Альянс. Глава 1. Экзамен
23 октября 2021 г., 19:53
Главковерх Роберт Джефферсон не спал всю ночь на 1 марта. Окна его кабинета в штаб-квартире Миротворческих Сил на улице Бельяр горели непрерывно. Впрочем, это касалось не только фельдмаршала: жизнь во всём штабе кипела, как в муравейнике. И неспроста — наконец-то коммунистической чуме объявлена война!
Несмотря на такое же солнечное и ласковое утро, как вчера, благодаря начавшейся войне тревожная обстановка окончательно утвердилась в Брюсселе. Победные реляции с русского фронта лишь незначительно смягчали напряжённость. Тем не менее европейцы искренне верили в то, что снедаемый коррупцией и товарным дефицитом советский режим падёт за полгода, а несчастные русские заживут лучше и станут частью дружной семьи свободных народов.
Фельдмаршал Джефферсон, пожалуй, был единственным, кого не касались негативные эмоции. Ещё вчера он с трудом скрывал недовольство затянувшимся ожиданием активных действий. А теперь, удовлетворённый решением Союзников объявить войну, главковерх ощущал небывалую лёгкость в собственных словах и движениях, будто шёл на прогулку, а не решал судьбы миллионов.
В тот день по плану к Джефферсону должен был явиться на аудиенцию один недавно окончивший училище офицер. Про этого человека не было никакой достоверной информации. Но, как ни странно, ставку на него делали многие представители высшего эшелона Альянса; Фуллер и Эрхардт указывали на новичка как на будущую надежду демократического мира. И это несмотря на то, что командующий едва-едва выучил теоретическую часть, а сведений о практике не было никаких. Федеральный канцлер Адам Крезингер, кажется, не был в курсе о его существовании, но даже в противном случае отнёсся бы к нему скептически — ему были нужны реальные дела, а не слова, чтобы оказать доверие этому инкогнито. А ведь первая миссия с участием безымянного офицера должна стать как раз таки мощным толчком к тесному сотрудничеству с Крезингером…
Итак, дверь распахнулась. Человек в форме тёмно-голубого цвета без знаков различий вошёл в кабинет, где ожидал его прихода главковерх.
— ***** по вашему приказанию явился, сэр!
— Отлично! — довольно произнёс главковерх. — Вы как раз вовремя. Прошу прощения, что пришлось прервать Ваш отпуск на Лазурном берегу. Сами понимаете, какая вокруг обстановка.
— Ничего страшного, сэр. Я даже не успел толком разомлеть. Сначала не повезло с погодой на море, а на второй день пришла та самая телеграмма.
— Вот видите, как всё символично вышло-то! Сама природа посылает знаки, чтобы не расслаблялись. Но когда война закончится, Вы с лихвой компенсируете этот отпуск. А сейчас я попрошу подойти поближе к карте…
Командир молча подошёл к столу с расстеленной на нём оперативной карте Восточной Германии.
— Я верю, что Вы назубок выучили теорию, — продолжил Джефферсон. — Теперь пришло время проверить знания на практике.
Наш Герой с предвкушением потёр руки:
— Мне не терпится получить важное задание. Где я нужен больше всего?
— Город Эйзенах на юго-западе ГДР — вот Ваша стартовая точка. Почему именно это место? «Осси» и их русские союзники оказывают жесточайшее сопротивление в этом городе. Ниоткуда мы не получаем столько тревожных донесений, сколько приходит из Эйзенаха. Я хочу, чтобы Вы бросились в самое пекло и доказали, что достойны возглавлять крестовый поход против коммунизма. Примите под своё командование местные отряды Миротворческих Сил и резервистов и разгромите врага. Уничтожьте все следы присутствия «красных» в городе. Вольно!
Остальные разговоры были излишни. Командующий молча развернулся и отправился на задание.
