Черный рассвет (Black Dawn)

Толпа… Она начинает меня раздражать. Натянутые на лица маски мнимого спокойствия, искусственная суета, подчиненная какому-то странному принципу. Все повторяется изо дня в день и, похоже, никакая сила не способна разорвать этот порочный круг. Снова этот крестьянин в потрепанной соломенной шляпе заводит с торговцем до тошноты похожий разговор. Мне уже начинает казаться, что все это время я живу одним днем. Одним и тем же паршивым днем. Даже это жирное пятно на полочке его косодэ неизменно темнеет, когда на него падает свет. - Инукай-са-ан! – вытряхнув меня из раздумий, восклицает звучный высокий голос, и маленькая рука мельтешит перед глазами. – Вы меня слышите? Я тут данго принесла, хотите? - Э? Данго? – я в растерянности копошусь пальцами в волосах. - Вы какой-то понурый в последнее время, а сладости могут поднять настроение, - Тидзуру лучезарно улыбается, и это светлое выражение заставляет меня улыбнуться в ответ. Девушка сует мне в руки палочку со сладким данго и как-то по-детски игриво, вприпрыжку бежит в тень, легко обступая толпу, спешит прочь от знойного солнца. И в ушах еще долго стоит ее серебряный смех. - Догоняйте! Или вы заведомо признаете себя проигравшим? Она изменилась со дня нашей первой встречи. Стала чуть раскованней, немного смелей и даже проницательней. Теперь она ведет себя гораздо свободнее со мной: я больше не вызываю у нее этот странный страх, который Тидзуру всегда старалась скрыть за натянутой улыбкой. - Хочешь, чтобы я побегал за тобой? Еще немного и я начну думать, будто заигрываешь со мной, - шутливо произношу я, а Юкимура опускает подбородок, и челка спадает ей на лицо. Она зареклась больше не краснеть, но смущение выдают ее глаза, которые в подобные моменты она старается прятать за густыми прядями. - Кое-что никогда не меняется, да? – я говорю это слишком тихо и больше себе, чем Тидзуру, все-таки поднявшей голову, но не решившейся переспросить. Я снимаю с палочки рисовый шарик данго и отправляю в рот. Взгляд случайно окидывает толпу и неосознанно цепляется за знакомый силуэт. - А он-то что здесь делает? - Что? - Да нет, ничего, - протягиваю я, пережевывая сладкий рис. Надо ее чем-то отвлечь. – А, Тидзуру, ты уверена, что все купила? - Э-э-э… Ну вроде мы обошли все нужные лавки, - девушка в задумчивости легонько поскребывает пальцем щеку, когда в ее глазах вдруг вспыхивает яркий блеск, и она с изумлением вздыхает. – А, точно! Специи! Я совсем о них забыла! Вы подождете меня здесь? Я-я быстро! Я киваю, а Юкимура подхватывает свой кожаный кошель и уже мчится к нужной лавке, будто от этого марш-броска зависит ее жизнь. Очень часто меня посещает мысль, что когда-нибудь череда счастливых случайностей прервется, увенчавшись грандиозным провалом. - Какая встреча, да у тебя талант появляться именно тогда, когда менее всего ждешь, - парень заметно вздрагивает, когда моя рука плавно оседает на его плече. - Здравствуй, Аруто. - С-сумераги сама? Для юноши эта встреча, похоже, стала такой неожиданностью как и для меня, оттого, видно, так сконфуженно и неловко он себя ведет. А, может, Аруто просто не был настроен увидеть меня именно сегодня? Искал ли меня вообще хоть кто-нибудь после… - Вообще-то здесь меня называют Инукаем. Да и стоит чуть тише произносить здесь это имя, мало ли что может случиться. – Аруто продолжает молчать, ухватившись пальцами за ремень походной сумки. - Пройдемся? Это его странное молчание нравится мне все меньше. Я быстро огляделась, но за ним, похоже, на самом деле никто не