «Луна» для высокоточного удара. В час дня Наш Герой объявил о постройке первого дирижабля «Киров». Но командир не спешил бросать в бой аэростаты, а приберегал их для бомбёжки военных лагерей противника. Чаще всего на рейды вылетали «Каратели». В парке Гарфилд командующего ожидало «интересное» открытие. Прямо посреди травяного покрытия был замечен штаб «Интернешнл Инкорпорейтед». Вокруг здания, особенно у ворот штаба, были аккуратно выстрижена трава, а от ворот перпендикулярно проезжей части тянулась такая же ровная и гладкая дорожка. Над крышей здания рядом серым флагом Корпорации мирно развевался другой — синего цвета с белым орлом. — Твои любимые частники? — усмехнулся Лихачёв. — Уже нелюбимые, — равнодушно ответил товарищ X. — В Пирее их помощь пригодилась постольку поскольку, но сейчас я могу и без них справиться. На сей раз у Нашего Героя не было ни малейшей причины прибегать к услугам частников. Дело было даже не в том, что в Вашингтоне они замарали себя сотрудничеством с «синими». Командующий обладал полным спектром советских вооружений и не нуждался ни в чьей посторонней помощи. Наоборот — вооружённый «Апокалипсисами» и «Кировыми», он бы запросто раскатал «барыг» в лепёшку даже при «полном параде». Наряду со связанными с Альянсом наёмниками эти люди сражались с невиданным остервенением. Было бы неверно утверждать, что «синие» использовали их только как массовку. Многие частники умело сдерживали натиск русских, а на отдельных участках им даже удавалось отодвинуть линию соприкосновения подальше от позиций Союзников. Однажды советские призывники держали бой с отрядом Корпорации около художественной галереи. Внезапно навстречу русским побежал какой-то силовик с поднятыми вверх руками. — Не стреляйте! Я свой! — истошно завопил незнакомец. От неожиданности опешили все. Лишь старшина Калиничев, не теряя бдительности, наорал на незнакомца: — Какой ты свой? Ты предатель! Не подходи, а то убью! Товарищи кое-как удержали старшину от необдуманного поступка. Грязный, бледный, измождённый, этот силовик больше походил на зомби из фильма ужасов, чем на солдата некогда престижнейшей корпорации. Остановившись в пяти шагах от солдат, он бросился всем корпусом на землю и часто задышал. Комиссар Андрей Григорович, командир отряда, грозно спросил его: — Фамилия? — Поздеев, — задыхаясь, назвал свою фамилию солдат. — Пиздеев! — с раздражением произнёс Григорович. — Говори, чего хотел? Силовик всё ещё не мог отдышаться: — Я… пришёл… с… с покаянием… только не убивайте… — Ну же! Признавайся, чего натворил! Не тяни время! Наконец-то Поздеев собрался с духом: — Среди частников есть недобитые предатели из РОНА. Вы тогда не всех уничтожили… У вас тут есть ещё работа. Солдаты удивлённо переглянулись. Григорович спросил: — А ты-то сам случаем не из этих? А? Руки комиссара задрожали. Пальцы так и просились нажать на спуск, пока ствол пистолета глядел прямо в голову предателю. — Дааа!!! Дааааа!!! — забился в истерике частник. — Простите меня, гада! Меня заставили! Заставили, понимаете? Меня морили голодом, пытали электричеством! Воды не давали! Даже в помойную яму бросали на ночь! — и громко зарыдал. «Красные» в ответ только засмеялись. Даже суровый Григорович не удержался от истерического хохота. И чем громче и дольше ржали солдаты, тем истошнее завывал предатель. Вскоре смех поутих, а комиссар взял себя в руки и вновь схватился за оружие. — Ну что ты истеришь так? Хочешь, приступ сниму одной таблеткой? Совсе-е-е-м здоровенький будешь! Без колебаний Григорович нацелил ствол в затылок и нажал на спуск. — Всё, готов, гадина, — с нотками облегчения в голосе объявил он. — Ребята, наши снова идут вперёд, выдвигаемся. Около постройки их ожидал БТР «Серп». Отряд в полном составе покинул дом и направился в отсек машины. — «Барыги» сражаются так яростно, но на русских это ничуть не похоже, — утверждал комиссар Григорович. — Вспомните финальную битву с РОНА. Эти мелкие шакалы пачками бросались перед нами на колени. А тех, кто пытался сбежать в тыл, янки сбрасывали с вертолётов прямо на землю, как мусорные мешки. Ничего не