Черный рассвет (Black Dawn)

«Чем шире ты раскрываешь объятия, тем легче тебя распять».

Взгляд Томоэ скользит по наклонным буквам, раз за разом перечитывая единственную строчку послания. Она настолько занята своими мыслями, что не замечает, как в комнату вошел кто-то еще и незаметно вздрагивает, услышав спокойный тембр. - Томоэ-сама, наши шпионы доложили, что англичане тайно заключили сделку с Тесю: те предложили гораздо больше, - с деланной уверенностью рапортует Аруто, стараясь скрыть дрожь в голосе. Сумераги бросает на него колкий взгляд из-за плеча, сминая записку в руке. - Что? Аруто заметно нервничает и судорожно поправляет ворот, смотря в спину Томоэ. Он замечает, как лихорадочно дергается ее плечо, и юноша сглатывает слюну. - Англичане, госпожа. Они отказались… Помощник не успевает договорить – демон в приступе ярости одним взмахом сметает бумаги со стола и с силой бьет кулаками по столешнице, и неспокойно дышит, так что в его дыхании слышится злобный рык. Аруто чувствует, как у него подкосились колени, и несознательно он делает шаг назад. - Чертовы английские бульдоги! – рычит себе под нос Томоэ, навалившись руками на стол. - Чертов маразматик Смит! Стоило догадаться, что кроется за его вежливым отказом. Она наконец успокаивается и шумно, всей грудью вдыхает воздух, устало прикрывая веки. Ее сводный брат сконфуженно топчется у самой двери, желая поскорее сбежать, но так и не решается повернуться к демону спиной. - Может, снова связаться с их миссией? – неуверенно начинает юноша, но сразу же замолкает, мысленно кусая себя за язык. Но не дождавшись никакой ответной реакции, смелеет и уже с большей решительностью продолжает. - Мы ведь в состоянии перебить любую цену. Англичане – торговцы по своей природе, а для них это хороший шанс озолотиться. - А долго ли мы будем в таком состоянии? – с усталостью и хрипом в голосе произносит Томоэ и, не открывая глаз, потирает переносицу. - Оставь этих чопорных британцев. Они в любом случае не упустят возможности сыграть на обе стороны, а та партия все равно попадет в руки Тесю гораздо раньше, если уже не… Англичане любят следовать старому доброму принципу в том, что стать на сторону победителя позора нет – всего лишь деловой подход, - голос девушки заметно стихает, и на какое-то время она погружается в задумчивость. - На днях в порт зашел голландский корабль, так? - Три дня назад. - Пошли к ним кого-нибудь из своих - кому ты больше всех доверяешь, - контрабандисты никогда не откажутся от лишней монеты. Аруто быстро кивает, но понимает, что это глупо: кивать стоящему к тебе спиной человеку. Тогда он мямлит что-то невнятное в ответ, собираясь с мыслями, когда догадка сама приходит к нему в голову. - Вы думаете, в нашей семье есть предатель? Сумераги цокает, в раздражении поведя головой. - А откуда людям из Тесю, по-твоему, известно о готовящейся сделке? Демон снова склоняется над единственной нетронутой стопкой бумаг, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице в ожидании, когда брат, наконец, отомрет и покинет пределы этой комнаты. - А как же Еси-сама? – в конце концов, спрашивает Аруто и в неловкости дергает себя за рукав. - А что он? Юноша снова громко сглатывает, пряча свой страх за шиворот, и, заложив руки за спину, с гордой осанкой и деланой твердостью в голосе продолжает: - Вообще-то я дал слово молчать, но, наверное, вам следует это знать: господин велел докладывать обо всех ваших делах. Томоэ презрительно усмехается. - То-то он слишком легко согласился с моей инициативой. Интересно, он и с того света начнет меня проверять? – она негромко смеется, но в ее смехе чувствуется неподдельная горечь. - Пока просто скажи, что переговоры в самом разгаре, об остальном молчи, до тех пор, пока я не улажу проблему с поставками ружей. Потом я сама ему во всем отчитаюсь. А теперь иди. Аруто молча кланяется и быстрым шагом выходит из комнаты, даже забыв прикрыть створки дверей. Сумераги цепляет взглядом смятую записку, оказавшуюся на столе, и, будто брезгливо зажав пальцами, подносит к пламени свечи. Огонь жадно пожирает пожелтевшую бумагу и небрежно выведенные на ней чернилами английский текст: «Приносим глубочайшие извинения. Корабль затонул в сильном шторме».