следил… И чего ты так боишься, Томоэ? Это все твоя паранойя. Паршивая проклятая паранойя. - Это замечательно, что с вами все хорошо. На самом деле я думал, что тогда… - А ты возмужал, я смотрю. Помнится, еще полгода назад ты был заметно ниже. И хилее, к слову. А если серьезно, зачем ты здесь? Аруто замедлил шаг, то и дело оглядываясь на расхаживающих неподалеку ронинов. - Сацума. Снова, - наконец заговорил юноша, ладонью пряча глаза от солнца. - Ходят слухи, что Сандзиро должен в скорости объявиться в Киото, и господин Сумераги посчитал, что это отличный шанс. - А отец все за свое, да? – ухмыляясь, отвечаю я, и с удивлением обнаруживаю, с какой легкостью могу произносить это слово. - Слушай, есть кое-что, что следовало бы узнать отцу, и никому кроме него. И тебя. Юкимура был здесь. - Кодо?! Аруто одергивает себя и бьет себя по губам, незаметно оглядываясь по сторонам и надеясь, что никто не обратил на него внимания. Но толпа продолжала хаотично перемещаться и шум, который она порождала, все более походил на жужжание пчелиного роя. - Наверняка, ты уже наслышан о неких Синсенгуми. Он якшался с ними какое-то время перед тем как исчез. Но это не самое интересное. - Так он исчез? Я киваю, и взгляд снова окидывает толпу, и среди темных тонов и соломенных шляп я замечаю знакомую светлую косоде и неизменный конский хвост каштановых волос, метающийся из стороны в сторону. - Kisama, - я дергаю Аруто за рукав, отводя в сторону. - В чайном домике Симабары сегодня ночью. Найди мейко по имени Аяко и жди столько, сколько сможешь, - бросаю я напоследок и машу рукой улыбающейся Тидзуру.

***

Сколько себя помнит, Томоэ всегда замечала за Аруто привычку задерживаться, даже если дело было на редкость паршивым. Видимо, именно из-за этой его черты он казался девушке в чем-то милым и даже забавным, несмотря на все его потуги сохранять мнимо серьезный вид. Очень хотелось курить – Томоэ не чувствовала горечь табака на языке уже неделю. Для заядлого курильщика это покажется вечностью, сопряженной с невыносимой мукой от невозможности хотя бы раз вдохнуть терпкий дым. - Сумераги-сама, к вам гость, - мягко произносит Фудзико, незаметно появившись в дверях, когда Томоэ наконец удается совладать с непокорной кисэру – табак пришлось снова поджигать после первых двух затяжек. Из темноты выплывает Аруто, снимая с шеи шарф, и с беззлобной усмешкой произносит: - Вот уж не думал, что увижу вас в подобном месте. - По-другому бы не вышло. Ты же знаешь, люди любят сплетни. Присаживайся. Его уверенность слишком быстро исчезает, когда он оказывается напротив, и в нерешительности молчит, опасаясь затрагивать болезненные темы. - Сумераги-сама… - Ты до сих пор боишься называть меня по имени, Аруто? Юноша кашляет, будто прочищает горло, неловко дергая себя за воротник. - Мое положение не позволяет мне. Томоэ эта фраза явно смешит. - Даже учитывая тот малоприметный факт, что в нас течет одна кровь? – улыбается девушка, про себя в очередной смеясь над нелепостью этой субординации, но, бросив косой взгляд на дверь, на мгновение задумывается, заметно помрачнев. - Один человек, что обучал меня в детстве, сказал, что жизнь крутится по спирали. Он из этих гайдзинов… Англичанин, кажется. Да и не так уж это и важно. Только сейчас я начинаю понимать, что он оказался в чем-то прав. И если наша жизнь действительно крутится по спирали, виток за витком, то эта спираль ведет прямиком в Ад, - демон внимательно рассматривает дым, змеей вьющийся к потолку, будто действительно может увидеть там нечто сакральное