напоминает? — Прямо как во Вьетнаме! — заметил Алексей Калиничев. — Тогда американцы точно так же обходились с вьетнамскими беженцами. Но то были прихвостни Вашингтона, их было нисколько не жаль. — С янки всё ясно. Они воюют за то, что любят больше всего на свете — деньги. А этот Пиздеев занимался у них тем же, что и предатели из РОНА — за пайку хлеба драил сортиры вилкой и чистил сапоги. А про недобитков он выдумал, чтобы шкуру свою позорную спасти. Нет, товарищи, это не русские. Это просто мусор, без роду и племени. Настоящие русские — это мы с вами, сидящие здесь, это экипаж «Серпа», что везёт нас, это десятки тысяч наших товарищей, которые добивают буржуев прямо здесь и сейчас… «Серп» провёз их мимо парка Провиденс. — Логово частников полыхает! — объявил командир БТР. — Мы их сделали! Машина остановилась у парка. Григорович вывел отряд наружу и увидел, что водитель был прав: последние оставшиеся в строю частники доживали последние свои минуты. Около пожарища отстреливался тяжёлый БТР «Застрельщик», одновременно отступая подальше от руин штаба. «Скорпионы» оказывали ему поддержку по флангам. — Вперёд, товарищи! — раздался клич комиссара. Призывники двинулись в атаку. При поддержке танков они добили оставшихся наёмников, не позволив никому из них уйти в безопасную зону…***
А утром 10 октября инициатива, казалось бы, перешла к американцам. Несмотря на падение двух головных баз в Беркли и Хилл-Ист, «синие» ударными темпами нарастили своё преимущество в воздухе. Благодаря этому они добились ряда локальных успехов. Возле парка Линкольн им удалось остановить продвижение двух танковых колонн. На Индепенденс-авеню «Мстители» произвели налёт на колонну сопровождения, в составе которой передвигался «Кулак Родины», и начисто смели последний. После этого Союзники с помощью секретного протокола на время удалили часть колонны из континуума, а затем выдвинули наперерез «красным» свою бронетанковую группу, которая зажала их в железные тиски. Когда колонна вновь материализовалась в прежнем состоянии, бежать ей было некуда. Над площадью Сьюард завязался ожесточённый воздушный бой. Заградительные дирижабли «Беркут» схлестнулись в перестрелке с тремя сверхзвуковыми истребителями. Эскадрилья МиГов по мере возможности оказывала поддержку неповоротливым аэростатам, но тем не менее силы оказались неравны. Целое звено аэростатов было уничтожено убийственным огнём из лазерных орудий «Ахиллесов», а последние вернулись без потерь домой. Союзники удивили своих оппонентов внезапным появлением хроно-легионеров на месте бывшего Пентагона. Удачно высадившись вне радиуса обстрела стационарных орудий, неприятель взял на прицел комбайны. Тотчас же Наш Герой бросился выручать товарища. По его приказу звено вертолётов направилось в Арлингтон. К тому времени легионеры успели отправить в путешествие во времени два рудокопа, но лишь благодаря «Карателям» им не удалось полностью парализовать экономику Лихачёва. — Товарищ генерал, напрасно Вы пренебрегаете дронами! — позволил себе сделать замечание Наш Герой. — Советую усилить охрану месторождений дронами «Ужас». Как ни удивительно, Лихачёв прислушался к совету младшего товарища. В районе рудных залежей появилась дронная будка, на которой были собраны восемь штук зондов-подрывников. Генерал эффективно использовал их во время следующего хроно-рейда. Но в полдень «красные» вновь стабилизировали собственный прогресс. Генерал Лихачёв прибегнул к своей излюбленной тактике в Беркли, которую постоянно применял в последних крупнейших битвах. Он применил «Железный занавес» на танковой группе прямо перед штурмом главных ворот. Танкистам удалось без критических повреждений пробиться на периметр и устроить абсолютный погром. На том участке Союзники даже не вызвали поддержку с воздуха, осознавая бесполезность подобных попыток, и лишь безответно наблюдали за гибелью своей базы. Лишь потом они попытались отомстить, выслав на руины базы ударные вертолёты. Однако благодаря поддержке истребителей товарища X лихачёвцы избежали безвозвратных потерь. Мирослав Коцюбинский отличился при отражении наземной