Черный рассвет (Black Dawn)

«Великий японский воитель Нобунага решил однажды атаковать врага, который десятикратно превосходил числом солдат. Он знал, что победит, но солдаты его уверены не были. В дороге он остановился у синтоистского храма и сказал: «Когда я выйду из храма, то брошу монету. Выпадет герб — мы победим, выпадет цифра — проиграем сражение». Нобунага вошел в храм и стал безмолвно молиться. Затем, выйдя из храма, бросил монету. Выпал герб. Солдаты так неистово ринулись в бой, что легко одолели врага. «Ничего не изменить, когда действует рука судьбы», — сказал ему адъютант после сражения. «Верно, не изменить», — подтвердил Нобунага, показывая ему поддельную монету с двумя гербами на обеих сторонах». Притча «Рука судьбы»

Июнь, 1864 год. Прошло четыре месяца с момента моей первой встречи с Синсенгуми. Они по-прежнему доверяют мне не больше, чем дворовому псу и следят за каждым шагом. Прямого допроса избегают, да и вообще вопросов как таковых почти не задают, ограничиваясь случайными короткими разговорами на отвлеченные темы. Все ждут, что я расслаблюсь и потеряю бдительность. Что чем-то выдам себя. Продуманно, черт возьми. Перешептывания, разговоры за моей спиной. Особенно среди рядовых. Говорят, чужая одежда. Привычки чужие. Все чуждо. Все неверно. И каждое неаккуратно брошенное слово может стать последним. Если бы они имели возможность выбора - моя голова уже красовалась бы на колу у самых ворот. Если бы все ограничивалось лишь этим... А Ниппон... Его превратили в плацдарм для экспериментов над людскими жизнями, над человеческой волей. Все лишь огромная шахматная доска, где против тебя все фигуры. Где для каждого ты враг. Где любой готов всадить тебе нож в спину. И где два великих дракона грызут друг другу глотки, утопая в собственной крови. Один уже претендует на восточные земли Ниппона, прививая японцам свои порядки и законы, втаптывая в грязь наши традиции. В то время как второй бездействует, лишь потакая ему своим молчанием. Война уже протянула свою когтистую лапу над всей Японией, но никто не желает ее замечать. Иной раз я просто удивляюсь человеческой глупости. Стоя на дощатой энгаве и наклонившись вперед, я уронила голову на руки, что покоились на деревянной балюстраде. От Фудзико давно не было вестей. А судя по ее молчанию, демон в Симабаре так и не появился. Жаль. - Выходим! – голос моего нынешнего командира возвестил о начале патрулирования. Выпрямившись, я схватила небесно-голубое хаори с белыми треугольниками на рукавах, висевшее на деревянных перилах, и, накинув его на плечи, неспешно прошла к главным воротам, где уже толпились воины 10-го подразделения. По крайней мере, теперь меня берут на патруль, что не может не радовать. Сидение в штабе быстро наскучивает. - В этот раз хотя бы накинутая на плечи хаори, - не без иронии заметил Сано. – Делаешь успехи, солдат. - Не без этого, - я пожала плечами. Воины выстроились в две шеренги, а Харада вышел вперед, дав сигнал к выходу. - Подождите! – звонкий голос разрезал вмиг наступившую как по команде тишину. Юкимура? – Харада-сан, позвольте мне пойти с вами, - девушка, остановившись, склонила голову. – Хиджиката-сан дал свое разрешение.

