Китай. Глава 7. Не ждали?
3 апреля 2022 г., 13:18
Вместо пролога.
К лету 1994 года китайцы одержали ряд громких побед, ознаменовавших коренной перелом на всех фронтах.
Изгнание русскими японских оккупантов с домашней территории воодушевило Народно-освободительную армию на всеобщее наступление. Генерал Мурасаки по-прежнему контролировал большую часть Маньчжурии, однако «красные» захватили опорные пункты противника в Хингане и Тунляо, а также отбили Далянь и Порт-Артур, тем самым лишив имперцев важнейшего морского плацдарма для наступления на Восточный Китай. Генерал Сато был не так удачлив: линия фронта проходила всего в 63 км от его ставки в Нанкине. Провалив захват ключевых спецов по военной пропаганде, Сато не сумел поднять многомиллионные массы китайского народа на борьбу против коммунистического режима, а созданное им марионеточное правительство практически полностью утратило доверие.
Войска Союзных Наций потерпели несколько крупных поражений в Гуанси-Чжуанском автономном районе и провинции Гуандун. Гонконг и Макао по-прежнему оставались недоступными для вторжения с суши и моря, несмотря на сосредоточение крупной морской группировки на острове Хайнань. В Тибете господство «красных» оказалось под угрозой на фоне всплеска сепаратистских тенденций, поддерживаемых Альянсом. В Синьцзяне по-прежнему сохранялась нестабильная обстановка: благодаря подкреплениям из Средней Азии местные ячейки ГОА возрождались подобно фениксу после точечных ударов китайской авиации.
В связи с изменением обстановки на передовой Генштаб нашёл возможность оказать содействие корейским союзникам КНР. На 1 июня была запланирована грандиозная операция, призванная «раскачать» освободительное движение против империалистов и положить начало возрождению социалистической Кореи. Выполнение этого задания было возложено на генерала Лю Эра и одного замечательного командующего, известного как «Тигр»…
***
Вторая встреча названных командиров состоялась в портовом городе Циндао. Последний майский вечер выдался очень тёплым, но в то же время очень нервным и напряжённым. Отправка в Корею запаздывала на целый час из-за случившейся накануне в порту аварии. Рабочие смогли привести порт в нормальное состояние, но каждая минута ценилась на вес золота, а тут ушёл в никуда целый час! Пришвартованные катера мирно покачивались на волнах океана, подлодки скрывались где-то на глубине и ждали сигнала к отплытию. Генерал Лю Эр безотрывно смотрел на часы, выражение его лица выдавало колоссальную тревогу за будущую миссию. Наш сумрачный гений, стоявший в трёх шагах от него, напротив, сохранял буддийское спокойствие на этот счёт и словно пытался транслировать его на товарища. — Всё-таки вести с Корейского полуострова обнадёживают, — как-то сказал Тигр. — Как бы жестоко Мурасаки ни подавлял сопротивление в Корее, он нисколько не достиг своей цели. Наоборот, к этому лету мы наблюдаем невиданный рост числа партизанских вылазок против оккупантов. Разве это не здорово? — Конечно, здорово! — ответил Лю Эр. — Но, чёрт возьми, если бы не эта поломка… — Успокойтесь, товарищ генерал! Расслабьтесь, выдохните… Интересно, а весь ли корейский народ стремится дружить с нами? — Очевидно, что не весь! Более того, южные корейцы активно содействуют японским оккупантам в борьбе с партизанами. Представляете? О каком национальном достоинстве может идти речь, если они к своим же соотечественникам так относятся? — Да уж, походу мазохизм неизлечим, — сказал Тигр. — Вы о чём, товарищ Тигр? — не понял генерал. — Полвека назад имперцы использовали корейских женщин как сексуальных рабынь, а теперь те из корейцев, что проживают на юге полуострова, готовы сами продать за бесценок своих матерей, сестёр и дочерей. Да, с воссоединением этого народа мы ещё ох как намаемся… — Это поправимо. Очевидно, что они боятся