контратаки. Первым делом его экипаж вышел один на один с элитным «Освободителем», возглавлявшим атаку противника, и вышел победителем из перестрелки. Когда атака врага захлебнулась, Коцюбинский дал полный газ и с первого выстрела уничтожил укреплённую огневую точку, мешавшую продвижению советской пехоты. — Коцюбинский, возвращайся на главную базу, — получил он приказ от генерала. — Сейчас тебе установим спаренную пушку, будешь самым крутым. Вскоре за отличившимися прилетел «Сокол» и подцепил танк. Спустя полчаса танк Коцюбинского щеголял спаренным орудием. Товарищи Протасов и Айгалиев удостоились такой же «чести» несколько позже. После апгрейда «Носорогов» на участке сложилась устойчивая связка Коцюбинский — Протасов — Айгалиев. Теперь эта «святая троица» лидировала в наступлении на вражеские позиции и принимала на себя самые жестокие атаки. А возможное улучшение за счёт ядерных снарядов сделало бы их непобедимыми. В следующем столкновении командование применило секретный протокол «Сакральная жертва». Теперь несколько танков после своего уничтожения «жертвовали» свои обломки ближайшим товарищам для восполнения запаса прочности. Капитан Кирпичников, в одиночку боровшийся с превосходящими силами противника, пал смертью храбрых, а за счёт обломков «Голема» ближайшие товарищи восполнили запас прочности, тем самым оттянув свою гибель на долгий срок. Танк не подлежал восстановлению с помощью «Богатыря-М», но поблизости и не было ремонтников: те в свою очередь обслуживали технику на других участках. В 17 часов возле монумента Вашингтона разыгралось грандиозное сражение. Союзные резервисты создали глубоко эшелонированную оборону вокруг монумента. Великолепная тройка в составе Коцюбинского, Протасова и Айгалиева образовала ядро наступления на этом участке. Именно по ним чаще всего стреляли ракетные защитники и долбили танки резервистов. Однако героические танкисты шутя раскатывали оборону противника, ведя по солдатам пулемётный огонь и кроша броню «Мастиффов». Имея в распоряжении снаряды с ядерной начинкой, они устроили «синим» небольшой армагеддон. Однажды к ним временно присоединился «Магнетрон». Командир танка Юрий Долгов заприметил «Метеор», ведущий огонь по советским вертолётам. Только что на его глазах потерял высоту и разбился один «Каратель». После этого «Метеор» подобно хищнику впился лазером во второй вертолёт. — Нет, так дело не пойдёт, — решил Долгов и приказал водителю: — Быстро бери вправо! Машина поехала в сторону злополучного «Метеора» и вскоре оказалась на доступном расстоянии от цели. — Взять его! — скомандовал Долгов. Зашумели катушки. Вражеская ЗСУ оторвалась от земли на пять метров и плавно воспарила в сторону «красных». На выручку зенитчикам поспешили другие танкисты, но впереди «Магнетрона» стоял надёжный бронированный заслон, который прикрыл машину. Можно лишь представить, что чувствовал незадачливый экипаж. — Прямо как блюдо на подносе, — пошутил Коцюбинский, смотря на длинный красный луч. По «Метеору» забили зенитные пушки «Голиафов». Коцюбинский не прекращал шутить: — Эй, мне оставьте, жмоты такие! Мы же одна команда! Вскоре ЗСУ плюхнулась вниз, и стволы танковых пушек смотрели ей прямо в упор. — Приятного аппетита, товарищи! — провозгласил Долгов. Разговор с неприятелем был коротким. Экипаж Коцюбинского залпом из спаренной пушки сжёг «Метеор». Долгов таким же макаром «подал на стол» ещё один «Метеор», а с «Боевой крепостью» провернул сумасшедший фокус. Однажды Долгов улучил момент, когда под БТРом проедет колонна танков, и отпустил машину прямо над ними. Под тяжестью «Крепости» корпус танка захрустел, ствол орудия смялся почти в гармошку. Таким образом, на месте столкновения образовался затор, а БТР не мог без посторонней помощи выбраться из ловушки, которую ему устроил советский экипаж. Танкистам оставалось только подобраться поближе и добить врагов, что и было сделано… Возле Музея естественной истории была другая славная стычка. Взвод Экспериментальных войск в составе четырёх «Перунов» устроил американцам красочное световое шоу. БТР «Голиаф» и «Фавориты» обеспечивали