***

В городе царила уже ставшая привычной суматоха. Толпы снующих людей, торговцев, зазывающих в свои лавки; странников, решивших передохнуть. У одной из харчевен дети играли в волчок. Девушки, сидящие неподалеку на скамье, с удовольствием поедали сладкий данго и смеялись. Крестьянин, поправив на голове соломенную шляпу, закинул на плечо тяжелый мешок и побрел вдоль улицы. И, похоже, мало кого волновало солнце, нещадно жарящее своими лучами до появления трещин на земле. Однако же, вскоре и оно было скрыто за густыми облаками, заполнившими все небесное пространство. - Харада-сан, я отлучусь ненадолго. Хочу расспросить горожан об отце. - Иди, - кивнул капитан 10-го отряда, и девушка незамедлительно ринулась к толпе крестьян неподалеку. – Томоэ, - на мгновение я вздрагиваю, отвлекшись от созерцания деревянных витрин с катанами, - проследи, чтобы с ней ничего не случилось. - Слушаюсь, капитан, - киваю я и тащусь следом за Юкимурой, держась от нее на некотором расстоянии. - Кажется, я видел человека, похожего под описание, - мужчина с задумчивым видом почесал пальцем подбородок. Наверное, сотый горожанин, опрошенный сегодня. Я стою чуть поодаль, подпирая спиной стену какого-то дряхлого домишки, и непрерывно наблюдаю за Юкимурой. Эта девушка настолько упряма, что вызывает некоторые опасения. – Вон там, - мужчина вытянул руку, указывая на место, - в лавке Масуи-сана. Поблагодарив его, Тидзуру незамедлительно ринулась к указанному месту. Мне же оставалось только последовать за ней. Я особо не спешила, да и зачем? Не думаю, что с ней что-то случится. Знать бы раньше, насколько я оказалась неправа. Спустя непродолжительное время раздался визг девушки, а затем и грохот. Я кинулась к лавке. Отодвинула шторы, закрывающие вход. Визг. Звон стальных клинков. Один мощный удар, и меч вылетел из рук самурая, что секундой ранее бросился на беззащитную Юкимуру. - Неприятности следуют за тобой? – покосившись на Тидзуру, я вложила меч в ножны. – Похоже, как и за ними, - в помещение вбежали воины Синсенгуми во главе с Харадой. Тидзуру потирала ушибленную при падении макушку, когда заметила предложенную ей ладонь и протянула свою в ответ.