несуществующих ужасов социализма. Им претит мысль о том, что придут к ним злые коммуняки и разденут всех до нитки, а несогласных перестреляют… Генерал ещё раз посмотрел на часы и сказал: — А теперь давайте ближе к делу. Наша следующая остановка — город Синыйджу на сино-корейской границе. Там набирает обороты партизанское движение. Остатки Народной армии и местные партизаны готовят вооружённое восстание против оккупантов. Но они не могут выступить прямо сейчас, а ждут нашей помощи, и она обязательно прибудет. Итак, первый этап нашей операции пройдёт на море. Под покровом ночи мы войдём в устье реки Ялуцзян, избегая столкновения с тяжёлыми судами, и проведём наш конвой в город. Затем мы установим связь с корейскими товарищами, чьи партийные штабы рассредоточены в некоторых точках зоны операции. Поднакопив войска, мы нанесём сокрушительный удар по войскам Альянса и Империи в городе. Это будет первой искрой, от которой возгорится пламя всенародного сопротивления. — Интересно, а как мы будем шифроваться? Насколько я знаю, в нашем отряде нет инфильтраторов. — А мы и не думаем скрываться! Разве Вашингтон не знает о нашей поддержке корейских коммунистов? Даже если мы и будем шифроваться, спецслужбы всё поймут. Нам ни к чему выворачиваться с оправданиями. Да, кстати, в рамках грядущей операции Пекин санкционировал применение ЭМИ-танков. Это касается и вас тоже. Только учтите: это удовольствие не из дешёвых, поэтому используйте его с умом! Тем временем погрузка на паромы подходила к концу. Последние машины заезжали по трапам в недра судов и скрывались там вплоть до прибытия на другой берег Жёлтого моря. — Всё, пора в путь, — сказал генерал. — Увидимся в Синыйджу!***
Ровно через три часа после отплытия «красные» прибыли в корейские территориальные воды. Место для атаки с моря было выбрано практически идеально. С точки зрения противника устье реки Ялуцзян не обладало большим стратегическим значением, и потому не было смысла держать там крупные морские силы. Но тем не менее китайцам было чего опасаться: три японских крейсера «Нагината» и столько эсминцев «Медуза», плывших под флагом Альянса, обеспечивали надёжную противолодочную оборону. Если мелкую дичь вроде «Фукий» и «Гидрофойлов» они ещё могли пострелять, то как обойти такое препятствие? В этой ситуации требовался отвлекающий манёвр. Подлодки и катера приблизились максимально близко к берегу по обе стороны устья реки. — Закладываем мины, — получили приказ экипажи катеров. Сказано — сделано. Когда «рогатая смерть» зависла в морских водах, катера отплыли на безопасное расстояние. Затем последовал новый приказ — для подводников: — Всплывите и выстрелите по берегу. Это должно отвлечь противника. «Чокону» всплыли и дали ракетный залп по пустынным берегам. Но экипажи противолодочных судов стойко стояли в устье и не двигались. Вместо этого противник направил на разведку патрульные катера. — Катера близко! — сказал командир стаи подлодок Чжао Цзе. — Сваливаем! Патрули противника прибыли на место событий, но «Чокону» и след простыл. Китайские «Змеи» тоже уплыли достаточно далеко; экипажи пока что наблюдали за тем, как яркой вспышкой огня скрывался под водой первый «Гидрофойл» и как метались взад-вперёд катера. — Вот это они тупят! — сказал командир «Змея» Цзян Сяотун, наблюдая через бинокль за горе-разведчиками. — Встали как истуканы и пялятся в одно место. — Кто это так верещит? — задался вопросом командир второго катера Ли Вэньчэн. — Дельфины? «Синие» расширили зону поисков. Катера рассредоточились по всей прибрежной зоне в поисках нарушителей, а на отдельных участках к ним присоединились боевые дельфины. При таких условиях невозможно было всё время прятаться, но китайцы и не думали это делать. «Чокону» снова всплыли рядом с катерами, а «Змеи» открыли огонь по дельфинам. — Вот так фейерверк! — похвастался