огневое прикрытие против воздушных атак, что давало возможность практически безнаказанно «иллюминировать» вражеские войска. Командиры всех четырёх тесла-танков прошли славный боевой путь. Капитан Денис Сапрыкин в своё время освобождал Камчатку от американо-японских захватчиков, брал Анкоридж, прошёл через множество крупнейших мясорубок от Ванкувера до Питтсбурга. Капитан Николай Михайлов прошёл бок о бок с Сапрыкиным аналогичный путь; когда-то они вместе гоняли «солдат удачи» и сектантов «Чёрной Руки» на Аляске. Старший лейтенант Никита Пушкарёв, третий член этой безбашенной тройки, прибился к ним гораздо позже; он был одним из главных ликвидаторов штаба так называемой «Российской Освободительной Народной Армии» в штате Колорадо. Командир четвёртого танка Фикрет Мехтиев был самым молодым командиром в этой группе; боевое крещение он принял в логове РОНА и менее чем за полгода только через самоотверженность и отвагу добился служебного роста. Однажды настал момент, когда только эти четверо заставили врага обратиться в бегство задолго до прямого контакта с ними. Танкисты обнаружили, что их катушки стали бить с удвоенной убойной силой. — Товарищи, это «Перезарядка»! — сказал Пушкарёв. Перегрузка катушек возымела колоссальный деморализующий эффект. При виде ярчайших вспышек молний «синие» спешили оставить позиции и отойти в тыл. Тем же, кому не посчастливилось попасть в радиус обстрела, ждала незавидная судьба: броневые листы плавились на раз-два, а пепел от вражеских солдат просто размётывало по асфальту, словно пепел от сигарет. Воздушные силы, наученные горьким опытом наземных обстрелов, и вовсе не пожелали связываться с «Перунами». Таким образом, «красные» образовали ряд подвижных очагов напряжённости, которые подобно громоотводам вызывали на себя гнев противника, облегчая жизнь войскам на других направлениях. Появление двух мобильных военных заводов на передовой значительно упрощало достижение цели «красным». Ворота «Кулаков Родины» выпускали всё новые и новые машины, подобно тому как мифические существа изрыгали языки пламени из пасти. Молодые танкисты тут же рвались в бой, надеясь помочь товарищам покончить с буржуями как можно скорее. Время целиком и полностью работало на «красных»…***
В 21 час 12 минут отчаявшийся противник привёл в действие орбитальное орудие. Наш Герой не раз наблюдал принцип работы супероружия в действии, но лишь сегодня ему выпало самому стать «подопытным». Вечерний полумрак осветили четыре вертикальных прямолинейных луча, которые при попадании в цель преломлялись в разные стороны, повреждая соседние с целью объекты. В один момент командующий лишился больше половины зданий, включая военный завод и лабораторию. Сборочный цех и АЭС уцелели лишь чудом. Индикатор электроэнергии тревожно мигал и наливался красным цветом, что изрядно действовало на нервы командующему. — Энергостанции, быстро!!! — орал он на строителей, которые едва справлялись со сборкой запчастей от новых генераторов. У стен полуразрушенной базы заработала хроносфера. Неприятель высадил большую группу «Освободителей» и «Боевую крепость» для её штурма. В задачу «Крепости» и её пассажиров вошла расчистка периметра от живой силы. БТР своим весом сделает пролом в стене и обеспечит танкам быстрое проникновение — таков был замысел неприятеля. Но «синие» упустили из виду одну важную деталь. Накануне активации супероружия строители Нашего Героя провели провода от «Железного занавеса» к крепостным стенам. И теперь в любой момент командующий имел возможность создать так называемую «Великую советскую стену»: часть волшебной субстанции поступала по проводам непосредственно к стенам и питала их, делая объект воздействия невосприимчивым к любым внешним повреждениям. В решающий момент протокол заработал на полную мощь. Когда тяжёлый БТР почти вошёл в контакт с кирпичным барьером, последний оказался обволочен чёрно-красным свечением и сделался крепче стали. «Крепость» лишь тупо упёрлась бампером в стену, но дальше не продвинулась. Водитель был вынужден дать задний ход и подождать, пока свечение исчезнет и стена вернётся