***
В полдень 1 марта транспортный вертолёт доставил командующего на базу Союзников в деревне Л. западнее Эйзенаха. На момент его прибытия база переживала не самое лучшее время. «Белые носороги» — основные боевые танки восточных немцев — благодаря магнитным щитам без помощи артиллерии разносили полевые укрепления «весси». «Ловцы» приноровились давить психологически — сначала они выманивали стрелков Альянса на контратаку, а когда те догоняли их, спринтом удирали назад, чем изрядно мотали нервы атакующим. Как-то раз им удалось обойти «синих» с фланга и проникнуть на периметр; гранатомётчики составили «ловцам» компанию в этой атаке, и Союзники кое-как выдворили их с базы. Но больше всего неприятностей доставляла советская бронетехника. Тяжёлые БТР «Серп» оказывали поддержку танкам; даже в окопанном состоянии стрелки «весси» не были застрахованы от убийственного пулемётного огня. Именно в таких условиях нашему инкогнито предстояло принять боевое крещение. — Добро пожаловать в зону операции, Kommandant, — поприветствовал его один из «защитников» резервистов. — Эти коммуняки надоели хуже горькой редьки. Их численное превосходство доводит нас до нервного срыва! Германия будет благодарна Вам, если Вы поставите их на место. Первым делом командующий основательно взялся за стационарную оборону. Он не жалел средств на новые доты и противотанковые пушки. Командир всячески просил водителей рудокопов не останавливать сбор ресурсов. Разумеется, «комми» не затягивали со следующей контратакой. На сей раз они перестали ограничиваться наземной переброской войск; они использовали «Барсуки» для десантирования техники в разных точках зоны операции. Присутствие средств ПВО не смущало вражеских лётчиков — толстая броня и габариты «Барсуков» обеспечивали последним высокую живучесть. К тому моменту на месте сражения образовались скопления сожжённой техники, которые могли послужить баррикадами для пехоты. Наш инкогнито мгновенно прочуял этот момент: — Фридль, бери своих ребят и прячься за сожжённым «Носорогом». Ракетный защитник Ганс Фридль, лидер бронебойной группы, занял позицию среди тлеющих остовов бронетехники. Дождавшись, когда «Носороги» проедут мимо, подставив борта, пятеро резервистов синхронно выстрелили по ним. Атака с фланга нанесла серьёзный урон машинам. Когда с «Носорогов» обрушился ответный огонь из пулемётов, бронебойщики едва успевали прятаться за растерзанными листами металла. Одна пуля царапнула каску Фридля. Тот слегка отшатнулся, но сохранил равновесие и продолжил вести огонь. В той перестрелке группа Фридля не понесла потерь. Был легко ранен рядовой Мюллер, но шальная пуля не сказалась на его боеспособности. На другом участке бронебойщики Миротворческих Сил проделали то же самое. Командир рассредоточил их по грудам металлолома. Ракетомётчики со включённой лазерной наводкой с большей лёгкостью расправлялись с противником, чем их коллеги-резервисты. — Сэр, у врага слишком много танков, — пожаловался ракетомётчик Брэн Уитфорд. — Как насчёт поддержки бронетехники? — Пока обойдёмся без танков, — спокойно ответил командующий. — Но почему, сэр? Нас так скоро разорвут! Голос командующего мгновенно посуровел: — Отставить нытьё! Посмотрите, как ведут себя «красные». Они подстраиваются под нашу тактику, укрываясь за сгоревшей техникой. Если мы будет строить свои танки, то наверняка подарим неприятелю много укрытий. Просто так, на халяву. А оно нам надо? Уитфорд замолчал, признавая правоту командира. Последующие события подтвердили верность его решения. Однажды, когда «синие» двинулись в очередную атаку, противник попытался копировать манеру поведения командующего. «Комми» заблаговременно подвезли солдат к останкам подбитых машин и рассредоточили их по укрытиям. Но задумка неприятеля провалилась. «Защитники» закидывали врага световыми гранатами; яркие вспышки вызывали дезориентацию и мешали прицельно стрелять. Стрелки брали незадачливых солдат в кольцо и добивали их; часть «ловцов» бросила оружие и сдалась в плен. Ракетные защитники и ракетомётчики уничтожили партию «Серпов», подвозивших пехоту на место перестрелки.***
Наш инкогнито эффективно использовал наступившее затишье для последующей экспансии. Линия соприкосновения сместилась близко к самому сердцу зоны операции. Убедившись, что бронетанковые ресурсы «красных» близки к исчерпанию, командир дал добро на строительство собственных танковых подразделений. Вновь прибывшие на поле танкисты действовали жестоко и беспощадно. «Бульдоги» расстраивали боевые порядки солдат осколочными снарядами, а «Освободители» вминали их в снег своими траками. «Мастиффы» — основные боевые танки резервистов — оказывали поддержку в стычках с бронетехникой «красных». Однако ещё рано было говорить о коренном переломе. Несмотря на тяжёлые потери танков, противник ещё располагал значительным количеством живой силы и имел доступ к подкреплениям из тыла. К вечеру «красные» единожды вызвали танковый десант, но вновь прибывшие танкисты всухую