Чжао Цзе, — Три катера за две секунды! Один наскочил на мину, два других мы только что нашпиговали торпедами. — Молодцы! — ответил Ли Вэньчэн. — А я с одним паршивым дельфинёнком разобраться не могу… На первый взгляд план китайцев сработал блестяще. В рядах противника воцарился хаос, который лишь усугублялся постоянными перемещениями и сменами огневых позиций. Экипажи «Чокону» демонстрировали нехарактерную для них маневренность, а их коллеги со «Змеев» не уставали подкидывать мины ошалевшим от внезапности врагам. Возможно, в этот момент сильно озадачились имперские оккупанты: неужели ученики обыгрывают своих учителей, которые в своё время едва не поставили китайские ВМС на грань полного уничтожения? Но главная цель пока оставалась недостигнутой: «Медузы» и «Нагинаты» стояли как вкопанные поперёк устья Ялуцзяна. Дежурившие неподалёку «Фукуи» вылетели на патрулирование, компанию им составили «Апачи» и «Бураны». — Твою мать, да мы так не выдержим! — пожаловался Ли Вэньчэн. Его катер выглядел как разбитое яйцо после дельфиньей атаки. — Спокойно! — сказал Цзян Сяотун. — Мой стрелок никогда не бьёт мимо цели, он всё уладит. Пользуясь численным превосходством, лётчики начали атаку. Но «Змеи» безостановочно шныряли по воде и не давали нормально прицелиться. Цзян не обманывал: его стрелок, обладавший невероятно острым зрением и отменной реакцией, самолично отрубил хвост «Фукуи». Его пример вдохновлял остальных на успешную борьбу с авиацией: так, Цзян И из группы Лю Эра уничтожил «Апач» и «Буран» один за другим. Но нельзя сказать, что китайцы выставили каких-то супергероев. У них тоже возникали серьёзные проблемы. Катер Ли Вэньчэна угодил под луч парализатора «Фукуи». Экипажи «Змеев» устремились на помощь, но один из них утонул под ракетным градом «Апачей». — Ли, как ваше состояние? Ли, ответьте! — кричал Цзян в рацию, но в ответ была только тишина. Лишь после того, как вертолёту-разведчику продырявили фюзеляж, Ли Вэньчэн вернулся в строй. Тогда-то и тронулись с места крейсера и эсминцы Союзников. Китайские подводники не дремали — они оставили в покое катера и переключились на фланговые удары по противолодочным судам. Экипажи паромов неторопливо отправились в обход сражения… — Ну, удачи! — произнёс Чжао Цзе. — Если мы погибнем, то знайте: наши жертвы не будут напрасными. Разгорелся жестокий бой. Маневренность китайцев и грубые тактические ошибки неприятеля решили его исход в пользу «красных»: они пустили ко дну всю местную эскадру, недосчитавшись четырёх катеров и одной субмарины. — Теперь они по-любому вышлют подкрепления. Иначе быть не может, — заключил Чжао Цзе.***
В 4 утра паромы выгрузили десант недалеко от города Синыйджу. Почему «красные» не доплыли до речной гавани? Разведка доложила об усиленной охране оной, представленной лазерными и силовыми башнями. Китайцы рассчитали, что радиус ракетного залпа «Чокону» недостаточен для безопасного расстрела стационарных башен, и потому решили пойти менее удобным, но более безопасным путём — высадились в открытой местности на пустынном берегу реки. Местный пейзаж производил на вновь прибывших двоякое впечатление: с одной стороны, налево и направо простирались бескрайние девственные луга, а с другой — «красные» знали, что когда-то южнее Синыйджу располагалась большая деревня, но теперь на её месте чернели одни руины. Почти везде жестокий враг постарался так хорошо, что не оставил даже фундамента. Лишь в некоторых местах из-под земли, словно надгробные камни, торчали куски бетона. «Должно быть, здесь корейцы беспощадно бились, — подумал наш сумрачный гений, когда оглядывал место высадки. — А может, тут скрывались партизаны, за что Мурасаки и наказал эту деревню — прошёлся по ней катком и закопал… Да-да, это его фирменный стиль — оставлять от непокорных городов и деревень вот такие