в прежнее состояние. Тут-то и пустил Наш Герой в ход «паучков». Атакующие быстро были проучены: без помощи ремонтников они не смогли уйти слишком далеко. После того, как с ними было покончено, Наш Герой сосредоточился на восстановлении разрушенных объектов… На передовой страсти только накалялись. На Пенсильвания-авеню «Гейзенберги» атаковали мобильный военный завод. В развёрнутом состоянии последний не получал внешних повреждений, но полностью останавливал свою работу. Лётчики противника продемонстрировали изъезженные трюки, к которым Наш Герой давно привык. Следом за появился тяжёлый бомбер «Дамокл», который взял курс прямо на завод. Последний выстоял под градом протонных ракет, но дымил по всему корпусу. К нему срочно приставили ремонтный грузовик, и «Кулак» перешёл в мобильный режим для быстрой починки. «Апокалипсисы» наряду с элитными «Носорогами» и «Перунами» стремительно сокращали расстояние до Белого дома. Всего за час им удалось очистить от присутствия «синих» большую часть южных районов Вашингтона. База в Брайтвуде оставалась единственной серьёзной помехой для полного превосходства русских. Ответ на лазерный удар не заставил себя долго ждать. В 23 часа 19 минут с базы товарища X стартовала ядерная ракета. Мишенью для атаки были избрана главная база в районе Брайтвуд. Мощнейший ядерный удар превратил центральную часть базы в гигантский радиоактивный котёл. Мало кому удавалось покинуть его целым и невредимым. Противник разом лишился более половины жизненно важных построек. Ракета приземлилась точно в месте расположения аэродромов, так что урон был более чем серьёзным. А в полночь в Брайтвуде появилась Наташа Волкова собственной персоной. Разумеется, операция подобного масштаба была немыслимой без её участия, и советское командование не могло не применить её таланты в деле добивания империалистов. Как и три месяца назад в Токио, её роль сводилась к вызову бомбардировщиков на самые приоритетные цели. В Брайтвуде таковыми были хроносфера и центр управления орбитальным орудием. При поддержке танкистов Волкова пересчитывала жизнь янки буквально на минуты. Обескровленные Союзники мало что могли противопоставить растущему напору «красных». В первом часу ночи последняя крупная база американцев окончательно пала.***
Утром 11 октября линия соприкосновения сместилась к Президентскому парку. Это было самое время выпускать на поле брани спецназ. Но остатки резервистского полка крепко вцепились за окрестности Белого дома. А тяжёлые штурмовики «Ревенант» наглядно свидетельствовал о том, что есть ещё порох в пороховницах «синих», и давал последним надежды на исправление ситуации. «Дамоклы» в сопровождении «Аполлонов» стремились показать, что рано ещё хоронить гордость Альянса. Но благодаря наличию «Фаворитов» эти надежды обрекались на крах. Массированный ракетный обстрел. Два тяжёлых бомбардировщика разбились около мэрии округа Колумбия, а третий нашёл свой конец в парке Першинг. «Ревенант» потерял левое крыло и окончательно осел прямо в Президентском парке, а второй тяжёлый штурмовик развалился в воздухе после одновременного попадания двух крупнокалиберных ракет. Тогда же советские зенитчики знатно окунули лицом в грязь воздушные силы противника. Командный вертолёт «Грифон» вылетел в район Белого дома, однако был сбит одной-единственной ракетой «Фаворита». С Конститьюшен-авеню наступал сплошной танковый кулак из тридцати восьми танков. Экспериментальные войска устроили резервистам показательную порку в «Эллипсе» (южная часть Президентского парка — прим. авт.). Пехотинцы десятками бросали оружие и разбегались кто куда, но большинство из них, желая сохранить себе жизнь, поднимало руки вверх. В то же время Наш Герой наконец-то выпустил на арену спецназ. Две группы проникли на территорию Белого дома. Перелетев на глайдерах бетонные ограждения, они вошли в резиденцию президента США через чёрный ход. Первая группа ворвалась через окна в Овальный кабинет, надеясь застать Фуллера врасплох. Но, как на грех, президента там не оказалось. Спецназовец Иван Горюнов (он же «Коса»), лидер этой группы, в сердцах