***

В чистом, ровном свете масляной лампы женская фигура в белом кимоно, спящая на стеганых одеялах из гладкого шелка и футоне, напоминала изящные склоны гор. Длинные волосы темными волнами рассыпались на мягкой ткани. В комнату ворвался прохладный воздух. Еле слышимый скрип. От тлеющего фитиля потухшей лампы вверх поднимается змеевидная полоска дыма. Высокая фигура бесшумно скользнула в комнату. Как хищник, она тенью приближалась к своей жертве. Густые ресницы женщины чуть подергивались. Стоя над спящим телом и перехватив меч, фигура высоко подняла его клинком вниз и, сжимая обеими руками рукоять, вогнала острие в живот жертвы, пронзив ее насквозь и намертво пригвоздив к татами. Женщина хватила ртом воздух, вцепившись в лезвие. Ее глаза, полные немого ужаса, устремились на своего убийцу. Она знала. Знала его имя. Ее губы зашевелились, прошептав ее последние слова. Очень тихие, но донесшиеся до чуткого слуха убийцы. Слова проклятия. Кровь впиталась в ночную юкату, стекала по остывающему телу, скапливаясь под ним. Рывком меч был выдернут из живота жертвы. Один взмах – и кровь с холодного лезвия окропила деревянный пол. В обволакивающей темноте сверкнули золотым шафраном по-змеиному зловещие глаза. Клинок со звенящим звуком опустился в ножны. Клинок, на рукояти которого сверкал серебром герб в виде двух пожирающих друг друга змей. Едва слышно я выдыхаю воздух. По виску стекают капли холодного липкого пота. Всматриваясь невидящим взглядом в темный потолок, я запускаю руку во влажные волосы. Очередной кошмар. Каждую ночь. Даже во сне ты меня в покое не оставишь… Собрание капитанов проходило на закате следующего дня, на которое, стоит заметить, пригласить меня не посчитали нужным. Я стояла на террасе, подпирая спиной столб. Солнце наполовину скрылось за чертой горизонта. Его все еще яркие лучи рассекали небесный купол, пронзали узкие, отливавшие лиловым и пурпурным, полоски редких облаков. Едва слышно скрипнули дверные рамы, скользнув по начищенному полу. - Томоэ, зайди. Помимо капитанов и командиров в комнате находились еще двое, ранее неизвестные мне мужчина и юноша. - Инукай-кун, я, думаю, ты понимаешь степень нашего доверия к тебе, - голос Кондо, сидящего напротив, заставил обратить на него внимание. - Настали времена, когда любого можно заподозрить в измене, - на что он намекает? Руки, покоившиеся на коленях, сжались в кулаки. Он провоцирует меня? - Сегодняшний инцидент на патрулировании обернулся для нас неожиданной удачей. из лавки Масуи, Фуруката Синтаро, оказался шпионом Тесю. Симада-сан и Ямадзаки-сан, - мужчина указал на двух незнакомцев, - беспрерывно следили за Фурукатой в течение долгого времени, выжидая подходящего момента, что взять его под арест. - И этим «счастливым моментом» оказался я, Кондо-сан? – прикрыв глаза и чуть опустив голову, я усмехнулась. – Иногда достаточно сказать «спасибо», чтобы выразить свою благодарность. - Не понимаю твоего веселого настроения, Инукай-кун, - до этого молчавший Саннан вступил в прения. – Ты поставил под удар честь отряда, обнажив меч в тот день. И не важно, какими мотивами ты руководствовался. Большое везение, что в лавке Масуи промышляли контрабандой, - Саннан тяжело вздохнул, и, бросив короткий взгляд на Кондо, закончил, - В любом случае ты понесешь наказание за нарушение Устава, - я, не отрываясь, наблюдала за Яманами в течение нескольких секунд. Воздух вокруг будто сгустился от нарастающего напряжения. Наказание за подобное деяние может быть только одно – смерть. В их праве заставить меня совершить сеппуку, и не важно, какие заслуги я имела до этого. - Это все моя вина, - звонкий голосок рассек наступившую тишину сильнее самого острого кинжала. – Инукай-сан лишь защищал меня. Я услышала, что моего отца видели в этой лавке, и без промедления ринулась туда с распросами. Если бы тогда я действовала более обдуманно, господину Томоэ не пришлось бы доставать из ножен меч. - Это не оправдание, - Саннан был не преклонен, а Кондо молчал. И все же сеппуку не представлялось мне возможным. Слишком жестокое наказание за такой жалкий проступок. – В тот день за тебя всецело отвечал Инукай-кун. С него и спрос. - В таком случае я тоже виноват, - голос Сано хрипел от долгого молчания. – Томоэ числится в моем отряде, и это я поручил ему следить за Тидзуру. Как его командир я несу ответственность за все его поступки в такой же степени. - Я думаю, Инукай-кун руководствовался лишь благородной целью – защитой своего младшего товарища, - Кондо мягко улыбнулся. Впервые за сегодняшний вечер. – Простого выговора хватит. К тому же сегодняшний инцидент только сыграл нам на руку, разве нет? – Обратившись лицом ко мне, мужчина продолжил, - Стало известно, что клан Тесю планирует сжечь столицу до тла при ветреной погоде. А во время беспорядков похитить императора и… - Кондо-сан, считаю лишним рассказывать Инукаю подробности допроса, - стальной голос Хидзикаты, до этого момента следившего за каждым из присутствующих. - Полагаю, он и так слышал каждое слово, - лисья ухмылка скользнула по моим губам. Очередная проверка? Слишком просто для вас. - Вы удивительно проницательны, Хиджиката-сан. - Известно, где собираются сторонники Тесю? – спокойный голос Хадзиме звучал словно звон треснувшего льда. - Судя по последним встречам, в Сикоку-я или Икеда-я, - ответил мужчина, именуемый Симадой. - Сообщите об этом клану Айдзу, - Кондо обратился к Хидзикате, - Тоси, собирай людей.