безобразные обломки. Эх, как бы мне не расплакаться сейчас!..» Западнее бывшей деревни возвышались многочисленные холмы. В районе этих холмов, как следовало из отчёта разведки, скрывалось одно из убежищ корейцев. Для разведки командующие взяли с собой боевых тигров. Четвероногие скауты могли не только обнаружить японские мины, если таковые были в зоне операции, но и по запаху вычислить следы человеческого присутствия. Вдруг в воздухе послышалось нечто похожее на приглушенный рёв реактивных двигателей. Это «нечто» приблизилось на расстояние выстрела, и в ночной мгле засветились «хвосты» от плазменных ракет — знакомое зрелище! — «Боевые ангелы»! — догадались китайцы. Тогда-то и дебютировали ЭМИ-танки под управлением Тигра. Мощное электромагнитное поле отклонило большую часть ракет, и тогда реактивщицы перешли на парализаторы. Тотчас замолчали пушки двух БТР, участвовавших в операции, и отрубились антенны ЭМИ-танков. Но мощи японских «плёток» всё равно не хватило на каждый зенитный юнит: охотники на танки поддержали товарищей прицельным огнём. Вскоре застрекотал один «гатлинг», а за ним и второй. Новые машины постепенно освободились из нечаянного плена и заработали на полную мощь. — Слава Богу, всё обошлось, — сказал командир ЭМИ-танка Чэнь Нин. — Но это было больно… Избавившись от реактивщиц, китайцы приблизились к холмам. Боевой тигр вынюхал человечьи следы на подступах к одному из них. — Вот вы где! — решили «красные». — Инженеры, вам работа! Китайский инженер без предупреждения открыл дверь убежища. Следом за ним туда устремились красногвардейцы и охотники на танки. Нужно было убедить корейцев, что перед ними не шпионы, которые регулярно досаждали партизанам последний год, а «свои», проделавшие долгий и тернистый путь. Наконец, связь с первым пунктом корейцев была установлена. Но, чтобы не нарушать конспирацию, они обошлись без громких приветственных речей и салютов. Их встреча с китайцами прошла очень скромно и обыденно, словно они никогда не расставались. — Чтобы избежать фальстарта, дождёмся сигнала от Лю Эра, — сказал один красногвардеец. — Он тоже приехал помогать нам. Он находится на другом берегу реки и собирает свой отряд. Тем временем «продвинутый» генерал НОАК действовал на противоположном берегу реки. Его продвижение проходило по тому же сценарию, что и у Тигра, но он не сталкивался с «боевыми ангелами». На него обрушилась напасть куда большая: «Фукуи» и боевые вертолёты совместно атаковали его отряд. Генерал едва отбился от воздушной атаки, что стоила ему двух БТР. Он остался совсем без транспорта, и в дальнейшем он рассчитывал воспользоваться услугами корейцев, если у них в распоряжении окажутся свои бронетранспортёры. Корейцы так же тихо и скромно воссоединились с его отрядом, как и в случае с коллегой. — Товарищ Тигр, мы готовы действовать, — сказал он своему блистательному товарищу. — Пошли.***
С первыми лучами солнца пробудился и неприятель. Имперцы первыми заподозрили неладное. Ещё до рассвета они снарядили несколько партий для разведки и уничтожения вероятного противника; первыми столкновения с ними случились почти сразу после высадки. А утром, находясь под впечатлением от тревожных донесений скаутов, они окопались в городских кварталах. «Красных» забавляло такое расхождение поведения имперцев с требованиями их «кодекса»: — Тоже мне, блин, самураи! Зачем им этот кодекс? Для понтов? — Ну что, суки, не ждали? — нахально произнёс кто-то из корейских «часовых». — Доигрались с огнём, падлы? Так получайте же! Войска Тигра первыми вошли в город. В юго-западных кварталах Синыйджу хозяйничали войска Миротворческих Сил и небольшой отряд резервистов. Чуть севернее окопались имперские пехотинцы. — Резервисты очень хороши в обороне, — предупредил «часовой» Ким Дэ Джун. — Наверняка придётся подумать над путями обхода, а