произнёс: — Тоже мне, второй Гитлер! Где он? Лидер второй группы, исследовавший восточное крыло, ответил: — Его здесь тоже нет. Ищем дальше. Горюнов повёл отряд в конференц-зал, но там тоже не было никого, кроме трёх перепуганных миротворцев. Спецура не стала никого брать в плен; все трое навечно остались лежать в этом зале. Второй отряд проследовал через восточную колоннаду в центральный холл. Там бойцы встретились с Наташей Волковой. — Что с Фуллером? — нервно спросила она. — Его нет нигде, — ответил лидер группы «Молот». Обыскав первый этаж, группа захвата направилась на второй, но и там поиски не увенчались успехом. Допросы сотрудников персонала не дали никакой информации; все их ответы противоречили друг другу. Горюнов еле сдерживался, чтобы не нажать на спусковой крючок и не убить молчаливых янки. — Какое же вы ссыкло, убить вас мало! Президента искали по всему этажу. Особенно тщательно прочесали восточный зал и парадную столовую, однако нигде президент так и не объявлялся. Когда спецназовцы зашли в кабинет управляющего, тот при виде их громко заорал и нырнул в открытое окно вниз головой. — Тьфу, трусишка зайка серенький, — презрительно бросил «Молот». — Вот так и лежи там. Наконец, русские поднялись на третий этаж, где снова разбились на две группы. Первая, ведомая «Молотом», направилась в западный холл. Вторая группа под предводительством Горюнова и Волковой отправилась в Жёлтый Овальный кабинет. Спустя минуту «Молот» первым нарушил молчание: — Всем подразделениям! В кабинете найден труп главковерха! Он убил себя выстрелом в правый висок из револьвера. — Ну да и чёрт с ним! — ответил «Коса». — Мы только что прочесали кухню и двигаемся в гардероб. Именно «Косе» было суждено положить конец метаниям загнанного упыря. Уоррен Фуллер был обнаружен в гардеробе. Его застали сидящим на корточках без пиджака за платяным шкафом. В тот момент, когда «Коса» вышиб дверь, он держал какой-то шприц и неторопливо вводил себе в вену раствор. Налицо была попытка президента уйти от ответственности, как это когда-то сделал Адольф Гитлер. Увидев вошедших русских, Фуллер с силой надавил на поршень шприца, но «Коса» сделал два одиночных выстрела в полоток. От испуга президент выронил шприц, а спецназовцы молниеносно влетела в комнату и захватили его по рукам и ногам. Никогда Уоррен Фуллер не бывал в таком жалком положении, как сегодня. Лидер некогда великой страны отчаянно брыкался, кусал спецуру за руки, пытаясь ослабить хватку. Но преступник был полностью в распоряжении победителей. Его грязные ругательства перекрывались восторженными возгласами солдат. — Теперь не уйдёшь от суда людского! — Всё, война окончена, ублюдок. Будешь отвечать за всё, что натворил. — Fucking bastard! — произнёс спецназовец «Скала», чем окончательно вывел президента из себя… В 9 часов 34 минуты наступил исторический момент. Уоррена Фуллера вывели из Белого дома на лужайку, где его ждали журналисты с камерами наготове. Когда поверженный вождь буржуазного лагеря, они вплотную приблизились к нему и защёлкали затворами аппаратов. Внимательные репортёры увековечили искажённую физиономию Фуллера, выкрикивающего в пустоту просьбы о помощи и ругательства на английском. Когда Фуллер был прогнан сквозь строй камер, спецназовцы передали его призывникам, которые в свою очередь сопроводили его в транспортный вертолёт. Президент уже был закован в наручники, а во рту надёжно сидел тряпичный кляп. — Жизнь удалась! — сказал про себя генерал Лихачёв, провожая взглядом улетающий «Сокол». — Сегодня закончится война. А я наконец-то вернусь в Москву… Теперь у «красных» была в распоряжении трёхминутная видеозапись была готова к использованию. Пользуясь тем, что все телевышки контролировались русскими, Лихачёв распорядился начать трансляцию записи по всем телеканалам.***