***

- Слишком мало людей, - Харада сосредоточненно осматривал всех собравшихся воинов. – Для такого дела следовало бы привлечь «этих», - юноша осекся, бросив короткий взгляд в мою сторону. Я приоткрыла один глаз. Стоя чуть в отдалении, прислонившись спиной к стене, я могла слышать каждое их слово. Этих? Случаем, не тех ли тварей он имел в виду? - Сейчас от них толку мало, - Сайто как всегда оставался невозмутимым, хотя внутри как и все он испытывал давящую тревогу. – Главное выяснить их точное местоположение. - Веселенькая будет ночка, не находишь, Инукай-кун? – тихий баритон с мурлыкающими нотками раздался у самого уха. Ладонь шатена уперлась в стену в нескольких дюймах от моего лица. – Тебе придется доказать, что та победа не была простой случайностью… Почему ты улыбаешься? - Твоя жажда крови очень походит на зависимость, - легкая усмешка растянула уголки губ. Содзи хмыкнул, придвинув свое лицо чуть ближе. Его зеленые, как весенняя трава, глаза сузились. - Ты меня упрекнуть пытаешься? – снова нотки лукавства и кошачьей надменности. - Вам виднее. Возможно, он бы ответил в своей неизменной шутливо-надменной манере, но был опережен повелительным голосом Хиджикаты, разнесшемуся по всему помещению: - Выдвигаемся. Долгое время ничего не происходило. Отряд из двадцати четырех человек затаился в темноте узких улочек, выжидая подходящего момента. Но его не наступало. Сикоку-я погрузился в сон. Крепкий и долгий. - Что-то они медлят, - Харада нервно сжал копье в своей руке, голос выдавал раздражение. Хадзиме, стоявший рядом, покачал головой: - Может, за еще одним гонцом послать? Хидзиката на мгновение задумался и уже собирался что-то ответить, как натянутую, словно струна, тишину огласил громкий девичий полувизг-полувскрик: - У меня послание! – Тидзуру бежала настолько быстро, насколько могла себе позволить. Остановившись, она задышала, выдавливая из себя неразборчивые слова. - Они… Они в Икеда-я! Битва в рекане близилась к концу. Настоящая бойня. Вокруг обломки выломанных дверей, трупы самураев из Тесю или то, что от них осталось. Предсмертные крики и боевые кличи сотрясали воздух. Стены окроплены кровью, запах которой забивался в нос даже на улице. Сухая земля впитывала каждую ее каплю, вбирала весь этот нектар. Звон и лязг стали. - Всем рассредоточиться по периметру, - голос замкомандира вывел меня из временного ступора. Бросив короткий взгляд в сторону, я заметила приближающийся к Икеда-я отряд вооруженных людей. Айдзу. - Идем, - тяжелая рука Сано потянула меня за плечо. – Там мы нужнее. Воздух пропитан кровью. Вокруг мертвые тела. Суматоха. Жестокие схватки между самураями. Предсмертные крики. Скоро все должно закончиться. Сквозь пелену человеческой крови чувствую ненавязчивый знакомый запах. Демон. Тот, что тогда был в Симабаре. Тот, о котором рассказывала Фудзико. Сомнений быть не может. Удар мечом сверху. Блок. Тело противника с грохотом упало на деревянный пол. Красная пелена застилает глаза. Лязг стальных лезвий. Миниатюрная девичья фигурка скользнула сквозь сгущающийся мрак вверх по лестнице. Короткий вскрик. Одно мгновение. Клинок прошел сквозь мягкую плоть, пронзив сердце. Самурай захрипел и повалился вниз. - Инукай-кун? – воскликнула все еще пребывающая в оцепенении Тидзуру. - Твоя защита – не моя обязанность, - с долей пренебрежения бросила я, вытирая кровь с лезвия о нарукавник. – Ты должна быть рядом с Хидзикатой. - Окита-сан, - девушка запнулась, - он наверху. - Я разберусь, - обойдя Юкимуру, я метнулась вверх по лестнице в темноту коридора. Запах все сильнее впивался в нос. Миновав длинный коридор, я метнулась к одной из комнат. Двери выломаны, и лишь обломки разметались по всему помещению. Две черные тени выползали из чрева комнаты, очерняя залитый лунным светом дощатый пол. Несколько быстрых шагов. Я так и осталась, замерев, стоять у самого порога. Ты? В комнате лишь двое. Окита и он. Содзи с болью в груди выдыхал воздух. Свободной рукой он вытер кровь со своего лица, направив лезвие катаны в горло противника. Противника, который