не сразу бить в лоб. Китайский огнемётчик Лян Тинфэн хлопнул его по плечу: — Но куда же мы без огнемётов? Где бы они ни прятались, от нашего напалма им не скрыться. Стрелки Союзников явили собой костяк вражеской обороны. В окопанном положении они стреляли дальше и били сильнее; что примечательно, они не укрывались в зданиях, будучи в курсе о присутствии огнемётчиков. Лян Тинфэн зажигал стену пламени в надежде отогнать их подальше, но получалось не очень: «синие» остро реагировали на каждый огонёк напалма и меняли позиции быстрее, чем китайцы успевали опомниться. — Бегите, бегите, пока ноги целы, — говорил огнемётчик. — Всё равно от народного гнева не скроетесь. На подмогу противнику подтягивалась бронетехника. «Освободители» и «Цунами» двинулись из центра города на юго-запад. Если экипажи «Освободителей» сделали упор на борьбу с техникой «красных», то японцы больше напирали на скорость: они старались с разгону раздавить пехоту, но корейские бронебойщики вовремя запрыгнули в ближайшие здания и повели оттуда огонь. На ЭМИ-танках заработали противотанковые эмиттеры, нацеленные на американские машины. — Вот бы нам хоть парочку танков, — сказал охотник на танки Ли Вэньмин, забивая тротил в сумку для будущего броска. — На корейских складах осталось много техники, — ответил его товарищ Хуан Юншэн. — Мы обязательно получим подкрепление. Вот увидишь. И вдруг, словно по мановению волшебной палочки, в эфире раздались новые голоса: — «Гладиаторы» на подходе! Держитесь, ребята! — Сейчас мы им врежем по первым числом! С проникновением! — Да, да! Всунем им по самые трахеи! Танки «Гладиатор» с корейской маркировкой ринулись с места в карьер: выехали прямиком к месту столкновения и зарядили снарядами с высоким проникновением. Один из экипажей выбрал настолько удачную позицию, что с первого выстрела снёс сразу несколько целей. Ким Ён Хван, командир этого «везучего» экипажа, сказал: — Ну что, лохи, будете ещё наш народ обижать? Что касается резервистов, то они выстроили крепкую оборону. «Красные» заметили, что многие из них подготовили световые гранаты для выкуривания из укрытий, и потому не стали рисковать и вышли прямо в открытое поле. А появление корейских танков вынудило противника усилить присутствие противотанковых стрелков. «Ракетные защитники» резервистов собрались в здании городского завода, в сторону которого держали путь «красные». Но сопровождение ЭМИ-танков со включенными защитными полями снижало вероятность их успеха почти до нуля. Правда, в городе было много плазмомётчиков, против которых подобные защитные средства были абсолютно бесполезны. Их-то и бросили в бой против ненавистных машин китайцев. В ответ на это активизировались огнемётчики. Ли Тинфэн лично сжёг пятерых имперцев, а затем снова сделал стенку из напалма в сторону надвигающихся подкреплений. Под таким прикрытием ЭМИ-танки исправно отклоняли вражеские ракеты, а другие огнемётчики и вовсе выжгли незадачливых резервистов. «Красные» катком проходились по всей части города, не оставляя никого живого… А что же Лю Эр? Его отряд воевал так же эффективно, как и группа Тигра. Правда, на своём участке он не ограничился только «Гладиаторами», а в придачу к ним добавил и два БТР «Гепард». Коррозийные гранаты, используемые экипажами корейских БТР, пришлись как нельзя кстати в борьбе с японской бронетехникой. С другой стороны, Лю Эру не повезло с воздушными силами противника. «Мстители» нанесли два точечных удара по укрытиям партизан в городе, ударные вертолёты атаковали с флангов. А чтобы окончательно сломить волю китайских зенитчиков, неприятель объединил союзнические «Бураны» и японские «Фукуи» в одну группу. Но своевременность действий охотников на танки не позволила им довести своё чёрное дело до конца: под прицельным огнём вертолёты ретировались и оставили в покое «красных». На