***

- Что значит «ты была не в курсе»?! Разъяренный Ёси Сумераги отшвыривает письмо в сторону, которое до этого читал, вперившись взглядом в стоящую напротив дочь. Они находились в главном зале резиденции клана Сумераги, где обычно в это время действующий глава работал с донесениями, личной корреспонденцией и отчетами своих шпионов. Сегодня же его обыкновенно спокойная, проходящая в полной тишине работа была прервана срочной реляцией. - Люди из Тесю предложили гораздо больше за эти мушкеты, и британцы расторгли нашу договоренность в.. в одностороннем порядке, - Томоэ потерянно обводит взглядом фигуру отца, неловко сминая пальцы за спиной. Ее отец заметно мрачнеет. Он, казалось бы, спокойно раскладывает бумаги на маленьком столике перед собой, но взбухшая на красноватой шее вена – красноречивый свидетель глубоко засевшей ярости. - Ты понимаешь, что натворила?! Девушка дергается, услышав грозный голос отца, опасливо наблюдая за движением его рук. - Что будет, когда у нашего главного соперника окажется военное преимущество?! Мы теряем благосклонность Императорского двора, в то время как они завоевывают его расположение. А я не могу снова обратиться за помощью к Императору! Он и так считает, что мы не способны контролировать границы собственных владений, а теперь еще и Тесю увели у нас из-под носа ценных поставщиков. Взгляд Ёси Сумераги пропитан злобой и он срывается на крик, а Томоэ сжимает веки. Ей кажется, что кровь заливает уши, а панически колотящееся сердце застрянет в горле, и она задохнется, захлебываясь страхом. Девушка заставляет себя сглотнуть скопившуюся во рту жидкость и выдавить надломлено несколько слов. - Отец, вы можете обратиться к Сацуме и… - У Сацумы нет никаких обязательств перед нами! – желчно плюет Сумераги-старший, не дав дочери договорить. - Чтобы стать на сторону проигравшего, чести нет. Сандзиро далеко не глуп, и с радостью переметнется в стан бывшего врага, лишь почуяв для себя выгоду. – Замолкнув, Ёси тяжело выдыхает и потирает лоб, а Томоэ чувствует жар в голове и боится свободно вздохнуть. - И что ты намерена делать? – спрашивает он после долгого молчания. Томоэ оторопело смотрит на отца, будто задумавшись, и незаметно отходит назад, прежде чем ответить. - Сейчас мы готовы заключить негласное соглашение с голландскими контрабандистами. Они возьмут гораздо меньше и работают много быстрее англичан, только… - Что еще?! – холодный и свирепый отцовский голос раскатом грома разносится по комнате, проникая во все щели. Томоэ чувствует, как вспотели ладони и нервно забились пальцы. Она забито отводит взгляд в сторону, как провинившийся перед хозяином пес, и надтреснуто говорит: - Партию придется сильно сократить. Девушка сжимает веки и неосознанно отводит голову, когда отец яростно бьет кулаком по столу, так что на поверхности осталась глубокая трещина. - Это все? – сквозь зубы цедит старший Сумераги. - Да. - Пока ты будешь договариваться, Тесю успеют обучить своих людей палить из этих ружей, - уже спокойно, но с режущей холодностью изрекает старший Сумераги и подпирает рукой голову. - Оставь меня. Томоэ чувствует жар в груди и мерзкую слабость в ногах, но мысленно бьет себя по лицу, и этот фантомный удар возвращает ей былую самонадеянность. - Отец, я клянусь, подобного больше не пов… - Конечно, не повторится! Потому что ты освобождена от своих нынешних обязанностей. Прав был Нори, сказав, что ты еще слишком молода, чтобы я мог доверить тебе такую ответственность, - Ёси хмурит брови и кивает на дверь, и Томоэ, поведя плечом, направляется к выходу, и ее рука, отодвинув одну створку, замирает, остановленная новым выпадом старшего демона. - Дальнейшими переговорами займется твой дядя. А ты лучше проследи за своим младшим братом. Хотя, чему ты можешь его научить? Молодой демон раздраженно двигает челюстью и выходит, громко хлопнув дверью. Она врывается к себе в покои как ураган, сметая все, что невольно попадалось под руки и тяжелые сапоги. Со звериной яростью колотит в стену, так что вскоре начинает задыхаться, и бурлящая кровь, кажется, польется наружу, выжигая стенки глотки. С затухающей злобой она отчаянно бьет рукой по толстым рамам, проглатывая горячие слезы и, навалившись спиной на деревянную колонну, обессиленно скатывается вниз, и прячет лицо в поцарапанных ладонях. Зверь внутри воет, порываясь наружу, и за тяжестью в груди Томоэ не сразу ощущает нарастающую мигрень. Только когда через пальцы что-то начинает просачиваться, демон чувствует теплую влагу в своих ладонях и рукавом вытирает хлынувшую из носа кровь.