не прекращал улыбаться. Еще мгновение и Окита бросился на демона, сделав небрежный выпад вперед, но тот с легкостью избежал удара, шагнув в сторону. Клинок соперника со свистом рассек воздух, едва не задев спину шатена. Юноша резко развернулся и нанес очередной удар, который, однако, был с такой же легкостью парирован демоном. Почему ты? Почему из всех демонов этим оказался именно ты? - Это все, на что ты способен? – рубиновые глаза сузились в ядовитой усмешке. Удар локтем в грудь. Содзи пошатнулся и упал на колени, судорожно закашляв. Явное замешательство не позволяло мне понять, что я бездейтсвенно продолжаю стоять на месте. Одна и та же мысль билась в висках, отмеая все прочие: как я могла забыть твой запах? Тот единственный, что я с упоением желала вдыхать каждое мгновение. Что казался мне притягательнее весеннего цвета. Тот, который я когда-то поклялась не забывать. Осознание пришло лишь когда блондин занес катану над головой уже поверженного противника. Короткое мгновение. Свист металла. С неумолимой скоростью клинок, блеснув в свете лунных лучей, встретился с другим, идущим наперерез. Руки сильнее сжали рукоять. - Да ты тут не один, - едкая ухмылка скользнула по тонким губам блондина. - Не вмешивайся, Инукай, - хрипло, прерываясь на тяжелый кашель, просипел Содзи. – Это мой бой. Исход мог бы быть иным. Возможно, куда более трагичным. Само провидение, а, быть может, просто чутье... И я бы жалела, случись все иначе. Жалела бы, если не увидела тебя. Демон, хмыкнув, опустил меч в ножны. - Что это значит? – просипел Окита, поднимаясь с колен. - Моя задача выполнена еще с тех пор, как вы вошли в эту гостиницу, - блондин, развернувшись, предпочел удалиться, выпрыгнув в окно. Все стихло. Так же внезапно, как вспыхивает бумага от малейшей искры. Странно разросшаяся в округе тишина давила на слух. Поддавшись какому-то ранее забытому чувству, я подошла к распахнутому окну, ища глазами знакомую фигуру. С момента нашей последней встречи он стал еще красивее. Настолько, что его образ навсегда останется в моей памяти. Тусклый свет ночного светила касался его правильных черт. Слегка растрепанные пшеничного цвета волосы бросали суровую тень на очерченные высокие скулы, перекрещенные пряди длинной челки перекрывали тонкую переносицу. Его узкие глаза, обрамленные темными ресницами, сверкали с холодным блеском словно камни рубина, а худоба и бледность матовой кожи лишь предавали ему еще больше шарма. Уголки тонких бледных губ тянулись вверх, являя миру эту прекрасное лживое подобие добродушной улыбки в контрасте с властным пронизывающим взглядом, закрадывающимся в душу, готовым поглотить тебя всего без остатка. Я знаю это, потому что тоже так смотрю на людей. Невообразимо громкий кашель за спиной привел меня в чувства, заставив обернуться. - Зачем вмешался? – Содзи прикрыл ладонью рот, заполненный кровью. - Ты не обязан был вступаться за меня. - Я смотрю, благодарность не входит в список твоих добродетелей? - возможно, слишком безучастно, а, может, даже печально бросила я, закладывая катану в ножны. Подойдя ближе к шатену и схватив за запястье, потянула на себя. Окита захрипел. Перебросила его руку через свое плечо, почти невесомо касаясь его запястья, и чуть приобняла за торс. - Я сам… могу… дойти, - слова болезненным хрипом срывались с его губ, обнажая нестерпимые мучения, которые он испытывал в эти минуты. - Ух ты, - довольно обыденно, но в то же время с оттенком легкой насмешки отозвалась я, - Котик научился выпускать коготки. - Ты поступаешь весьма неразумно, преуменьшая мои способности, - в тон мне ответил Содзи со свойственной ему иронично-саркастической манерой. Но вышло это слишком жалко. А все из-за бесконечного кашля, что изрыгался из его глотки, - Впредь не допускай таких ошибок. - Глупый мальчишка, - едва слышно произнесла я. Мой шепот коснулся кожи на его окровавленной щеке, шелковых прядей его молочно-шоколадных волос и донесся до чуткого слуха. Он улыбнулся, закрыв глаза. Печально и болезненно.

А в свете полной луны ты кажешься еще красивее.