востоке Синыйджу была обнаружена колонна «Старателей». Рудокопы везли в город денежные средства для нужд военных баз. «Ишь как разжирели, — думали атакующие. — При таком-то присутствии противника в городе они не будут везти мелкие подачки. Пора действовать!» — У нас нет иного выбора, кроме прямого ограбления, — сказал бронебойщик Сим Джун Су. «Красные» решительно атаковали рудокопы. Экипаж ЭМИ-танка вывел из строя ведущую машину и тем самым застопорил ход всей колонны. «Старатели» угодили в непролазный капкан, и никто не успел бы прийти им на помощь. Сим Джун Су нанёс последний удар. Сразу после гибели колонны ликующие «красные» осмотрели содержимое кузовов и обомлели: — Какие денежки! Хватит на обучение целого батальона. — Вот это подарочек! Аж в глазах зарябило от такого блеска. — Спасибо корейским предателям за пожертвование. Может быть, это искупит их вину перед нашим народом…***
Благодаря богатым денежным трофеям число партизан увеличивалось ежечасно, что не могло не пугать оккупантов. Более того, «красные» смогли позволить себе преподнести противнику ещё один сюрприз. Товарищ Тигр, никогда не гнушавшийся трат на тяжёлые вооружения, выпустил на арену корейский ударный вертолёт «Тигр»! Вооружённый гранатомётами и 20-мм пушкой Гатлинга, этот красавец удивил своим присутствием не только противника, но, как бы странно это ни звучало, даже «своих». Последние явно не ожидали такого широкого разгула со стороны нашего героя. — Интересно, а ведь мой позывной и наименование этой вертушки совпадают, — заметил командир и тут же нашёл повод пошутить: — Это в честь меня назвали её или же мне дали позывной в честь вертолёта? Лётчикам сразу же нашлась работёнка. «Тигр» подбросил вновь обученных патрульных агентов на север города, где присутствие врага не ощущалось так сильно, как на юге. Затем вертолёт совершил обратный рейс и подвёз им в помощь «Гладиатор». — Удачной охоты, ребятки, — сказал им на прощание пилот «Тигра». В ответ на численное превосходство «красных» противники устроили парад секретных протоколов. Однажды Союзники разместили темпоральный заряд посередине дороги, по которой следовала группа корейцев, а вслед за этим вызвали высокоточный удар прямо по колонне, который одним махом снёс три машины. Японцы в свою очередь напустили на «красных» камикадзе, а также обеспечили своих танкистов взрывпакетами. «Почётная отставка» вызывала дичайшее раздражение: будучи на исходе сил, имперцы повадились вклиниваться в строй противника и подрываться в самом его сердце. При таком раскладе торжествующие «красные» позарез нуждались в медицинской помощи, и они получили её. Летающий дрон «Дружок» — копия советского «Кризиса» — оказался тем подспорьем, которого они так долго ждали. При его поддержке рост потерь несколько снизился по сравнению с прошедшим часом, когда воздушные атаки неприятеля буквально выкашивали ряды атакующих. Наконец, отряд нашего героя добрался до военной базы Альянса на месте речного порта. Ким Ён Хван возглавил решающий штурм базы. Проникающими снарядами он вывел из строя укрепления на внешней стороне периметра, после чего снёс ворота и часть стены. — Прямо перед нами их верфь, — объявил Ким Ён Хван. — Жахнем по ней, товарищи! Минуя оставшиеся оборонительные сооружения, «красные» просачивались на территорию врага подобно песку сквозь пальцы. Экипаж Ким Ён Хвана при поддержке китайских ЭМИ-танков пробился к электростанциям и приступил к обесточиванию базы. Корейский вертолёт, перевозивший солдат на север Синыйджу, присоединился к штурму, когда пали охранявшие базу «Патриоты». На другом берегу реки «красные» взяли штурмом японский лагерь. Бронебойщики смели плазменные башни, прикрывавшие главный вход, тогда как «Гладиаторы» разобрались с орудиями «Защитник». Атакующие проигнорировали минные поля и, не считаясь с