и мистическое. - И мне кажется, я стремительно скатываюсь по этой спирали вниз. Аруто не нашелся, что ответить. По правде говоря, он вообще не любил подобные темы для разговоров, угнетающие еще больше. Юноша улыбнулся, не так уверенно, как хотел бы, и кивнул на дымящуюся кисэру. - Вы слишком много курите, Томоэ-сан. - Ты поучать меня пришел или что? – с усмешкой спрашивает шатенка и замолкает. Ее взгляд направлен куда-то в сторону и, кажется, что и вопрос ее адресован пустоте. - А что сказал… папа? Аруто заранее готовился к этому вопросу, осознавая что рано или поздно на него придется дать ответ, но сейчас он казался самому себе абсолютно беспомощным. Юноша опускает подбородок, не желая смотреть в глаза сидящего напротив демона и неуклюже вжимает голову в плечи, будто стараясь казаться меньше. Он отвечает не сразу, предварительно убедившись в том, что не прикусил язык от… страха? Потрясения? Негодования? Он и сам не мог сейчас определиться в своих чувствах. Скорее от всего и сразу, ответил бы Аруто, если бы его спросили. - Ему пришлось… публично отказаться от вас, - юноша с силой сжимает кулаки. - Мне жаль. Аруто смотрит на свои бледные руки в затертых кожаных нарукавниках и боится поднять взгляд. Фудзико склоняется к двери, в тайне надеясь, что никто ее здесь не застанет. Девушку преисполняет жуткий стыд и неловкость за свое желание приоткрыть створку и увидеть все своими глазами, а в голове ее с назойливым стуком в висках пробивается одно слово – предательство. Чувство знакомое ей до металлического привкуса на разбитой губе. Мейко хочет ударить себя по лицу и уйти, когда слышит тихий скорбный смешок. - Он умеет быть жестоким, - надломлено шепчет Томоэ и улыбается, сокрушенно и тоскливо, и, кажется, пытается укрыться от собственной дрожи, прижимая локти к телу. Зеленые глаза заметно потускнели с притаившейся в них безмолвной скорбью, и девушка закусывает щеку. Ее руки пробирает зыбкий холод, а в легких все меньше и меньше воздуха. Она внезапно вскидывает голову и горько усмехается. - А на что я надеялась? Поделом. - Давайте я лучше… Аруто тянется к ее ладони, но демон одергивает руку. - Зато у него остался еще один запасной вариант, - внезапно Томоэ злобно усмехается, с неприкрытой обидой, но холодно и враждебно бросая каждое слово. - Ну и что ж раз полукровка? И что, что недоношенный? Зато свой, надежно припрятанный ход к отступлению. Он видимо считает, что это дает ему право вытирать ноги о других своих детей. Кто знает, сколько у него еще их на самом деле? А знаешь, я ведь как и все тогда поверила, что у той шлюхи и правда случился выкидыш. Что ты молчишь? Отец ведь уже не раз заводил с тобой об этом разговор, я права? Отвечай, Аруто, я ведь права?! – Томоэ вдруг замолкает, нервозно поведя головой. - Лучше бы ты и вправду тогда умер. Юноша немеет от подобного заявления, и в груди его полоснуло острым стальным лезвием, обжигающе холодно, судорожно и нелепо. И его тело кажется решительнее разума, когда пальцы сжимают фарфоровую чашку и выплескивают остывший чай в это зло смеющееся лицо. Кисэру, которую Томоэ зажимает меж пальцев, выскальзывает из руки, ударяясь об пол, и пепел с шипением рассыпается. - Это все, что ты можешь? – уничижительно прыскает Сумераги и кривит рот в насильственной ухмылке. Она пахнет терпким табаком и явственно чувствует мерзкую горечь на языке. Фудзико зажимает рот, сидя по ту сторону двери, а Аруто только сейчас смог разжать пальцы. В груди больно и колко, и каждое брошенное слово выжигало дыру, и ему сейчас