***

Томоэ лежит, растянувшись на дощатой террасе, положив голову на колени Окиты, и хрустит яблоком, греясь в теплых солнечных лучах. Была бы она кошкой, с радостью замурчала. Юноша, перебирая пальцами ее волосы, смотрел куда-то вдаль и, казалось, о чем-то глубоко задумался. - На твоем месте я бы во всем сознался, - вдруг говорит он. Томоэ приоткрывает глаза, щурясь от солнца. - А если меня убьют? Прыснув, юноша заливается смехом, однако Томоэ повода для игривого настроения совершенно не находит. - За что? За то, что ты женщина? Пф, перестань! – Содзи давится нервным смешком, опуская на нее глаза. – Ты сама-то в это веришь?.. Тидзуру здесь немногим дольше тебя и до сих пор живет и здравствует. Да и ты прожила бок о бок с нами достаточно, чтобы понять, что не такие уж мы и монстры, как о нас судачат. В конце концов, я за тебя вступлюсь. Томоэ поднимается, усаживаясь на верхнюю ступень подле Окиты, и кладет надкусанное яблоко рядом с собой. - Ты понимаешь, что подобные сравнения абсолютно неуместны, - начинает девушка вполне уверенно, но голос ее постепенно стихает, будто растворяясь вместе с исчезающей решимостью. - Эта девочка не сможет убить, даже если от этого будет зависеть ее жизнь и имеет куда меньшее представление об этих ваших расецу. В отличие от меня. Юноша отвечает не сразу, только стараясь заглянуть в ее зеленые бледно-стеклянные глаза, но Инукай опускает голову и несколько прядей падают ей на лицо. - Ты так отчаянно пытаешься убедить меня в том, что являешься угрозой, будто и вправду желаешь умереть, - наконец, с сомнением изрекает Содзи, внимательно рассматривая лицо Томоэ. Она дергает уголком губ и слабо кивает, будто соглашаясь с каждым произнесенным словом. Девушка случайно задевает рукой яблоко, когда пытается убрать упавшую на глаза прядь, и то со шлепками скатывается вниз по ступеням. - Очень больно? Самурая этот вопрос задает врасплох, поначалу он даже не находит что ответить, даже поняв, что речь шла о его болезни, и мысленно убеждает себя в том, что не откусил язык. - Даже не представляешь насколько. Ужаснее только то, что я постепенно начинаю к этому привыкать, - почти шепотом произносит Окита и замолкает, вслушиваясь в наступившую тишину. Сегодняшний день действительно казался непривычно тихим, а все из-за отсутствия пары человек, всегда бывших, как правило, в эпицентре любых происшествий, происходивших здесь и за пределами штабных стен. Мацумото, врач при штабе Синсенгуми, был вынужден отправиться в Эдо за редкими лекарствами, имеющимися на тот момент только у гайдзинов, взяв в сопровождение Шимпачи и Тидзуру, для которой эта поездка оказалась прекрасным поводом для возобновления поисков отца. Однако это не отменяло того факта, что подле Окиты должен постоянно находиться знающий человек, в случае необходимости готовый оказать должную помощь. Томоэ добровольно вызвалась на эту роль, а никто из командиров препятствовать не стал – какими-то конкретными обязанностями по штабу «юноша» обременен не был. - Помнишь, ты как-то спросил, зачем я пришла к Синсенгуми. Все гораздо проще, чем можно представить – просто мне больше некуда пойти, - скороговоркой начинает Инукай, словно за один выдох пытаясь высказать все, что тревожило ее долгие месяцы, и будто испугавший этой внезапной исповеди, вина, методично выгрызающая изнутри все светлое, что еще оставалось в ней, пропадет, рассеется на этот раз уже навсегда. И демон чуть не давится воздухом, так его трясет. - Семья отказалась