потерями, ринулись на периметр. Паника в рядах противника росла в геометрической прогрессии. Водители «Хамви» и «Кагэ», бросив своих однополчан на произвол судьбы, рассеялись по всем концам города, которые ещё не контролировались «красными», и стали подбирать всех оставшихся в живых солдат. Намечалось грандиозное бегство оккупантов. Желание «красных» не дать им избежать возмездия было столь велико, что китайские командиры слегка ослабили передовые отряды, выделив из них часть сил для перехвата беглецов. Товарищ Тигр пустил в погоню названный в его честь вертолёт. — Они мельтешат повсюду, будто мушки перед глазами, — сказал пилот «Тигра». — А что если протереть глаза свинцом? Сезон охоты был открыт. Водитель одного «Хамви» так боялся не успеть уйти живым, что задел бампером дерево у проезжей части и сделал небольшой дрифт. Пилот воспользовался его ошибкой и точным выстрелом из гранатомёта навечно успокоил горе-лихача. Лётчик раздухарился не на шутку. Он практически безнаказанно смёл «Освободитель» и две «Росомахи», после чего огнём и мечом прокатился над колонной имперских БТР. Стараниями корейца на востоке города образовался грандиозный затор из подбитой техники, который фактически закрыл беглецам путь на свободу. Ровно в 7 вечера пали обе военных базы противника. «Красные» окончательно стали хозяевами города. Тогда-то и отметили они победу громкими салютами и революционными песнями. На весь город через радиоприёмники гремели «Баллада о революции» и «Марш добровольцев». Первый день лета 94-го навсегда вошёл в историю как день торжества боевого братства китайского и корейского народов…***
Товарищ Тигр стал объектом повышенного интереса со стороны чучхейцев. Всю следующую ночь наш герой провёл в Синыйджу, в окружении партизан. Последние взяли у командира целое интервью. Командир старался подробно отвечать на все вопросы о перспективах дальнейшего сотрудничества с КНДР, но тщательно избегал раскрытия собственной личности. Когда мимоходом заговорили о будущем воссоединении двух Корей, Тигр скромно отметил: — Поживём — увидим. Сами знаете, товарищи, как ваши южные земляки боятся социалистического строя. Потребуется колоссальная разъяснительная работа. «Часовой» Ким Дэ Джун, один из героев последнего сражения, сказал: — Да мы и так всё знаем! Но позвольте сказать нескромную мысль: рано или поздно Пхеньян вслед за вашим правительством откроется для умеренных реформ. Разумеется, нашим южным соседям делиться нажитым всё же придётся, но они не посмеют сказать, что злые «комми» их раздели до последней нитки. Все их крупные корпорации послужат всему корейскому народу, поработают на его подъём, а не только на какую-то его часть. В ходе беседы корейцы задали резонный вопрос: — Когда вернётся на родину наш великий лидер? — К сожалению, Ким Ир Сен, ваш железный всепобеждающий полководец, пока что находится в изгнании, — констатировал наш герой. — Но по мере приближения наших войск к границам Кореи становится всё неизбежнее тот счастливый момент, когда он победоносно въедет в Пхеньян… Наш герой сделал комплимент в адрес вождя: — Ваша победа в Синыйджу — это и его победа. Именно авторитет Ким Ир Сена является тем самым цементом, который скрепляет ваши ряды и не даёт им развалиться даже в условиях оккупации. — Спасибо, но только не говорите «в изгнании», умоляем вас! — сказал Ким Ён Хван, один из героев последнего сражения. — Это никакое не изгнание. Наша местная группировка употребляет другие термины, но никогда не произносит такого унизительного слова. Только это мало утешает нас. Совсем скоро вы вернётесь в Пекин, так передайте товарищу Председателю все наши наилучшие пожелания и попросите о скорейшем освобождении нашей страны. — Всенепременнейше! — ответил командир и пожал корейцу руку. Уже через час Тигр и Лю Эр отчаливали обратно на родину…