проиграли очередную стычку. Юго-западнее Эйзенаха был обнаружен запасной гарнизонный дом «осси». До сей поры он не доставлял неприятностей наступающим. Прилегающая территория была обнесена кирпичной стеной. Пулемёты-часовые у входных ворот безразлично поглядывали стволами в пустоту. За всё время операции оттуда не выпустился ни один юнит противника, хотя гарнизонный дом не выглядел заброшенным. — Этот гарнизонный дом стоит на случай, если падёт основной командный пункт, — заметил «защитник» Артур Штумпф. — Он стоит тут просто так, но «комми» ведут себя как та собака на сене — обложили его стенами, обставили пулемётами, но зачем? По приказу командующего танки обстреляли защитные сооружения. Площадка у гарнизонного дома оказалась полностью оголена. Но тут командиру пришла в голову мысль взять здание под свой контроль. По его слову из казармы был выпущен инженер. «Хамви» быстро довёз его до места назначения. Скоро на радаре командующего засветился новый дружественный объект. Инженер водрузил на крышу здания флаг Альянса, а тряпку с гербом Восточной Германии заменил западногерманским флагом. — Вот, теперь другое дело, — сказал Штумпф, восторженно наблюдая за «сменой собственника». — Интересно, сколько там оружия? — Оружия здесь более чем достаточно, — доложил инженер. — Хватит на всех добровольцев, готовых присоединиться к нам. — Отлично! — обрадовался Штумпф. — Как-никак, а это наши земляки, которые просто заблудились. После взятия гарнизонного дома расклад сил резко изменился в пользу «синих». Пестрота состава группировки Союзного командующего не могла не привлекать внимание. Помимо интернациональных Миротворческих Сил и местных резервистов в неё вошли перебежчики из Национальной народной армии. «Ловцы» и гренадёры носили обыкновенную форму ННА, но для удобства отличия своих от чужих надели синие нарукавные повязки. На «Орлах» и «Белых носорогах» гербы ГДР были закрашены серой краской, поверх которой вторым слоем были нанесены белые орлы в треугольниках. Примкнувшие к «синим» солдаты наперебой рассказывали о творившихся на родине несправедливостях. Их объединяла убеждённость в гнилой сущности правительства Хагемейстера, неспособного даже пискнуть без согласия Москвы. А поведение лидера ГДР в момент последнего разговора с Крезингером только укрепило эту убеждённость. Вновь прибывшие склоняли Хагемейстера во всех падежах: — Наш вождь просто слабак! Вся его работа — сплошная бравада и бахвальство. В решающий момент он обделался перед Бонном, а подтереться забыл. — Ja, ja! Вся его мощь держится только на штази. Он думает, что они прикроют его задницу, но всё напрасно. — Хагемейстер только и может, что поддакивать своим хозяевам. Подобное зрелище согревало душу командующего: «Молодцы ребята, ещё не разучились думать своим умом! Вот если бы так все «осси» думали…». Между тем «осси», обеспокоенные утратой резервного производственного пункта, решили уничтожить его, дабы не позволить новым хозяевам полностью использовать его возможности. Они не стали рисковать наземными силами и вызвали звено вертолётов «Тор». Но это было явным самоубийством. Зенитным огнём с «Орлов» вертолёты были один за другим сбиты, и трофейное здание продолжило работать в штатном режиме. Убедившись, что всё вновь стало спокойно, командир продолжил движение вперёд.***
Победа «синих» была вопросом времени. В 8 вечера объединённые силы Альянса начали генеральный штурм базы противника. «Красные» попытались эвакуироваться на БТРах в тыл. Быстроходные «Орлы» настигали их и лупили огнём с двух сторон, заставляя дёргаться из стороны в сторону и замедлять ход, а «Белые носороги» и «Освободители» пристраивались сзади и добивали беглецов. Появление большого количества дезертиров не на шутку встревожило тех «осси», что сохранили верность присяге. Более того, среди защитников были обнаружены двое штази, в присутствии которых солдаты сражались с большей эффективностью. «Ловцы» нашего инкогнито понесли заметные потери; один перебежчик схватился рукой за сражённое отравленной пулей сердце и повалился на колени. Штази яростно отстреливались от нападающих. Резервисты замечали, что они внимательно присматривались к жертвам, словно искали уязвимые точки на теле каждой из них. Со снайперской точностью они уложили аж семерых солдат, но им было не сравниться с превосходящей мощью «Орлов». Потом обоих было очень трудно опознать — настолько сильно их изрешетили очереди из скорострельных орудий. — Вот так штази! — заметил Артур Штумпф. — Попортили они нам крови, ох и попортили… — Почему наш командир своих штази не обучил? — недоумевал «защитник» Вальдемар Коль. — Оружия подходящего не нашлось? Советская база доживала последние минуты. Гарнизонный дом пал гораздо раньше, несмотря на упорное сопротивление «осси». — Такая мелкая база, а сколько от неё мороки! — изрёк командующий. — В её разгроме не было ничего сверхъестественного. Тут что-то не так… Сборочный цех был уничтожен самым последним. В панике советский