от меня… и я не могу вернуться домой, а все, что умею - убивать. Это гораздо хуже, чем просто потерять обоих родителей. Быть мертвым для собственной семьи и при этом продолжать жить, но уже без них это… - Теперь мы твоя семья, - прерывает девушку Окита и сжимает ее руку. - Я твоя семья. Он ни секунды не сомневается, когда его руки обхватывают бледную шею Томоэ, а его губы накрывают чужие, заглушая короткий случайно вырвавшийся вздох, чувствуя вкус яблочного сока на своих губах. И время будто исчезает, оставляя только их, огородив от внешнего мира нерушимой стеной, и Томоэ и страшно, и легко, и в легких все меньше воздуха, и она чувствует трепетное касание раскрытых ладоней на своих плечах и дико пляшущее в груди сердце, и не желает останавливаться. Она обхватывает руками лицо Содзи и ловит губами его горячее дыхание, зарывается пальцами в его отросшие волосы, обеими руками гладит шею, прижимая к себе. И Томоэ почти усмиряет дикое сердцебиение, когда чувствует вкус железа на языке, и в рот ей вливается чужая кровь. Юноша резко отстраняется, выплевывая громкий кашель, и, хрипя, зажимает рот ладонью, сотрясаясь от обжигающей боли в груди. Инукай только молча наблюдает за ним, не решаясь даже прикоснуться, и забывает об испачканных губах. Где-то в дальних комнатах раздается грохот, и демон невольно вздрагивает, придя в себя. - Иди, со мной все будет нормально, - откашлявшись, хрипит Окита, прикрывая рот платком. Томоэ слабо кивает, мягко проведя ладонью по его спине, и, поднимаясь, идет на источник шума, который приводит ее к кухне. -Хейске, разве ты один сегодня дежуришь по кухне? – спрашивает Инукай, навалившись на дверную раму. Невольно демон усмехается, видя, как Тодо, забравшись с ногами на стол и вооружившись деревянной ложкой, с вниманием засевшего в засаде хищника обводит взглядом темные углы. Наконец, заметив Инукай, парень громко шикает. - Она где-то здесь! - Кто? – Томоэ вскидывает бровь, а затем испускает очередной смешок. - Ты что там девушку прячешь? Она хочет зайти в комнату, но останавливается, не сделав и шага, когда Хейске резко вытягивает вперед ладонь. - Стой там, где стоишь! А то спугнешь, - парень наклоняется вперед, заглядывая под стол, и уже после поднимает взгляд на товарища. - Арэ? У тебя это что, кровь на губе? - Что? – оторопев, девушка касается рта, и на пальцах остается красный след. - Вот она! Мышь! Замри! – скороговоркой выкрикивает Тодо, но серая плутовка, почуяв угрозу, ринулась к выходу, легко проскочив между ног вмиг окоченевшей Томоэ, и прыгнула в невысокую траву. Завыв, Хейске принялся отчаянно стучать кулаками по столешнице, что со стороны выглядело довольно угрожающе. - Почему ты не поймал ее?! – с огромной обидой вопит парень, пытаясь унять приступ истерики. - Я тебе кот что ли? – отмерев, прыскает Томоэ и стряхивает с плеча невидимые пылинки. - Да и ты сам велел мне замереть. - Я этого так не оставлю! Хейске срыву бросается на улицу, едва не сбив девушку с ног, - та еле успела отскочить в сторону – и, сыпля угрозами, кидается вдогонку за мышью. Томоэ хмыкает, потирая шею, и чувствует, как чья-то рука осела на плече. - Чего ты так долго? А что это с ним? – спрашивает Окита, когда замечает разгромленную кухню и где-то вдалеке бьющегося в истерике Тодо. - Да так, нашел новое развлечение, - усмехается Томоэ, глядя, как Хейске роется в кустах. - А ты не видел нашу кошку? Окита отчего-то тихо посмеивается. - Видел, - кивает он. - С очередным куском рыбы в зубах.