Взятие в плен американского президента окончательно убило мотивацию защитников Вашингтона. Последние оставшиеся в строю солдаты были окружены в даунтауне и в районе Логан Сёркл. В 11 часов 45 минут в даунтауне был застрелен последний защитник столицы, а равно в 12 часов остатки гарнизона объявили о полной капитуляции. Опустим детали празднования победы «красными». Отметим только, что по всей столице гремели ружейные залпы, радиодинамики транслировали советские марши и народные песни. Тысячи победителей сочли своим долгом сделать памятное фото на фоне Белого дома и Капитолия, а также других достопримечательностей города. Впоследствии многие вашингтонцы благодарили русских за то, что не допустили грабежа города, а отдельные случаи мародёрства жёстко пресекали. А 15 октября, спустя три дня после подписания мирного договора, советские генералы устроили грандиозный военный парад возле Белого дома. Тысячи солдат и десятки единиц боевой техники прошлись маршем по главным улицам Вашингтона. Кроме того, в самом конце торжества. русские устроили красочное авиа-шоу. Генерал Дмитрий Косовский был специально вызван из Японии для этого дела. Десятки лучших авиаторов продемонстрировали высочайшее мастерство, благодаря которому они могли бы составить конкуренцию пилотам самого генерала Смита. Вслед за падением американской столицы пошли другие счастливые новости. Первое — указом Президиума Верховного Совета Николай Крюков был повышен до маршала Советского Союза. А вторую новость генерал Лихачёв ждал с нетерпением целых четыре года. Пожалуй, ничего он не хотел слышать от окружающих, кроме известия о переводе в Генеральный штаб. Да, он добился своего! Он наконец-то доказал Крюкову, чего он стоит! Запершись у себя в комнате, чтоб никто не видел, довольный поворотом событий генерал перед зеркалом отплясал калинку. Разумеется, это был весомый повод «загулять». После парада Павел Алексеевич выложил на стол сразу пять бутылок спиртного, среди которых был трофейный ром «Бакарди». — Ну, за нашу победу! — провозгласил Лихачёв перед тем, как опрокинуть стопку рома. — Заметил, товарищ, что небо уже который день чистое, без единого облачка? Оно наконец-то стало мирным. Никакие «Мстители», «Аполлоны», «Гейзенберги» больше не мутят его. — Вижу, — сказал Наш Герой и взялся за рюмку рома. — Да, за нашу победу и за Ваше назначение, Павел Алексеевич! Командиры выпили по рюмке. — Ну что, товарищ, ты рад? — спросил генерал. — Очень рад, товарищ Лихачёв! Вашей целеустремлённости можно только позавидовать. Мало кто способен так цепко держаться за мечту, как Вы. — Ну а тебя, товарищ, имею честь поздравить с повышением! И с заслуженным отпуском. По родным скучаешь? — Очень скучаю, просто умираю от тоски. Помнится, перед Байконуром хотел в кои-то веки позвонить домашним, да не получилось. Товарищ Крюков, как назло, опередил меня. — Бывает, бывает! Как вернёшься в Москву — всласть назвонишься, навстречаешься, нагуляешься… Но! — генерал многозначительно поднял указательный палец вверх. Наш Герой на мгновение застыл. — Впереди нас с тобой ждёт много работы. Первое — нам, советским людям, придётся в одиночку разгребать то дерьмо, что осталось за Союзниками. Второе — империалисты постарались с нашей страной не хуже фашистской Германии. Но если наши враги будут исправно платить репарации, а страны Московского договора — держаться вместе и поддерживать друг друга, то питаться по талонам придётся не больше двух лет, а то и меньше. А пока только так, товарищ. История имеет склонность повторяться. Мой отец в 50-м году вернулся с войны и целый год жил только по карточкам, пока старые раны не загнали его в могилу… — Лихачёв прослезился. — Фашисты, будь они прокляты! Надеюсь, второго раза им хватило для полного просветления… После небольшого застолья командирам предстояло триумфальное возвращение в Москву. 16 октября покорители Вашингтона принимали дифирамбы от генсека, от начальника Генштаба и других высокопоставленных военных и гражданских чиновников. Каждый участник торжества счёл за честь пожать руку тем полководцам, которые одержали историческую победу над западным либерал-фашизмом. Но больше всего похвал досталось именно товарищу X. Непревзойдённый в своём качестве, разносторонний, искусный, не знающий крупных поражений, он заслуженно получил из рук Крюкова маршальскую звезду… Теперь мир мог спать абсолютно спокойно…