командир перевёл его в мобильный режим и, понадеявшись на толстую броню МСЦ, в одиночку попытался покинуть поле брани. Но далеко он не ушёл: подсвеченный лазерными целеуказателями «Освободителей», он так и остался гореть на въезде в Эйзенах… Союзный командующий блестяще выполнил своё первое задание. После успешного завершения миссии солдаты сильно заинтересовались личностью их удачливого предводителя. Но — увы! — главковерх строго-настрого запретил командующему распространять информацию о себе вплоть до особого распоряжения. Командир назвал лишь свой оперативный псевдоним — «Архангел». Конечно, данный факт немного расстраивал военных, но это скрашивалось эффектом от быстрой головокружительной победы. Более того, Артур Штумпф, один из героев этой операции, публично заметил, что псевдоним командующего соответствует той роли, которую он сыграл: — Ребята, а ведь этот офицер буквально спас нас от позора! Всего за полдня он вычистил «красных», которые угрожали дойти до нашей домашней территории. Не кажется ли Вам, что это какое-то божественное вмешательство? Вопрос «защитник» был скорее риторическим и потому не требовал чёткого ответа. Но, зная, что этот уроженец Регенсбурга является глубоко верующим католиком, резервист Коль «подыграл» ему: — Ты прав, Артур. Что бы мы делали без «Архангела»? Он прилетел буквально из ниоткуда и заслонил нас своим крылом. А какие у него амбиции! Рвение так и просится наружу. Командующий отрапортовал в Брюссель и Вашингтон о выполненном задании.***
Вести об изгнании «красных» из Эйзенаха дошли до федерального канцлера Крезингера. Последний немедленно выслал на передовую телеграмму, в которой приглашал удачливого полководца в Бонн. Естественно, наш амбициозный командир не мог отказаться от столь заманчивого предложения и 2 марта прилетел на вертолёте в столицу ФРГ. Беседа с канцлером заняла около двух часов. За закрытыми дверями Крезингер подробно расспрашивал его об амбициях и планах на будущее. «Архангел» не скрывал своей главной мечты — дойти до Москвы и лично приложить руку к освобождению народов Советского Союза от коммунистического гнёта. Канцлер особо отметил непревзойдённую силу убеждения командующего, благодаря которой «осси» целыми отрядами переходили на сторону Альянса. — Герр Эрхардт был прав, — резюмировал политик. — Уверен, что если Вы продолжите в том же духе, то встанете в один ряд с такими выдающимися полководцами, как Барбаросса, Валленштейн, Клаузевиц, Шарнхорст и другие. Кстати, некоторые командующие бундесвера вслед за Вами захватывают командные пункты «осси». Только что я получил рапорт из Зальфельда, согласно которому полевой инженер захватил гарнизонный дом и привлёк на нашу сторону более ста солдат и офицеров Национальной народной армии. Представляете, каково Ваше влияние? — Буду честен перед Вами, герр канцлер: я не считаю себя достаточно влиятельным командиром, — ответил командующий. — Я только учусь военному искусству, время ещё покажет, на что я гожусь. Крезингеру нравилась такая скромность и непритязательность полководца. Он не обманулся в собственных ожиданиях касаемо дебюта нашего инкогнито и потому имел все основания быть довольным им. — Кстати, Ваш псевдоним звучит как «Архангел», верно? — Так точно, герр Крезингер. — Хороший псевдоним! Более того, я считаю, что Вы и есть тот архангел, которого Провидение ниспослало свободным народам мира. Надеюсь, герр главковерх согласится с моим мнением… После Бонна «Архангел» вылетел прямиком в Брюссель — на поклон к верховному главнокомандующему. Для последнего наш инкогнито был самым желанным гостем в этот день: — Поздравляю Вас, командующий! Как я и предполагал — я не разочаровался в Вашем таланте. Вы с честью выдержали практический экзамен. — На первых порах Вы будете стажироваться у самых лучших командиров Альянса. Генерал Смит, наш главный специалист по авиации, ждёт не дождётся, когда я прикомандирую Вас к нему. Месье Де Кольбер тоже о Вас наслышан и тоже хочет познакомиться поближе. Что до генерала Маккея, то он скептически относится к молодёжи. Он считает молодых специалистов выскочками и «блатными», поэтому имейте в виду — сначала Маккей будет не слишком благосклонен, его расположение придётся завоёвывать кровью и потом. Но у Вас ведь всё получится, правда? — Не сомневаюсь в этом, сэр! — Кстати, должен отметить, что Вы отнюдь не страдаете скромностью, как о Вас отзывался мистер Крезингер. «Архангел»! — с деланным высоким чувством произнёс Джефферсон кличку подчинённого, после чего усмехнулся. — Ну да ладно. Раз уж сам канцлер хвалит Ваш псевдоним, то пользуйтесь им на здоровье. Но тогда учтите, что он налагает повышенную ответственность — если что-то пойдёт не по плану, Вам придётся стать падшим ангелом со всеми вытекающими. Окей? Командующий нисколько не смутился: — Окей, сэр! И жду нового поручения. — Садитесь, садитесь… — сказал фельдмаршал и отпил воды из стакана. О чём говорили офицеры и чем всё закончилось — это уже совсем другая история…