хочется провалиться под землю, исчезнуть, забыть, чтобы больше не смотреть в глаза своей сводной сестре. В комнате становится слишком тихо, что эта тишина бьет по ушам, и сердце в груди мертвенно коченеет, с болью ударяясь о ребра. - Правда кусается, да? - Томоэ шмыгает носом и берет в руки лежащую рядом сложенную в несколько раз хаори, из-под слоев ткани выуживая маленький томик в затертой обложке, и протягивает юноше. Брат замечает, как нервно подрагивают ее пальцы. – Стоило отдать его раньше. Это все, что я успела переписать. По лицу стекают холодные капли, и вместе с травянистым вкусом зеленого чая Томоэ чувствует на губах солоноватый оттенок. - Что это? – с недоверием Аруто берет из ее рук потрепанный дневник. - Ты хотел узнать о Кодо. Прочти – сам все поймешь. Но не смей упоминать об имени своего осведомителя. Прощай, Аруто. Фудзико едва успевает отскочить в сторону, когда резко распахиваются седзи, и Томоэ замечает это, но предпочитает молчать. Аруто еще долго всматривается в знакомый росчерк иероглифов на пожелтевших страницах и, когда Фудзико нерешительно и робко возникает в дверях, вытирает слезы.

***

Томоэ сидела на ступенях и с силой придавливала пальцами переносицу, чтобы притупить нарастающую головную боль. Окружение теряло свои очертания, перемешивалось с яркими пятнами, а на языке уже чувствовался кислотный осадок с обильной слюной. Приступы мигрени мучали Сумераги уже давно, но сегодняшний казался невыносимым. - А? Томоэ, ты чего это? Девушка резко вскакивает, чувствуя давление в висках, и сглатывает слюну. - Прости, не заметил. Мне идти нужно… Сано хмурит недовольно брови. Злится. - Уже комендантский час, ты понимаешь, что творишь? Я не могу вечно тебя прикрывать перед Хидзикатой. Ты мог хотя бы предупредить, что будешь отсутствовать, - он говорит тихим угрожающим шепотом, явно сдерживая себя от того, чтобы влепить подзатыльник своему подопечному. - Прости. Я не думал… - Он не думал! А стоило хотя бы раз, - мужчина тяжело выдыхает и устало потирает пальцами переносицу. - Послушай, я не хочу сейчас тебя отчитывать, но порой ты злоупотребляешь моим доверием. Пойми, что я… Арэ? Томоэ кажется, что она медленно раскачивается на месте, и снова сглатывает слюну, борясь с наступающей тошнотой. Поэтому она не сразу замечает наступившего молчания, но единственное, чего она хочет – просто закрыть глаза и упасть. - У тебя кровь идет. - Что? – Сумераги дотрагивается до своего носа, и на пальцах остается кровь. Харада делает шаг вперед, но его останавливает вытянутая вперед рука. - Daijoubudesuyo. Сейчас пройдет. У меня такое часто бывает. Кровь уже стекает по губе и капает на ворот. Томоэ часто шмыгает носом, прижимая ладонь к носу. - И давно это у тебя? На, - откуда-то Сано достает платок и прикладывает к лицу девушки. Светлая ткань тут же алеет. - Пойди умойся, видок жуткий. Томоэ кивает, прижимая запачканный платок к лицу, и быстрым шагом идет в сторону колодца. Вода была слишком холодной, и демона сразу прошиб озноб. Какое-то время Сумераги стояла, опершись ладонями о бортики колодца, пока вода, смешанная с кровью, стекала по лицу. Почему-то именно сейчас она снова вспомнила слова своего учителя о том, что жизнь крутится по спирали, виток за витком опускаясь все ниже прямиком в бездну. Девушка смокнула испятнанный красным платок и протерла кожу и, почувствовав странный привкус, довольно неизящно сплюнула на землю сгусток крови. Отец бы подавился в гневе слюной, увидев это, подумала она, всматриваясь в алые разводы на мокром куске ткани.